Обо всём понемногу

      Зигфрид с благоговейным вздохом оглядел храм Дайаны. Потерянный в людской памяти, он не поддался сокрушительному влиянию беспощадного времени, сохранив свое величие.       Подойдя к двустворчатым дверям, жрец провел кончиками пальцев по украшающей их резьбе и толкнул створки от себя. В лицо мужчине пахнуло сыростью и смертью. Довольно усмехнувшись, Зигфрид обернулся к нервно прядущей ушами лошади, и поймал испуганно-непонимающий взгляд привязанного к стремени парня. Распустив верёвку, Зигфрид цепко схватил его за предплечье и повел за собой. Будущая жертва, спотыкаясь и оглядываясь, побрел за жрецом.       — Где мы? — сиплым шепотом спросил парень.       Усмехнувшись, Зигфрид не ответил.       — Зачем мы здесь? — снова попытался добыть информацию обреченик, когда жрец Многоликой втолкнул его в очередной сумрачный зал.       Зигфрид запер двери, опёрся на них спиной, скрестил руки на груди и с насмешкой оглядел дрожащего как лист на ветру парня.       — Зачем мы здесь? — переспросил жрец. Обреченик, ожидавший, что вновь не получит ответа, вздрогнул. — Действительно, зачем? Может быть, для того, чтобы преподнести твою никчемную жизнь и жалкую душонку в дар желающей того богине?       — Что? — юноша в ужасе распахнул глаза и уставился на первого за столько веков поклонника культа Смерти. — В дар? Принести?       Зигфрид промолчал. Оторвавшись от двери, он неспеша прошел к стене, вдоль которой стояли столы, краем глаза поглядывая на напряжённого молодого преступника.       — Но почему я? — дернулся парень, не выпуская Зигфрида из поля зрения. — Зачем?       — Зачем? Зачем… — задумчиво улыбнулся жрец, проводя пальцами по рукояти одного из сотен лежащих на столах всевозможных кинжалов: длинных и коротких, широких и узких, от прямых ровных клинков, некогда принадлежавших теневым королям, до кривых и изогнутых, с зазубренными лезвиями ятаганов, какими пользуются жители жарких степей.       Зигфрид отвернулся от столов с оружием и, заложив руки за спину, не спешно подошёл к неудавшемуся грабителю. Тот заволновался, отступил на шаг назад, лицо его исказила гримаса страха, но после он, решившись, напрягся и, занеся сжатый кулак вверх, попытался нанести удар по виску стоящего перед ним жреца. Тот, совершенно не напрягаясь, перехватил руку обреченика и ударил его в солнечное сплетение. Не сильно, чтобы он не мог вздохнуть.       Пока тот, кому уготована роль жертвы, ловил воздух ртом, Зигфрид отвёл его к расположенному у дальней стены на возвышении алтарю. Пришедший в себя юноша с удивлением обнаружил, что прикован за руки и ноги к черному, будто лоснящемуся камню.       К дергавшемуся парню подошёл Зигфрид. В его руке тускло мерцал длинный узкий кинжал. Увидев его, приносимый в жертву вздохнул и обречённо обмяк.       — Ты сказал, что принесешь мою жизнь и душу в дар богине, — смотря в потолок ничего не выражающим взглядом, произнес обреченик. — Какая же богиня требует человеческих жертв?       — Только богиня Смерти, — улыбнувшись, ответил Зигфрид. Парень на алтаре дёрнул уголком губ, словно ожидал подобного ответа.       — Зачем же ты ей поклоняешься? Разве ты не боишься, что однажды ты станешь ей не угоден и она потребует, чтобы ты принес в жертву себя? — безэмоционально, смирившись со своей участью, поинтересовался юноша.       — Если я стану не нужен Дайане, я отдам ей свою душу, — склонил голову Зигфрид и провел лезвиям кинжала поперек вены обреченика, следя, чтобы кровь потекла в узкий неглубокий желоб, ведущий к ритуальной чаше. Тонко улыбнулся: — А поклоняюсь… Смерть нужно уважать. Все считают, что главными в их существовании являются боги жизни, но они ошибаются. Без Смерти никто не сможет начать новую жизнь. В её силах отправить душу на перерождение, в её силах оставить душонку для собственного увеселения. К тому же, — Зигфрид усмехнулся, — Смерть подкупна.       Парень, чье имя Зигфрид так и не удосужился узнать, чуть иронично хмыкнул и скривился, когда жрец провел кинжалом по ране второй раз. Вместе с красной жидкостью уходила жизнь.       — Без жертв Дайана всё равно не останется, — жрец поймал вопросительный взгляд слабеющего с каждой каплей обреченика. Усмехнулся: — Единственное достоинство золота — оно манит таких как ты.       Парень прикрыл глаза и горько улыбнулся: хотел всего лишь поживиться презренным металлом, а в итоге оказался на алтаре жаждущей крови богини.       — Ты ведь всё равно умер бы. Так какая разница — эшафот или алтарь? — подался к обреченику Зигфрид. — Если тебя это утешит, то твоя кровь — первая оросившая этот алтарь за несколько веков.       Жрец провел кинжалом вдоль вены жертвы и отошёл от алтаря. Несколько минут — и душа незадачливого грабителя покинула тело.       Зигфрид подхватил чашу с кровью и направился в небольшую комнатку за алтарем. Позади него залитый кровью камень полыхнул огнем, уничтожая следы произошедшего.       В потайной зале возвышалась скрытая темным плащем статуя богини в челоческий рост. Подойдя к ней, Зигфрид опустился на колени, установил чашу с жертвенной кровью на специальном возвышение, влил в неё немного своей и тихо зашептал молитву.       Почему он поклоняется Дайане… Потому что нельзя не поклонятся той, что стала смыслом жизни. Много веков в его семье передавалась «сказка» о потерявшей своих жрецов, но не бросившей храм богине. И всю сознательную жизнь Зигфрид хотел возродить забытый всеми культ Смерти.       Дочитав молитву, жрец поднялся с колен и, как положено не оглядываясь, ушел.       На улице сгущались сумерки. Зигфрид с грохотом захлопнул двери и, подойдя к лошади, вскочил в седло. Отъехав на некоторое расстояние, он придержал коня и, обернувшись, окинул взглядом мрачную громадину храма среди старых руин.       Скоро здесь снова заснуют жрецы культа Смерти…