Капитан баскетбольной команды — горничная

— Хены, что мне теперь делать? — хнычет Чон, утыкаясь носом в колени. Боже, как же он облажался. Юнги хихикает, тычась носиком в плечо Кима. Гук смотрит на это хмуро. Он вообще-то серьезно. У него вообще-то горе. Он вообще-то просит дать совет. Или убить сразу. Вообще-то. — Прости, Куки, мне просто правда очень смешно. — Да что тут смешного-то?! — Да все, в принципе. Ну да, очень смешно, что он проебал свидание с Чимином по собственной глупости. Здорово. А этот хен еще и издевается! Посмотрите на него! Но разве он виноват, что вырубил звук на телефоне, потому что Хосок-хен именно по четвергам имеет дурную привычку названивать ему почти без перерыва? Разве он виноват в том, что после дебильной математики решил немного сменить обстановку и покачаться? А телефон оставил за столом? В этом была его вина? Мог он знать, что Чимин внезапно захочет с ним встретится именно в этот злосчастный день? В том-то и дело, что вроде не виноват, но теперь страдает! Потому что Пак обиделся. Обиделся настолько, что Чонгуку пришлось около получаса слезно уговаривать его смилостивиться. Хен согласился только при условии, что ужин полностью оплатит Чон. И сам Чонгук был бы совсем не против, если бы у него были лишние деньги. Но их не было, а просить у родителей было неловко. Был еще брат, но Чонгу в жизни к нему за этим не пойдет. И не потому, что он не одолжит. Одолжит, но до конца несчастной чоновой жизни будет нудеть, что с ним Чону было бы лучше, не нужно было бы брать в долг и до чего это вообще могло довести. Можно было бы устроиться на подработку, что он и так планировал, но ужин-то уже завтра! — У тебя еще не было отношений, верно, Чонгук? — спокойно спрашивает Тэхен-хен, поглаживая Юнги по талии. Чонгук кивает, стараясь не особо туда пялиться. Неловко, — Это довольно странно. С такой внешностью и фигурой за тобой должны были бегать девушки. — По себе судишь, Ким? — Юнги резко разворачивается, щипая парня за ляжку. Чонгук сдавленно хихикает. — Ай! Хен-и, спокойнее, прошу. — Ну... мне больше нравилось заниматься спортом и учиться... Так что... Ты так и будешь дурака валять, Юнги-хен, или все же скажешь что-нибудь путное? — фыркает Чон, желая поскорее перевести разговор в сторону от его неопытности. — Я-то тебе че посоветовать могу? Совсем дурной, что ль? Вот это чудо в разноцветных перьях за мной таскалось. Я сам ниче не делал. Так что у него и спрашивай. Хотя... можешь попробовать напялить юбку, может, прокатит. — Ю-ю-юб-бку?.. — какую такую юбку?.. Хотя... Чонгук опускает взгляд на миновы ноги. Потом переводит на свои бедра. Потом обратно. — На что это ты намекаешь, мелочь пузатая?! — мигом взвивается хен, подскакивая на ноги, но Ким усаживает его на место. Чонгук хмыкает. Юбка, значит. Очень интересно. Но этот вариант он оставит на самый крайний случай. Парень делает мысленную пометку расспросить об этой интересной истории хена чуть позже, продолжая печально вздыхать. — Все будет хорошо, просто успокойся. Я одолжу тебе денег, Гуки, — Тэхен улыбается широко, а Чон вскидывает голову, смотря на парня с надеждой. У Юнги он не мог просить, потому что знал, что тот много работает не от хорошей жизни. А самому просить у Тэхена, с которым он не очень хорошо знаком, не хватало смелости.

