Просто... Поддайся этому

Малфой с невероятным трудом заставил себя открыть глаза, морщась от яркого утреннего солнца из-за не задёрнутых штор. Вчерашний идиотский порыв просто выбил почву из-под ног и вынудил повалиться на кровать, забывшись непробудным сном. Он просто не мог поверить, что позволил чему-то непонятному внутри себя овладеть ситуацией и совершить то, что вероятнее всего произойти не должно было, не в этой жизни; то, от чего голова притупляется, а сердце бьется в бешенном ритме, гоняя бурлящую кровь по капиллярам. Нет, этот… поцелуй, как бы постыдно это не звучало, с Грейнджер был просто ошибкой, просто опечаткой, которую одним легким движением руки можно зачеркнуть и продолжить писать, как ни в чем не бывало. Всего лишь помутнение сознания, все просто. Потому что Драко Малфой в здравом уме не мог взять и на полном серьезе поцеловать Гермиону Грейнджер, самую известную зануду-грязнокровку всех времен. Не мог и все тут. Пусть прошлого и не изменить, но Малфой надеялся, что Гермиона все-таки не дура, и не воспримет все это в серьез, другими словами —последует его примеру. Драко встал с кровати и направился в ванную комнату, услышав, как гулко захлопнулся портрет, оповещая, что парень остался в башне один. Он снял с себя одежду и зашел под струи теплой воды, сразу почувствовав концентрированный аромат геля для душа с запахом ванили и молочного шоколада, жутко сладкого, но на удивление далеко не приторного. Он также, как и запотевшее зеркало, напоминал о её присутствии здесь. Малфой быстро намылил тело, после чего встряхнул головой, пытаясь одновременно избавится от капель на волосах и ощущения присутствия здесь Грейнджер. Мерлин, почему он не может избавится от нее хотя-бы на несколько часов?! Спустя пять минут слизеринец уже спускался по лестнице в гостиную, на ходу застегивая манжеты на рукавах рубашки. Он пересек половину комнаты, но какой-то пергамент, до этого терпеливо лежавший на столике, стоявшем между диванами, вдруг взмыл в воздух и обогнул парня с левой стороны, остановившись перед его руками. Малфой удивленно взял длинными тонкими пальцами, как оказалось, записку, написанную маленьким витым почерком, которая гласила: «Встречаемся ровно в 18:00 (без опозданий!) в туалете Плаксы Миртл, как договаривались до этого. Будем варить Крововосполняющее зелье. Твоя задача взять у Снейпа: — Печень дракона; — Жало брюховёртки (сушеное!); — Лаванда (палочка); — Спорыш/Горец/Птичья Гречиха (экстракт); — Лунная роса. Остальное я принесу сама.

Г.Г»

Малфой быстро пробежался глазами по написанному и, свернув в несколько раз, положил записку в карман мантии. Отлично, просто превосходно! Теперь ты еще и позволяешь собой командовать. Супер. Малфой, ау! Пора заканчивать с образом дебила и возвращаться в привычное состояние!

