part 2.
11 мая 2020 г., 01:02
— …И вот где я живу!
Юнги выпрямляется, когда видит, как дверь открывается и Хосок направляет свою сестру и ее маленькую дочь внутрь. Он поворачивается и намеревается удалиться в свою комнату, как только обменяется с ними приветствием. Хосок на протяжении нескольких недель предвкушал их приезд, и последнее чего хочет Юнги это навязываться.
— Ох! Тут хорошо, Хосок-а, — говорит сестра Хосока, наблюдая за тем, как он берет ее пальто. — В моем общежитии даже близко так не было. Естественное освещение очень приятно.
— Здесь немного маловато места, но нам нравится, верно, хен? — говорит Хосок, глядя туда, где на диване сидит Юнги. — Привет, кстати.
— Привет, — отвечает Юнги, ощущая себя немного неловко.
— Юнги-хен, это моя нуна Джиу, и моя племянница Йерим.
Юнги встает, чтобы поприветствовать их, его ладони слегка вспотели, когда они пожали друг другу руки и слегка склонили головы.
— Я столько слышала о тебе, — говорит Джиу, таким тоном который Юнги никак не может понять. У нее очень схожие черты с Хосоком, лицо чистое и красивое, ее улыбка яркая. Ее нос такой же аккуратный, как и у Хосока. Счастливые гены, предположил Юнги.
— Я о тебе тоже, — честно говорит Юнги. Хотя прямо сейчас он не может ничего вспомнить о том, что Хосок говорил о ней, единственное, на чем он сосредоточился - это на том, чтобы выяснить, что же Хосок рассказывал ей о нем.
— Поздоровайся, Йерим, — вдруг говорит Джиу, ее миниатюрная рука опустилась на макушку маленькой девочки.
Йерим, с длинными волосами, заплетенными в косички, мгновенно прячется за ноги матери, и Хосок смеется.
— Ав, Йерим, — говорит он, наклоняясь, чтобы поднять свою племянницу и приблизить ее к Юнги. Она немного сопротивляется в его объятьях, но потом устраивает свои маленькие ручки на его шее, с любопытством осматривая Юнги. — Это мой очень особенный друг Юнги. Он важен для дяди, и он пойдет пообедать с нами, так что ты должна быть хорошей девочкой, ладно?
В груди Юнги что-то вздрагивает.
Очень особенный друг.
И что, черт возьми, это значит?
Йерим смотрит на Юнги, размышляя. Юнги пытается сделать свое лицо как можно более безобидным, хотя, и не уверен, что ему это удается. Через мгновение Йерим кажется, немного успокоилась, она повернулась к Хосоку и кивнула, как бы говоря: «он пойдет.»
— Он правда хороший, обещаю, — шепчет ей Хосок, но достаточно громко, чтобы Юнги услышал, прежде чем поставил ее обратно на ноги. Она тут же бежит обратно к своей матери, которая наклоняется, чтобы поговорить с ней.
— Ей нужно время, чтобы привыкнуть к людям, — объясняет Хосок.
— Все хорошо. Мне тоже всегда требуется время.
— Ав, хен, — Хосок наклоняется ближе к Юнги, его голос тихий и дразнящий. — Тебе не понадобилось много времени со мной.
— Это потому что ты солнце, Сок-а, оставаться хладнокровным, когда ты рядом практически невозможно.
У Юнги занимает секунду, чтобы осознать, что он сказал. Конечно, учитывая контекст разговора, его выбор слов отчасти имеет смысл, но все же он чувствует, что он позволил себе немного лишнего. Особенно, когда сестра Хосока смотрела на них обоих. Теперь она снова стоит прямо, скрестив руки на груди и почти понимающе улыбаясь.
Юнги думает, что он уловил, как на щеках Хосока появился румянец, но с тем, как внезапно он сам застеснялся, трудно смотреть, чтобы удостовериться:
— Так мы получим тур по твоему дому, прежде чем пойдем обедать, Хосок-а? — говорит Джиу спустя мгновение.
