Дантист и айдол

      Ван Ибо был занятым человеком. Каждый его день был расписан почти поминутно, а график то и дело растягивался, грозясь вот-вот и треснуть по швам. Со стороны шоу-бизнеса это было неплохо, даже очень хорошо, а вот со стороны личной жизни это была катастрофа. Когда ты известный человек, набирающий популярность айдол, актер, певец, танцор и прочее по списку, невольно начинаешь забывать, что ты еще и человек, которому нужен отдых, еда и банальный сон. Хотя бы несколько часов в сутки, не то чтобы все здоровые восемь. Ван Ибо уже и не помнил, когда он спал эти самые восемь часов. В основном в его рационе были короткие дремы длиной в полчаса-час, а если повезет, то сон увеличивался до трех часов. Поэтому те короткие спокойные мгновения, в которые он находился в машине, чтобы доехать от одной студии до другой, или от одного конца города до другого он стремился потратить с пользой: перекусить или банально подремать. Поэтому, когда в очередной раз его фанаты, не совсем дружащие с головой, начали преследовать его машину, стучать в двери и окна в то время, как водитель пытался аккуратно развернуться и отъехать с места парковки, чтобы никого не задеть, Ибо не выдержал. - Спокойно, Ибо. Расслабься. Я вижу с какой скоростью твои пальцы летают по клавиатуре. Не пиши ничего кардинального. Иначе потом хлебнешь сполна, - предупредил своего подопечного менеджер Пак, посмотрев на айдола через зеркало заднего вида. Сегодня они покидали Шанхай спустя два дня после приезда. Взамен отмененной фотосессии менеджер хотел впихнуть в график Ибо запись новой песни, но юноша категорично отказался от этой затеи, проинформировав менеджера о том, что ноги его больше в этом городе не будет, и что он не останется здесь дольше положенного без фотосессии времени. Во-первых, потому что Ибо устал. Все две, почти три, недели Ибо пахал как конь, честно выполняя свою работу и выкладываясь на все двести пятьдесят процентов. Во-вторых, зубная боль конкретно так поднадоела за это время. Точнее, она начала утомлять. И так работающий на износ организм начал сдавать позиции сильнее под постоянным ощущением боли, которая иногда нарастала и начинала отдавать в голову. Глушить ее обезболивающим стало бесполезно, потому как почти за три недели организм привык к таблеткам, а пить какое-то более сильное Ибо не хотел. А потому юноша желал как можно скорее отправиться обратно в Пекин, где его ждал тот, кто поможет избавиться от этого гнетущего ощущения собственной беспомощности. Да и осложнений Ибо не хотел. Кто знает, что за это время случилось там, в его челюсти. Но не только желание избавиться от зубной боли двигало Ибо хотеть как можно скорее вернуться в Пекин. Больше всего юноша желал туда вернуться, чтобы увидеть Сяо Чжаня. После их разговора по видеосвязи, Ибо не мог выкинуть образ старшего мужчины из своей головы. Каждый раз, закрывая глаза, Ибо видел перед собой красивое лицо, светящиеся словно изнутри солнечным светом карие глаза, аккуратный нос, бледно-розовые, с точным контуром слегка пухлые губы, аккуратную изящную родинку под нижней, что приковывала внимание айдола и вызывала неистовое желание коснуться ее кончиком языка. Ван Ибо никогда не встречал таких людей, как Сяо Чжань. Среди всей серой массы дантист выделялся так ярко, будто был подсолнухом на поляне, на которой цветут только ромашки. Большое солнце среди невзрачных, одинаковых и бледных пятен. Сяо Чжань вызывал желание смотреть на него, любоваться не отрывая взгляда, и каждый раз заставлял сердце айдола биться в груди как маленькая, посаженная в клетку синица. Синица, которая никогда не познает свободы, и клетка