Просто... Поддайся этому

Яркие лучи утреннего солнца нагло пробивались сквозь шторы в просторную комнату, заставляя девушку против воли открыть заспанные глаза. Пусть она и вымоталась вчера, но прийти в спальню и просто провалиться в сон оказалось не так просто. Ноги слишком ныли, а непрошеные мысли бились о стенки черепа слишком яростно для того, чтобы Гермиона могла спокойно заснуть, поэтому она вертелась чуть ли не до раннего утра, пытаясь хотя-бы задремать. Девушка потерла веки ладонями и сдула с лица кудрявую прядь волос, после чего потянулась к тумбочке и ухватилась за древко волшебной палочки. Взмах, и тяжелые бежевые шторы в мгновение с глухим свистом раздвинулись в разные стороны, позволяя солнцу окончательно осветить спальню и открывая вид на ярко-голубое небо. Гермиона лениво, слегка потягиваясь, развернулась на правый бок, подложив руку под голову и переведя взгляд на окно, чтобы насладиться, наверное, одним из последних солнечных деньков в этом году. Ведь осень в Хогвартсе никогда не проходила мимо, не оставив промозглых ветров, нескончаемых дождей и холодов, вынуждающих студентов кутаться в самые теплые свитера и не отходить по вечерам от каминов. Из-за этого становилось немного грустно, Грейнджер не любила осень, ей больше по душе, скорее всего, была весна, то время, когда все возрождается, оживает, обретает новую жизнь, а не наоборот. Наверное, потому что это давало Надежду. Да, надежду на то, что всё, в каком-то роде может возродиться, или обрести жизнь в чем-то ином, либо же будет шанс появиться чему-то новому, чему-то гораздо более стоящему. Гермионе нравилось размышлять по утрам, когда мысли еще свежи, а голова не заполнена ненужной чепухой, поэтому она совершенно не торопилась вставать с постели. К оконному стеклу подлетела небольшая черная ласточка, любопытно заглядывающая в комнату, Гермиона облизнула пересохшие губы и проследила затем, как птичка еще несколько раз взмахнула переливающимися на свету крыльями, удерживая себя на месте, и задорно что-то прощебетав, улетела куда-то в сторону гор. Девушка зевнула и подумала, что будь у нее возможность стать анимагом, она бы превращалась в какую-нибудь птицу, однозначно, чтобы быть такой же вольной и прелестной. К тому же это чудесная возможность появляться где угодно вовремя, за короткий срок, ведь это безоговорочно гораздо комфортнее нежели трансгрессия. Гермиона ненавидела это ужасное чувство, когда тебя выворачивает наизнанку и, как мешок с картошкой, выбрасывает на землю в назначенном месте, а после путешествия еще и кружится голова, что явно не добавляет плюсов этому виду передвижения, но опоздания тоже были не многим лучше, поэтому время от времени обстоятельства вынуждали бороться с собой. Она снова сладко потянулась, наслаждаясь долгожданным выходным днем, но уже через несколько секунд застыла на постели как статуя. Опаздывать… Мерлин!.. О, Господи!.. Гермиона вскочила с постели, попутно сбрасывая с себя тяжелое одеяло и откидывая с лица волосы. Она перевела опасливый взгляд на часы, размеренно тикающие на стене, и в ту же секунду раскрыла глаза в немом удивлении. — Сколько?! Нет… Нет, нет… Не может быть… Годрик, без десяти двенадцать?! — она стала судорожно бегать по комнате, шлепая голыми ступнями то по ковру, то по каменному полу. Гермиона в спешке схватила банные принадлежности и как реактивная метла понеслась вниз по лестнице в сторону ванной. У нее просто не укладывалось в голове, что она могла взять и так просто забыть о встрече с человеком. Тем более о встрече, которая была назначена вчера. И тем более о встрече с таким милым парнем как Эд… О, Господи, Гермиона, у тебя есть максимум пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, если ты не хочешь произвести… — Хрена-а… Драко, у тебя тут стриптиз не хуже, чем у старого доброго Боунса в «Хаусе», —Гермиона только спустилась на один лестничный пролет и ухватилась за ручку двери, как хриплых голос Теодора Нотта резанул слух, как лезвие. Она настолько торопилась и была полностью погружена в свои мысли, что даже не заметила присутствия кого-то внизу. И сейчас стояла, в мгновение залившись краской и ощущая спиной несколько любопытных, изучающих взглядов. С секунду шестеренки в ее голове производили работу. Еще