***

За окном погода была просто чудесная, такая же солнечная и теплая, как вчера, хотя, по мнению Гермионы, лучше подошли бы не безоблачное небо и ласковое солнце, а буря, потому что внутри нее происходит примерно тоже самое. Вчера вечером, когда Гермиона пришла в свою спальню, она до глубокой ночи ворочалась, пытаясь унять мысли в голове и возбужденный организм. Черт!Она сказала это… Она призналась сама себе, что возбудилась, хотя и отрицала это пол ночи… Но значит ли это, что она почувствовала что-то по отношению к нему?.. Конечно нет! Нет, нет и еще раз нет! Это просто… просто сбой в системе! Да, точно! У нее просто слишком продолжительное время не было отношений и организм решил с ней сыграть злую шутку! Все дело в этом, а не в сраном Малфое, потому что Гермиона Грейнджер не могла терять рассудок, она не могла задыхаться, не могла… наслаждаться происходящим, когда он находился рядом. Просто не могла, ведь это противоречит всем законам природы, всем принципам, которые устаканились в ее голове, это противоречит даже самым банальным вещам, потому что все происходящее просто безумно, нереально… и, надеюсь, временно. Гермиона быстро сходила в душ, предварительно убедившись, что в комнате напротив стоит гробовая тишина, а размеренные шаги не раздаются эхом во всей башне. Вернувшись обратно в свою спальню, она привычно высушила заклинанием волосы и заколола их по бокам невидимками, дабы они не лезли в лицо. После чего надела повседневные светлые джинсы и майку на тоненьких лямках, накинув сверху кардиган, потому что оказалось, что в замке не так уж и тепло. Долго рассматривая свое отражение в зеркале, Гермиона все-таки переборола что-то внутри себя и, схватив свою палочку, завила ресницы, делая глаза более выразительными. Она никогда не одобряла косметику в больших количествах на коже, но благодаря упертости Джинни тем не менее знала парочку самых базовых и нужных заклинаний в области макияжа. И сейчас, вспомнив, как приятно было услышать комплимент в свою сторону, дополнила этим свой образ, как будто намекая Эду на то, что рада его вниманию. Грейнджер вышла из башни и, словно по ее желанию, увидела Эдди, который, сонно сгорбившись и облокотившись боком о стену, стоял у портрета. — Приве-ет, —он зевнул, прикрыв рот рукой. После чего потянулся к девушке и приветливо обнял. — Доброе утро, Эд, — Гермиону улыбнулась, наблюдая затем, как он лениво взъерошил волосы на макушке, прикрыв один глаз. — Ладно, пойдем скорее, иначе я капец какой голодный, — парень, на удивление Грейнджер, приобнял ее за талию, и они вместе пошли по коридору, минуя огромные оконные рамы, открывающие вид на солнечные лучи, играющие с облаками. Кармайкл вновь что-то увлеченно вещал, то ли о скорой свадьбе своего друга, то ли брата этого несчастного друга. Гермиона не совсем поняла, наверное, потому что совершенно не слушала, хотя ей следовало бы, если она хотела узнать о нем и его круге общения чуть больше, чем ничего. Неожиданно когтевранец остановился и засунул левую руку в карман штанов, а на вопросительный интересующийся взгляд девушки сказал: — Секунду… Это тебе, — а затем протянул Гермионе небольшую бордовую коробочку с красным бантиком. — Что это?.. Тебе не следовало… — Ты чего? Это просто подарок, знак внимание, если хочешь, — он снова улыбнулся своей люблю-весь-мир улыбкой и положил ей в ладонь коробочку. Гриффиндорка открыла крышечку, сгорая от любопытства и приглушенно охнула. Внутри лежал небольшой серебряный кулончик с круглой жемчужинкой внутри, которая меняла свой цвет на абсолютно любой оттенок, какой только взбредет в голову, если ее прокрутить несколько раз вокруг своей оси. И это был тот самый кулон, который она так сильно хотела приобрести. Он продавался в маленьком непримечательном магазинчике в самой глуши Косого переулка, куда