останется закрыта. Навсегда. - Я не понимаю. Я что, обезьянка в зоопарке, которая должна постоянно развлекать народ? Почему я не могу отдохнуть даже в машине, оставшись почти наедине с самим собой? - раздраженно ответил Ибо менеджеру, печатая пост в вейбо. Хотелось как следует выговориться, желательно матом, но умом Ибо понимал, что менеджер прав и что потом у него могут быть серьезные проблемы. Поэтому он как мог сдерживал себя. Но только в эпитетах, в резкости слов юноша себе не отказывал. - Я понимаю, что ты устал и что это переходит все границы. Но ты ведь знаешь этих сасэнов. Не в первой с ними сталкиваться. Нужно будет проверить машину на наличие средств слежения, - последнюю фразу менеджер кинул водителю, а тот лишь молча кивнул. Откинувшись на спинку заднего сидения, Ван Ибо отправил в вейбо напечатанный пост и глубоко вздохнул, сложив руки на груди. Хотелось спать. Натянув кепку поглубже на лицо, также закрыв голову капюшоном черной ветровки, Ибо сложил руки на груди, зажав телефон подмышкой и постарался расслабиться. До аэропорта ехать примерно полтора часа по пробкам, поскольку сейчас было время обеда и машин на улицах стало больше, потому что люди, выбравшись из своих офисов, желали отобедать где-нибудь в разгружающей от работы обстановке. Значит, у него есть время поспать. Но отозвавшаяся боль в нижней челюсти справа разрушила все планы Ибо на отдых. Тягучей неприятной субстанцией она проследовала по челюсти, заползла по щеке вверх и отдалась в голову. Ибо тихо зашипел. Хотелось просто взять нечто вроде плоскозубцев и выдрать нахрен этот чертов зуб. А потом завалиться спать на неделю, и пошло все к черту. Телефон подмышкой несильно вибранул, оповещая своего хозяина о новом сообщении. Вытащив средство связи, Ибо несильно приподнял кепку, посмотрев на экран смартфона, где горело оповещение. Невольно стало легче. Сообщение было от Сяо Чжаня. Открыв сообщение, присланное в вейбо, Ибо лениво заскользил взглядом по строчкам: "Бо-ди, привет. Видел твой пост в вейбо. Как ты? Неужели тебе и правда не дают отдохнуть даже когда ты в машине?" Губы Ван Ибо невольно растянулись в улыбке. И даже ноющая боль словно отступила. От экрана телефона будто исходили теплые солнечные лучи, а иероглифы, такие безжизненные обычно, словно стали живыми, несущими умиротворение. Обхватив телефон поудобнее, Ибо застрочил ответ: "Чжань-гэ следит за моим вейбо? Да, гэ, твоему диди не дают отдохнуть никогда, даже в машине. Я тебе не рассказывал, но как-то раз на машину установили средство слежения и некие сасэны выследили, в какой отель я поехал, а также на каком этаже и в каком номере я остановился. Один из них явился ночью и стучался в дверь номера, пока я не вызвал охрану." "Какой ужас. Как ты только со всем этим справляешься?" "Это плата за популярность. Когда я только-только начинал свою карьеру я знал, что когда-нибудь меня могут начать преследовать сталкеры и что куда бы я ни пошел везде могу оказаться под прицельным надзором вот таких безумных фанатов. Ты, наверное, читал о том, что примерно год назад я стал жертвой одного из сталкеров? Мне даже пришлось жить на съемной квартире и примерно месяц не покидать ее, пока мои агенты не нашли и не расправились с ним. На самом деле это ужасно - знать, что каждый твой шаг могут выследить. До сих пор мурашки по телу, когда вспоминаю об этом." "Нет, я об этом не слышал. Наверное, упустил, когда читал о тебе. Все это так ужасно, что все мои проблемы кажутся мне теперь детским лепетом. Я бы давно сошел с ума." "Чжань-гэ читал обо мне?" Ибо усмехнулся. Мысль о том, что Сяо Чжань читал о нем, о его сфере деятельности и о