секунда потребовалась на осознание причины столь повышенной «заинтересованности» в ее персоне. И… Похоже волосы на ее голове встали дыбом, а от лица исходил пар. Мерлин! Она стояла в футболке поверх голого тела, с растрепанными волосами и босая! Только в футболке, доходящей максимум до середины бедра! — Боги, это утро хотя-бы имело шанс стать нормальным?! — прошептала она, оттягивая футболку вниз. Гермиона развернулась лицом к гостиной, где на двух огромных диванах сидели Малфой в окружении Блейза Забини и Нотта. Блондин расслабленно по-хозяйски закинул обе ноги на небольшой столик перед собой, с неким интересом во взгляде рассматривая ее, в особенности колени, синяки на которых… О, Мерлин… она еще не успела убрать. Грейнджер прижала полотенце и косметичку еще поплотнее к груди и подняв подбородок, как можно выше, выдала: — Ох, Тео… Как мне тебя жаль, если твои развлечения в этой жизни ограничиваются только стриптиз-клубами, — она говорила медленно, пытаясь изобразить заботу. — Хотя нет… Мне жаль этих несчастных девушек. Ведь они вынуждены терпеть тебя ввиду того, что другие тебе всего-навсего не дают, — Гермиона закончила в более быстром темпе и заметила, как Теодор изменился в лице, а Малфой с Забини задорно ухмылялись. — Бедняжка… Она выдала победную улыбку, и понимая, что оставаться здесь еще более чем на мгновение просто нет смысла, развернулась, рассекая воздух волосами, и наконец-то зашла внутрь ванной комнаты, пока пораженный Нотт в ступоре хватал ртом воздух. Очевидно, сегодня еще не все потеряно…

***

Гермиона сидела на кресле в своей комнате, судорожно пытаясь по привычке натянуть колготки на влажные после душа ноги, позабыв о том, что одно простое заклинание может спасти ее от всех проблем лучше любого полотенца. Все-таки справившись со столь трудной задачей, она подошла к большому зеркалу около двери и улыбнулась, видимо, отражение ее вполне устроило. Сегодня она решила надеть коричневый свитер, заправленный в, как ей казалось, довольно короткую юбку в серую клетку, которая по словам Джинни: «Просто идеально сидела, подчеркивая абсолютно все достоинства фигуры». Что ж сейчас девушка была согласна с подругой, она смотрелась весьма неплохо, особенно в осеннюю пору. Гермиона подошла к шкафу и, выдвинув ящик, достала ремень кофейного цвета, который впоследствии оказался на ее талии, окончательно дополняя образ. Девушка обула черные ботинки на невысоком каблуке и схватила кожаную сумку в цвет ремню, попутно засовывая в нее палочку и малиновый бальзам для губ. Она вышла в коридор замка, подметив, что слизеринцев как ветром сдуло, и направилась к месту встречи, понимая, что она опоздала уже точно минут на десять. Миновав еще один зал, Гермиона вышла к главному входу и заметила Эда, который стоял около подоконника, облокотившись о стену и читая учебник по Истории Магии. — Привет, — Гермиона слегка неуверенно ткнула указательным пальцем в его плечо. — Извини… Я немного опоздала… —Гермиона! Привет! — он развернулся к ней лицом, приветливо улыбаясь. —Ничего страшного! Я рад, что ты все-таки пришла. — Прости еще раз, я просто… проспала, — она виновато улыбнулась. —Ты хорошо себя чувствуешь? Не заболела? Насколько я знаю, ты из ранних пташек, — Эдди ободряюще посмотрел на девушку, явно не обиженный на ее опоздание. — Нет, нет, все хорошо. Всего лишь бессонница… ничего серьезного… Не беспокойся — ее виноватая улыбка сменилась жизнерадостной. — Так что-о, мы вроде как собирались прогуляться вдоль озера, не так ли? Конечно, она не собиралась рассказывать каждому встречному, как она «незабываемо» провела ночь, поэтому быстро съехала с темы, подхватив Эда за локоть и направившись на улицу через огромные деревянные двери главного входа. Погода и вправду была просто чудесная. Солнце приятно согревало, а легкий ветерок раскачивал пестрые ветви деревьев. Внутренний двор замка был просто переполнен, поэтому Гермионе и Эду пришлось варьировать меж другими ребятами, выбравшимися выполнять домашние задания на свежий воздух или отдохнуть за игрой в плюй-камни. Большинство девочек сидели в небольших кружках на пледах на едва пожелтевшей траве и задорно о чем-то сплетничали, одновременно листая «Ведьмин досуг» и совершенно не обращая внимание ни на что вокруг, что