Быть рядом

      В приюте было ужасно, но зато у Эйки было место, где она могла спать, было что есть. Сожалела ли она о своем решении? Конечно, каждый день. Но у нее не было выбора. Год проведенный с «агнцами» казался теперь раем. Каждый день в приюте для нее был как новое сражение. В приюте была очень сильная дедовщина. И с появлением новенькой девочки, да еще такой мелкой, ее начали прессовать. Но Эйка твердо приняла решение стать сильной и найти себя в этом мире, потому она выживет. Дать отпор старшим детям, а потом получить еще больше — знаем, практикуем. Снова и снова она ходила вся в синиках и ссадинах.       В моменты когда ей казалось что она сдастся, она вспоминала те синие глаза. Ту силу, что в них таилась.       Но это продолжалось недолго, так как вскоре у старших появилась новая цель — Минако. Это было красивое и нежное создание.       Минако была старше Эйки на два года. Старшие дети, в особенности девушки, очень невзлюбили ее, и почти каждый день не обходился без измывательств над ней. Вначале Эйка испытала облегчение, что хоть немного, но ей дали продыха. Но наблюдая со стороны за этой бедной девочкой, она бесконечно поражалась: что бы с ней не случалось, она не жаловалась, и всегда ходила с таким видом будто ничего не произошло, а самое главное, она часто улыбалась и была добра ко всем. В царстве где находились дети еще более угрюмее чем Эйка, это было чем-то невообразимым.       Эйка никак не могла понять, почему Минако не дает отпор, а терпит да еще и улыбается обидчикам и остается к ним добра? Почему? Разве это не глупо?       Однажды, после того как Минако избили и закрыли в кладовке, Эйка ночью незаметно пробралась к ней:       — Ты живая?       — Кто здесь? Кажется тебя зовут Эйка Хирано?       — Угу. Встать сможешь?       — Если кто-нибудь увидит что ты помогаешь мне, тебе ведь достанется.       — Дура, о себе думай. И вообще, меня достать сложно.       — Спасибо тебе, но оставь меня здесь.       — Тебе что мозги отшибли, или ты совсем тупая?       — Я просто не хочу что бы ты пострадала.       — Достала, хочешь валяться тут и страдать, пожалуйста! Только вот объясни мне одну вещь, прежде чем я уйду: зачем ты строишь из себя добренькую, играешь роль какой-то святоши?       — Я не играю роль, Эйка, можно я буду называть тебя по имени? — Получив кивок от девочки, она продолжила. — Просто я считаю что насилие порождает еще большее насилие, я думаю если буду нести добро, то и люди вокруг станут добрее.       — Может ты мазохистка?       — Нет, — девушка рассмеялась, но от смеха ей стало больно и она застонала, — даже если бы я захотела дать отпор, я не такая сильная.       Эйка стала понимать старших. Дело было не в красоте Минако, хотя началось все из-за этого. Девушка была сильна духом, и как бы ее не пытались сломить, как бы не пытались низвергнуть до своего уровня, она оставалась собой.       — Этот твой ответ меня не устраивает. Хотя это твоя позиция мне лично не нравиться, но то что ты так упорно ей следуешь, отдаю тебе должное. Поэтому я решила: я буду защищать тебя, но не подумай что за просто так. Все равно эти придурки и меня достают, так получить чуть больше мне не страшно. Раз уж ты такая добрая не откажи мне в этом.       — И что же ты получишь от этого?       — Ты будешь моим учителем.       — И чему же я буду тебя учить?       До конца выпуска Минако, Эйка всегда защищала ее от нападков, а та всегда заботилась в ответ.       Во время своего пребывания в Йокогаме Эйка пропустила один учебный год. Из-за того что ей пришлось заново сдавать вступительный экзамен, она решила не возвращаться в старую школу, а поступить в ту же школу что и Минако. Их школа была смешанного типа, где обучались школьники средних и старших классов.       Так же как и в предыдущей школе, Эйка ни с кем не общалась и не дружила, кроме Минако.       — Эйка-чан, нужно быть открытой этому миру. Не будь такой букой.       — Я особо не нуждаюсь в дружбе. Мне тебя одну терпеть достаточно.       — Ну вот опять, ты всегда такая грубая. Ты же девушка, ты должна быть милее.       Эйка сделала вид что ее тошнит. Устав с ней бороться Минако махнула рукой.       — Минако-семпай, я уродина?       Минако с интересом посмотрела на девушку.       — Тебе кто-то нравится?       — Дело не в этом. Просто мне сказали что я уродина.       Минако взяла ладонями лицо Эйки и начала вертеть им в стороны, словно разглядывает, а потом рассмеялась, отчего Эйка покраснела и успела придумать множество оскорблений в своей голове.       — Ты вроде не глупая, а такие вещи говоришь: кто-то сказал. А ты сама как считаешь?       — Ну… Вот ты красивая я это знаю, а я…       — Почему ты считаешь что я красивая?       — Ну как, у тебя красивые длинные волосы, все вещи на тебе красиво смотрятся, и на тебя приятно смотреть, ведь ты всегда улыбаешься.       — Эйка-чан, внешность это не то что определяет красоту. Красота должна идти изнутри.       — Ну вот, не надо мне заливать про красоту души и подобные философские темы поднимать. Я о таком лучше в книгах почитаю.       — Ну хорошо. Волосы можно отрастить, вот над вещами надо поработать, начни носить платья и юбки, честно говоря мне плакать хочется когда я вижу твои вещи: это джинсы, штаны, кофты и все черного серого цвета. Да не дуйся ты так, сама же спросила. Но даже это не поможет.       Все внутри Эйки рухнуло.       — Как ты и заметила, на вопрос почему ты считаешь меня красивой, ты ответила что на меня приятно смотреть потому что я всегда улыбаюсь. Даже без длинных волос и красивой одежды, если ты улыбаешься, то окружающим ты кажешься приятной и привлекательной. Улыбайся, Эйка, и тогда вероятность того что тебе улыбнутся в ответ будет выше.       Эйка подняла глаза на Минако.       — И твой взгляд, ты на всех как на врагов смотришь! Никто не заметит красоту твоих глаз из-за такого взгляда, улыбайся почаще, будь вежливой, и пусть улыбаются твои глаза, и тогда увидишь, что ты красивая и даже красивее меня!       До самого выпуска Минако была тем кто помог Эйке раскрыть саму себя, стать более открытым человеком, и даже после выпуска, оборвав их связь, она оставалось той кто сильно повлиял на Эйку.