Цветы нашего взросления

«10 лет — время, когда даже самые обычные вещи вызывали у меня искренний детский восторг»

2012 год. 21 сентября. Мы с Дазаем ходили гулять.

Большой торговый центр «Йокогама Ворлд Портерс» так и блистает названиями крупных брендовых магазинов и элитных бутиков. Яркость, шик, роскошь… Все такое незнакомое, привлекательное и манящее — хочется все и сразу. Мечтательно-большие золотые глаза искрятся наивным детским восторгом, маленький розоватый рот, чуть запачканный пломбиром, раскрыт от восхищения: то замирает, то жадно глотает воздух.

«Я здесь в третий раз. И каждый раз запоминается чем-то новым и удивительно ярким. Вот, например, мороженое. Здесь очень, удивительно вкусное мороженое! Столько вкусов… И шоколадное, и клубничное, и мятное, и вишневое. Даже орешки есть разные! И сироп карамельный! Он тоже очень вкусный. Сегодня я поняла, что очень люблю мороженое. Оно мне и раньше нравилось, когда мы ели эскимо по праздникам, если, конечно его не отбирали вредные пацаны. Но зато сейчас у меня есть Дазай, который меня защищает и покупает мне мороженное. Вообще-то, я знаю, что это Мори его заставляет, но не хочу об этом думать».

Мари постоянно мотает головой от одной вывески к другой, пытаясь задержаться и прочесть каждую, но не успевает за почти бегущим парнем. И потому сама же себя поторапливает, а иногда так настойчиво, что маленькие ноги будто назло ей путаются и неловко подкашиваются.       — Под ноги смотри, а не по сторонам зевай, — мрачно бурчит Дазай и мгновенно подхватывает ее за плечо. Он же угрюмо шагает по бело-прозрачному полу, свесив каштановую голову, будто ничего интереснее отражения своих туфель здесь не находит. Уголки его бледных, потресканных губ театрально опущены. Парень всем своим видом показывает, как же недоволен таскаться по таким девчачьим местам. Но Мари его будто совсем не замечает. Она светится собственным счастьем, и чувства те так искренни, что ни один прохожий, идущий ей навстречу не может сдержать улыбку. Она есть самое настоящее маленькое солнышко. Да ей многого для счастья и не надо — она, толи в силу юного возраста, толи в силу оптимистичного характера находит его во всем. В каждом выставленном на манекене шикарном платье, в каждой ноте играющей из колонки попсовой песни, в каждой минуте пребывания здесь. Дазай специально на нее не смотрит, потому что знает, что и сам не сможет сдержать улыбку. А она ему сейчас «не к роли». Каждый, кто проходит мимо, невольно замедляет шаг и кидает удивленный взгляд им в спину, а те, кто посмелее, и вовсе в открытую останавливаются и с интересом их рассматривают. Статный, серьезный юноша, одетый в солидный черный костюм и дорогие кожаные туфли. Красивые бледные руки и часть не менее смазливого лица перебинтованы, так и дополняя образ сурового воителя. А за ним еле поспевает маленькая рыжая принцесска в пушистом винтажном платьице белого цвета а-ля Лолита, ушитым большими золотыми узорами и всевозможными рюшами. Мало кто мог задуматься, что эта вышивка совсем не из пайеток или блесток, как это принято, а из самого настоящего золота. Длинные рыжие кудри собраны в высокий хвост и заколоты вызывающе сверкающим драгоценными камнями бантом — лишь пара курчавых прядок спадают и щекочут милый детский носик. Из-под пышной, но не длинной юбки высовываются две тоненькие ножки, обутые в белые босоножки. До чего же все-таки странная парочка! Из какого кино они сбежали?

«Люди здесь такие милые, не то что в этом Сурибачи. Там все грязные, унылые и злые. Постоянно проклинали нас, когда видели, прогоняли, даже плевали нам в след, не нормальные! А тут все такие добрые, приветливые и красивые. Мне нравится Йокогама! Улыбаются, радуются… Одна милая бабушка даже сказала мне, что я прекрасная принцесса. Но, когда я сказала, что мы из портовой мафии, она побледнела и почти убежала. Наверное, все-таки лучше о таком помалкивать.»