дало Гермионе спокойно выдохнуть, ведь сплетни о чьих-либо отношениях были их фаворитами, что в большинстве случаев приносит мало приятного. Эд шел слева от нее, увлеченно рассказывая о своих личных открытиях в Нумерологии и о том, насколько интересную и запутанную тему он выбрал для итогового доклада. Возможно, в какой-нибудь другой день, Гермиона бы внимательно слушала и вникала в суть его монолога и, скорее всего, опровергла бы парочку теорий, но сегодня она лишь невпопад кивала и время от времени поддакивала. На данный момент ее интересовало совершенно другое, то, что, наверное, совсем ее не касалось, но, как назло, не выходило из головы и вынуждало строить догадки. «Что искал Малфой вчера ночью? Почему оно было так важно? Узнает она когда-нибудь — что это?». И еще огромное количество других вопросов, связанных с этой дурацкой вещицей, что была так надежно спрятана. Гермиона про себя досчитала до десяти, пытаясь опустошить голову и настроится на приятную встречу. Они как раз не спеша дошли до озера, где народу, на удивление, было совсем немного. — Ты тоже так считаешь? — приятный голос Кармайкла вывел девушку из транса. — М? Что ты сказал? — она подняла взгляд с носков своих черный ботинок на его лицо. Оно было умиротворенным, таким словно ему было абсолютно все равно на людей, которые сидели чуть подле них на траве, и на громкие крики с тренировки по квиддичу. Он стоял и увлеченно разглядывал гладь озера и горы, возвышавшиеся над ним. — Тут невероятно красиво, неправда ли? — ничуть не смутившись повторил он. — Я люблю приходить сюда и наслаждаться видом, здесь всегда очень спокойно и найдется над чем подумать… Ну и все еще надеюсь, что до окончания Хогвартса все-таки увижу этого несчастного кальмара. Эд оторвал взгляд от горизонта и, улыбнувшись, посмотрел прямо на Гермиону. Она неосознанно вгляделась в его лицо и осознала, что Эд довольно симпатичный и имеет что-то притягательное. Его светло-зеленые глаза завораживающе блестели под лучами дневного солнца; челка темно-коричневых, слегка вьющихся волос небрежно спадала на лицо; у него были не сильно ярко выражены скулы, но милые ямочки, появляющиеся при улыбке, и родинка рядом с правым глазом приковывали к себе все внимание и невероятно умиляли девушку. Она лишь согласно кивнула и засмеялась. — Ты сегодня, кстати, просто чудесно выглядишь, — оказывается, он также не менее заинтересованно разглядывал Гермиону, и ее это радовало, потому что от Рона, даже во время отношений, она слышала комплименты крайне редко, и сейчас слышать подобное было очень приятно, но, наверное, неожиданно. — Спасибо, — смущенно улыбнувшись, все-таки выдала девушка. Эд запустил руку в волосы и огляделся. — Хм-м, давай присядем куда-нибудь? — парень схватил Гермиону за руку и быстрым шагом направился в сторону невысокой березы с невероятно густыми ветвями, листья на которых окрасились во всевозможные оттенки рыжего и красного. — Она такая красивая… — Грейнджер, как зачарованная рассматривала дерево, осознавая, что она зря так плохо отзывалась об этом чудесном времени года. — Это точно. Жалко только, что это ненадолго… Здесь очень сильные ветра осенью, — Кармайкл спешно выудил из сумки клетчатый плед и аккуратно разложил его на траве рядом со стволом березы так, чтобы впоследствии ветви образовали яркий природный купол над ними, когда они сядут лицом к гладе воды. — Ты будешь чай или кофе? — спросил Эд, сев по-турецки рядом с Гермионой. — Если хочешь, есть еще горячий шоколад… — Пожалуй, я буду чай, — Грейнджер мило улыбнулась парню, который в туже секунду суетливо взмахнул палочкой, заставляя вылететь из сумки две небольшие кружки и курносый белый чайник, который стал наполнять их в воздухе горячим травяным чаем. — М-мм… — Гермиона взяла в руки чашку и вдохнула приятный аромат полной грудью. — Знал, что тебе понравится, — Эд широко улыбнулся, наблюдая за девушкой, и сам сделал глоток. — Откуда? — Не знаю… Возможно… между нами есть какая-нибудь связь? Ну-у знаешь, бывает, что судьба связывает людей всевозможными способами, либо же они чувствуют друг друга даже до таких мелочей, —Гермиона посмотрела в его радостные хрустально-чистые глаза и улыбнулась в ответ, не обращая внимания на всю глупость сказанного им предположения.

