I Dream Of Sin

Пойми, я не хочу навредить тебе, Но у меня нет другого выбора, Я сожалею об этом, Но ты заставил меня так поступить You Made me Do It, Tommee Profitt

Её третий осознанный сон с участием той таинственной черноволосой женщины проходил в тёмном лесу. Гермиона осознала, что пробиралась через кусты, сдвигая ветки и аккуратно высвобождая своё белое платье из цепких зарослей ежевики. Деревья вокруг неё были громадными, а ночь озарилась огромным костром, откуда Гермиона чувствовала запах дыма. С той же стороны также были слышны смех и вой, и что-то подталкивало Гермиону идти туда. Тёмная тень выскользнула из-за деревьев, и женщина из её снов сравняла с ней шаг, довольная улыбка расплылась по её алым губам.  — Что здесь происходит? — спросила Гермиона. Воздух здесь был морозным, что значило, что лес этот должен находится далеко на севере, раз в нём было так холодно в это время года.  — Твой обряд посвящения. Ты согласилась стать ведьмой, и теперь твоё решение должно вступить в силу. Гермиона остановилась, хорошенько приглядевшись к стоящей рядом с ней ведьме, — Ты же сказала, что я смогу отказаться, если захочу.  — И ты всё ещё можешь. Это скорее официоз, чтобы представить тебя, как мою новую ученицу. Также так ты сможешь встретить других ведьм. Женщина поспешила вперёд, а Гермиона метнулась за ней. В этом лесу стоял гул, оживляющий его так, как должно, но не может быть. Будто у каждого листика и каждой веточки были глаза, и они следили за ней, осуждали её. От этого по её спине забегали мурашки, и у неё не было никакого желания прогуливаться здесь в одиночку.  — Но действительно ли я ведьма? — задала вопрос Гермиона. Всю прошлую ночь и этот день она размышляла над этим. Конечно, волшебство объясняло множество вещей, например, пузырёк или карточку, появившуюся в её комнате. Но если она обладала магией, то почему она не могла пользоваться ею прежде? Почему всё это прояснилось именно сейчас?  — Потому что, как я и сказала раньше, у тебя наконец-то появилась поистине мрачная мысль.  — Значит все ведьмы злы? И управляет ими тьма? — спросила Гермиона; ей не нравилось, куда это всё шло. Если так, то она не хотела становиться ведьмой. Не хотела становиться злой. Плохой, как её обидчики.  — Глупая девочка, — цыкнула женщина, — Тебе всё ещё предстоит многому научиться. Ведьмы и тьма идут рука об руку. Но не думай, что тьма — это неправильно. Или плохо. Это не так. Тьма многослойна. Некоторые слои ты можешь использовать в своих интересах, можешь использовать их для самозащиты. Другие не сможешь, так как они лишь развратят тебя. Но именно поэтому у тебя есть наставник, который проведёт тебя. Убедиться, что ты не заплутаешь на этом пути, — наконец, они подобрались к костру достаточно близко, чтобы увидеть его, но ещё не достигли прогалины, где он находился.  — Но мои силы…  — Не проявились, так как они не понимают как. Несмотря на это, я уверена, ты заметила, что каждая получаемая тобой рана теперь может излечиться сама собой. Гермиона замерла. Так вот почему рана на её голове исчезла. Но всё же ей нужно было знать гораздо больше.  — Тогда откуда ты знаешь, что я действительно ведьма? — сказала Гермиона, у которой в голове роилось слишком много вопросов, на которые ответа не находилось.  — Мы просто знаем. Все ведьмы так или иначе связаны. Мы понимаем, кто с нами одной крови. И ты поймёшь, когда закончишь своё обучение. Теперь, — женщина протянула свою руку, — Ты готова присоединиться к нам? Нет. Но если она хотела ответов, ей ничего не оставалось, кроме как идти вперёд. Она обхватила ладонь женщины своей. Она была очень гладкой и прохладной на ощупь и придавала ей уверенности. Когда они вышли на прогалину, она увидела, что ведьмы там стояли в кругу. Все они были разного возраста, некоторые стары, словно пески Египта, лица их были испещрёнными морщинами и осунувшимися, тела — иссохшими. А некоторые настолько молоды, что были детьми, которым было не больше девяти лет. И у них всех были разные наряды. Были строгие и официальные, в пуританском стиле. Были и такие яркие, словно на них разлили радугу. Пришли ли они сюда лично или находились здесь лишь в собственных снах, как Гермиона? Одни ведьмы стояли на ветвях деревьев, напоминая Гермионе воронов. Другие сидели, скрестив ноги, или же стояли на земле. Они общались между собой, но остановились, когда Гермиона вышла на прогалину. Все глаза обратились в её сторону, и она почувствовала себя неловко. Но хватка черноволосой женщины на её руке усилилась, удерживая её. Не позволяя ей развернуться к кустам и убежать, — В наших рядах появилась новенькая. Чудесная Гермиона Грейнджер. Она ступает на тропу становления такой же ведьмой, как и мы. Одна женщина выступила вперёд из толпы. Гермиона никогда не видела её до этого, но выглядела она запоминающеся, необычно и интересно. Она была низкой, ростом примерно с Гермиону, может, на пять сантиметров меньше. Её волосы были длинными и светлыми, с вплетёнными в них разнообразными безделушками. Вроде перьев, ключей, палочек и цветов. Она носила цветастую бандану на голове, вписывающуюся в красочный стиль её наряда. Его ткань сидела на ней свободно, а на её шее было не меньше дюжины ожерелий. Какие-то сделаны были из бусин, а какие-то из когтей животных, их костей и клыков. Её запястья также были увешаны кучей браслетов, сделанных из тех же самых предметов. А довершала её образ пара розовых очков, в которых отражалось лицо Гермионы.  — Приветствую, юная Гермиона Грейнджер, ведьма седьмой луны дома Меркурия. Гермиона понятия не имела, что это значит, но позволила светловолосой ведьме взять себя за руки и преклонить над ними голову, — Я Луна Лавгуд, ведьма первого дома и первой луны. Я служу светилам Овна и Льва, чтобы те могли нести нам хорошие вести. Идём со мной, мы начнём церемонию, и ты сможешь присоединиться к нам, как к сестрам. Луна потащила Гермиону вперёд, черноволосая ведьма следом, отставая на полшага, — У тебя есть какие-нибудь вопросы перед тем, как мы начнём? — сказала она на выдохе, и Гермиона судорожно сглотнула.  — Будет… Это будет больно?  — Нет. Не должно. Это её вовсе не обнадёживало, но было уже слишком поздно. Да и, конечно же, во сне ничто не могло сильно навредить ей, ведь так? Луна встала с одной стороны костра, Гермиона — на другой, и черноволосая ведьма рядом с ней. Тишина воцарилась меж ними, притихли даже ночные создания. Одна ведьма из топлы передала Луне деревянную чашу. Она зачерпнула рукой порох и бросила его в огонь. Его цвет стал голубовато-зелёным.  — Гермиона Грейнджер, клянешься ли ты перед священным пламенем, что ты желаешь стать ведьмой? Огонь затрещал, ожидая её ответа. Она не была полностью уверена, но её люпопытство умоляло её ответить «да». Поэтому так она и сделала, — Да. Огонь заревел в ответ, подскочив немного выше, и она отступила на шаг назад, чтобы не чувствовать жар.  — И обещаешь ли ты изучать тёмные искусства?  — Да. Огонь поднялся ещё раз, а после замер, как если бы каждый ответ всё дальше предрешал судьбу Гермионы.  — Обещаешь ли быть верной своим сёстрам по оружию?  — Да, — очередной свист рассекаемого пламенем ветра прозвенел в ответ на её «да».  — Обещаешь ли защищать свой род, никогда не вредить ему и никому не раскрывать его истинную природу?  — Да. Подтверждать с каждым разом было всё легче.  — Обещаешь ли делать всё так, как сказано тебе твоей наставницей?  — Да. Затем Луна повернулась к черноволосой ведьме.  — И ты, Беллатрикс Блэк, урождённая Лестрейндж, ведьма великого дома Чёрного Солнца, согласна ли быть наставницей Гермионы? Беллатрикс. Как же хорошо подходило это имя такой ведьме. Беллатрикс вздёрнула подбородок, — Да. Две ведьмы вышли из толпы, одна подошла к Беллатрикс, другая — к Гермионе.  — Протяни свою руку, дитя, — велела женщина с серебряными зубами, и Гермиона выполнила указание. Её ладонь тряслась от волнения, но её крепко сжали крючковатые пальцы ведьмы, и затем она вытащила нож из своего кармана. Он был сделан из камня и привязан кожаным жгутом к деревянной рукояти. Он выглядел доисторическим. И прежде чем Гермиона успела даже просто вдохнуть, нож линией прошёлся по её ладони, кровь выплеснулась наружу. Жглось невероятно сильно, и Гермиона стиснула зубы от боли. Нож исчез, на его место пришёл маленький потир. Руку Гермионы перевернули над ним, и кровь покапала в чашу, старшая ведьма давила так, чтобы вытекло как можно больше. Когда в ней скопилось уже достаточное количество крови, она отпустила руку Гермионы и передала ей чашу. Луна вскинула руки над головой, — Да закрепит священное пламя кровью этот союз. Вторя действиям Беллатрикс, Гермиона выбросила чашу в огонь в тот же момент, что и её новый учитель. Языки пламени с треском взлетели вверх, засияв пурпурным, а затем опустились, вернув себе свой привычный оттенок.  — И что теперь? — спросила Гермиона, пока ведьмы вокруг них хлопали и улюлюкали в честь новообразованного союза. Те, что были на деревьях, загремели ветками и испускали пронзительное хихиканье, заставляя листья осыпаться водопадом. Гермиона не чувствовала в себе никаких изменений после церемонии. Действительно ли её силы высвобождены теперь?  — Это всё, — сказала её наставница, улыбнувшись, и пляшущие тени, отбрасываемые костром, придали её внешности нечто нечеловеческое, — Теперь мы пьём, танцуем и наслаждаемся природой. И так они и поступили. Целая толпа ведьм собралась вокруг Гермионы, все желали познакомиться с ней и отпраздновать присоединения к ним новой сестры. Беллатрикс взяла предложенный ей напиток и опёрлась о ствол дерева, следя за тем, как Гермиона начинала осваивать окружавший её мир. Всё это было немного ошеломляющим, и ночь прошла в суматохе из отбивающей в такт сердцебиения языческой музыке сбоку от её, ведьм, болтавших и представлявшихся ей, и какой-то выпивки, называвшейся огневиски, которая обжигала словно огнём, когда проходила через горло. Как только на счету у неё стало чуть больше выпитых чаш, она начала танцевать перед костром и не останавливалась до тех пор, пока солнце не начало вставать, и Гермиона, под конец, легла прикорнуть под сосной на подстилке из опавшей хвои. Как только её отяжелевшая голова коснулась земли, она проснулась следующим утром, в ушах затихало завывание ведьм, а на языке до сих пор чувствовался привкус вина. Она потёрла своё лицо и медленно села, застонав. Она устала, всё болело, и думается ей, что быть может она всё ещё была пьяна. Но она не хотела отлынивать от школы, так что она встала, двигаясь медленно и неуклюже. Когда она дошла до ванной, она нашла зелье на тумбе для неё. Оно было розовым и находилось в круглом флаконе с пробкой наверху. Она сорвала с него записку: «Выпей меня. И ты почувствуешь себя лучше» Должно быть Беллатрикс оставила его для неё, от этого её сердце переполнилось нежностью. Её наставница уже заботилась о ней, словно её друг или член семьи. Но мысль о чём угодно, что могло бы оказаться у её во рту, вызывала у Гермионы рвотные позывы, так что она сложила его в карман и решила, что, может, так только она сможет что-либо проглатывать, она выпьет его. Пока она умывала своё лицо, она заметила красную отметину на своей руке, которую заметить можно было еле как. Она наверняка зажила благодаря её магическим способностям. Боль уже совсем пропала, и пока она тёрла шрам, она