Просто... Поддайся этому

Утро, как обычно началось не с кофе. Честно, последнее время об этом можно было только мечтать. Драко заставил открыть глаза очень громкий и назойливый стук в оконную раму. «Вот у меня один вопрос, кому, блять, сутра приспичило прислать почту» — орало сознание парня. Он с ватной от сна головой, попытался встать, резко откинув одеяло с зелёным вязаным пледом в ноги, и поскорее избавиться от посторонних звуков. Но не тут-то было, заспанный мозг не успел сообразить, что он далеко не в своих покоях в Мэноре, а в чертовой башне в Хогвартсе. Итогом стало то, что он, встав на ноги, споткнулся о свою же дорожную сумку и чуть не впилился носом в дурацкий безвкусный комод. Слава Мерлину, изнурительные тренировки по квиддичу дали о себе знать, и его ловкость, не на поле, но хотя-бы тут, показали себя во всей красе, и на том спасибо. Пнув несчастную сумку, которую Драко теперь винил во всех своих бедах, ногой в дальний угол комнаты, он преодолел расстояние, как ему казалось, шагов в десять. — Вот глупая птица, ну почему нужно стучаться именно в самое дальнее окно? Нет, чтобы в то, которое прямо напротив кровати! — чёрный филин недовольно ухнул и ещё яростнее застучал клювом. — Ну всё-всё, угомонись! — Малфой открыл окно и лениво отвязал письмо, за что в последствии получил удар клювом по костяшке на руке. Невоспитанная птица. Даже невооруженным глазом было понятно от кого это письмо, фирменная печать семьи Малфой выдавала всех и вся с головой. И именно это отбило у Драко всё желание узнать, что же такое важное не смогло потерпеть до вечера. Он уже собирался было откинуть его куда подальше и залезть обратно в постель, но кое-что привлекло его внимание… Это что-то было совершенно незаметным, если не знать точностей. Маленький аккуратный почерк Нарциссы красовался на конверте. Вы спросите: «Ну и что, обычное письмо от матери, зачем об этом рассказывать?». Ну так, суть в том, что Нарцисса очень редко писала сыну письма, а если и писала, то прибегала к магии или помощи специального человека (да-да такой есть), но сейчас пергамент был полностью исписан от ее руки. Драко удивился, может быть, все-таки, что-то важное. Он принялся бегло передвигать глаза вдоль строчек и с каждым разом хмуриться все сильнее и сильнее, был бы здесь сейчас Блейз Забини, он непременно бы от души посмеялся над попыткой друга превратиться в чернослив. «Мой дорогой Драко, Надеюсь, у тебя все хорошо и доехал ты без происшествий. У нас с твоим отцом все в порядке, не волнуйся. Мы в безопасном месте, о местонахождении которого никто, кроме нас самих не знает. Я с невероятным трудом уговорила Люциуса разрешить отправить тебе письмо, поэтому, пожалуйста, не отправляй ответное, я думаю ты сам понимаешь по какой причине—наш филин слишком отличается на фоне остальных сов, поэтому выследить его будет не так трудно, как всем кажется. Хочу пожелать тебе удачного года и напомнить, чтобы ты не игнорировал учёбу и не забудь разобрать дорожную сумку, иначе будешь снова об неё постоянно спотыкаться. И да, хотела тебе напомнить, что на Рождественские каникулы, скорее всего, тебе придётся остаться в Хогвартсе, чтобы не вызывать лишнего подозрения у Министерства, они готовы уцепится за каждую ниточку, лишь бы выдвинуть нам новые обвинения. Держи голову в чистоте, она тебе ещё пригодится. Люблю тебя.