они с Джинни совершенно случайно забрели, устав ждать мальчиков, зависших в магазине «Все для ваших метел». — Ох… Неужели… — только и смогла произнести девушка, переведя на Эда взгляд полный удивления, невероятного счастья и благодарности. — Тебе нравится? — он достал украшение из коробочки и, встав у Грейнджер за спиной, откинул с ее шеи пышные волны волос и застегнул серебряную застежку. — Очень… Спасибо!.. Но… — она повернулась к нему лицом. — Никаких «но»! Это — подарок, можно сказать, признание моей симпатии к тебе, —когтевранец смущенно улыбнулся и отвел взгляд, запустив руку в волосы. Гермиона не ожидала такого, не ожидала, что ей вдруг признаются в чувствах. Поэтому она так же смущенно подняла уголки губ, а затем провела ладонью по его груди. И как только Эд перевел на нее взгляд — встала на носочки, притянула его лицо ближе, ухватив рукой за шею, и прикоснулась своими губами к его. Он сперва опешил, но уже спустя мгновение положил ей на талию руки, сцепив в замок, а она по привычке запустила пальцы в пряди на затылке, но к ее неожиданному разочарованию, не такие мягкие и шелковистые, какие она оттягивала вчера, и какие отпечатались у нее в памяти. Она провела языком по нижней губе парня и посильнее зажмурилась, пытаясь хотя-бы в такой момент не вспоминать заносчивого высокомерного блондина. Губы Эда были пышные и очень приятные, они аккуратно соприкасались с ее, словно он спрашивал разрешение для большего. И Грейнджер с неким энтузиазмом и рвением ускоряла темп, но по спине почему-то не бегали мурашки, а коленки не подкашивались от наслаждения. Поэтому Гермиона снова взяла инициативу в свои руки и протиснулась языком меж его, плотно сжатых губ, пытаясь найти его язык своим. Он целовался робко, медленно и чувственно, наслаждаясь каждым движением и касанием. А Гермионе было этого мало, ей хотелось страстных кусаний, яростных сплетений языков и сладких, заводящих какой-то механизм внутри причмокиваний. Гермиона! Прекрати сравнивать поцелуй с Эдом с тем, который надо стереть из памяти… Просто не усложняй все! Через несколько минут они отстранились друг от друга. Гермиона взглянула на парня и заметила, как он счастливо улыбается. Возможно стоит дать ему шанс, во всяком случае он заслуживает хорошего… Она позволила ему снова положить руку на свою талию, и продолжить путь в Большой Зал. Гриффиндорка попыталась проанализировать поцелуй и поняла, что он был… довольно неплохим, но до совершенства еще, конечно, нужно было время, поэтому она поставила у себя в голове галочку при первом удобном случае обсудить предпочтения друг друга и уже не возвращаться к этой теме. Дорога до Большого зала прошла очень быстро. Когда они зашли внутрь, Эд поцеловал ее в щеку, словно делал это кучу раз, и, как будто окрыленный, направился к столу Когтеврана. А Гермиона, мило улыбнувшись, пошла к своему месту за столом львиного факультета. — Ну как? — ни секунды немедля, оживленно поинтересовалась Джинни, быстро-быстро моргая, как только Грейнджер села на привычное место рядом с Роном. — М? Ты о чем? — девушка, как ни в чем не бывало, придвинула поближе к себе тарелку с твороженной запеканкой и кружку горячего шоколада. — Эй-й, я думаю это очевидно… Вы уже начали встречаться с этим симпатичным когтевранцем? — Гермиона аж подавилась от чрезвычайной прямолинейности подруги. — Ч-что?.. С чего ты вообще это решила? — Мерлин, Гермиона, — Уизли подбадривающе засмеялась, а затем подмигнула. — Только слепой не заметил, как ты флиртовала с ним на вечеринке два дня назад. — Я не… — Ах, ну да… Еще в пятницу ты как ошпаренная подорвалась с места, а он вскочил и понесся за тобой, до этого терпеливо высматривая в толпе, и, насколько я помню, после этого вы вместе пошли к кабинету Чар, — Джинни положила в рот одну виноградинку, наблюдая за тем, как