***

— Ладно, пойдемте. Иначе Пэнс с Дафной уже пять минут как ждут нас внизу, — Блейз встал с дивана и поправил темно-зеленый свитер. — Ага, погнали, а то вдруг грязокровке приспичит еще и голой пройтись, — Теодор усмехнулся и поморщился. — Сочувствую, Малфой, у нее явно беды с башкой. Малфой ничего не ответил и пошел вслед за друзьями. У него просто не укладывалось в голове, что Грейнджер могла додуматься щеголять по башне сначала просто в футболке, а потом в полотенце поверх мокрого тела, поднимающегося с каждым ее шагом все выше и выше, оголяя кожу ног, пусть и довольно стройных. Это до жути глупо… теперь неудивительно, как она к этому пришла, общение с умственно отсталыми дает о себе знать. Малфой вздохнул. Его раздражала эта глупость, с которой он вынужден был мириться ввиду «должности» перфекта. А ведь он мог просто отучиться последний год, живя в уже привычных подземельях с Паркинсон под рукой, и плевать, что на тоже иногда раздражала и вела себя как последняя чокнутая ревнивая сука, но это явно в разы лучше, чем это… Он снова вспомнил эту копну непослушных, неуложенных кудрявых волос, в порыве гнева словно встающих дыбом; этот курносы нос, обсыпанный маленькими веснушками и вздернутый вверх, в попытке сделать хозяйку то ли выше в росте, то ли строже, то ли еще что-то; эти стройные немного загорелые ноги, которые до этого Грейнджер упорно прятала под убогими школьными юбками, купленными на вырост, наверное, еще курсе на третьем, и шерстяными чулками в период пробирающих до костей морозов. Все это было настолько несуразно, настолько нелепо, настолько непонятно и неизведанно, что… Нет, Малфой! Даже не смей продолжать! Потом тебе будет просто стыдно! Он несколько раз моргнул, отгоняя глупые мысли, и попытался вслушаться в разговор Забини и Нотта о возобновлении матчей по квиддичу уже с третьего октября. Они миновали кучу коридоров и лестничных пролетов, отмахиваясь от портретов, которые яростно шикали на парней из-за громких обсуждений и излишне эмоционального ржача, и игнорируя кучки закомплексованных пуффендуйцев, пытающихся образумить девчонок со своего факультета, которые кокетливо поглядывали на слизеринцев, пытаясь привлечь хотя-бы капельку их внимания. Это было уже настолько привычно и обыденно, что Малфой не заметил, как вышел на улицу, ощутив прохладный ветер, ударивший в лицо, заставив на миг прищурится, а Паркинсон повисла на плече, в попытке сжать слизеринского принца в крепкие и явно показушные объятия — имитация того, что она имеет то, о чем другие могут только мечтать. Это было смешно, но, судя по заинтересованным взглядам и шепоту с разных сторон внешнего дворика — очень даже действенно. — Я так рада, что ты все-таки пришел, милый, — она смачно поцеловала его в щеку, наверное, пытаясь оставить на ней глубокую вмятину. Драко промолчал, показывая всем своим видом, что ему целиком и полностью на нее плевать, но скидывать руки с длинными красными ноготками, вцепившиеся в его предплечье, не стал. Ему нужно было отдохнуть, а она как никто другой подходила для этого и совершенно не противилась. Возможно, это было эгоистично, но, когда Малфои были благосклонны к кому-либо? Думаю, слово «никогда» — отлично подходит. Слизеринцы огромной кучкой направились по вымощенной каменными плитами дорожке. Драко без особого интереса влился в разговор парней, теперь уже увлеченно обсуждающих скорую свадьбу матери Блейза на одном из Швейцарских олигархов, владеющем сетью банков по всей магической Европе. — Кого война не подкосила, так это мою маму. Свадьба уже в начале ноября, а это старого хрыча я еще даже не видел, — хохотнул Забини, потерев указательным и большим пальцами кончик подбородка. — Ну-у, выглядел бы я как твоя мама, тоже бы не сидел долго незамужним, а тут еще и богатый швейцарец, — Теодор прыснул. — Так что не ной. Привезешь нам потом шоколада и все пучком. Малфой усмехнулся. Да уж, мать Забини всегда славилась глазом-алмазом по нахождению хороших