Лунная полночь в Париже

Музыка: Die A Little — YUNGBLUD Always Remember Us This Way — Lady Gaga Together — The xx

      Сердце и пульс Мишель подскочили в секунду, по телу мурашками и сладкой агонией пронеслось это его: «Я скучал». В голове раздавался белый шум, настойчиво твердящий: «Не ведись на это второй раз, он не всерьез». А руки крепко обнимали голубоглазую смерть, прижимаясь каждой клеточкой естества, пытаясь удержать этот момент в памяти.       При всей сложности ситуации, именно Брэндон был сейчас самым родным человеком в этом городе. И так хотелось забыть, не чувствовать ничего, но в руках блондина все становилось разноцветным, снова.       Музыканты давно перестали играть, а посетители кафе, ставшие невольными свидетелями, восторженно аплодировали увиденной сцене, подливая бензина в этот костер, который и так готов был гореть до небес.       Мишель, ты ничего не теряешь, кроме уважения к самой себе и веры в мужчин, если сейчас предложишь уехать отсюда вместе.       — Брэндон, я, — не дав договорить, блондин взял руку девушки в свою ладонь, медленно наклонился, тихо и спокойно произнес:       — Ты когда-нибудь встречала рассвет, глядя на Эйфелеву башню? — он поцеловал тонкие озябшие пальцы.       Стоило ли еще что-то говорить, чтобы понять — это именно то, в чем отчаянно нуждались оба: быть рядом с тем, кто тебя понимает, чтобы боль и одиночество ушли хотя бы на те недолгие мгновения, когда они сгорали, как спички, рядом друг с другом.       — Я очень пожалею об этом, Брэндон? — Мишель с мольбой во взгляде посмотрела в эти кристально голубые глаза.       — Я не жалел ни об одной минуте, проведенной с тобой, — теплые руки легли на поясницу девушки. — Поедешь со мной? — с надеждой в голосе произнес он.       Брэндон заправил непослушный локон Мишель за ушко, проведя ладонью по бархату кожи, обводя большим пальцем ее губы, плавно очерчивая линию подбородка. От этих ласк Мишель чуть вздрогнула, прикрывая глаза, словно страшась боли, и приподняла голову, открывая вид на тонкую шею и ключицы, по которым тут же скользнули пальцы парня.       Всю дорогу до номера в отеле Брэндона они целовались на заднем сидении такси, умирая от желания. Руки теряли контроль: скользили под одежду, гладили, сжимали, требовательно сминали плоть; рты жадно искали друг друга, зацеловывали покрасневшую кожу и влажные губы. Пальцы Мишель тонули в мягких светлых волосах Брэндона, пока он нетерпеливо покрывал поцелуями каждый миллиметр ее хрупкого тела. Путь в номер казался вечностью, за которую можно было умереть от разлуки. Вместе они бежали к лифту, держась за руки, словно школьники. Губы горели от поцелуев, а на коже обоих красовались красные отметины, где секунду назад руки с упоением истязали тела. Время в лифте тянулось, словно приторный мед по дереву, только назойливый лобби бой мешал сойти с ума прямо тут: в неярком свете настенных бра и стальных панелей. Брэндон держался из последних сил: они стояли рядом, блондин одной рукой держал Мишель за талию, второй откидывая ее волосы на правое плечо, освобождая губам дорогу для поцелуев. Придерживая блондинку за подбородок, он кончиком носа провел вверх от шеи, плавно перемещаясь по щеке к виску, опаляя каждый сантиметр сбивчивым горячим дыханием и возвращаясь той же дорогой, но уже невесомо целуя.       Мишель изнывала в этой сладкой истоме, еле держась на ногах, поддерживаемая лишь сильной рукой голубоглазого красавца. Сил сдерживаться больше не было, и она уперлась рукой в стену лифта, ища в ней хоть крупицу спасения от огня, съедавшего все ее тело и разум.       Звук остановки лифта.       Онемевшие пальцы рук, его поцелуи на шее, словно лава, прожигающие насквозь, сильные руки, обнимающие сзади, прижимающие лопатками к груди. Узкий коридор, преодолеваемый обоими с трудом: они словно сумасшедшие впечатывают друг друга в стены, переходя все рамки дозволенного.       