***

— Долго ждал? — участливо спрашивает Чимин, подходя к Чону. — Совсем не долго. Я с-сам только пришел, — два часа назад. Ну что? Что? Он просто переволновался! Чимин осматривает его задумчиво, заставляя слегка покраснеть. Не слишком ли он перемудрил?! Кожаные штаны все-таки были лишними?! Боже, как же неловко! Чон сам украдкой бросает на парня взгляды. Прекрасен. Внезапно Пак улыбается широко, а Чонгук почти чувствует свое бедное сердце в районе горла. Потому что невероятно пухлые и мягкие на вид губы обнажают немного кривоватый передний зуб, а глаза превращаются в полумесяцы. Чон сглатывает, заставляя сердце вернуться на свое привычное место. Если это не самое прекрасное, что Чонгук когда-либо видел, то что это тогда? — Ты чудесно выглядишь, Чонгук. — Ты тоже, х-хен... Чонгук с интересом оглядывается, когда они заходят в миленькое кафе, выбранное хеном. Он немного опасался, что Чимин из вредности решит пойти в какой-нибудь супер-пупер дорогой ресторан, в котором вода стоит дороже, чем чонова почка, но, похоже, зря. Чонгук крутит в руках меню с минуту и заказывает к обычным блюдам (вроде кукси и курицы в кисло-сладком соусе) мега сладкий молочный коктейль со взбитыми сливками. Чимин смотрит на него, странно улыбаясь. Чон в ответ улыбается неловко, опуская взгляд. Но потом наступает его очередь странно смотреть на парня, потому что хен заказывает только одну порцию салата. И все. Молчаливый официант уходит, обещая принести заказ уже очень скоро. — Хе-е-ен, а почему ты заказал так мало? Я думал, суть твоего прощения меня состоит в том, чтобы вдоволь наесться бесплатно... — Ты такой смешной, Куки. Я не могу сейчас много есть. — Но почему?.. — Чон понимал, что, возможно, слишком навязчивый, но... Это странно. Чимин смотрит на него задумчиво, склоняя голову. — Я на диете, Чонгук. Так тебе понятнее? Чон хмурится. Какая еще диета?.. Он осматривает Пака еще раз, но не находит ничего, что свидетельствовало бы о необходимости в похудении. — Но зачем тебе ху-... — Чонгук, — взгляд хена стекленеет, и Гук ежится, затыкаясь, — Давай не будем об этом сейчас. Если ты не хочешь, конечно, закончить наше свидание прямо сейчас. Чон уже открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает под выразительным взглядом Пака. Ладно. Хорошо. Допустим. Сейчас он отступит. Но не думай, хен, что ты и дальше будешь спокойно морить себя голодом. Еще не вечер. Через пару минут напряженного молчания Чимин все же смягчается и первый заводит разговор. Чонгук тоже оживляется, заставляя себя задвинуть недавний инцидент в самый дальний угол сознания. Оказывается, что они оба из Пусана. Чонгук очень мало помнит, потому что прожил там всего лет семь, а потом отец снова женился, и они переехали. Он расспрашивает хена о центральном парке, в котором любил гулять с одноклассниками, об озере на окраине города и много о чем еще. Чимин охотно отвечает, смеясь и прикрываясь небольшой ладошкой с маленькими пальчиками. Чонгук же записывает в свой воображаемый список пункт "обязательно подержаться с Чимином за руки". Еще они оба любят танцы, а Чимин еще и увлекается вокалом. Чонгук слушает парня внимательно, старательно все запоминая. И совсем не замечает, как окончательно темнеет. Зато замечает, как Чимин с легким оттенком тревоги посматривает в окно иногда. — Давай, я провожу тебя, Чимин-хен? — Да не стоит... Хотя... Может, ты хочешь ко мне в гости? Устраивал ночевки с друзьями? — Не... не доводилось еще... — Серьезно?! Это нужно срочно исправить! — Ну... х-хорошо. Они идут до дома хена пешком. Идти оказывается не так уж и далеко, минут сорок прогулочным шагом. Чонгук волнуется очень, хотя сам не понимает, почему. Но переживательно так, что пиздец. Он очень хочет взять Чимина за руку, но от волнения его ладони потеют, поэтому он просто сует их в карманы. Потом Пак тащит его в круглосуточный, покупая кучу вредной еды типа чипсов, сухариков и спрайта. Чонгук уже успевает порадоваться, что хен хоть на один вечер решил забить на свою дурацкую диету, но Чимин умудряется в эту же минуту разбить все его надежды вдребезги, кинув в корзину простую минеральную воду и диетические безвкусные хлебцы. Чонгук морщится, но решает пока промолчать. Они поднимаются к квартире Чимина на втором этаже. Чон помогает отнести пакеты на кухню, после аккуратно присаживаясь на край дивана в гостиной. — Давно хотел посмотреть один фильм... Посмотрим его вместе? — Давай. А что за фильм? — Да ужастик какой-то. Ты же не боишься их, надеюсь? — Конечно, нет. О чем ты вообще, Чимин-хен. Ха-ха, — Чон смеется неловко, почесывая затылок. Боится ли он? Да черт его знает! В детстве ужас как боялся. После того, как он около месяца не мог заснуть, Хосок-хен никогда больше не предлагал смотреть хорроры. Да и он сам не горел желанием... Чимин приносит закуски и любезно дает Гуку стакан для спрайта. Фильм начинается, и первые минут пятнадцать Чон даже держится вполне спокойно. Потому что ничего не происходит, ха-ха. Потом становится страшновато, а внезапно вылезающие скримеры заставляют нервно вздрагивать. Чимин же спокойно хрустит своими хлебцами, изредка вставляя саркастичные комментарии. Ближе к середине фильма герои начинают умирать разными способами, а еще раскрывается история главного антагониста — девочки-призрака. И постепенно Чону становится не столько страшно, сколько грустно. Причем настолько, что к глазам подкатывают слезы. Раньше он был тем еще плаксой, но лет с четырнадцати всеми способами боролся с этим. И ему казалось, что успешно. Но в каких-то подобных случаях сдержать слезы было довольно сложно. Вот и сейчас Чон уже чувствует, как перед глазами все расплывается, а из носа начинает течь. Но это так печально все же! Он думает о том, как ужасно сложилась судьба всех персонажей фильма, включая призрака, что никогда не повзрослеет, не состарится, никогда не будет улыбаться. Что у них всех есть папа, есть мама, друзья, которые будут горевать еще очень-очень долго. Чон шмыгает носом незаметно, отворачиваясь от хена. Но тот оказывается более внимательным, чем Гук ожидал, потому что через секунду он кладет свою ладошку парню на плечо, обеспокоенно спрашивая: — Что такое, Чонгук? Ты плачешь?.. — Нет... Я- Нет, я просто, — Чону всегда было тяжело говорить в подобном состоянии, поэтому через секунду его губы кривятся некрасиво, и он начинает хныкать, — Мне просто... т-так их жал-жалко-о-о... Чимин охает, останавливая фильм, и ласково обнимает его. Чонгук утыкается носом в ключицы Пака, пряча покрасневшее лицо. — Спокойно, малыш, давай, успокаивайся. Ничего такого не произошло. Это же просто фильм. Ну же, детка, посмотри на меня, — Чимин поднимает его голову, нежно сцеловывая слезы. Чонгук жмурится, чувствуя как лицо краснеет не только из-за слез. Он набирается смелости и, улучив момент, клюет Пака прямо в губы. Тот застывает на секунду, а потом улыбается, гладя его по волосам, — Успокоился? Чон пристыженно кивает, вновь опуская голову. И почему он всегда все портит?.. Не успевает он додумать мысль, как Чимин снова обнимает его, опрокидывая на диван. Чонгук так и засыпает, в одежде, прижимаясь к самому лучшему хену на всем белом свете.