его прошлом доставляла неимоверное удовольствие. Пару минут дантист молчал, а Ван Ибо буквально ощутил смущение собеседника через экран смартфона. Как же это воодушевляет. Айдолу нравилось смущать старшего мужчину или выводить его на сильные эмоции. Для Ибо это была словно подзарядка. Может быть, он энергетический вампир? Наконец, Сяо Чжань ответил: "Да, читал. Но только для того, чтобы узнать, кто же приходил ко мне на прием. Я не особо знаком со всей этой айдольской индустрией, потому что предпочитаю зарубежный шоу-бизнес. Ты, можно сказать, первый айдол, про которого я прочитал больше, чем пару строк. И который мне понравился. Особенно то, как ты танцуешь. Это действительно очень... впечатляет." Ибо ощутил, как его щек касается румянец. Переписка внезапно приобрела некий оттенок флирта. Ван Ибо много раз говорили о том, что он танцует как божество. Да и сам юноша знал, что довольно хорош в этом, и каждый раз, выходя на сцену или просто тренируясь, Ибо откровенно ловил кайф от танца, от музыки, полностью отдавая всего себя этому делу. Именно поэтому все его танцы были наполнены чувствами, от них буквально искрило, а сцена превращалась в раскаленный кусок магмы, по которому Ибо скользил, словно по льду, вырисовывая на нем невообразимые рисунки. Но это "впечатляет" от Сяо Чжаня стоило всех похвал, которые Ибо слышал и услышит вместе взятые. И даже не сказанное лично, а лишь написанное на экране, оно заставляло словно вознестись до небес. "Я рад, что Чжань-гэ нравится, как танцует его диди. Хотелось бы станцевать лишь для Чжань-гэ, чтобы смотрел только он и никто больше." Ибо облизал губы, быстро пройдясь по ним кончиком языка. Стало немного жарко от всплывших фантазий на тему того, как он танцует для Сяо Чжаня, а тот смотрит и в этих невозможных карих глазах пылают восхищение, смущение и желание, обжигая своими языками и зажигая ответное пламя в самом Ибо. О, Небеса. Ну почему? Почему он, Ван Ибо, так помешался на этом дантисте? За своими размышлениями, Ибо не сразу заметил, что Сяо Чжань отправил ему ответное сообщение, а после пропал из сети: "Гэгэ тоже хотел бы, чтобы его диди станцевал лишь для него и ни для кого больше. Прости, Ибо, но мне нужно идти. Надеюсь, что мы сегодня увидимся." - Ибо, мы приехали, - разрушил тишину в машине менеджер Пак, открывая дверь. Очнувшись, Ибо посмотрел в тонированное окно заднего сидения, в которое было отлично видно здание аэропорта. Быстро прочитав сообщение, юноша легко усмехнулся, натягивая кепку на лицо сильнее и выходя из машины. Вдев в уши наушники-капельки и включив музыку, Ибо закинул на свое плечо дорожную сумку с вещами, а после отправился за менеджером в здание, печатая на ходу ответ Сяо Чжаню: "Увидимся, гэ. Обязательно увидимся." **** - Цзаньцзинь, немедленно звони в скорую и позови на помощь! - крикнул Сяо Чжань своему ассистенту, аккуратно стягивая со стоматологического кресла бессознательную женщину, которая ни с того ни сего просто перестала дышать посреди приема. - Да, Сяо-лаоши! - стараясь не паниковать ответил Цзаньцзинь, выбегая из кабинета и на ходу набирая номер скорой помощи. Уложив женщину на пол, Сяо Чжань несильно потряс ее за плечи, после наклоняясь к ее носу ухом, чтобы проверить, дышит ли та, считая до десяти, одновременно с этим пальпируя пульс на шее. Не обнаружив ни того, ни другого, Сяо Чжань, пытаясь сохранять спокойствие, освободил женщину от верхней одежды, чтобы был лучший доступ для проведения сердечно-легочной реанимации. Вспоминая все лекции и практики по СЛР, Сяо Чжань сложил руки в замок, наложив одну на вторую и уперевшись нижней ладонью в грудину пациентки, дантист