Все идет сладко да гладко, как вдруг краем наметанного на такие вещи глаза, Дазай замечает впереди молодую симпатичную особу. Он мгновенно меняет курс в ее сторону. Незнакомка сидит у детской площадки и всем своим скучающим видом будто кричит Осаму, что жаждет его компании. Конечно, то были лишь его личные убеждения, но он слепо в них верил, как и в свою незыблемую неотразимость.       — Мы же в кино… — успевает слететь с губ Мари, прежде чем, та осознает происходящее. Вопрос отпадает сам собой, а детская задорность переходит в стадию какой-то очень неприятной настороженности.       — Сходим, сходим, только после детской площадки, — отнекиваясь, обещает он, садится на кресло рядом с незнакомкой и, усаживая девочку на колено, начинает показушно ее разувать.       — Сестренка ваша? — наконец замечает его желанная блондинка, отрываясь от телефона. — Вы так о ней заботитесь… Большая редкость для старшего брата. — Накахара шумно выпускает воздух через маленькие ноздри, стискивает зубы и закатывает глаза.       — Редкость, конечно, но что поделать… У нее ведь только я и остался, — Дазай снисходительно улыбается, прикидываясь самым невинным добродетелем, и проводит по макушке фыркающей Мари. Она опускает пристальный взгляд в пол и все ждет, когда же это унижение закончится.

«Тогда я сильно разозлилась. Во-первых, я правда сильно расстроилась, что кончилось мороженное, и мы не пойдем в кино. Во-вторых, что он вот так себя вел. Я понимаю, что он в очередной раз собирается выпендриться перед телкой. Но какая блин я тебе сестра? Воспитывал он меня, ага, конечно… Альтруист хренов! Дазай вообще постоянно врет. А если об этом узнает Чуя, то на месте его прикончит. Хотя, наверное, тот будет только рад умереть. Нет, не понимаю его… Почему он так хочет смерти, когда вокруг столько прекрасного. Он вообще странный, и бабы у него тупые некрасивые!»

Наконец Осаму отводит ее к огромному игровому центру и, благодарно мигая глазами, хлопает по плечу. Их взгляды бегло встречаются, как девочка нервно сглатывает и тут же отводит потухшие глаза в сторону. И смотрит она на эти горки с игрушками, пестрые, большие, захватывающие… Но нет в ней больше ни былого восторга, ни задора, лишь какое-то смутное разочарование. Она и сама не понимает, отчего вдруг стало так грустно. Мари, низко свесив голову, плетется вглубь площадки, попутно выискивая укромный уголок. Как сильно бьет по ушам эта музыка, а эти радостные крики… Невыносимо. Она забивается в темный-темный проем между горкой и стеной и, подгибая колени, опускает голову вниз. Какое же непонятное состояние, странное, незнакомое. Вроде ж толком ничего не случилось, а на глазах наворачиваются слезы. Мари зажмурилась и толкнулась подальше в угол — все в момент показалось таким отвратительным. И радостные ребятишки, и площадка, и весь торговый центр! Горит он в аду! Зачем они вообще сюда пришли?

«Я долго так сидела, а время еще и на зло тянулось так медленно и скучно. Уже и ноги затекли. И сколько мне вот так сидеть и ждать, пока он наиграется со своими тупыми куклами? Я уже даже хотела позвонить Мори, пожаловаться, чтобы он меня забрал, и мы вместе пошли в кафе. Но потом подумала, что тогда же Дазаю тоже попадет, что он меня бросил. И решила не звонить, потому что никогда не сделаю ему ничего плохого, чтобы не случилось. На самом деле мне кажется, что я в него влюбилась, но это секрет. Он такой взрослый, очень красивый и очень, ну прям очень умный, хотя иногда и ведет себя, как дурак. Вот сейчас, например. Он опять сидит, улыбается и клеит какую-то первую встречную телку. Фу она такая… никакая! Страшная и старая мымра! Что Дазай в таких находит, чего нет во мне? Ну да, что я… Я ж для него ребенок, да и только. Так несправедливо, разве я виновата, что мне десять? Зато вот когда я вырасту, стану мега-популярной и крутой красоткой, и он точно на меня западет! Надеюсь. Мне стало невыносимо смотреть, как ржет эта лошадь от его шуток. Я стала смотреть на какую-то маленькую девочку, которая истерила, что ее мама отказалась купить ей игрушку. Вот и думаю, какая же глупая и неблагодарная дурочка. Ты хорошо одета, накормлена, у тебя есть возможность ходить по торговым центрам, радуйся! А ты на жизнь жалуешься… Не знаешь, ты что такое плохая жизнь, когда нужно стоять под ливнем, мерзнуть и по очереди держать куртку над костром, чтобы тот не потух, и все не простудились. И что значит, быть пойманной и выпоротой соседским ремнем за кражу, ты тоже не знаешь… А на холодных камнях зимой ты когда нибудь спала? Разбавляла рис кипятком в мерзкую и несъедобную кашу, чтоб только его хватило на всех? Думаю, нет, вот и не жалуйся. У меня вот никогда не было родителей, вообще никогда. Да, я не знаю, что такое иметь маму, что такое ходить в школу, готовить подружкам бенто и сплетничать о мальчиках. И что, разве я жаловалась? Никогда! Потому что жаловаться это слабо, низко и мерзко. Никто не любит слабых нытиков, а на улице их еще и жестоко бьют. В конце концов, когда нас рожали, никто ведь не обещал нам золотые горы и мягкие розовые облака.»