Грейнджер смущенно ухмыльнулась и начала ковырять вилкой в тарелке. — Ну и вчера, по горячим сведениям, вы вроде как ходили на полноценное свидание и провели весь день в обществе друг друга, кстати, об этом ты могла бы и рассказать мне, — рыжая хмыкнула и пожала плечами. — Ну… теперь вроде все. А нет, подожди… Он поцеловал тебя на входе сюда, при этом обнимая. Вот, теперь точно всё. Гермиона еще с минуту рассматривала подругу и не могла понять — она все это время дружила с детективом под прикрытием или как? Вроде, это все действительно очень даже очевидно, но, если посмотреть на Гарри с Роном, которые сидели напротив друг друга, но умудрялись обсуждать новый состав команды по квиддичу так громко что уши закладывало, и понятное дело не обращали внимание ни на что вокруг, особенно на разговоры связанные с отношениями — не так уж понятно и интересно. Возможно, просто женская наблюдательность… — Ну-у… Честно сказать, я не знаю… Пока нет, но может быть когда-нибудь что-то и получится, — честно ответила Гермиона, переведя взгляд на подругу, которая заинтересованно, чуть-ли не глотала каждое ее слово, будто рассказы об отношениях нужны были ей, как кислород. — И, к слову, я просто не успела тебе рассказать о том, что мы решили погулять вместе, просто потому что сама забыла и почти что проспала, поэтому даже не смей дуться! — она притворно кинула в подругу зеленую виноградину и девушки засмеялись. — Серьезно что-ли?.. То есть на занудные уроки по истории магии ты приходишь первая, а на свидания с красавчиками опаздываешь?.. Ну ты даешь, подруга, —Джинни снова прыснула. Гермиона закатила глаза, но после недолгой паузы рассказала о встрече, пытаясь как можно детальнее, чтобы избежать допроса Уизли длиною как минимум в сутки, упуская разве что момент внезапно нахлынувшей эйфории, когда их с Малфоем взгляды внезапно сцепились друг с другом… Ааа! Гермиона, еще одно упоминание этого идиота и придется обращаться к Помфри, потому что просто нельзя ненавидеть человека, но при этом вспоминать его при любой удобной возможности. Это ненормально!

***

Оставшуюся часть дня Гермиона провела в гостиной Гриффиндора, наслаждаясь такой теплой дружеской атмосферой, какой до жутиков не хватало последнее время. Мальчишки играли в волшебные шахматы, переговариваясь о чем-то своем, поняв, что Джинни Гермиону не отпустит ни на минуту, пока не прожужжит все уши о куче новых стильных магазинчиков и лавок, открывшихся в Хогсмиде, с довольно приемлемыми ценами, где можно будет подобрать эффектные наряды на ближайшую вечеринку в честь Хэллоуина. — Но праздник же вроде в конце октября? Не думаешь, что слишком рано об этом… —попыталась остановить бесконечный словесный поток Гермиона. — Ты шутишь… Тебе серьёзно кажется, что мы единственные, кто хочет выглядеть на вечеринке не как горные тролли? Да я уверена, что в первую же вылазку эти магазины будут переполнены студентами и, не дай Мерлин, останется только безвкусное тряпье, — Грейнджер закатила глаза, но продолжила слушать эмоциональный монолог Джинни о том, что главное подобрать классный фасон и цвет платья, а с размером и длиной уже можно будет поиграть. Как бы она не любила младшую Уизли, но от этих разговоров рано или поздно начинала болеть голова. Поэтому Гермиона ближе к шести часам вечера попрощалась со всеми друзьями и под предлогом практической работы для Снейпа спешно направилась в башню за нужными для приготовления зелья принадлежностями. И сейчас Гермиона шла, наперевес с тяжеленной кожаной сумкой на плече, доверху наполненной различными баночками и склянками, и, держа в руках несколько учебников, пергаментов с конспектами прошлых годов и парочку килограммовых книг из библиотеки, иными словами — полностью готовая для получения оценки «Превосходно». Она миновала последний поворот и