задумалась о том, какие чудеса она сможет сотворять, когда разовьёт свои умения. Она домыла лицо и поспешила собраться в школу. Её похмелье было настолько ужасным, что она практически не обращала внимания на всякие оскорбления, бросаемые в её сторону, и даже то, что происходило в классе, не особо её интересовало. Только начался первый урок, как она почувствовала, что ей поплохело. Достаточно сильно, чтобы потребовалось выйти из класса. Она выбежала оттуда с бледным лицом и вовремя успела достичь уборной. После этого она почувствовала себя чуть лучше и решила, что, может, теперь-то она сможет выпить зелье. Что она и сделала, всё ещё испытывая небольшие трудности. На вкус оно было как жвачка, и как только жидкость достигла своей цели, она ощутила, как часть её головной боли ушла вместе с судорогами и головокружением. Теперь сдерживать неприятные последствия того сна стало легче. Она плескала водой на своё вспотевшее красное лицо, чтобы освежиться, когда услышала, как распахнулась дверь. Дафна предстала перед ней во всей своей сучьей красе.  — Слышала, тебе стошнило, — она мерзко ухмыльнулась, — Ну и сколько же щёнков ты выродишь? И какой породы? Это будут мопсы? Овчарки? Далматинцы? От этой колкости Гермиону тянуло блевать, но только в тот раз она винила в этом больше своё чёртово похмелье, чем любые неудобства, причиной которых могла бы послужить эта задира.  — Эй, отвечай! — взвизгнула Дафна и приблизилась к Гермионе, хватая её за волосы и притягивая её лицо к своему. Гермиона зашипела, а внутри неё вспыхнул гнев. Она чертовски сильно хотела, чтобы её силы проявились. Так, чтобы она могла заставить Дафну оставить её в покое. Словно прислушавшись к её мыслям, зеркало рядом треснуло, а затем и вовсе разлетелось на множество осколков. Дафна запищала и развернулась спиной к стеклу, пока с лица Гермионы безболезненно осыпались осколки.  — Что это было? — спросила Дафна с выпученными глазами. У Гермионы быстро колотилось сердце, и в мыслях у неё проносилось лишь охренеть. Так у неё и правда были силы! Но могла ли она их контролировать? Когда Гермиона ничего не ответила, Дафна швырнула в её сторону последнюю усмешку прежде чем покинуть уборную, прикрывая этим свои слабость и испуг, — Твоя уродливая рожа разбила зеркало. Ну погоди, вот расскажу об этом остальным! Но Гермиону это вовсе не беспокоило. Она не могла дождаться момента, когда сможет рассказать своей наставнице о том, что произошло. Она вгляделась в место, где ещё недавно было зеркало, а её губы впечатлённо поддерживали форму буквы «О». Дома Гермиона торопилась побыстрее закончить домашнее задание вместе с ужином, лишь бы попасть в мир снов, где её ожидала её наставница. На этот раз она проснулась в светло-сером платье свободного покроя. И находилась она в комнате, где впервые встретила Беллатрикс. Женщина стояла над огромным котлом, заполняя его горячей водой, — Что ж, ты рано.  — Я хотела кое-что рассказать тебе, — начала Гермиона, немного запыхавшись.  — Зелье помогло?  — Да, помогло. Но… я сегодня со злости сломала зеркало. С помощью магии. Беллатрикс улыбнулась в ответ.  — Превосходно. Твои силы начинают проявляться. Однако мы должны поспешить и отточить твои умения. Твоя магия продолжит набирать силу, и если ты не научишься ею управлять, то она может навредить и тебе, и окружающим, — она поставила ведро на землю, котёл был заполнен, — Именно поэтому сегодня мы сделаем зелье Коэрсицио*.  — Что это?  — Зелье, что будет сдерживать твои силы до тех пор, пока ты не сможешь управлять ими, не вредя себе. Мы сделаем целую порцию, и ты будешь принимать по одной капле каждый день, — она подозвала Гермиону подойти поближе.  — Я не знаю, как варить зелья, — воспротивилась Гермиона. Что, если она совершит ошибку? Могла ли она убить кого-нибудь неправильно приготовленным зельем?  — Ты хочешь научиться быть ведьмой или нет? — Беллатрикс склонила голову набок, испытывая её.  — Я хочу творить добро. Правда хочу. И я хочу быть настоящей ведьмой. Или по крайней мере узнать больше о моём происхождении.  — Тогда тебе предстоит многому обучиться, юная Гермиона. Но не бойся, я пришлю тебе несколько книг, с помощью которых ты сможешь изучить культуру, историю и многие другие ведьминского происхождения. Но пока ты во сне вместе со мной, ты будешь концентрировать внимание только на тех задачах, что я тебе даю, — констатировала она, вцепившись своими длинными пальцами в подбородок Гермионы через весь котёл, — Ты поняла? — её чёрные глаза жадно впились в неё в поисках ответа, так что Гермиона незамедлительно кивнула головой. Ей не нравилось разочаровывать учителей.  — Я поняла, Белл-  — Ты не будешь называть меня по имени, — прервала она её резко, ногтями оставляя следы на гладкой коже Гермионы, — Пока ты не заслужишь это право, ты будешь обращаться ко мне Мисс Блэк. Ты поняла?  — Да, — послушно произнесла Гермиона тихим голосом. Она никак не ожидала, что её наставница будет такой резкой.  — Отлично, — мурлыкнула Беллатрикс, отпуская её, — Теперь я хочу, чтобы ты принесла мне глаз тритона, палец лягушки, мех летучей мыши, язык собаки и жало гадюки. Гермиона вытаращила глаза, — Ведьмы правда используют глаз тритона в своих зельях?  — Не глупи. Это просто названия для простых ингредиентов, которые на самом деле являются цветами, а называем мы их так, чтобы люди не натыкались на наши рецепты и не использовали их. Глаз тритона — это семена горчицы, палец лягушки — это лютик, мех летучей мыши — листья падуба, языком собаки является язык гончей, а жалом гадюки — змеиный язык. Гермиона этого не знала. А также она не знала, что это были за ингредиенты, — Я не знаю, что это такое, — сказала она, чувствуя себя слегка бестолково от того, что произносит это.  — Склянки промаркированы. Будь хорошей девочкой — прочитай этикетки и сними оттуда банки. Гермиона разглядывала бесконечные ряды наименованных склянок. Почерк Беллатрикс было сложно разобрать, ведь он был помесью курсива с неразборчивыми каракулями, так что Гермионе пришлось хорошенько подумать над некоторыми банками, пока она не нашла нужные. Она отнесла их Беллатрикс.  — Внимательно слушай мои указания. Ты должна добавлять точное количество ингредиентов, чтобы не совершить ошибку. Даже просто добавив каплю чего-то лишнего, ты можешь испортить всё зелье и сделать его непригодным к употреблению. Гермиона слушала сосредоточенно и помешивала содержимое котла так, как и было велено. Словно по волшебству, возможно, потому что это и было волшебство, зелье оживилось прямо у неё на глазах, и вскоре она набрала полный его черпак и заполнила им бутылёк, чтобы забрать его с собой. Наставница же её не раскидывалась похвалой. Только смотрела на Гермиону так, будто этого и стоило от неё ожидать, не меньше.  — Пользуйся с умом. Если примешь слишком много, неважно, как хорошо оно сделано, оно всё равно может вызвать побочные эффекты, например, запор и неспособность внятно говорить, так как зелье способно сковывать многим больше, чем просто твои силы. Гермиона кивнула головой, любуясь сверкающим розовым содержимым бутылька. Трепет прошёлся по всему её телу. Она только что сварила своё первое зелье. Она была на пути становления истинной ведьмой. Остаток урока той ночью они провели за ознакомлением с обыкновенными ингредиентами, используемыми ведьмами, и разливом в бутылки оставшегося зелья. Когда Гермиона проснулась тем утром, она обнаружила на своём столе здоровенную стопку древних и мрачных фолиантов. Были и книги, которые обещала ей Беллатрикс. На вершине лежала карточка, на которой изящным золотым шрифтом было «Обязательно прочти и изучи их. Я проведу тест в конце месяца.» Гермиона посмотрела на свой календарь. Это через две недели. Удастся ли ей прочесть все эти книги и запомнить всё? Узнает только если попробует. Скрывая взволнованную ухмылку, она добралась до ванной, чтобы выпить каплю своего новоприготовленного зелья и подготовиться к школе.

***

Теперь Гермиона становилась дёрганой, сидя в классе. Сложно оставаться увлечённой математикой, английским или даже наукой, когда дома её ждали намного более интересные и невероятные вещи. Наука вообще более не была верна, ведь то, как работала магия, в какой-то степени искажало её законы, Гермиона с радостью бы доказала, что её учитель неправ, и раскрыла бы всем свои знания о поразительной правде. Она жаждала показать им свои силы. Но она не могла. Она должна была сохранять этот секрет. Две недели промчались стремительно лишь с небольшим количеством издевательств. Случалось самое обычное — в её шкафчике устроили погром, её парту разрисовали граффити, в неё кидались пожёванными бумажками, а в коридорах её толкали. Но это больше не волновало её. Не так, как когда-то там. Её разум был слишком поглощён колдовством и размышлением над произошедшими чудесами, чтобы беспокоиться о таком. В классе она чиркала в своих записях символы, которые она видела в своих викканских* учебниках. Когда она добиралась до дома, она спешила поскорее покончить с дневной рутиной и ужином прежде чем забраться в кровать, чтобы получить как можно больше знаний из своих снов. И каждое утро, которое она в очередной раз просыпалась раньше своего будильника, она проклинала тот факт, что её обязательно нужно было прервать. Беллатрикс чередовала их занятия между зельеварением и медитацией. Видимо, медитация помогала Гермионе соединяться с источником магии внутри неё.  — Ведьмы — это магические создания. Создания, которые способны соединяться с источником магии в этом мире. Говоря более современным языком, внутри нас есть батарейка, которой мы можем пользоваться до тех пор, пока не настанет время её сменить. Однако мы истощаем наши собственные батареи довольно быстро. Поэтому важно уметь соединяться с магией всего мира. Она словно громадная река, протекающая у наших ног, где бы мы не были. Одни места более насыщены в плане магии, нежели другие, и обеспечивают нас большим её количеством. Другие — меньше.  — И как я узнаю, что это за места? — спросила Гермиона, пока сидела, скрестив ноги, на коврике в кругу из шести зажжённых свечей. Беллатрикс расхаживала вокруг неё, говоря и размахивая корнем шалфея, чей дым окутывал Гермиону, словно душное одеяло.  — У тебя слишком много вопросов. Ты должна утихомирить свой разум. Должна заглянуть глубоко внутрь себя.  — Я не могу. Я не знаю как.  — Ты сможешь. Иначе мы ничего не достигнем, — бесцеремонно заявила Беллатрикс, — Внутри тебя находится большой магический потенциал. Не растрачивай его. Гермиона испустила раздражённый вздох и попыталась вновь. Каждый раз когда она чувствовала, словно её охватывало спокойствие, оно ускользало от неё, и она всё сильнее растраивалась. Она и без того знала, что дальше в своём обучении она продвинуться не сможет. Приготовление зелий шло у Гермионы более гладко. Она была чрезвычайно сосредоточенной на своей работе перфекционисткой, так что могла нарезать точные порции трав и других ингредиентов, как от неё и требовалось. Вскоре она делала зелья от облысения, от простуды и различных видов боли. Зелья, которые, как несложно догадаться, были безвредны.  — Скоро ты будешь делать более интересные зелья. Такие, которые способны искажать сердца, умы и тела.  — Они будут вредить окружающим?  — Они могут. Поэтому варить и использовать их в основном незаконно. Ингредиенты для их создания строго контролируются, и только в случаях научных изысканий и использования властями эти зелья позволено пускать в дело. Но ничего страшного не случится, если мы сделаем их. Что делать с ними после — решать тебе, — Беллатрикс хитро ухмыльнулась и подмигнула, — я никому не скажу. Гермиону трясло от желания испытать их. Лично увидеть результат. И будто ощутив это желание, Беллатрикс привела испытуемого на их следующий урок зельеварения. Гермиона только сварила Акваэ Супер Терра, или по-другому «воды на суше», зелье, о чьём действии Беллатрикс ни слова не вымолвила. Вместо того, чтобы провести тот урок в подвале, они поднялись по лестнице в комнату, которая была чем-то вроде кабинета. За небольшим письменным столом сидел мужчина с опустошённым взглядом, просто пялившийся на стену; он даже не повернул голову, когда они вошли. Гермиона не ожидала увидеть другого гостя в поместье Беллатрикс, ведь их всегда было лишь двое, и ей было интересно, что он здесь делал.  — Кто это? — прошептала она тихонько.  — Мужчина, что вызвался помочь нам, — сказала Беллатрикс, не утруждая себя тем, чтобы быть тихой, говоря о нём, — Вели ему выпить зелье. Что-то подсказывало Гермионе, что этот мужчина был здесь не по своей воле, но кто она была такая, чтобы спрашивать её наставницу. Гермиона была обязана столкнуться с мужчиной, сидящим перед ней.  — Эм, хорошо, — Гермиона прокашлялась и повернулась к мужчине, держа в руке зелье, — Выпей это. Он встал с места и без вопросов взял его, не мигая глазами. Гермиона зачарованно наблюдала за тем, как он опрокинул зелье себе в рот. Но её заворожённость сменилась ужасом, когда его кожа начала синеть.  — Что происходит? — она запаниковала, попятившись от него, когда тот упал на колени, хватаясь за своё горло и брызгая слюной, а его глаза вылезали из орбит.  — Зелье работает. Над ним проделана великолепная работа, — удовлетворённо ответила Беллатрикс, заводя руки за спину и наблюдая за происходящим. Гермиона обернула к ней свои наполненные ужасом глаза, пока мужчина продолжал биться в агонии. Из его рта полилась вода; он задыхался.  — Мы должны остановить это! Он же умрёт! — но Беллатрикс лишь махнула рукой, словно отмахивалась ею от этих мыслей.  — Он не умрёт, — она вытащила из кармана узкий флакончик, — Это контрзелье. Накапай две капли ему в ухо, и всё должно быть в порядке. Гермиона так быстро выхватила его из рук Беллатрикс, что чуть не уронила. Она поспешила сделать сказанное, и немедленно увидела результат. Лицо мужчины стало прежним, а из его рта больше не текла вода. Он встал обратно на ноги и вернулся к сидению в кресле, будто ничего не произошло.  — Свободен, — сказала Беллатрикс мужчине. Он без лишних слов покинул кабинет.  — Теперь мы будем учиться создавать контрзелья, — объявила Беллатрикс, хоть Гермиона всё ещё и тряслась из-за только что произошедшего. Они не будут об этом говорить? Как её наставница может быть столь спокойна? Может, ведьма просто привыкла к этому. Что-то в её манере поведения говорило о том, что она преодолела множество испытаний, несмотря на то, какими они были ужасающими. Мировоззрение Гермионы должно было быть точно таким же, если она хотела стать истинной ведьмой. Если она хотела быть лучшей. Так что она уняла дрожь и вытянулась прямо, следуя за своей наставницей.

***

 — И кем была первая известная ведьма, основавшая Орден Ведьм?  — Гекуба, — как по щелчку ответила Гермиона. Она готова. Она готовилась к этому тесту и была решительно настроена сдать его. Беллатрикс не выглядела впечатлённой, лишь заваливая её большим количеством вопросов, словно строча из пулемёта, и едва ли останавливаясь, чтобы услышать ответ Гермионы.  — Кем был первый выдающийся волшебник, создавший кодекс поведения для магических существ?  — Мерлин.  — Какое название у первой книги заклинаний?  — Инкантаментум Приор.  — Кто её написал?  — Внучка Гекубы, Миртл Вайтвуд.  — Кто создал магический парламент?  — Сигор Найтфолл. Который сделал это, потому что хотел мира между кланами ведьм и волшебников и объединить их в случае войны против людей.  — И последний: Хогвартс. Кто были четыре основателя?  — Ровена Рейвенкло, Салазар Слизерин, Хельга Хаффлпафф и Годрик Гриффиндор. Беллатрикс позволила маленькой улыбке расплыться по своим губам, — Очень хорошо. Но тебе всё ещё многое предстоит выучить. Она хлопнула стопкой книг рядом с ней, — Сегодня у нас не будет урока. Ты можешь воспользоваться этим временем, чтобы взять перерыв и начать изучать новый материал. В этом, на самом деле, мало что было от перерыва, но кто Гермиона такая, чтобы отказываться от ещё большего количества знаний о её происхождении? Она раскрыла пыльный том и начала с упоением его читать, пока её наставница сидела у окна, глядя наружу и накручивая на палец свои чернильные локоны. Гермиона осознала, что её глаза довольно часто скользили по чертам её наставницы. У неё был сильный профиль, высокие скулы и кричаще красные губы. Гермиона гадала, каково же касаться её кожи. Касаться копны её волос. Чувствовать шершавую ткань её платья и высокого воротника.  — Голодна? — спросила Беллатрикс, и Гермиона вздрогнула, не заметив, что теперь Беллатрикс смотрела на неё.  — Эм, нет, — Гермиона прочистила горло и уткнула своё зардевшееся лицо в книгу. Зачем ведьме спрашивать, хочет ли она перекусить? Она краем глаза уловила зарождающуюся довольную ухмылку, но Беллатрикс ничего не сказала, лишь вышла из комнаты под шорох собственной одежды. Гермиона чувствовала искушение уйти вслед за ней. Нет же, Беллатрикс точно бы намекала ей следовать за ней. В конце концов, она оставила дверь открытой. Гермиона встала, закрыла книгу и проследовала за своей наставницей. Она понятия не имела, куда ушла женщина. Дом был большим и пустынным, половицы скрипели под каждым её шагом. Её рука скользнула по деревянным перилам. Они были старыми и обветшалыми, и Гермионе было интересно, как много других молодых ведьм прогуливалось по этим залам. Училось у Беллатрикс. Мысль о том, что она была с другими женщинами, заставляла Гермиону ревновать. Непреодолимо сильно. Она старалась заглушить эти мысли, осматривая остальную часть дома. До этого она была лишь в четырёх комнатах: в спальне, обеденном зале, том кабинете и комнате для зельеварения. Она знала, что здесь ещё было что исследовать. Когда она добралась до первого этажа, она заметила, что парадная дверь была открыта. Она вышла через неё, окунулась в ночную тьму и увидела Беллатрикс, стоявшую у главных ворот. Руками она держалась за кованые ворота, глядя на звёзды. Гермиона подошла к ней, пока ночные жучки играли им симфонию. Она не осмелилась заговорить, боясь, что могла разрушить что бы там ни должно было случится. А что-то должно было случиться. Она просто знала это.  — Не ревнуй, — внезапно проговорила Беллатрикс, будто бы читая Гермионины мысли.  — Как вы…  — Некоторые ведьмы способны читать мысли. Это зовётся Окклюменцией. Я пыталась не читать твои мысли, но они были слишком уж шумными, — она стукнула Гермиону по лбу, на лице красовалась бесстыдная ухмылка. Внезапно намного больше смысла приобрёл вопрос Беллатрикс о том, не голодна ли Гермиона. Гермиона покраснела. Беллатрикс слышала то, о чём она до этого думала? Как же стыдно!  — Нечего стыдиться. Ты юная девушка, готовая и жадная до изучения мира. Я тоже была такой, когда была твоего возраста. Ненасытной, практически, — она раскрыла ворота и устремилась прямо к холмам, что лежали перед поместьем, и Гермиона пошла за ней, словно послушный щенок. Впереди них виднелось тёмное пятно, которое разрасталось всё сильнее и сильнее по мере того, как они приближались. Это был лес, наполненный тёмными величественными деревьями и кустарниковыми зарослями, цеплявшимися за их одежду своими загребущими ветвями.  — Я не… Я не хотела проявлять неуважение своими мыслями… — начала было Гермиона, нервно теребя собственные руки, пот струился вниз по шее. Беллатрикс рассмеялась, звук её смеха был мрачным и горячим. Он скользнул в сознание Гермионы и вторился там из раза в раз, пока она не опустошила его до последней капельки удовольствия.  — Я довольно-таки польщена твоими мыслями, Гермиона. Но ты далеко не первая и далеко не последняя, кто думал и будет думать обо мне в таком плане. Я знаю, как выгляжу. Я знаю, какие чувства поселяет внутрь других моя внешность. Они пришли к небольшому озеру с водопадом, обрушивающимся на камни.  — Тогда зачем мы здесь? — спросила Гермиона.  — Ты думала, я накажу тебя?  — Нет. Не знаю. Я просто… — она пожала плечами, не зная, как бы произнести то, что было на уме.  — Нет, я пришла сюда, чтобы показать тебе кое-что. Я подумала, что это могло бы утолить часть твоего любопытства. О магическом, конечно же, а не обо мне, — быстро исправилась Беллатрикс, когда вновь увидела мысли Гермионы и то, как они добрели до её раздевания.  — Простите. Извините! — залепетала она, чувствуя себя неловко и паршиво. Беллатрикс улыбнулась во все тридцать два зуба. — Не надо, — сказала она, приблизившись к Гермионе и зажав её подбородок между пальцев. Они стояли так близко, что Гермиона почувствовала мёртвенно холодное дыхание женщины на своих щеках, когда та заговорила, — Я и сама думаю, что ты довольно миленькая.  — Я не… — возразила Гермиона. Её многие называли уродливой. Унижали за её кудрявые волосы, большие глаза и безвкусные наряды.  — Ты не видишь себя так, как вижу тебя я, Гермиона. Идём, — она взяла девушку за руку и повела её к озеру. В отражении Гермиона увидела себя, но иную. Хорошо выглядевшую. Её волосы были кудрявыми, но не представляли собой спутанный беспорядок. Они выглядели, как в кино. Её кожа была идеально чистой, её глаза, казалось, переливались жаром. Так или иначе, она словно пылала силой. А серое платье, которое она носила, было ей очень даже к лицу.  — Почему я выгляжу иначе? — изумлённо спросила Гермиона, касаясь своего лица руками, словно оно не могло принадлежать ей. Она выглядела более уверенно, более спокойно, находясь в своём собственном теле.  — Потому что это настоящая ты. Тебе просто нужно суметь высвободить себя. Ты научишься во временем. На самом деле, я пришла показать тебе кое-что другое, — Беллатрикс покопалась в кармане и достала деревянный предмет, бывший какого-то рода инструментом, так как когда она подула в него, из него полилась странная трель. Она играла некоторое время, и вскоре по глади озера побежали круги, из воды показались головы — странные существа плавали туда-сюда. Их глаза были подобны кошачьим, а на голове вместо волос были водоросли. Гермиона могла увидеть лишь половину их лиц и их перепончатые руки. Музыка притягивала их, и они издавали собственную стрекот в ответ.  — Что это за существа?  — Наяды, — ответила Беллатрикс, останавливая музыку, — Мы не единственные магические создания, населяющие этот мир. Но лишь владеющие магией могут связаться с владеющими магией. Ты узнаешь больше о подобных существах. Не все из них безобидны, — сказала она, пока головы уходили вниз под воду. Улыбка Гермионы стала шире. С каждым днём она всё больше и больше влюблялась в открывшийся ей мир. Она не могла дождаться момента, когда сможет познать о нём всё, что только может. Её магия бурлила под кожей, стремясь вырваться наружу и точно так же взаимодействовать с окружающим её миром. Скоро, подумала она.