Твоя мама»

Оставшееся время до завтрака в большом зале он либо лежал в раздумьях на кровати, либо измерял шагами комнату, уснуть уже не удавалось, как будто голову набили никому ненужным свинцом, поэтому мысли были вынуждены собраться в одну маленькую кучку, и на протяжении долгого времени крутиться по кругу. «Зачем Нарциссе писать, если это опасно? Зачем ей напоминать о таки простых вещах как учеба и порядок? Зачем ради этого подвергать своё «убежище» опасности? Зачем?» Столько вопросов и ни одного ответа, поэтому услышав, что в помещении на один лестничный пролёт ниже, зашумела вода и какая-то отвратительная магловская музыка, он принялся за каждодневные сборы. Рубашка, галстук, мантия и вперёд. Он почти было дошёл до гостиной в одиночестве, когда всё неожиданно стихло и через несколько секунд распахнулась дверь, затем из ванной комнаты вышла девушка… — Грейнджер, если ты доросла до звания шлюхи, не обязательно ходить в этой башне и кричать об этом. — голос его был серьёзен и жёсток, но взгляд так и пожирал гриффиндорку, пусть он и не акцентировал на это внимания. Гермиона была одета в обычную, как она считала, одежду: легкий короткий топ и широкие спортивные штаны. — Малфой, отвали, а? — девушка взяла махровое полотенце, до этого висевшее у неё на левом плече, и начала промакивать мокрые кудряшки цвета молочного шоколада. Злость так и закипала внутри неё, пыталась вырваться наружу. «Кто он такой, чтобы комментировать мой внешний вид в, можно сказать, моей башне, я в праве носить то, в чем мне удобно и комфортно». Поэтому используя его же методику, она спрятала эмоции куда подальше и продолжила: — И да, если хочешь совет — почаще появляйся в комнатках у слизеринок, иначе они из кожи вон лезут, лишь бы получить твою оценку… И думаю, они носят что-то более интересное чем серые спортивки, — она притворно надула свои розовые губки. — Сделаем вид, что мне есть дело до твоих советов, — он развернулся по направлению к двери, но кинул на неё из-за плеча оценивающий взгляд, после чего насмешливыми тоном выдал, — А ты-то небось всем гриффиндорцам пересосала, иначе что-то стала слишком борзой, — он самодовольно ухмыльнулся, но взгляд его последний раз остановился на девушке. «Вот блять, откуда у грязнокровки, да еще и у заучки Грейнджер, может быть такая ахеренная фигура?!.. О Мерлин, Малфой, лучше отключи мозги, они тебе мешают…» — заорало сознание слизеринца, в попытке забыть картинку тонкой талии и слегка округлых бёдер девушки. После неудачной попытки Драко вернул голову в исходное положение, слегка встряхнув платиновыми прядями, и вышел, больше не проронив ни слова. Гермиона сначала оторопела, но быстро взяла себя в руки — подняла высоко вверх подбородок, подтянула штаны чуть выше, к линии талии, и продолжила заниматься волосами по пути в спальню. Она не торопилась на завтрак, ее привычка в учебные дни вставать ни свет ни заря никуда не делась, и Рон с Гарри не меняются — спят до последнего, а сидеть в одиночестве в Большом зале, размазывая овсянку по тарелке, особо желания не было. Она тяжело вздохнула и закрыла дверь в комнату после того, как Живоглот миновал порог, оказалось он наблюдал эту сцену с мягкого бордового кресла, которое стоит ближе всего к камину.