почувствовала, как сердце яростно забилось в грудной клетке, а ладошки вспотели, когда ее взгляд упал на углубление в стене, которое ночью находилось в почти кромешной, непроглядной тьме, позволяя скрыться там, прижимаясь друг к другу, чтобы не быть замеченными Филчем, а сейчас это место было доступно взгляду абсолютно любого. Что-то заставило ее на секунду остановиться и усмехнуться, разглядывая каменную стену, но уже в следующее мгновение Гермиона встряхнула головой и направилась к одной из самых крайних дверей этажа. Девушка толкнула дверь спиной, все еще балансируя из-за груды книг в руках, и вошла, развернувшись только после того, как дверь захлопнулась. Ее глаза широко раскрылись, а брови в немом удивлении взлетели вверх. Малфой стоял, облокотившись на подоконник, и рассматривал минутную стрелку на часах. — Неужели я застал день, когда Гермиона Грейнджер наконец-то опоздала, уму не постижимо, — он ухмыльнулся и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как гриффиндорка, ели волоча ноги, дошла до противоположного окна и взвалила с глухим стуком на подоконник учебники и затем сумку, стеклянные баночки в которой буйно заколотились друг об друга, вынуждая поморщиться от неприятного звука. Гермиона, проигнорировав его подколку, обвела взглядом помещение, чтобы удостовериться, что этот шутник принес все, что нужно, и глаза ее непроизвольно наткнулись на котел, который стоял на полу в самом центре комнаты, в окружении нужных пузырьков и баночек, и постепенно нагревался под воздействием небольшого пламени под ним. — Можешь не благодарить. Зная тебя, я был уверен, что взять запасной будет более чем разумно, — он перевел взгляд с котла на гору вещей на подоконнике, а потом оглядел ее. — И как видишь не ошибся… Черт, Гермиона. Ну ты и дура! Позволь поинтересоваться, как ты собиралась варить зелье без котла? А? Грейнджер выпрямилась, будто струна, и всё также не проронив ни слова, взяла учебник с инструкцией приготовления и ингредиенты, которые нужно добавлять первыми, после чего подошла к котлу и села на пол напротив него, даже не повернув голову в сторону слизеринца. — Неужели кто-то наконец подлил тебе зелье молчаливости. Слава Салазару! Скажешь кто именно? Я хочу лично пожать ему руку. — Малфой, может все-таки завяжешь со своими тупыми шутками, и мы приступим к делу? Я не собираюсь тут сидеть до завтра! — гневно отчеканила Гермиона, ища среди разных баночек нужный бутылек. — Как жаль, а я уже думал, что заслужил что-то кроме трепки мозгов. Последующие десять минут прошли в тишине, нарушаемой только шагами Грейнджер, которая ходила от котла к окну, хватая нужную фигню, шепотом проговаривая следующий пункт инструкции, и кипением варева, которое впоследствии должно было стать Крововосполняющим зельем. Драко усмехнулся про себя. Работать с Грейнджер пусть было и забавно, но до жути скучно. — Подай пожалуйста жало брюховёртки, — она кивнула в сторону банок, которые остались на подоконнике позади него. Он встал на ноги и взяв сразу все оставшиеся протянул ей. — Спасибо, — она поочерёдно закинула в котёл четыре жала и начала помешивать жидкость, которая уже приобрела бледно голубой оттенок и на время потеряла запах. — Крути два раза по часовой и три раза против. —Малфой, я тоже умею читать, поэтому не мешай, либо иди отсюда вон, иначе если я собьюсь, все полетит к чертям! — он усмехнулся, сунув руки в карманы классических чёрных брюк. — Не смей говорить, что мне делать. Тем более, если рискуешь запороть все ты. — Ну, не тебе же одному это дозволено, — она хмыкнула и резким движением откинула волосы за спину. Мерлин, чтобы этот Снейп подавился со своими практическими работами, потому что это того не стоит. Дай Годрик, она отсюда вообще с живыми нервными клетками выйдет. — Ага, я и забыл, что у тебя стадо тупорылых