if i could be certain

      Хотя он и знает, что ведет себя по-детски, Юнги захлопывает за собой дверь, чтобы выплеснуть свое отчаяние. Он не хочет плакать, он так сильно не хочет плакать из-за этого.       Он обнаруживает, что в гостиной и кухне нет Хосока, чему он был рад впервые с момента переезда. Он еще не чувствует себя готовым говорить об этом. Стыд, смущение и раздражение от собственной неудачи еще слишком горят в нем. Он снимает пальто и пытается повесить у двери. Он чуть не расплакался, когда оно упало на пол. Пока он поднимает пальто с чуть большей агрессией, чем намеревается, он смутно улавливает звуки музыки, играющей из комнаты Хосока. Значит он там. Юнги просто придется уйти в свою комнату.       Его комната едва освещена светом снаружи, и он не потрудился включить свет. Он ставит телефон на зарядку, а сумку кладет на стол. Немного убирается и делает несколько бессмысленных дел, которые он вероятно не думал бы сделать в другом случае, просто пытаясь найти что-то, чем можно занять себя. Он снимает со стены старые стикеры, раскладывает булавки на доске, отодвигает баночку с карандашами на другую сторону стола, затем решает, что там, где она была раньше, она выглядела лучше, и возвращает обратно.       Никаких реальных дел по дому нет, поэтому он берет с полки графический роман. Он относительно новый и Юнги еще не успел его почитать. Он листает страницы, положив ноги на стол, но глаза быстро устают и отказывают сосредоточиться, поэтому он вздыхает, хлопнув книгой по столу.       Забраться в постель – это небольшое утешение, впервые за день. К сожалению, он чувствует себя немного жалко, делая это. Подобное он делал в старшей школе - раздевался до футболки и боксеров, чтобы поспать после занятий. Сейчас он должен быть на ногах и заниматься делами. Он планировал пойти в библиотеку после занятий, зайти в магазин пластинок по дороге домой, а потом купить продукты для приятного ужина. Но его мозг слишком истощен для всего этого, и на сердце слишком тяжело. Он ведет себя глупо, и он знает это. Ведет себя иррационально и неправильно, но что он может сделать? Какой смысл, в любом случае?       Под тихую музыку, играющую из комнаты Хосока, Юнги наконец дает волю слезам.       Он не помнит, как заснул, и слегка постанывает, когда наконец просыпается, чувствуя себя дезориентированным и более усталым, чем до того, как лег в постель. Он проверяет время на телефоне и обнаруживает, что уже восемь вечера. Что ж, день прошел. Скорее всего, он просто останется в постели до его конца.       Также на его телефоне висит несколько сообщений. Одно от Намджуна, который спрашивает почему он не в библиотеке. Еще одно от Чонгука, он просит оценить его новый влог. И от мамы, которая просто проверяет, как он. Приличное количество сообщений от Хосока, спрашивающего дома ли он, в порядке ли, что хочет на ужин. Юнги откладывает телефон и слушает. Никакой музыки из соседней двери. Юнги задается вопросом, ушел ли он на сегодня, и чувствует, что немного разочарован.       Но это длилось недолго, потому что через несколько секунд раздается легкий стук в дверь. — Хен? — раздается голос Хосока. Как будто он прочитал его мысли и разыскал его, чтобы заверить «я здесь». Хосок здесь. — Эй. Да, заходи.       Хосок заходит в комнату, выглядя немного смущенным, когда видит Юнги, свернувшегося калачиком в постели, с выключенным светом. — Ты в порядке? Спал? — Мм. Только встал, все в порядке. — Уверен? — Ага. — Хорошо. — Хосок нервно возится с руками. — Я переживал, когда ты не отвечал на сообщения. Я слышал, как ты вернулся домой где-то в 5 часов, но не хотел беспокоить, если ты не чувствовал себя так, чтобы составить компанию. Ты в порядке? — Я-       Как он? Он проверяет сам себя и обнаруживает, что хотя и ранее разочарование немного прошло благодаря сну, оно все еще слишком тяжело, чтобы чувствовать комфорт. Он поворачивается на бок, лицом к Хосоку. Тот мягко смотрит на Юнги, и он все, что Юнги хочет видеть в данный момент.       Его голос кажется тихим, когда он отвечает. — Бывало и лучше, Сок. — Ох, хен.       Юнги издает жалобный звук. — Хочешь обнимашки?       Юнги даже не думает об этом, прежде чем приподнимает край одеяла, приглашая Хосока. Обычно, его кровать - это его личное пространство, которым он не любит делиться, но это Хосок. Хосок просто…Он другой.       