***

— Неужели, это Драко? — насмешливо проговорил Блейз, когда блондин приземлился на место рядом с другом, — Да ещё и живой. — Блять, Забини, чё ты несёшь? Какого хера мне быть мертвым? А? — не выдержал Малфой. — С самого утра все ебут мне мозги, что за дурацкая привычка, — парень поставил локоть на край стола и устало потёр переносицу. — Ей, что случилось? — Драко устало покачал головой, но ничего не ответил, залив в себя тыквенный сок. — Я же вижу, что что-то произошло, иначе я ни с того ни сего не проснулся бы в пятом часу утра. Ах да, как Малфой мог забыть, между ним и Блейзом была какая-то непонятная ему связь: если один из них рано сутра просыпается, или же наоборот до поздна не спит, то у второго автоматически происходит тоже самое, поэтому в Большом зале они всегда появлялись в примерно одно и то же время, даже если не пересекались утром. И также это была одна из точек взаимопонимания, которая не раз помогала друзьям. — Что-то с родителями? — вновь не унимался итальянец. — Только это могло сделать тебя таким напряженным… Драко перевёл взгляд на лицо друга и продолжил: — Все в порядке, просто рано утром пришло письмо от матери. — И что? Плохие новости или… — Блейз, я же сказал: «Все в порядке»! — он повысил свой голос и выронил ложку, которая со стуком упала в тарелку.До этого никому не было дела, потому что в, до этого момента пустой зал, начали приходить голодные студенты о чём-то до жути громко переговариваясь, заглушая своими разговорами все вокруг. — Все-все, понял я, успокойся. — Давай сменим тему? — блондин вздохнул и с шумом выдохнул. А в голове так и крутилось: «Что за фигня происходит? Почему нельзя было хоть один учебный год оставить всем его в покое?» — Окей, — Блейз с секунду подумал, потом продолжил, — Прикинь, эти запонки… — он поднял вверх руки показав серебренные зажимы на рукавах рубашки, они были усыпаны (в прямом смысле) бриллиантами и лунными камнями, выглядело это завораживающе, не поспоришь. — Ну, и что не так с твоими запонками? — спросила Пенси Паркинсон, голос у неё был с легкой хрипотцой, что чудесно дополняло ее излюбленный образ стервы. Но на данный момент, высказывание не несло ни капли злости или презрения, если сказать по-другому, слизеринцев она любила всей душой и сердцем. Девушка подошла ближе к столу, цокая своими чёрными лаковыми туфлями на очень высоком каблуке. Она грациозно села за стол и перекинула одну за другой ноги через скамейку, вскоре, оказавшись лицом к своей тарелке с завтраком, она чмокнула Драко в щеку, в то время как он всем своим видом давал понять, что совершенно не в том настроении. Но брюнетка видимо решила сделать вид, что это не так важно, оставив едва заметный след от помады на его коже. — Так вот, — продолжил свою «очень интересную» историю Забини. — Я думал, что просрал где-то их, потому что перерыл абсолютно все, — он поставил на стол стакан, из которого до этого лениво потягивал сок, и снова поднял вверх руки, чтобы мантия сдвинулась ближе к локтю и открыла вид на эти несчастные запонки. — Блейз… Если ты хочешь, чтобы я сказал, что у тебя чудесные-расчудесные зажимчики, — Блондин посмотрел на него и улыбнулся. — - Не обязательно трясти руками над столом через каждые три минуты. — Но… — начал было итальянец. — Они правда чудесные, можешь продолжать свою историю или о чем ты нам вещал, — прервала его Паркинсон, еле сдерживая смех, и положила в рот кусочек яичницы, забавно сложив губы, чтобы не смазать алую помаду. — Как в цирке, если не где-нибудь похуже, — проворчал Малфой и перевёл взгляд на друга, который вроде наконец-то «решился»все рассказать за один заход. — Короче, проворонил я их, потом перевернул всё с ног на голову, все-таки семейная реликвия, все дела, а оказалось, что они лежали на дне сумки под вторым дном, которое прям сливалось, типа если, как я, не знать о его существовании, хрен заметишь. — И чего? — вопросительно пробурчала брюнетка. — И ничего, — спокойно ответил Блейз. Забини был самым лучшим вариантом друга — чтобы вывести его на эмоции, нужно ох как постараться, он всегда спокоен, рассудителен и, если надо, холоден. — Просто так рассказал, —продолжил он и, незаметно взяв с собой пару яблок, сказал, что ждёт их у кабинета истории магии. — Что ж, весело, — вновь подала голос Паркинсон, параллельно смотревшись в маленькое кругленькое зеркальце в своей правой руке.