пингвинов под крылом. — Малфой! Не смей их так называть! Тем более при мне! — А то что? Запустишь в меня селезенкой барсука? — Малфой кивнул на бутылек, который Гермиона держала в руках — Может и запущу, поэтому советую тебе заткнуться и не испытывать мою меткость, — она снова развернулась к нему спиной, продолжая помешивать зелье в котле, попутно добавляя лунную росу. Он фыркнул и облокотился на край раковины, рассматривая пейзаж за окном. Ему было плевать, вот совсем, он такой же спокойный, как обычные люди во сне, а Гермиона так хотелось его позлить так же, как это любит делать он. До такой степени, чтобы пар пошёл из ушей — Кстати, — все ещё сидя лицом к противоположной стене, сказала гриффиндорка. — Я что-то давно не видела рядом с тобой Паркинсон. Неужели даже она не хочет с тобой спать?.. Думаю, либо она наконец узнала, что в ее голове есть мозги и ими надо пользоваться, либо… Теряешь хватку, Малфой… — почувствовав спиной словно волны обжигающего негодования, исходящие от него, она продолжила, надеясь, что это его окончательно взбесит и он уйдёт наконец-то, дав ей все доделать самой, не раздражая своим присутствием и колкими взглядами. — Между прочим, Эд даже целуется лучше тебя. Поэто… «Ну ты и сука, Грейнджер! Упоминать Паркинсон, ладно, хуй с ней, но сравнивать меня — Драко, блять, Малфоя с каким-то сученышем с репой вместо башки, ну это пик!» Внутри все по какой-то причине сжалось в тугой ком, а в голове превратилось в кашу, которая только и могла, что выдавать едкие реплики. — Ох, неужели, Грейнджер, тебе так снёс голову поцелуй со мной, что ты понеслась приставать, ко всем подряд, кого хотя-бы не тошнит рядом с тобой?! — на его щеках заходили желваки, а брови сошлись на переносице. Гермиона вскочила на ноги, поняв, что первый этап приготовления зелья почти закончен и терять уже нечего, и, развернувшись к нему лицом, подошла на несколько шагов ближе, сверля его самодовольную рожу взглядом. От её быстрых движений до носа Малфоя донесся её запах, снова, такой одурманивающий, заставляющий голову замедлять свои действия. Блять! Он перевёл взгляд на её глаза, такие шоколадные, и сейчас горящие адским пламенем и так и норовящие прожечь в нем дыру. В гневе она была просто невыносима, одновременно невыносима и невыносимо прекрасна. — Поцелуй с тобой мог снести меня только к ближайшем унитазу! — выдала Гермиона первое, что пришло в голову, заполненную негодующей пеленой. Пусть это и была чёртова ложь. Плевать! Руки у нее сжались в кулачки, а щеки залились румянцем. — Коне-ечно… Ведь это у меня ноги подкашивались и это я стонал, как последняя сучка. Гермиона задохнулась от его слов. И уже хотела запульнуть в него этим чертовым зельем и плевать, что все это происходит только из-за него. Напыщенный, заносчивый, больной слизеринский идиот! — Да как ты… Но договорить она не успела. Малфой преодолел оставшееся между ними расстояние и яростно вцепился своими горячими губами, до этого распрыскивающих яд направо и налево, в ее нежные, сладкие… волнующие сознание. Драко не знал, что он делает, он не знал зачем и почему. Он просто снова поддался чему-то до последних атомов безумному внутри себя, загоревшемуся от её сладкого запаха, её карих радужек, её острых ключиц. И тем более, Драко хотел доказать ей, что она не имеет право даже мысленно сравнивать его с кем либо, просто не имеет на это никакого чертового права! Малфой запустил в коричневые волны волос свою ладонь, а второй за талию прижал ближе к себе. Черт! Что она делает с ним? И почему он позволяет это уже который раз. Салазар, Драко! Уйми уже свой член в штанах и думай головой! Но видимо сегодня не тот день, когда Малфой, как обычно, смог бы совладать собой. Возможно он надышался этого вонючего варева, что сейчас бурлило и пузырилось на заднем плане, может быть кто-то ударил его по голове чем-то тяжелыми, либо же он просто не привык к отказам, когда даже каменная эрекция уверяет, что продолжению есть место быть. Он издал полу-рык, когда понял, что Грейнджер все ещё не отвечает ему, а упирается своими маленькими ладошками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. — МА…ф.