начал проводить поступательные движения, надавливая на грудную клетку всем своим телом, считая про себя нужный темп. Глаза застилали слезы, все тело дрожало от страха, ведь несмотря на то, что Сяо Чжань был врачом, ему никогда до этого не приходилось откачивать человека. Как же хорошо, что в университете и интернатуре он не пинал воздух. Сердце в груди бешено билось, дантист старался дышать размеренно и ровно, чтобы выдохнуться раньше времени. Хоть бы кто-нибудь пришел ему на помощь, один он не справится. Стоило только этой мысли пролететь в голове, как на пороге его кабинета появился Лю Хайкуань, сжимая в руке мешок АМБУ для проведения искусственной вентиляции легких. Как раз во время. - Хайкуань, два вдоха! Быстро подлетев к другу и лежавшей на полу пациентке, Хайкуань упал на колени и быстро запрокинул голову женщины слегка вверх, открывая дыхательные пути. Приложив ко рту и носу женщины маску, Хайкуань два раза нажал на присоединенный к ней мешок с периодичностью в несколько мгновений, имитируя два выдоха, заполняя легкие женщины воздухом. Когда эта процедура была совершена, Сяо Чжань вновь положил руки на грудь пациентки, снова начиная качать. По правилам ни он, ни Хайкуань не имели права прекращать проведения СЛР до приезда скорой помощи или до того момента, как пациентка не начнет дышать, а ее сердце вновь не заведется. До приезда скорой мужчины сменились несколько раз, поскольку проведение сердечно-легочной реанимации - дело совсем не простое и требует очень много сил. Все то время, что Сяо Чжань и Лю Хайкуань качали бедную женщину, первый думал о том, как же ему страшно и молился небесам, чтобы женщина выжила. Но чуда не произошло. Прибывшие медики скорой констатировали смерть несмотря на все усилия, приложенные дантистами. Когда уже посиневшую женщину грузили на носилки прямо в кабинете Сяо Чжаня, сам дантист сидел на кресле возле компьютерного стола и с силой сжимал дрожащие ладони. Бледное лицо мужчины было похоже на полотно, от него отлила вся кровь, а карие глаза потухли и приобрели прозрачный оттенок. Сяо Чжань не понимал, что же могло привести ко всему этому. Он ведь сделал все по правилам. Спросил, нет ли аллергии у женщины на лекарства, на обезболивающее, на анестезию если вдруг та потребуется. Во время работы разговаривал с пациенткой, проверяя, все ли у нее хорошо. А потом она вдруг закрыла глаза и обмякла на кресле, после чего все и случилось. В этом же нет его вины. Нет же..? Проводив каталку с накрытой простыней женщиной из кабинета, Сяо Чжань закрыл лицо ладонями, задрожав уже всем телом. Пережитый стресс вылился в горячие слезы, которые потекли по щекам, капая на ладони. Сяо Чжань даже не заметил того, что его очки давно слетели во время проведения СЛР и все еще лежали на полу, где несколькими мгновениями лежала женщина. Дантиста всего трясло. Оставшийся в кабинете Хайкуань, которого тоже потрясывало не слабо, поднял с пола очки друга и подошел к нему, кладя руку мужчине на плечо. - Чжань, в этом нет твоей вины. Я уверен. Эй, тебе надо успокоиться. Пойдем, выпьем чаю? Вдруг по пустому коридору разнеслись быстрые шаги на каблуках, что эхом отражались от стен, а через мгновение на пороге кабинета оказалась женщина, лет тридцати на вид. Глаза ее были наполнены страхом, слезами, болью, а стоило ей увидеть Сяо Чжаня, как они налились ненавистью и злобой, отчего белки покраснели. Сама женщина была невысокого роста, с темными, коротко стриженными волосами, темными глазами и курносым носом. Лицо ее было бело, с острыми скулами и отчетливыми чертами. Одета женщина была в легкий бежевый плащ, под которым была видна блуза и юбка-карандаш, а