***

Что касается Гермионы — у неё все очень даже хорошо. Утренняя перепалка с Малфоем не оставила следа даже спустя час. Поэтому ожидая друзей около башни львиного факультета, она в приподнятом настроении перечитала несколько параграфов по нумерологии, чтобы быть в курсе программы на ближайшие пару месяцев, и поздоровалась с некоторыми однокурсниками, которые растрепанные уже спешили на завтрак. Гарри, Рон и Джинни тоже долго не задерживались, поэтому в скором времени они уже были за общим столом Гриффиндора в Большом зале. Парни сразу же накинулись на овсянку со свежими ягодами, а Джинни внушала Гермионе, что длина её юбки совершенно не подчеркивает фигуру и она обязана помочь ей найти что-нибудь более привлекательное в миленьком магазинчике-ателье, находящимся неподалёку от «Зонко» — любимой лавки ребят с курсов помладше, ведь там можно было купить то, что понадобится для различных безобидных шалостей. — Как только, так сразу, — посмеялась Гермиона и отпила какао. — Ладно я побежала, перед уроком хотела уточнить у профессора Вектора кое-что по поводу итогового доклада, необходимого для этого семестра. — Пока! — Пока! — ответил Гарри подняв зелёные глаза от тарелки, в которых так и читалось: «Гермиона не меняется». — Встретимся на трансфигурации. Гермиона кивнула, повесила ремешок сумки на плечо и в спешке удалилась. Опаздывать на первый урок не очень хотелось, учитывая, что нумерология чудесный предмет.

***

Весь оставшийся учебный день Драко Малфой провёл в постоянных раздумьях о письме Нарциссы. Единственное, что он точно знал — это не просто письмо. Нарцисса не является глупой женщиной, которая просто так пишет письма или по своей воле подвергает семью опасности, наверняка она хотела, чтобы Драко сам догадалась, о том, о чем она решила не писать. Как там было в письме? «Держи голову в чистоте, она тебе ещё пригодится» К чему, интересно, постоянное упоминание чистоты? Чтобы не терять запонки, как это делает Забини? Или есть что-то глубже? — Д-ра-а-ко, — промурчала, как кошка, Пенси. — Почему ты так напряжен? М? — она говорила шепотом, но так наигранно, что даже в магловском порно позавидуют. В кабинете заклинаний всегда был полумрак, а сегодня ещё и теоретический урок, поэтому полуслепой преподаватель никого и ничего не замечал, кроме древней книжки на своём столе. А Паркинсон, воспользовавшись этим, незаметно опустила руку под парту, где стояла кромешная тьма и начала выводить незамысловатые узоры на ноге парня, постепенно поднимаясь все вышли выше. Малфой наклонился к ее уху с сережкой, на которой блестели дорогущие драгоценные камни, и прошептал: — Па-аркинсон, я бы с радостью взял тебя прямо на этом столе, но у меня есть планы на ближайшие вечера и никакого желания ходить на отработки, — он откинул пряди волос девушки с уха за плечи и продолжил. — Так что убирай свои похотливые пальчики и примени их для записи конспекта. Она обиженно надул губы, но успокоилась после упоминания Малфоем скорых выходных и его личной спальни. После этого он отодвинулся и незаметно поправил мантию так, чтобы область паха, на всякий случай, была прикрыта ещё и слоем ткани.