***

И Гермиона училась и училась, и с каждым уроком она становилась всё ближе к единению с покоящейся внутри магией, пока оно наконец не произошло однажды ночью. Это случилось так внезапно и неожиданно, что Гермиона была застигнута врасплох. Чуть ли не лишилась возможности дышать. Но это было восхитительно. Словно встреча со старым другом. Другом, который понимал её полностью, как и всё, за что она боролась. Магия грела и студила её изнутри, приземляла и возвышала её, всё это происходило одновременно. Она не могла дождаться, когда сможет испытать её. Увидеть, как она может использовать свои новоприобретённые способности. Сможет ли она создавать комнаты с их помощью? Заставить магию заниматься её домашними делами за неё? Сделать себя выше и сильнее? Необъятное множество возможностей, а Беллатрикс лишь посмеялась, когда увидела мысли Гермионы.  — Ты узнаешь, что магия обладает многими возможностями, но у неё также есть и множество преград. Магия может искажать законы физики только до тех пор, пока не достигает своих пределов. Но мы не будем углубляться в магическую теорию. Она слишком уж философская, а нам нужно больше сосредоточиться на воздействии и навыках, чем на чём-то подобном. Магическая теория, звучало интересно. Но Гермиона была уверена, что у неё найдётся время изучить её позже.  — Теперь я хочу, чтобы ты сосредоточилась на использовании одного заклинания. Оно называется остолбеней и является базовым в этом мире заклинанием. Сгодится для чего угодно, например, чтобы заткнуть надоедливого человека или оглушить врага, чтобы убежать.  — Разве мне не нужна палочка, чтобы использовать заклинания?  — Нужна. Но я просто хотела бы увидеть, на каком уровне твоя беспалочковая магия. Часто говорят, чем легче для тебя использование магии без палочки, тем ты сильнее, — в доказательство она взмахнула запястьем, и с него сорвалась синяя вспышка. Она врезалась в чучело, принесённое ею для практики сегодня, и оно отлетело назад. Щелчком пальцев она поставила манекен на прежнее место.  — Попробуй. Гермиона втянула воздух, желая, чтобы её магия откликнулась на её зов. Она свернулась внутри неё калачиком, как готовая атаковать змея. Она повторила движение Беллатрикс, и манекен взорвался. Это перепугало её, и она поморщилась, когда некоторые щепки отлетели ей на лицо. Беллатрикс изогнула бровь, — Внутри тебя находится очень много магии. Но она крайне нестабильна. Хочет вырваться. Нам нужно приручить её. Думай об этом, как о дрессировке собаки. Она почувствовала, как её магия ощетинилась в ответ, недовольная тем, как её сравнивают с собакой, недовольная, что её надо ограничивать. Гермиона успокаивала её, приложив руку к сердцу, где она билась сильнее всего. Она убеждала её, что это пойдёт на пользу им обеим. Но она не желала и слышать подобное. Она хотела мчаться наружу. Хотела срываться с её пальцев, особенно на тех, кто вредил Гермионе прежде. Используй, умолял её голос, напоминавший гул электричества и рёв пилы. Сделай нас сильнее. Защити нас. Её безусловно поразило то, что её магия была живой. Что у неё тоже были чувства. Когда она спросила об этом Беллатрикс, та понимающе кивнула ей.  — Наша магия — часть наших души и сердца. И она становится разумной, основываясь на наших личностях или событиях, произошедших в наших жизнях, как, например, сильные эмоциональные потрясения. Стоит человеку вырасти целым и невредимым, и его магия будет ему невероятно послушна. Если же жизнь человека тяжела и наполнена тягостными моментами, то магия может инстинктивно пытаться наброситься на каждого встречного. Это объясняло, почему магия Гермионы была такой. Ей нужно будет контролировать её, приложить больше усилий для её приручения. Естественно, это она сделает позже. Теперь же, обретя её, она просто хотела посмотреть, каково будет использовать её по-настоящему. Лишь разочек попробовать вне её снов.  — А какая у Вас магия?  — Личный вопрос, Гермиона.  — Извините, — пропищала она. Она не знала этого, — Я не хотела…  — Но я побалую тебя, только сейчас. Моя магия, она словно исступлённый зверь, запертый в клетке, который желает вырваться и изорвать всех в клочья. Спалить этот мир дотла. От этого у Гермионы холодок пробежал по спине, и она осознала, что не ошиблась со своими предположениями о прошлом её наставницы и том, что оно было наполнено трудностями.  — Вы, должно быть, очень сильная, раз способны её контролировать, — высказала Гермиона с благоговением.  — Как раз-таки наоборот, моя звёздочка. От нас то и ожидается, что мы будем контролировать нашу магию. Уживаться с другим «существом» внутри нас. Но быть в состоянии отдаться этой магии и оставаться при этом прежним, — вот это сила, — сказала Беллатрикс. Затем они двинулись дальше, Гермиона опробовала другие заклинания, как ей и было велено, чтобы прочувствовать магию в действии, а после заключить её внутрь. Следующим утром кожу Гермионы покалывало от оставшихся на ней следов магии. Она всё ещё чувствовала, как та клокотала у самой поверхности её кожи, желая вырваться теперь, когда она наконец смогла слиться с ней воедино. Поэтому сегодня она не приняла зелье перед школой. Она уже чувствовала себя сильнее. Свободнее. Всё так, как и должно было быть. И она будет распоряжаться со своей магией по-своему. Это приносило необычайное чувство опьянения, и она окунулась в него так глубоко, что даже не заметила три фигуры, проследовавшие за ней в школьный туалет, пока не стало слишком поздно. Панси, Дафна и Блейз — все они стояли там, ухмыляясь ей.  — Ты последнее время что-то в облаках витаешь, и я вот подумала, не нравится нам это, — сказала Панси, хрустя костяшками, пока Гермиона медленно от них отступала, невольно заводя себя в тупик, одну из кабинок. Она была напугана, страх струился по её венам, сковывая. Защити нас, шикнула на неё её магия, Дай им отпор. Но одно дело — использовать магию на чучеле, и совершенно другое — на человеке. Она всё ещё даже не знала, как себя защитить. Нет, погодите-ка, знала. Она может кинуть в них остолбеней. Оно лишь вырубит их, и она сможет сбежать. В её голове мелькнули движения для заклинания. Она использует лишь малую часть своей силы. Недостаточную, чтобы кому-то навредить. Она почувствовала, как её заполонило спокойствие, вытесняя страх.  — Оу, Блейз, я и не знала, что ты не только гей, но теперь ещё и иденцифицируешь себя женщиной, — выпалила Гермиона, опьянённая своей силой. Она колотилась внутри её как второе сердце, поощряя, несмотря на то, что она не должна была позволять этому порыву ударить ей в голову. Ей не стоило говорить этого. И сейчас она поплатиться за сказанное.  — Чё за хуйню ты щас про меня сказанула, ничтожество? — взвизгнул Блейз, его лицо покрылось красными пятнами, и прежде чем Гермиона успела отреагировать на собирающуюся под пальцами энергию, его кулак уже врезался в неё так, что она полетела на пол, в полёте треснувшись головой об кафельную стену. Она отключилась. Должно быть, ведь когда она пришла в себя, в туалете никого уже было, а на месте, где она ударилась головой, кровь была ещё свежа. Злость и магия закипали в её венах. Боль испарилась, излеченная её силами, и она заставила себя подняться. Она потянулась к двери, чтобы выйти из кабинки, но дверь слетела с петель, с металлическим скрежетом врезавшись в стену. Зеркала и лампы затряслись, Гермиона же была так взбешена, что её это вовсе не волновало. Но вскоре стало, потому что её магия трещала вокруг неё в воздухе, сгущая его. Раскаляя его до сухого, пустынного бриза. Она стремилась покалечить и срывалась на любого, кто пройдёт мимо, кем бы тот ни был. Девушка только зашла внутрь, желая воспользоваться уборной, как с широко раскрытыми глазами увидела нанесённый комнате ущерб и Гермиону с беспорядочно парящими, словно крона в бурю, волосами. Прежде чем та успела сказать хоть что-нибудь, откликнулась магия Гермионы. Она хлынула из-под её кожи, змеясь и жаля ближайшего к ней человека, оказавшегося совершенно непричастным ко всей этой ситуации. Та упал на пол, кровь ручьём лилась из её носа, а глаза закатились назад, оставив белки. Это было ужасно! Нет! Всё не должно было быть так. Гермиона упала на колени перед неизвестным ей человеком. Что ей теперь делать? Чёрт. Кому её вообще об этом рассказать? Её гнев сменился паникой так же, как и магия вокруг неё утихомирила свой темп. Она лишь поблескивала то тут, то там, но зеркала и лампы перестали трястись. Она сходила с ума от снедающего её страха. Чёрт. Чёрт! Она шарилась в поисках телефона, решив, что она должна вызвать полицию. Или скорую помощь. Трясущимися пальцами она начала набираться правильный номер, как вдруг телефон перемкнуло коснувшейся его магией.  — Блять! — крикнула она и бросила бесполезный кусок хлама на каменную плитку. Он сломался, но ей было всё равно. Ей нужно было позвать на помощь, пока она не стала убийцей. Она помчалась по коридорам, ворвалась в приёмную директора, а на лице у неё застыло обезумевшее выражение. — Пожалуйста, помогите, — умоляла она секретаршу, никогда не видевшую вечно собранную Гермиону такой напуганной.  — Гермиона, что слу-  — Вызовите директора! Кто-то ужасно пострадал в женском туалете!

***

В тот день Гермиона шла домой, не зная, что случится в конечном счёте. Она отчаянно надеялась, что всё будет в порядке. Если же всё будет наоборот, то она станет убийцей. Она крепко зажмурила глаза, повалившись на кровать. Нет, она не должна так думать. Ей нужно было попасть мир снов и спросить у её наставницы о том, что же произойдёт дальше. Будет ли она зла на Гермиону за пренебрежения правилами? За то, что она не выпила зелье? И что насчёт той девушки? Она наверняка видела Гермиону и её магию. Что если она обо всём проболтается? Тогда получается, что Гермиона рассказала о её ведьмах-сёстрах всему миру, а она обещала, что защитит их. И их секрет. Она покусывала нижнюю губу, стараясь удерживать поток слёз, готовый хлынуть из глаз. Она надеялась, что Беллатрикс не разозлиться. Что она сможет помочь. Всё уладить. Что-то подсказывало ей, что Беллатрикс сможет управиться с произошедшим. Что она уже знала, что произошло, и ей не нужно было ни о чём рассказывать. В конце концов, Гермиона провалилась в беспокойную дрёму. И когда она открыла глаза, Беллатрикс встретила её знающим и понимающим взглядом. Она заключила девушку в успокаивающие объятья, желая рассеять её тревогу.  — Не волнуйся, моя звёздочка, — проворковала Беллатрикс, пальцами ворошась в её кудрях, точно зная, что делает. С каждым новым чёсом Гермиона подрагивала, ощущая успокоение вместе с чём-то большим, расслабляясь в близости к ведьме и вдыхая запах лилий с ноткой мускатного ореха, — Всё так, как и должно быть. И прямо сейчас Гермиона верила её словам. Она стояла всё так же, пока Беллатрикс напевала ей колыбельную, что успокаивала её душу. Ту самую, которую она слышала прежде и на зов которой отзывалось нечто из глубины её души.