й… Пер… ст. Нь, — но Драко лишь воспользовался ее попыткой, остановить все происходящее, и проник языком в горячий девичий рот через покусанные, на секунду едва приоткрывшиеся губы, тем самым спуская внутри нее какой-то рычаг. И, словно проломив некую каменную стену в своём сознании, Гермиона со всей страстью, что копилась в ней все это время открыла рот шире, позволяя окончательно овладеть ее языком. Она вцепилась в его сильные плечи, мышцы на которой проступали сквозь белую рубашку, почувствовав как низ живота стало сладко тянуть, а его руки беспорядочно блуждать по ее спине и бедрам. Их языки сплетались, безостановочно исследовали рты друг друга. От недостатка воздуха жгло легкие, а стоны, вырывающиеся из яростно вздымающихся грудей, эхом раздавались по комнате. Но они и не думали прекращать все это, потому что это было бы еще безумнее, ещё глупее, чем то, что они творят сейчас. Малфой отстранился, посмотрев в ее возбужденно блестящие глаза, зрачки в который были расширены до предела, а затем, уже в следующее мгновение, подхватил девушку за талию и, ощутив, как Грейнджер плотно обхватила ногами его бедра, все еще вцепившись пальцами в ткань рубашки на плечах, развернулся и усадил на подоконник спиной к приятно охлаждающему стеклу витражного окна. Она приглушенно вздохнула и притянула ногами его тело еще ближе к себе, себе такой горячей… страстной… сводящей с ума, параллельно пробираясь пальчиками под его рубашку. Малфой усмехнулся, но наклонился ближе к ее лицу, наблюдая за рваным дыханием, дрожащими темными ресницами и за лучами закатного солнца, которые так же хаотично и безумно, как и Драко, блуждали по ее хрупкому телу, словно она и была этим светом, заставляющим слизеринца восхищенно задерживать дыхание и запоминать каждую мелочь. Гермиона почувствовала, как он оттянул пряди на ее голове в бок, поэтому послушно наклонила голову в сторону, полностью открывая ему доступ к нежной кремовой коже шеи. А Малфой, не медля ни секунды, впился в нее зубами, оставляя бордовые засосы, и тут же покрывая их полотном легких завораживающих поцелуев, наслаждаясь ее сладкими томными стонами, которые вынуждали тереться, уже стальной, эрекцией о ее промежность. Но Малфою было мало, слишком, мать его, мало. Поэтому он снова врезался в ее губы, пытаясь до последней капли испробовать их на вкус. И срать он хотел, что еще несколько минут назад эти губы кидались злобными фразами в его адрес, пытаясь вывести из себя, потому что сейчас они творили что-то гораздо хуже, она творила — заставляла ощущать то, что еще два дня назад казалось нереальным. Она была причиной мгновенно поднимающегося члена, рваного дыхания от одних только поцелуев и чувств, что затаскивали в омут с головой, не заботясь о последствиях. Это было дико, безумно, донельзя безрассудно. Драко переместил ладони с бедер на ее плечи, стаскивая с них мешающий кардиган и лямки майки. А она лихорадочно расстёгивала пуговицы на его рубашке, едва докасаясь подушечками пальцев до кожи груди, но словно оставляя обжигающую дорожку, будоражащую малфоевское сознание. Наконец она скинула с него рубашку и положила одну ладонь на рельефные кубики пресса, а другой удерживала шею, где в ту же секунду начала оставлять красные следы своих зубов, словно это могло вернуть их к реальности. Эти движения заставили слизеринца зажмурится до белых кругов перед глазами и низко простонать. Он сходил с ума. Грейнджер делала это с ним, сама того не осознавая. И опять же этого было