Обо всём понемногу

      Хашург с улыбкой облокотился на собственную статую и оглядел толпящихся в храме людей. В основном это были молодые девушки и женщины постарше, юноши, опирающиеся на костыли или придерживающие перевязанные бинтами руки, и устало вздыхавшие, но решительно и смело глядящие на статую старики.       Парни и старики держали в руках оружие, женщины и девушки нервно протирали запястья. У некоторых из них они уже были покрыты белыми полосками шрамов.       Хашурга прихожане не видели. Он улыбнулся, чувствуя их страх и предвкушая вкус жертвенной крови на губах и тяжесть принесенных в дар мечей.

Я тот, кого никто не любит, Я тот, чей взор надежду губит, Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, — я у ног твоих!

      В храм вошла очередная бедно, но аккуратно одетая девушка. За руку она вела скептически поджавшую губы ту, при взгляде на которую Хашург почувствовал, как сладостно замерло сердце. Алые глаза девицы оценивающе оглядели храм изнутри и остановились на лице бога смерти и кровавой войны. Хашург отстранился от стутуи и застыл, не смея оторвать взгляд от лица прекрасной.

Лишь только я тебя увидел И тайно вдруг возненавидел Бессмертие и власть мою.

      Уже ушли большинство прихожан, у ног статуи возвышалась гора оружия, в ритуальных чашах сворачивалась кровь, а Хашург всё не мог отвести взгляд от лица алоглазой девушки. К алтарю подошла её подруга, опустилась на колени и, надрезав запястье поданным жрицей кинжалом, забормотала молитву:       — О Хашург, дарующий нам познание смерти, держащий нас в цепях и дающий свободу, я прошу и молю тебя…       Губы Прекрасной дрогнули в усмешке, и она шагнула к приведшей её девушке. Не обращавший внимания на молящуюся Хашург подался вперёд и, чувствуя внутри странное тепло, улыбнулся Прекрасной.

В бескровном сердце луч нежданный Опять затеплился живей, И грусть на дне старинной раны Зашевелилась, словно змей.

      Девушка домолилась, поднялась с колен и, зажимая запястье, подошла к Прекрасной. Та подхватила подругу под локоток и направилась к дверям. Уже переступая порог, Прекрасная обернулась к Хашургу, лукаво улыбнулась и скрылась в поступающем сумраке ночи. Минуту бог стоял без движения, а потом широкими шагали направился на улицу. Встревоженно оглядываясь, он пытался найти взглядом Прекрасную, чтобы догнать её и никогда ни за что не отпускать. Но нашел Хашург лишь отголоски портала.

Что без тебя мне эта вечность? Моих владений бесконечность? Пустые звучные слова, Обширный храм без божества!

      Хашург равнодушным взглядом окинул раскинувшуюся в низовье трибу орков. Длившиеся уже много месяцев поиски Прекрасной не дали совершенно никаких результатов, и держать напряжение в себе Хашург был не намерен.       Вздохнув, он снова осмотрел стойбище и щёлкнул пальцами. Несколько секунд ничего не происходило, а потом стоящая в некотором отдалении юрта прогнулась, проваливаясь во вздушуюся огненную сферу. Она росла и росла, пока в один момент не прорвалась, выпуская огненные щупальца. Они жадно захватывали в пылающую пасть юрты, в ужасе разбегающихся орков и визжащих детей.       Сожрав всё, что мог, огонь некоторое время продолжал лизать голую землю, а после потух.       Хашург окинул холодным взглядом выжженное низовье, развернулся, взметнув плащ, и направился прочь. Оставлять поиском Прекрасной он не собирался.

Я тот, кого никто не любит, Я тот, чей взор надежду губит, Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, — я у ног твоих!

      Хашург неспешно подошёл к своей статуе. В этом самом храме он несколько лет назад повстречал свою Прекрасную. Все эти годы он, позабыв о своих прихожанах, искал её и единственное, что смог узнать, это её имя.       Горько усмехнувшись, Хашург снял с головы венец и оглядел его. Надев его на голову статую, он накинул на плечи статуи плащ с меховым подбоем. Оглядев в последний раз тускло блестящие терновые ветви венца из зелёного золота, теплящиеся в сине-фиолетовых аместистах черные огоньки, серебрящийся мех, бог развернулся на каблуках и, решительно не оглядываясь, направился прочь. Его вело и терзало желание снова заглянуть в восхитительные алые глаза, скрывающие за собой влекущую душу. Он желал найти, наконец, свою Теанаю.

С моей преступной головы Я гордо снял венец терновый, Я всё былое бросил в прах: Мой рай, мой ад в твоих очах.

      Хашург с улыбкой наблюдал за Теанаей. Их разделяла небольшая серебряшаяся в свете луны речушка. Бог не скрывался и ждал, когда же Прекрасная прекратит делать вид, будто не замечает его. Он замечательно видел её брошенные украдкой хитрые взгляды.       Наконец, Прекрасная обернулась к Хашургу и, лукаво улыбаясь, приветственно ему кивнула. Он поклонился ей в ответ. Усмехаясь, Теаная направилась вдоль берега, поманив Хашурга за собой. Тот сошел к воде и пошел параллельно Прекрасной.       Когда луна уже клонилась к горизонту, они подошли к обрыву. Река срывалась с края, радужные брызги оседали каплями-бриллиантами оседали на зелёной, а с изнанки серебристой траве. За всё время их спонтанной прогулки они не сказали ни единого слова. Остановившись в нескольких шагах от кромки обрыва, Теаная бросила на Хашурга взгляд из-под ресниц. Тот тоже остановился. Улыбнувшись, Прекрасная стащила со среднего пальца кольцо и перебросила его Хашургу. Тот ловко поймал подарок, чуть удивленно глянув на Прекрасную. Она опустила ресницы, махнула на прощание рукой и скрылась в портале. Хашург проводил её взглядом и зажал между ладонями кольцо, ощущая магию, что так похожа на его собственную.