— Конечно, — быстро отвечает Хосок, пружина в его голосе внезапно вернулась. — Моя комната вон за той дверью, ты можешь быстро осмотреться, а потом мы пойдем обедать. Что ты думаешь об итальянской кухне, хен? Нуна сказала, что побалует, при условии, что мы удовлетворим ее желание пасты.
— Я приглашен?
— Конечно, — быстро отвечает Джиу, — Я хочу познакомиться с парнем, о котором мой брат не перестает говорить уже 2 месяца!
Теперь же Юнги и Хосок отворачиваются друг от друга, сильно краснея.
***
Этот холм крут и неумолим, и Юнги буквально ненавидит это. Он ненавидит то, как сильно запыхается, оказавшись на вершине, ненавидит то, как сильно болят его ноги, натирает бедра и горит грудь. Юнги ненавидит то, как он возвышается над ним, когда он готовится взбираться. Он может представить, как холм смеется над ним, когда ему приходится делать перерыв в самом начале пути к вершине. Он ненавидит этот чертов холм. Но каким-то образом он ненавидит холм чуть меньше, когда Хосок взбирается вместе с ним. — Давай, хен! — говорит Хосок, останавливаясь будучи на несколько шагов впереди, чтобы Юнги мог догнать его. — Почти пришли. Они находятся на полпути вверх, но идут они в основном медленно из-за отсутствия выносливости у Хосока и вышеупомянутой ненависти Юнги к этой проклятой прогулке. Хосок делает это все несколько легче, рассказывая всякие анекдоты и истории, на которых легче сосредоточиться, чем на боли в спине Юнги. Трудно отвечать из-за того, как он запыхался, но он ловит себя на мысли, что не так неловко быть настолько измученным от напряжения, когда ты с другом, которому можно жаловаться. И Хосоку нравится неспешный темп, в любом случае. То есть ему нравилось идти не спеша, но до тех пор, пока он не поворачивается и не замечает, как автобус едет вверх по холму позади них. И затем это все превращается в сплошной огонь и действие, Хосок практически вприпрыжку бежит, чтобы добраться до остановки, всего в нескольких шагах от них, если бы они были на ровной земле. — Хен, мы пропустим автобус! — Мы, — задыхаясь, выбрасывает Юнги, сжимая бок, в попытках идти быстрее. Он даже не пытается заговорить. — Следующий? — Следующий автобус придет не раньше, чем через полчаса! Будь проклято его знание расписания автобусов. — Хен, давай, мы сможем. — Я, — Юнги хочет остановиться. — Нет. Я- Нет. — Ну хеен, — хнычет Хосок. Он и сам запыхался, ну его лбу блестит пот от их попытки бега, которая превратилась в жалкую пробежку. — Следующий, — непокорно говорит он. Ощущение остановки превосходно, хотя в его глазах все еще рябит, и тошнота давит на него. Однако ощущение руки Хосока, внезапно оказавшейся в его собственной — это совершенно иное чувство. Он даже не успел поймать взгляд Хосока, как его уже практически тащили вверх по склону. Пока он пытался заставить свои ноги снова работать, что-то маленькое в его сознании говорило, просто умоляло его перестать бежать, но что-то гораздо большее, настойчиво говорило ему не отпускать руку Хосока. Поэтому он держится крепко, чувствуя как тошнота еще сильнее подступает к горлу, когда Хосок останавливает его, как раз вовремя, чтобы не произошло непоправимое. Их вспотевшие руки едва держаться вместе. Но они все равно остаются в таком положении. Они держатся вместе, пока идут вслед за женщиной, осторожно ступающей в автобус, держатся вместе, пока Хосок показывает свой автобусный пропуск, и после отстраняется, чтобы Юнги показал свой. Они остаются вместе, когда находят место, идут к задней части автобуса и опускаются на сиденья, переводя дыхание. Юнги задается вопросом, вернется ли его дыхание когда-нибудь полностью. Только когда автобус начинает отъезжать, их руки отсоединяются, делая это естественно, а не с сознательным усилием. Юнги смотрит вниз на ладонь, которая лежит на бедре, и руку