Капитан баскетбольной команды — горничная

— Да отъебись же ты от меня, наконец, — отчаянно пыхтит Юнги, пытаясь отцепить от себя кимовы руки. — Ни-ког-да, — отвратно счастливым голосом почти мурлычет Ким, потираясь щекой о живот Мина, — Мягенько. Юнги оскорбленно замолкает на полуслове. Ну да, у него почти нет ярко выраженных мускулов, но это не повод так прямо на это указывать! Вот же собака сутулая. Юнги вздыхает устало, расслабляясь. Он слишком заебался, чтобы бороться с Кимом, который как энергетиков обожрался. Будто выкачал из него эту энергию, зараза. Может, он... это самое?.. Энергетический вампир? Юнги опускает взгляд на кудрявую макушку и со вздохом запускает ладонь в мягкие волосы, рассеянно поглаживая. Тэхен через время сам заметно расслабляется, ослабляя хватку вокруг миновой талии и подставляясь под грубоватые поглаживания. Ощущение, что еще немного, и замурлычет. Ну и кто из них двоих еще "котенок", хах. Все произошедшее за день ощутимо выматывает, и Юнги чувствует, как его клонит в сон. Он зевает отчаянно, но заснуть не дает ощущение, что он что-то забыл. Причем что-то важное. Он думает об этом, перебирая волнистые темные прядки, но уставший разум не способен сейчас мыслить здраво. Внезапно Тэхен поднимает голову, смотря на него осоловевшими глазами. Сам, небось, чуть не заснул. С каждой секундой его взгляд становится более осмысленным, и он спрашивает задумчиво: — Хен, знаешь, я давно заметил, что у тебя просто невъебически огромные мешки под глазами. Да и на парах ты часто спишь. Чем ты занимаешься по ночам? Юнги смотрит в ответ внимательно. Тэхен блестит темными бездонными глазами, чуть хмуря густые широкие брови. Мин обхватывает его лицо ладонями, подтаскивая к себе поближе, и шепчет: — А это не твое собачье дело, пиявка, — Юнги видит, как Ким пялится на его губы, и ему хочется самодовольно усмехнуться. Что он и делает, собственно. Все-таки пошатнулся один из столпов миновой асексуальности. К счастью или к сожалению, пока непонятно. Он даже хочет немного развлечься, но мозг почему-то цепляется за какую-то кимову фразу, которая не дает Мину покоя. Он буквально чувствует, как крутятся шестеренки в его голове, и в какой-то момент его осеняет, — Сколько времени? — Тэхен смотрит на него круглыми глазами, нелепо открыв рот. Юнги стонет, кидаясь за телефоном и скидывая (совершенно случайно, ага) Кима на пол. Тот стонет болезненно, но Юнги не до этого сейчас (позлорадствовать он и потом сможет). Дисплей показывает ублюдские полдесятого и пропущенный от босса, и Юнги обессиленно опускается на пол. Смена начинается через полчаса, а он на другом конце огромного Сеула. Пизда? Пизда. Еще какая... Его начальник тот еще скот, но Юнги надеется, что он войдет в его положение? Пожалуйста? Ким выползает из комнаты, все еще смешно растерянный, и Юнги непременно бы поиздевался над его глупым выражением лица, но сердце сейчас бьется где-то под горлом, и Мин сглатывает, перезванивая господину Лиму. От нервов начинает дергаться левый глаз. Через несколько гудков Лим берет трубку. — Простите, господин Лим, возникла чрезвычайная ситуация и я совсем замотался, забыл, и сейчас на другом конце города, так что опоз-... — Во-первых, здравствуй, Юнги-щи. Во-вторых, такая безответственность недопустима, и ты сам это знаешь. В-третьих, тебе крупно повезло, что по некоторым причинам, которые тебе знать необязательно, клуб сегодня не работает. Просто отработаешь две смены в пятницу и все. И еще раз доставишь мне проблем — можешь попрощаться с рабочим местом, Мин Юнги-щи. Надеюсь, ты меня услышал. — Конечно, господин Лим, — сдерживая дрожь, выдыхает Юнги. Лим тут же кладет трубку. Как же Мин уже... устал. Еще и это... недоразумение на ножках. Он смотрит на обеспокоенного Кима, пытаясь успокоиться. — Что-то случилось, Юни-хен? — почти шепчет он, но в тишине комнаты каждый вдох отчетливо слышен. — Я уже говорил, что это не твое дело, Ким, — бурчит Юнги, заваливаясь обратно на диван лицом вниз. Он слышит, что Тэхен подходит ближе, и через мгновение чувствует