Люблю тебя нездешней страстью, Как полюбить не можешь ты: Всем упоением, всей властью Бессмертной мысли и мечты

      Вернувшись в родной мир, Хашург впервые после первой встречи с Прекрасной наведался в созданный им самим рай. Но долго он там не пробыл. Нимфы, некогда признанные Хашургом идеальными, теперь вызывали лишь отвращение. Все его мысли занимала только Теаная.

Давно тревожа мысль мою Мне имя сладкое звучало; Во дни блаженства мне в раю Одной тебя не доставало.

      Спустившись в орочьи степи, Хашург с изумлением обнаружил, что их заполонили полчища сметающих всё на своём пути теней. Их голодный вой заглушал крики орков.       Из тени, отбрасываемой скалой, шагнул мужчина. Хашург неуловимо напрягся       — Я с посланием от госпожи, — мужчина протянул руку ладонью вверх, демонстрируя иллюзию подаренного Теанаей кольца.       — Слушаю, — наклонил голову на бок Хашург.       — Госпожа передают, что ей приглянулась данная степь. Она искренне надеется, что вы согласны уступить её ей, — проговорил посланец и сжал ладонь в кулак, убирая иллюзию. Его серые глаза насмешливо блеснули.       Хашург выгнул брови. Если он отдаст орочью степь Теанаей, то лишится лучшего своего творения и основного источника силы. А если не отдаст? Впрочем, правил игры никто не оглашал. Что же мешает играть не совсем честно ища поддержку на стороне?       — Отныне степь принадлежит твоей госпоже, — повел рукой Хашург.       Посланец несколько удивленно вскинул брови, но согласно кивнул и широким взмахом руки дал волю теням. Те, до сей поры ещё кое-как сдерживаемые, стали вовсе неуправляемыми.       — Также госпожа приглашает вас на бал Первых, — сообщил посланец.       — Я буду, — обронил Хашург, не испытывая должного благоговения пред оказанной честью.       Мужчина кивнул, с хлопком обернулся огромным черным вороном и полетел над степью. Хашург проводил его взглядом и снова посмотрел на полчище теней. Усмехнувшись, Хашург отвернулся от агонизирующей степи и шагнул в портал.

Я тот, кого никто не любит, Я тот, чей взор надежду губит, Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, — я у ног твоих!

      Хашург неспешно вошёл в Обитель Начал. О Изначальных сестрах-богинях знали все и большой честью было получить приглашение на бал Первых. Однако, Хашург чувствовал лишь нетерпение перед встречей со своей Прекрасной.       Обитель Начал была настоящим воплощением людских сказок — огромный белокаменный дворец, чьи башни шпилями задевали облака, возвышался в недоступноц для смертный долине, окруженный цветущим садом. И насколько Обитель великолепна, настолько же неожиданно было ощутить в этой белоснежной сказке явственный запах смерти.       Хашург вошёл в бальный зал и тут же поймал взгляд стоящей на возвышении Прекрасной. Радом стояла её светлая сестра, но она совершенно не интересовала Хашурга.       Теаная приветственно кивнула Хашургу, он в ответ чуть ей поклонился. Прекрасная улыбнулась ему и отвлеклась на обратившуюся к ней девушку, а Хашург застыл. В улыбке Теанаи сочетались лёгкое удивление, обещание, некоторое опасение и в тоже время радостное ожидание. И бог понимал, что больше держать маску спокойствия и невозмутимости он не может. Какая ирония, Хашург так долго искал её, а в итоге Прекрасная сама пригласила его к себе. Он смог смириться с тем, что его грёза уничтожила лучшее, что он создал, а сейчас понимал, что ждать, искать случая и молчать он не может.       Когда явились все приглашенные, и когда прошло достаточно времени, чтобы темные и светлые расслабились и начали спокойно общаться, Теаная спокойно поднялась с трона, что-то тихо шепнула сестре и, двигаясь вдоль стены, направилась к выходу, попутно кивнув Хашургу, чтобы он следовал за ней.       Теаная привела Хашурга в пустующий зал и неуверенно застыла перед ним.       — Здравствуй, моя Прекрасная, — первым прервал молчание бог, склонившись к руке Теанаи для поцелуя.       — И ты здравствуй, — выдохнула она. — Ты так долго искал меня. — Хашург утверждающе кивнул. — Почему?       — Потому что люблю, — неожиданно легко слетели с губ важные слова.       — Ты уверен в этом? — сдавленно спросила Теаная.       Хашург вздохнул и, порывисто схватив Прекрасную за плечи, отчаянно зашептал:

— Клянусь я первым днём творения, Клянусь его последним днём, Клянусь позором преступления И вечной правды торжеством. Я опущусь на дно морское, Я полечу за облака, Я дам тебе всё, всё земное — Люби меня!

      Хашург опустился на колени, склонил голову и сжал в ладонях юбку Теанаи. Он понимал, что обещанное им совершенно не нужно Прекрасной, понимал и от, что больше предложить он не в силах.

— Я тот, кого никто не любит, Я тот, чей взор надежду губит, Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, — я у ног твоих! —

Тихо шептал Хашург, прекрасно осознавая, что это — лишь констатация фактов.

— Я тот, кого никто не любит, Я тот, чей взор надежду губит, Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, —

повторил Хашург.

— И, видишь, — я у ног твоих! —

с шелестом юбок опустилась на колени Теаная, принимаю любовь Хашурга и даря взамен свою.