Хосока рядом с его, все еще так близко друг к другу. Он поднимает взгляд на Хосока, который слегка улыбается ему, толкая в плечо своим собственным. — Я знал, что мы сможем. Он достает наушники, находит один из их общих плейлистов и предлагает один наушник Юнги, который, все еще трясясь от пробежки, берет его. Они никогда прежде не держались за руки. Для этого никогда не было причины. Юнги вставляет наушник в ухо, и чувствует благодарность за песню Epik High, которая его встречает. Он смотрит на Хосока, который уже так хорошо его знает, что ему так легко. Никогда не было причины держать его за руку, но… Нужна ли она? Юнги сжимает кулак и вспоминает, как тонкие пальцы Хосока цеплялись за фаланги его более узловатых пальцев, как, казалось, легко они цеплялись вместе, даже когда бег грозился разделить их. Он бросает быстрый взгляд на Хосока. Похоже, что нет.***
Первое, что замечает Юнги, открывая свои помутневшие глаза, — это то, что кто-то проводит пальцами по его волосам. Это шок для него только проснувшегося, и едва очнувшегося организма, но он не может отрицать, что в этом есть какое-то успокоение, поэтому он еще не шевелится, и вместо этого снова впадает в сон, пока пальцы рассеяно массируют его кожу головы, играются с кончиками и откидывают упавшие со лба волосы. Это пальцы Хосока, он осознает это после долго блаженного мгновения. Естественно это Хосок. Когда он открывает глаза, до Юнги доходит, что они в комнате Хосока, где они вместе занимались до того, как он, очевидно, заснул и видит, что она в более мягком свете. Должно быть, уже наступил вечер. Интересно, в котором часу он заснул и как долго Хосок гладил его по волосам? Он слегка двинулся, пытаясь устроиться поудобнее, и обнаружил, что его голова, по предположениям, покоится на коленях Хосока. Он издает тихий звук, но он достаточно легкий, чтобы его приняли за бессознательный звук во сне, и понимает, что Хосок не прекращает прикосновения. Вместо этого он чувствует, как пальцы слегка скользят к его уху, с легкостью заправляя за него выбившиеся пряди. Он издает еще один звук, пытаясь звучать на этот раз бодрее, как будто он наконец-то проснулся. Рука Хосока застывает, его открытая ладонь свободно лежит на шее Юнги, и тот пользуясь случаем, слегка двигается. — Ты проснулся? — спрашивает Хосок, его голос мягкий и успокаивающий. — Мм, — Юнги не уверен, стоит ли ему вставать, не будет ли странно просто полежать так еще немного. — Ты выглядел так умиротворенно, что мне не хотелось тебя будить. — Последовала небольшая пауза, а затем рука Хосока вернулась и снова погладила волосы Юнги, хотя и медленнее, чем ранее, более осторожно. Получив это тихое разрешение, Юнги остается на месте, теперь уже свободно вздыхая от этого чувства. — Как долго? — Мм? — Как долго я спал? Они немного двигаются, когда Хосок тянется проверить телефон. — Возможно час? Юнги издает задуманный ноющий звук. Он ,может, и давит на него, но перспектива движения сейчас так непривлекательна. — Поспи еще, если хочешь, хен. Сердце Юнги поет от этого предложения, но его разум отвергает это, когда он вспоминает учебник, за которым он заснул. Он нащупывает его и обнаруживает, что он зажат между его животом и одеялом Хосока. Он слегка двигается, чтобы достать его и вздыхает. — Я должен продолжать учиться. Хосок издает какой-то недовольный звук. — Ты плохо спишь в последнее время, хен. Юнги роняет книгу. Его конечности отяжелели. Рука Хосока все еще лежит на его волосах. — Всего полчасика. А потом я разбужу тебя, обещаю. Юнги думает об этом, думает о том, чтобы остаться здесь, в тепле, безопасности и довольстве на коленях у Хосока, еще немного. Хосок накручивает на палец прядь волос Юнги. — Если хочешь, я даже проверю тебя потом. Около 10 секунд требуется Юнги, чтобы снова заснуть.