***

Оставшаяся часть дня прошла сносно, потому что почти ничего не произошло. «И слава Салазару!» — думал Драко, рассматривая пол и стены коридора по пути в башню старост. Единственное что, на сдвоенном, так ещё и совместном с Гриффиндором зельеварение херня произошла далеко не у Поттера, на этот раз отличился Гойл. Его варево сначала пузырилось и бурлило, а ярко розовые капли летали по парте, прожигая дырки на пергаментах и книгах. Спустя пять минут бездействия всех тех, кто заметил ужасную дрянь, сваренную придурком, котёл взорвался с оглушительным «Бум» и «фонтаном огненных струек», студенты, не раздумывая спрятались под парты. Но Крэбб, который сидел за партой с Гойлом, толи не успел спрятаться, толи просто не влез, никто не знает, поэтому несколько осколков прилетели ему прямо в круглое брюхо, но учитывая его кабаньи габариты, можно было без сомнения сказать, что ничего кроме лишнего жира, там не повредилось. —Самоотверженность, — проговорил Драко, проигнорировав возмущения гнома о том, что он видите-ли невежливый. «Пошел он куда подальше, пусть работает и не капает никому на мозги.» Не успел парень переступить порог, и без лишнего шума дойти до спальни, как его взгляд сразу наткнулся на хрупкое тело девушки. Гермиона стояла, немного склонившись над столиком с короткими ножками, повседневная мантия с кожаной сумкой для учебников небрежно лежали на длинном диване позади неё. Гриффиндорка задумчиво перебирала графики, которые предстоит заполнить на этой неделе и убирала за ухо кудрявую прядь, которая постоянно падала на лицо. Она собиралась было поскорее собрать вещи и уйти в комнату для того, чтобы доделать в спокойной обстановке все то, что за первый день успело накопится (на седьмом курсе студентов нагружают ещё сильнее, чем на пятом перед сдачей СОВ). Она закрыла глаза и бегло развернулась. Но неожиданно ей стало трудно дышать, как будто весь воздух из гостиной выкачали бесшумным насосом, а нос Гермионы упёрся в грудь того, чей запах заставлял голову кружиться в вальсе и наполняться странным теплом грудную клетку. По телу прошлась крупная дрожь, а зрачки расширились до небывалых размеров. До этого она встречала такой аромат только у одного человека — у своего отца. Это был настоящий мужской запах, пропитанный уютом, теплом и заботой с легким шлейфом дорогого одеколона. Только спустя секунды, когда её одурманенный мозг проанализировал, что вкушает запах не того, о ком думает, она на трясущихся ногах отскочила на несколько шагов назад, пока внутренняя сторона колена не уперлась в дурацкий прикроватный столик. — Что Грейнджер, разрабатываешь коварный план по возвращению рыжего? — Малфой говорил с холодной насмешкой, а в серых глазах, так напоминавших дождевые облака, плясали озорные огоньки. — Иначе он совсем от рук отбился — в первый же учебный день трахает Браун в каждом удобном угле замка. — Малфой, отвали, — голос ее по непонятной причине дрожал. «Разве просто запах может производить такое впечатление на организм?» Малфой сел на диван позади Грейнджер, и попытался понять, что с ней происходит. Она была какой-то растерянной, что-ли, но длилась эта её растерянность, приносящая небывалое удовольствие, всего несколько секунд, гриффиндорка глубоко вздохнула и сделала свой излюбленный жест — подняла подбородок вверх, как-будто хотела достать им до потолка, а руки сложила на груди. — А то, что? — вновь задал вопрос Малфой, он сам не понимал для чего тут сидит, наверное, ему просто нравится бесить слишком много о себе думающую особу.— Попытаешься меня прибить очередным пособием по трансфигурации? Или своих безмозглых друзей позовёшь? М? Она рассматривала стеллаж в противоположном углу комнаты, в то время как слизеринец прожигал до жути ровную спину гриффиндорки взглядом. Девушка словно проглотила палку, лишь бы не показывать, что ее что-то смутило. Также он, к своему удивлению, подметил, что, если снять с неё эту ужасную юбку и надеть что-нибудь поприличней, результат окажется не таким пугающим, как он мог предполагать года два назад. Она буркнула в ответ что-то вроде: «Если надо будет и прибью!». Но замолкла, как мышка, когда Малфой подошел к ней из-за спины и нагнулся к уху. — Или же ты придумаешь что-то более извращенное, учитывая, как затряслись твои колени, когда я подошёл, Грейнджер… Гермиона отпрыгнула от парня, когда он перекинул часть волос на другое плечо, оголив белоснежную кожу с несколькими родинками, и нагнулся чуть ниже. В ее глазах, цвета кофейных зёрен, на мгновение был ясно виден животный страх, но он быстро сменился ожидаемой яростью. — О, Мерлин, Малфой! Ты больной? Если у тебя проблемы с башкой сходи к Помфри! Пусть зальёт тебе в задницу какой-нибудь… «Антитупизм», иначе такими темпами Паркинсон будет навещать тебя в Мунго, а не… а не в раздевалке квиддича! — она покраснела до кончика носа, как ошпаренная, собрала вещи и, грубо оттолкнув Малфоя плечом, удалилась к себе в комнату, миновав пролёт с дверью в ванную комнату. А Малфой остался стоять в одиночестве проседи гостиной, с горящей отметиной на груди, которая горела, как будто к нему приложили раскалённый утюг, а не задели плечом в приступе непонятного гнева. Ноздри парня судорожно раздувались, в попытке найти такой приятный и дурманящий запах… Ванили?