мало, до беспамятства мало! Малфой рывком сорвал с нее майку и откинул вместе с кофтой в дальний конец помещения, оставив ее перед собой в нежно-кремовом кружевном лифчике, о, Мерлин, таком невинном. Она была передним полностью открыта, такая же, как и он, опьяненная страстью и сумасшествием, что, как туман, повисло над ними. Грейнджер непроизвольно провела языком по своей верхней губе и проследила за его руками, пальцы которых уже через секунду щелкнули застежкой ее бюстгальтера, который незамедлительно тоже был отправлен в дальний полет по комнате, следом за остальной ненужной одеждой. Не медля ни на мгновение, Драко ухватился ладонями за округлые полушария ее груди, заставляя Гермиону инстинктивно прогнуть в пояснице и прислонится разгоряченной кожей лопаток к холодному стеклу окна, за которым солнце уже уходило за горизонт, закатом окрасив небо, а студенты, совершенно не подозревающие, что происходит в заброшенном туалете над ними, шагали в замок наслаждаясь последними часами выходного дня. Грейнджер судорожно втянула в себя воздух, когда Малфой прильнул языком к набухшему соску и начал посасывать его, а другой оттягивать подушечками пальцев, иногда поглаживая, наслаждаясь, стонами девушки, словно музыкой. Он впивался мокрыми от поцелуев губами в розовые ореолы, запуская волны наслаждения и маленьких мурашек по телу Гермионы и заставляя ее стонать еще громче. Его невероятно умелый язык продолжал свою опьяняющую прелюдию. Низ живота Грейнджер тянуло от невероятного желания большего, потому что это было так… так нереально… Он творил с ее телом что-то невероятное, что-то, что ей не хотелось прерывать… Она вцепилась в серебристые пряди на затылке и притянула его голову еще ближе к своей пылающей груди с направленными в его сторону набухшими сосками. А его не нужно просить дважды. Малфой сосал, вылизывал, мял, покусывал нежную кожу груди, ощущая, как она трется о него всем телом, как кошка. Значит не одному ему было мало… Он спустил горячие ладони на ее талию и прижался к ней еще плотнее, настолько, что она начала ощущать, как его член сквозь ткань штанов рвется наружу. И Грейнджер, положив ладони ему на щеки, подняла лицо к своему, нежно целуя его губы, на этот раз сама подпитывая сумасшествие, связывающее их словно сотни канатов. Грейнджер, блять! Вот нахуя ты надела сегодня эти чертовы штаны?! Раз. И Гермиона застыла, будто ее окатили ледяной водой. Она все еще оттягивала зубами нижнюю губу Малфоя, но глаза ее широко раскрылись, всматриваясь в его такие серые, как грозовые тучи, и сейчас. возбужденно блестящие. Два. Гермиона убрала от его лица руки прикрыла ими оголенную грудь, тут же заливаясь алым румянцем, после чего спрыгнула на пол с подоконника, под пристальным изучающим взглядом слизеринца. Три. Она спешно подхватила с пола вещи и накинула на себя кардиган запахивая его как можно сильнее, надеясь, что дойдет до башни и не встретит никого по пути, иначе ее голова, до краев наполненная знакомой пеленой, замедляющей действие мозга, не сможет выдать ни единого правдоподобного оправдания, чтобы ее не поняли неправильно. — Я… — начала гриффиндока смотря куда угодно, но только не в его лицо, растерянность на котором скрывалась под сотнями или даже тысячами масок безразличия. — Тебе осталось только помешать его и поставить на подоконник на ночь… Остальное я доделаю завтра сама и сдам, — быстро протараторила она и, запихнув в сумку книги, выбежала в коридор громко хлопнув дверью. Как только Грейнджер ушла, Драко почувствовал обжигающий холод по всему телу, изнывающий от желания член и едва ощутимый сладкий аромат ванили около подоконника. В голове судорожно бились мысли, а перед глазами стоял образ Грейнджер, до невероятного страстной, открытой перед ним, с пылающими щеками и возбужденным блеском в шоколадных глазах.