Он быстро заползает в кровать, позволяя Юнги подвинуться, чтобы освободить место, прежде чем он свернется перед ним, так они оказываются лицом к лицу, одна рука у каждого подложена под голову, и их колени слегка соприкасаются. Именно в этот момент Юнги вспоминает, что кроме футболки на нем только нижнее белье, и не то чтобы он не видел Хосока таким раньше (и это не значит, что и Хосок его не видел), это все еще гонит по его шее табун мурашек от того, что Хосок так близко, когда он такой.       Он задумывается, думает ли Хосок о том же, когда Хосок передвигается, чтобы устроиться поудобнее. Через мгновение он обхватывает рукой талию Юнги, подтягиваясь немного ближе к его телу, и Юнги инстинктивно тянется, чтобы удержать его. — Хочешь поговорить об этом?       Лицо Хосока так близко, что Юнги чувствует его дыхание. Он тут же пожалел, что не уткнулся лицом в грудь Хосока или буквально куда-нибудь еще. Его взгляд скользит вниз, не смотря ни на что конкретно. — Учеба отвратительна. — Мм?       Хосок заправляет прядь волос за ухо, прежде чем снова вернуть руку на талию Юнги. — Я получил дерьмовую оценку. — Ох. — Он звучит искренне расстроенным. — Мне жаль. — Все в порядке. Это просто…это даже не так важно, — говорит Юнги с легким смешком. — Это даже не имеет значения. — Конечно, это важно, хен. Ты расстроен из-за этого, это нормально. — Я не знаю. Я просто.. — Юнги вздыхает, учитывая все, что он чувствовал в последние несколько недель. — У меня такое чувство, что я сейчас не справляюсь со всем, понимаешь? Просто не справляюсь, как я должен и хочу. Это отстой.       Хосок трется большим пальцем о талию Юнги, и, даже не смотря на то что это через футболку, Юнги чувствует теплое прикосновение. — Я понимаю.       Юнги поднимает глаза, его сердце трепещет от нежного взгляда Хосока, ожидающего, как он продолжит. — Тебе никогда не казалось, что ты просто…работаешь на автомате? И ты знаешь, что ты хочешь все сделать супер хорошо, процветать и преуспевать, но вместо этого все, что ты можешь сделать, это едва ли справляться? Что-то типа простого минимума?       Хосок кивает. — Я часто ощущаю себя так. Будто идти по воде.       Он улыбается, говоря это, и Юнги поднимает бровь в вопросе. — Я не знаю зачем я сказал это, если честно. Я даже плавать не умею. Просто звучало правильно.       И он, и Юнги хихикают от такого заявления, вероятно, смеясь больше, чем нужно, но Юнги не может остановиться, как только начинает. Он снова почти чувствует легкость, чувствует себя более бодрым, чем за весь день каким-то образом. Все еще смеясь, он перекатывается ближе к Хосоку, маневрируя так, чтобы зарыться лицом к нему в шею. Хосок отвечает должным образом, его подбородок покоится на макушке Юнги, одна рука сжалась вокруг талии Юнги, чтобы, наконец, обнять его, а другая притянула его ближе за плечи.       Юнги глубоко вздыхает, облегченно. Тепло. — Это нормально не быть на высоте все время, знаешь, — говорит Хосок. Юнги чувствует, как его губы слегка касаются его макушки, а потом, готов поклясться, чувствует еще один поцелуй. — Это нормально просто… бежать на автомате. Иногда ты просто должен дать зарядиться батарейкам, тебе нужно немного времени, чтобы снова стать самим собой, вернуться на вершину. — Мм. — Юнги в каком-то смысле хочется, чтобы Хосок снова запустил руку ему в волосы. И, возможно, еще один поцелуй.       Они лежат так какое-то время, по большей части в тишине, если не считать их дыхания и приглушенных разговоров соседей. Ему трудно прийти в себя, по правде говоря, он почти засыпает. Но он болезненно осознает о количестве времени, которое он забирает у Хосока. Как бы ему ни хотелось, чтобы Хосок остался здесь навечно, эгоизм этой мысли не покидает его. — У тебя есть работа, которую сегодня нужно сделать? — Спрашивает он обычно, чтобы не прозвучало так, будто он пытается выгнать Хосока. — Ага, — отвечает Хосок. Сердце Юнги замирает. — Но не сейчас. Прямо сейчас я хочу обнимать тебя. — Стучит. — Это нормально?       Юнги трется носом о впадинку на шее Хосока, благодарность и тепло захватывают его грудь и позволяют ему снова расслабиться. Он здесь. Он останется. — Да. Это нормально.