статных и, понятное дело, обеспеченных мужей. Поэтому очередной брак был такой себе сенсацией. Слизеринцы все так же расслабленно, разговаривая ни о чем, дошли до дороги, ведущей к Хогсмиду, а после чего развернулись направились к Черному озеру. В сентябре оно стало в разы темнее и напоминало прозрачное стекло, притягивая к себе взгляды. Они спустились прямо к воде и стали идти по дорожке прямо вдоль берега. Неожиданно Паркинсон ни с того ни с сего прыснула, а на удивленный взгляд Драко кивнула в сторону одной из парочек, сидящих под деревьями. Когда они подошли чуть ближе Пэнси задорно пропищала: — Ничего себе… У меня глюки или это зубрилка Грейнджер с парнем?! Все взгляды тут же метнулись к гриффиндорке, которая во все тридцать два зуба улыбалась какому-то возбужденно жестикулировавшему идиоту, которого слизеринцы знать не знали. И Грейнджер словно почувствовав пять высокомерных взглядов, ну или писклявое восклицание Паркинсон, развернула голову в их сторону. Секунда. И их с Малфоем взгляды на мгновение встретились. По позвоночнику словно прошел электрический разряд, а между их зрачками появилась стальная нить, не позволяющая отвести взгляды. Вторая. И ноги у Гермионы по непонятной причине приятно онемели, а улыбка перестала быть такой широкой.Третья. И Малфой, игнорируя странную тяжесть в груди, прижал к себе за талию, тут же оживившуюся Паркинсон. Четвертая. Грейнджер сделала глоток из чашки, после чего провела языком по верхней губе собирая остатки влаги, не понимая почему не может отвести глаза. Пятая. И нить между ними будто оборвалась, а вся неведомая им связь испарилась под порывами ветра. Они одновременно оторвали друг от друга взгляды, словно ничего и не произошло. Но сердца, бьющиеся как после десятикилометрового марафона, явно опровергали их убеждения, позволяя чертовому безумию начать затаскивать их в бездну.

***

Гермиона вошла в портретный проход башни, перед этим на прощание приобняв Эда и бросив краткое: «До завтра». Она просто устала, потому что весь день они с когтевранцем провели на улице, общаясь и интересуясь увлечениями друг друга. Как оказалось он довольно хороший слушатель и собеседник в целом, который схож вкусами и взглядами на многое с ней самой. Грейнджер призналась себе, что провела день очень даже неплохо, но сейчас ей ужасно хотелось принять душ и провести вечер в тишине за учебником по зельям, желательно не пересекаясь с одним белобрысым змеенышем, от постоянного присутствия где-то поблизости которого уже тошнило. Что ж, очевидно сегодня точно не ее день. Малфой снова сидел на своем излюбленном месте — длинном диване, обитым коричневой тканью, запрокинув голову на его спинку и скрестив ноги на несчастном маленьком столике перед собой. — Что Грейнджер, радуешься, что какой-то придурок вдруг обратил на тебя внимание? — уголки её губ, до этого поднятые в дружеской прощальной улыбке, резко опустились вниз. —Какая тебе разница, Малфой? — Да так просто интересно, он точно не слепой? — Драко ухмыльнулся. — Или может быть у него там лишние извилины, например? Гермиона все также испепеляюще смотрела в его, как обычно, каменно-спокойное лицо, уже закипая и не понимая почему он просто не мог промолчать, пока она не уйдет в свою комнату? Что за идиотизм — постоянно искать перепалок? — Отвали, — девушка скрестила руки на груди, словно это был щит, который защитит ее от серых глаз, сейчас горевшие огнем и направленные прямо на нее. — В отличие от некоторых, он — не избалованный кретин, возомнивший о себе слишком много. — Неужели, Грейнджер? Зато ты у нас святоша, наверняка не дала бедняжке даже засосать себя… М? Я уже молчу о сексе. Гермиона залилась краской. Ее бесил Малфой. До такой степени бесил, что хотелось его ударить, за то, что он всегда знал как вывести ее из себя, на какую точку надавить, чтобы у нее пар пошел из ушей, а разум затуманился пеленой ярости. — Ах, ну да, как я могла забыть. В твоей целевой аудитории же в основном