на ногах были туфли на небольшом каблуке. Ими-то она и стучала, когда летела сюда. Посмотрев на женщину, Хайкуань сразу понял: родственница погибшей. Скорее всего, дочь. - Вы! Вы убили мою мать! - закричала женщина, смотря на Сяо Чжаня, который от этого крика вздрогнул всем телом. - Простите, но вы не можете обвинять моего коллегу в том, в чем он невиновен, - спокойно начал Хайкуань. - Невиновен?! Мою мать вынесли из ЕГО кабинета на носилках ногами веред, а вы еще смеете защищать его?! - не унималась женщина, по щекам ее потекли слезы. - Мой коллега сделал все, чтобы помочь вашей матери, что было в его силах и компетенции. Вы не можете обвинять его на словах без весомых доказательств, - нахмурился Хайкуань, но когда на пороге кабинета появилась мадам Юй, словно возникнув из неоткуда, весь его запал куда-то пропал. Из-за спины директора показалась макушка Цзаньцзиня, который все еще выглядел до жути напуганным. - Не стоит кричать. Меня зовут Юй Цзыюань, я директор этой клиники и я уверяю вас, что произошедший инцидент будет полностью рассмотрен. - Не нужно ничего рассматривать! Я подаю в суд и на вашу клинику и на вашего дантиста, который убил мою мать! И учтите, что я своего всегда добиваюсь! - в чувствах крикнула женщина и, развернувшись на каблуках, ушла прочь, оставив после себя полную яму, в которой сейчас активно тонул Сяо Чжань. Сам дантист и головы поднять не мог, все также пряча лицо в ладонях, только дрожать перестал. Страх сковывал все внутри, сжимая и сердце и душу мужчины. Сяо Чжань не знал, что ему делать. Все в одночасье полетело к чертям, и теперь на него подадут в суд за убийство. На место страха пришел ужас, и Сяо Чжаню захотелось схлопнуться до размера самой маленькой частицы, чтобы никогда и никто его не нашел. Если его посадят, то как минимум лет на двадцать, а как максимум на пожизненное. А если его посадят, то Сяо Чжань лишится медицинской лицензии и тогда дорога на работу в медицине будет закрыта навсегда, без права на амнистию и прощение. Врачи не могут быть сидевшими, это факт. Как же все так повернулось? А главное, почему? Неужели это расплата за все года, что Сяо Чжань провел без каких либо невезучих случаев? А главное, что же теперь ему делать? Зарывшись пальцами в волосы, Сяо Чжань тихо вздохнул, а после еле слышно всхлипнул, сжимая волосы пальцами до боли. - Чжань, - тихо позвал друга Хайкуань, поглаживая мужчину по плечу. Посмотрев на мадам Юй, Лю несильно нахмурился. - Вы же не думаете, что он убил эту женщину? - Это не твое дело, Хайкуань, что я думаю. Одно я знаю точно: кто бы ни был виноват в случившимся, у нас теперь большие проблемы. Сяо Чжань, ты отстраняешься от работы до тех пор, пока ситуация не разрешится. Мой тебе совет: найди хорошего адвоката. Он тебе пригодится, - с этими словами мадам Юй покинула кабинет. - Вот ведь бездушная тварь, - в сердцах рыкнул Хайкуань, после присаживаясь рядом с другом на корточки. - Эй, Чжань, не убивайся ты так. Ты ведь знаешь, что ты не виноват, а значит справедливость на твоей стороне. - Я не знаю, Хайкуань, - тихо прошептал Сяо Чжань, смотря себе под ноги. - Я не знаю, не виноват ли я. Я спросил ее об аллергии, но она ответила, что у нее нет аллергии ни на что. - Порой люди сами не знают, есть у них аллергия на что-то или нет. Даже если у нее была аллергия, что и привело к смерти, ни она, ни ты о ней не знали. Это тоже не делает тебя виноватым. - Даже если так, то как я это докажу? - вскинул голову Сяо Чжань. - У меня нет таких денег на хорошего адвоката. Та женщина была настроена так серьезно, что не удивлюсь, что уже завтра мне придет повестка в суд. А где я