мягкое прикосновение к волосам. А это и правда приятно. Он мычит, поворачивая голову на бок, чтобы вздохнуть, и натыкается на лицо Кима, находящееся буквально в пятнадцати сантиметров от его собственного. Мин рассеянно рассматривает родинки на чужой коже. Выглядит неплохо, на самом деле. — Расскажи мне, хен, — говорит он глубоким, низким голосом, и Юнги чувствует странное шевеление в груди. Он закрывает глаза, — Расскажи, — более настойчиво произносит Ким. Юнги открывает глаза, смотря прямо в упрямые темные глаза Тэхена. Он уже говорил, как устал от всего этого? — Там и рассказывать особо нечего. Но поебать, — Мин переворачивается на спину, задумчиво пялясь в потолок. Так легче представлять, что он просто на очередном приеме у психолога, — Если кратко, то моя семья не особо богатая. Отец ушел от матери сразу после того, как узнал о беременности. У нее довольно слабое здоровье, так что в детстве все было совсем не очень. После мама нашла себе нового ухажера — моего будущего отчима, когда мне было десять. Через год у меня появились брат и сестра. А через пять отчим умер от рака, и моя мать осталась одна с тремя детьми. Ее здоровье еще больше подкосилось после родов, а когда она начала работать, все стало в стократ хуже. Мне не оставалось ничего, кроме как начать работать самому. Мелкие для этого еще слишком мелкие, простите за тавтологию, а мама слишком быстро устает. Ну вот, собственно, и все. Доволен? — То есть... три дня в неделю ты работаешь в мейд-кафе, а по ночам у этого господина Лима? — В клубе у Лима я работаю также три дня в неделю. Иногда, четыре. Все потому, что миссис Кан правда очень хорошо платит за это унижение. До этого я работал на трех работах. — Но, Юнги-хен, это же настоящий кошмар, — Юнги все еще смотрит в потолок, не желая смотреть Киму в глаза и видеть там жалость. Зря он, наверное, так разоткровенничался. — Ты когда-нибудь работал, Ким? — спокойно спрашивает Юнги. Тэхен замолкает на секунду. — Не совсем. Родители оплачивают учебу и квартиру, а на другие расходы... Знаешь, я неплохо рисую, поэтому часто беру заказы на какие-нибудь портреты или пейзажи. Не знаю, можно ли это считать работой. — Тогда тебе будет сложно меня понять, Ким. Просто расслабь жопу, я привык. — Но, хен... может... может, ты все-таки уволишься? Этот твой Лим очень грубый. — Уволиться? — Юнги смотрит удивленно на Тэхена, — И что? Сдохнуть с голода? У меня дома больная мать и два спиногрыза. — Но может... я смогу тебе помо-... — Знаешь, что, Ким, — Юнги подскакивает с места. Зря все-таки лишнего наговорил, — Мне не нужны твои подачки, и мне не нужна, уж тем более, твоя жалость, — Мин чувствует злость такой силы, что похоже, что скоро он просто взорвется. Тэхен смотрит на него большими грустными глазами, — И если я обкончал твою футболку, это не значит, что у нас теперь любовь до гроба, окей? — нет, у него реально сейчас пар из ушей пойдет. Юнги толкает подошедшего к нему парня в грудь и пыхтя вылетает из квартиры в чем был, оглушительно громко хлопая дверью. Только выйдя на улицу замечает на ногах дурацкие мягкие тапки, стилизованные под ежат. Плевать. Юнги бредет по мало знакомой улице, все еще сгорая изнутри от злости. Непонятно, почему он вообще вывалил на Кима все это. Он даже Хоби не все рассказывает. Еще и до этого позволил прикасаться к себе. Фу. В тех токпокки явно что-то было! Иначе свое поведение объяснить Мин не может. Еще и повел себя, как настоящая истеричка. Пиздец.

***

Тэхен стоит посреди комнаты, растерянно пялясь на настежь открытую дверь. По ногам пробегается холодок, и он ежится. Потом чешет затылок. Вздыхает тяжело и, подхватив телефон, сам выходит из квартиры, осторожно дверь за собой прикрывая. Как же он может отпустить хена на ночь глядя непонятно куда?

***

— Тэ-тэ, господи, что с тобой? — ахает Чимин, когда Тэхен приходит на следующий день в универ. Ким усмехается, ощупывая кончиками пальцев внушительный фингал под левым глазом. — У Юнги-хена, оказывается, очень хорошо поставлен удар. Чимин замирает на месте с открытым ртом.