только такие шлюхи, которые бросаются к тебе в постель, раньше, чем ты узнаешь их имена, — девушка гневно дышала через нос. На секунду ей показалось, что в лице Малфоя что-то изменилось. Он встал с дивана на ноги и подошел к гриффиндоке на несколько шагов, возвышаясь над ней словно скала и смотря сверху-вниз. — А ты так часто смотришь на тех, с кем я провожу свое время, Грейнджер? — слизеринец понизил тон голоса и наклонил голову так, чтобы смотреть прямо в ее такие шоколадные глаза с длинными, едва подрагивающими темными ресницами. — Неужели мечтаешь побывать на их месте? Грейнджер замерла, открыв рот в немом удивлении, ее лицо с невероятной быстротой сделалось багровым, а глаза широко раскрылись. Драко почувствовал этот запах. Ее запах. Чертову ваниль. Такую сладкую, дурманящую сознание. Голова почти что закружилась, а член начал упираться в тугую ткань штанов. Черт. Какого хрена она делает. Почему он так реагирует на нее?! На гребанную Грейнджер. — Что? Что… ты себе позволяешь?! Да чтобы я думала о таком, еще и с твоим участием? Даже не мечтай!.. Иди… И Малфой подошел. Он за считанное мгновение преодолел оставшееся между ними расстояние и впился в ее губы, окончательно захватывая Гермиону в плен своего аромата. Того самого аромата, от которого голова перестает работать, а колени подкашиваются не в силах удерживать обмякшее тело. Малфой почувствовал ток, проскользивший по спине и табун мурашек по всему телу. Он оказывается так хотел этого. До того сильно, что внутренние органы будто водили хороводы, а кровь пульсировала в висках. Ее губы были невероятно мягкие, и их хотелось кусать, вылизывать, чтобы до последнего испробовать на вкус. Малфой провел языком меж ними, пытаясь протиснуться внутрь. А Гермиона не раздумывая позволила ему это сделать, издав едва слышный стон, словно она хотела этого больше, чем дышать. Ее сумка упала с плеча, когда он притянул Грейнжер за шею ближе к себе, чтобы достать языком даже до самых труднодосягаемых и потайных мест ее рта, будто это могло помочь ему понять почему его голову заполнила странная тяжелая дымка, и все «правильные» мысли растворились в ней. Гермиона вцепилась тонкими пальчиками в волосы на его затылке, перебирая до невероятного мягкие платиновые пряди и, чувствуя, как бабочки в животе, хотят взлететь вместе с ней куда-то вверх. Она снова издала стон наслаждения, когда он впился зубами в ее нижнюю губу, а потом зализал появившуюся ранку. Их языки переплетались, исследовали друг друга, а губы горели огнем от укусов. Это было настолько горячо, мокро, пленяще и желанно, что было полностью все равно на недостаток воздуха в легких. Малфой зарычал, он был уже на грани. Он почувствовал, как его пульсирующая эрекция упирается ей вниз живота. И понял, как сильно он хочет нагнуть ее прямо тут, на этом чертовом белом ковре, в этой чертовой гостиной, потому что может тогда его отпустит чувство, что он делает все правильно, может тогда он перестанет смотреть на нее и чувствовать электричество, проходящее по спине, может тогда она будет держаться от него подальше со свои запахом чертовой ванили. Руки Грейнджер оттянули пряди на его затылке, когда он положил одну в кудрявую копну пушистых волос, а второй начал водить по бедру и чуть выше. И Малфой забыл то, о чем он думал, потому что ее руки гуляли по его голове так, как хотел именно он, ее язык двигался так, как нравится именно ему и все было так, словно так и должно быть — идеально. Внезапный оглушительный стук деревянной двери спальни о каменную стену заставил их спуститься с небес на землю и замереть, открыв глаза. Малфой отошел от девушки на пару шагов, все также смотря на нее, а она на него. Оба сбивчиво дышали и совершенно не понимали, что только что произошло. У обоих губы были опухшие и ярко-красные, а глаза возбужденно блестели. Драко несколько раз быстро моргнул и, проведя ладонью от лба к макушке, взбежал вверх по лестнице и с таким же громким хлопком закрыл дверь.