Красивая, задумчивая девочка быстро находит среди мальчишек своего возраста, хотя те совсем ее не интересовали. Ее, даже в таком возрасте уже тянуло к представителям мужского пола постарше. А эти — детский сад «Ромашка»! То один специально медленно пройдет в одну сторону, затем в другую, пытаясь обратить на себя внимание. То второй затаится в таком же укромном местечке и будет мечтательно ее рассматривать, как куколку. А тут вдруг третий подошел, присел рядом, заговорил… Ладно, отчего ж с ним не скатнуться разок на горке. Время идет, а Дазай все сидит на кресле возле у входа и изредка старается поддержать уже осточертевшую ему беседу. Энтузиазм оказался летучим, словно водород, и так же внезапно куда-то испарился. Как бы теперь не зевнуть еще…. Смотрит он на эту блондинку, и не кажется она ему больше такой смазливой. Нет, не оправдывает эта цель использованных средств. Не прошло и получаса, как Осаму к ней окончательно остыл. Лучше б они все-таки сходили с Мари в кино. Он переводит блуждающий взгляд на игровой центр — куда угодно, лишь бы больше не смотреть на собеседницу. Цепкий взор почти мгновенно замечает в толпе детишек рыжую голову. Мари собиралась скатываться с большой горки и, кажется, испуганно трусила. Она боится горок. На лице Осаму застывает такая не удивленная ухмылка, он больше и не вспоминает ту блондинку. Ну же солнце, давай, он верит в тебя. Девочка, жмурясь, победно скатывается вниз, где ее поджидает новый знакомый. Он радостно стискивает ее тонкие ребра и даже приподнимает хохочущую Накахару. Полуулыбка Дазая пропадает — бледные губы недовольно кривятся.       — Да что этот недоросток себе позволяет! — оскорбительно фыркает парень и негодующе стискивает зубы.       — А? Ну что ты так на ребенка… Они же просто играются, — блондинка попыталась успокаивающе дотронуться до руки Осаму, но та была нервно отдернута.       — Не позволено всякому мелкому отребью обжимать солнце. Фу! Дазай, уже не сдерживаясь, приближается к входу на площадку и забирает оттуда девочку, яростно тяня ее за запястье. Затем снова садится на то же самое кресло и порывистыми движениями застегивает ремешки на босоножках. Наблюдая за происходящим, не обремененная умом блондинка высказывает свое негодование, но получает в ответ лишь выплеск злостной агрессии. А Мари сидит с лицом полным ликования и счастья. На момент взгляд победительницы ловит унизительно проигравшую и высокомерно играет маленькой рыжей бровью. «Я не его младшая сестренка, я — его будущая жена» — мысленно отвечает ей Накахара, задирая подбородок, и счастливо жмурится, наблюдая как удаляется оскорбленная девушка.       — В кино еще успеваем? Ну или куда ты там хотела? — спрашивает серьезный парень, все еще поедая девочку хмурым, укоризненным взглядом. — И не надо позволять каким-то недоросткам себя трогать! Не шлюха, чтоб на каждом шагу обжимали!       — А как же эта твоя? — в последний раз спрашивает для самоутверждения прерадостная девочка, отклоняя голову к экскалатору.       — Новую найду, получше, эта — дура какая-то, — парень безразлично уводит глаза в другую сторону, цыкая. — Солнце, попкорн хочешь? Ну пошли куплю.       — Пошли, — вновь наливается буйным восторгом маленькая Мари, пока желудок начинает предаваться страстным мечтам о попкорне.

«Фильм был очень крутой. Я впервые смотрела ужастик в кинотеатре, еще и в зд! Но было нестрашно, и кровь там совсем ненатуральная. А потом мы пошли играть на автоматах. В общем, это был прекрасный день, и мы с Дазаем отлично погуляли! И все равно, тупых баб у него много, он их не любит, только трахает. А я одна, и меня он любит. А даже если и не любит, то в будущем обязательно полюбит!»