найду хорошего адвоката за столь короткий срок? - А на что тебе друзья, Чжань? Хочешь, я помогу тебе? Мы с Чжу тебе поможем. - Нет, - помотал головой Сяо Чжань. - Я не хочу впутывать вас в эту передрягу. Сам разберусь, - тихо вздохнул дантист, беря из рук Хайкуаня свои очки и надевая их. Понемногу Сяо Чжань приходил в себя. Сейчас было не время сидеть и лить слезы. Так просто в тюрьму дантист не собирался, а значит нужно было хорошо поработать, чтобы оправдать себя. Встав со стула, Сяо Чжань посмотрел на Хайкуаня, кладя руку тому на плечо, когда тот поравнялся с ним. Мужчина был лучшим другом дантиста и Сяо Чжань был очень тому благодарен, ведь Лю всегда был готов придти на помощь и поддержать в сложной ситуации. - Спасибо, Хайкуань, что всегда помогаешь мне. Помоги и сейчас. Сегодня ко мне должен был прийти Ибо, с его зубом совсем все плохо. Прими его у себя, ладно? Вряд ли он откажется, потому что явно устал от боли, а если заупрямится, то приведи доводы насчет того, что будет, если он не вылечит зуб сегодня. Хорошо? - Ты отзываешься о нем как о младшем брате, - ухмыльнулся Хайкуань. - Хорошо, помогу я твоему принцу. Обещаю, что сделаю все по высшему пилотажу. - Спасибо, - Сяо Чжань несильно улыбнулся. - Если станет спрашивать где я и почему не принимаю его, то ответь что-нибудь нейтральное. Не рассказывай о том, что случилось. Все равно сегодня его последний сеанс и больше мы бы с ним не увиделись. - Ты говоришь так, словно очень этому расстроен. Что происходит между вами? - выгнул бровь Лю. - Ничего, - яростно замотал головой Чжань. - Мы просто.. друзья? - А почему с вопросительными нотками? - не унимался дантист. - Это что, допрос? - выгнул бровь Сяо Чжань. - Хватит расспрашивать меня о том, что тебя не касается. - Ладно-ладно. Мне просто интересно, - примирительно улыбнулся Лю Хайкуань. - Это и правда не мое дело. - Вот именно, - тихо вздохнул дантист, проведя рукой по волосам. - Все будет хорошо, Чжань. Ты ни в чем не виноват и поэтому справедливость на твоей стороне, - похлопал друга по плечу Лю. - Да, - тихо и как-то не очень уверенно отозвался Сяо Чжань.       Уже вечером, когда стрелка часов плавно подходила к восьми вечера, за окном спальни Сяо Чжаня, в которой он тихо смотрел телевизор висящий на стене в полумраке, начинало темнеть, дантист получил сообщение от Хайкуаня, которое немного порадовало его: "Приходил твой принц. Явился почти к самому окончанию рабочего дня, укутанный во все черное, словно Дементор из "Гарри Поттера". Стоял возле твоего кабинета, пока я его не окликнул. Когда сказал, что тебя нет и что ты попросил меня его принять, хотел уйти, но я наплел ему, что если не вылечить зуб сегодня, то может случиться сепсис и тогда прощай его любимая карьера. Пошел лечиться как миленький. А зубы у него и правда хорошие, как ты и говорил. Так что, теперь твой дорогой принц снова может без опаски жевать все подряд на обеих сторонах. Воспаление было небольшое, но еще немного и было бы тяжелее. Я все почистил и поставил пломбу. Отчет окончен. Не вешай нос, Чжань." Легко улыбнувшись, Сяо Чжань ответил короткое "спасибо" и перевернулся на бок, утыкаясь носом в пушистое пузико Орешек, которая весь день и вечер, как дантист вернулся домой, не отходила от него ни на шаг. Погладив кошку, Сяо Чжань ощущал, как от новости о том, что теперь Ибо не будет больше мучиться от зубной боли, ему становится куда легче и лучше. Вейбо молчал. Ибо не писал ему, чтобы узнать, что же произошло и почему Сяо Чжань не принял его сам. Что ж, это к лучшему. Нечего забивать голову юноше своими проблемами. С этими мыслями Сяо Чжань погрузился в сон без сноведений.