Брэндон впопыхах достал электронный ключ, с напором заталкивая Мишель вглубь абсолютно темного номера. Он прижал ее лицом к стене, не слушающимися пальцами расстегивая молнию платья, которое летело вниз, как и все моральные принципы Мишель, растворяясь в этой эйфорийной дымке.       — Боже, Брэндон я так хочу тебя, — Мишель шептала, словно в бреду, прижимая руками его бедра к своим, выгибая поясницу.       — Ты сносишь мне крышу, Лапуля, — Брэндон прикусил нежную мочку уха, проводя пальцами по лопаткам и спине Мишель, сжимая руки на ее бедрах, — не жалей ни о чем.       Он развернул девушку к себе, подхватывая ее на руки, и отнес в сторону спальни. Брэндон избавился от своей одежды, уложил Мишель на спину и медленно снял с нее нижнее белье. Он накрыл ее своим телом, от которого было нестерпимо жарко, и взглянул на блондинку с нескрываемым восхищением.       Блондин мягко взял руки Мишель, вынуждая поднять их над головой. Девушка выгнулась от растущего внутри напряжения, сжимая простынь над собой и постанывая.       Руки Брэндона скользили по ее вздымающемуся телу, лаская твердые соски, пока пальцы спускались ниже. Своими горячими губами мужчина прильнул к груди Мишель, лаская, посасывая, поглаживая и нежно покусывая ее. Стоны блондинки сводили с ума, ее трепетное тело извивалось, а бедра вжимались в возбужденное естество парня. Руки Мишель легли на его ягодицы, нетерпеливо приближая к себе.       Не в силах больше ждать, блондин медленно вошел в нее, поймав громкий стон Мишель губами, и прохрипел от удовольствия долгожданной близости. Брэндон двигался плавно и неторопливо , целуя шею и снова переходя к губам, покусывая их. Рельефные руки держали запястья девушки над ее головой. Ноги Мишель обвили талию блондина, а бедра подавались навстречу каждому движению, от которого темнело в глазах, и грудь разрывало от стонов. Брэндон был медленным и нежным, пока они вместе плыли по волнам наслаждения, с каждым толчком приближая друг друга к пику.       Она знала, что Брэндон делает это для нее. Мишель поднимала бедра навстречу его движениям, которые неизбежно становились быстрее и жестче. Он чувствовал, как Мишель сжимает его внутри, громко выкрикивая его имя, что приблизило его к кульминации вслед за девушкой. Вонзившись пальцами в ее бедра, он прорычал ей в шею, изливаясь внутри горячим потоком.       — Ты удивительная, Мишель, — Брэндон шептал ей на ухо, и это заставляло верить каждому его слову.       — Мне хорошо с тобой, Брэндон, — она мягко погладила блондина по щеке, когда он рухнул рядом с ней.       Они уснули только под утро, встретив рассвет над Эйфелевой башней, кутаясь в объятьях друг друга.

***

      Мишель проснулась от телефонного звонка. Часы показывали, что уже полдень. Она не торопилась брать трубку, пытаясь найти взглядом Брэндона, но на смятых простынях, хранивших его запах, она была одна. Трясущимися пальцами, сглатывая ком в горле, Мишель взяла трубку.       — Мишель, какого черта? Мы только тебя ждем! Где тебя носит? — Джастин орал, как сумасшедший.       — Буду через 10 минут, а если ты не сменишь свой тон, идиот самовлюбленный, то можешь забыть мой телефон раз и навсегда, — Мишель сбросила вызов.       Яркие лучи солнца ослепляли, пробираясь сквозь огромные окна. Сгребая одеяло, словно кокон, Мишель обвела взглядом роскошный светлый номер. Взгляд упал на записку и фотографию, лежавшие на прикроватной тумбочке. Дрожащими пальцами Мишель потянулась за листком бумаги. Глаза снова и снова вчитывались в одну и ту же фразу: «Прости меня, Лапуля». На фото были она и Брэндон: парень улыбался, глядя прямо в камеру, пока Мишель задумчиво смотрела вдаль.