История про вандализм и искусство.

Комната #5, как красовалось на двери, лучшее место в мире. Лось всегда это знала, знает и будет знать. Одногруппницы валялись на матрасах, обсуждая фильм и последние сплетни. Точнее девочки рассказывали Лосю про фильм и то, что рассказывала про всех Габби во время фильма. Зеленоглазая улыбалась — Габби, вечно что-то выдумывающая, всегда вызывала у неё улыбку. Забавная она, по-доброму забавная. Рассказывали девочки, наверное, часа полтора, а Лось всё, уповаясь, слушала и слушала, закрыв глаза. Да, самое лучше место в мире. — Кстати, видели новенького? — Вожатая болтала ногой, наблюдая, как качается протез ступни. — Которого? Не особо слежу за ними в последнее время, — призналась Жучка.

из воспоминаний.

…Мы бежали по опавшей листве к забору. Мы — это я, Горбач и… ну, моя соседка. У неё ещё не было прозвища. Были очень кудрявые светлые волосы, серые глаза и яркие вязаные свитера, а вот прозвища — не было.       — Вот, — мальчишка покащал на дыру в заборе, — они вот здесь пролазают, и я им косточки даю.       Заметив друга, одна из дворняжек подбежала к дырке, и моя соседка аротянула к ней руку, чтобы погладить:       — Ой, какая милая! Как тебя зовут, а? Жучка?       — Сама ты Жучка, — возмутился Горбач, — а это шарик… — Этот хлюпик рыжий? — Астра шмыгнула носом. Щегол, сидевшая на верхней полке ближайшей кровати, усмехнулась. — Нет, ну а что?! Он правда хрупкий такой… Такими темпами в Доме не выживет… …Сегодня к нам заехала девочка с растрёпанными светлыми волосами. Не знаю, правда, во сколько, но встретила я её только поздно вечером, когда мы с соседками вернулись в комнату. Моё внимание сразу привлекли веснушки на её лице — едва заметные, но красивые, похожие на созвездия.       Девчонка сидела на подоконнике, размахивая ногами, искрашенными зелёнкой. Мы помахали ей, и она, помахав в ответ, отвернулась к окну. Скинув костыли, я села к себе на кровать, Лаванда разместилась напротив.       — Что смотришь? — спросила подруга.       — Созвездия.       — Мне Лось тоже рассказывал про них, — призналась я, вновь подхватив костыли и медленно подходя к новенькой. — Но я помню только Большую Медведицу, во-о-он та.       — Нет, это Малая, — засмеялась девочка, — Большая рядом. У Малой есть Полярная звезда, она яркая. А вон там звезда Сириус, она тоже яркая.       — Ты прям как эта… — Лаванда шёлкнула пальцами. — Ну, Лось, помнишь, ты рассказывала, в греческой мифологии…       — Астрея*? — спросила я. — А ведь и правда. Только ты не Астрея, ты Астра, как цветочек… Щегол развела руки — вопросов нет — и продолжила натачивать перочинным ножом тонкое древко. Для чего — вопрос извечный, потому что происходило это каждый день с новыми и новыми ветками, которые потом таинсивенно исчезали. Как девушка с глубокими тёмными глазами попала к нам, никто не помнил, но попала она достаточно поздно. Замкнутая и отстранённая, она всем казалась холодной, но меж тем прижилась Щегол достаточно быстро. Будто она всегда была с нами. — А по-моему, он милый, — призналась Лунатик. Укутавшись в огромную толстовку, она облокотилась на стену. …Оставалась неделя до выпуска. Мы сидели в комнате, стояла полнейшая тишина — ни звука, ни вздоха. С каждой минутой становилось всё тревожнее. Вдруг в дверь кто-то постучал.       — Проходите, — осторожно, чуть ли не шёпотом произнесла я.       В комнату зашла заспанная девочка. Русая косичка была закреплена бантом, а кофта закрывала руки до самых ладошек.       — Привет, ещё не заносили вещи мои? — Она длинно зевнула.       — Лунатик, — хохотнула Астра… — Почему я одна не знаю, как он выглядит? — возмутилась Лаванда. …Я бежала по коридору, пока не увидела за углом Крёстную, но перешла на шаг, стараясь восстановить дыхание. Воспитательница шла рядом с новенькой девочкой, но свернула в один из кабинетов. Я прошла мимо, и девочка, одетая в хлопковую рубашку и серые брюки, остановила на мне взгляд тёмно-зелёных глаз. В нос ударил сильный запах сирени или…       — Лаванда?       — Что — лаванда? — уточнила новенькая.       Я подумала, что мне почудилось, и никакого аромата нет и в помине, но запах никуда не исчезал. Да, высушенная лаванда. Или домашнее лавандовое мороженое. Я заглянула ей в глаза:       — Не что, а кто. Ты Лаванда теперь. Это твоё имя здесь.       — Но меня зовут по-дру…       Я покачала головой:       — Звали. А теперь — Лаванда. И только так всем представляйся. А если спросят, кто твоя крёстная, то говори Лось… — Высокий, скуластый, с яркими веснушками и рыжими волосами. И глаза у него светло-жёлтые, как мёд, с крапинками, — Лось описывала его на одном дыхании. — А ещё нос вздёрнутый, но с горбинкой, и красивые губы… Брюнетка закрыла лицо подушкой. — О-о-о, а Вожатая влюбилась, — с южным акцентом произнесла Похожая. В Доме было двое Похожих, двойняшки. Появились они около полугода назад. Они казались совсем одинаковые — смуглокожие, пухлогубые и с гетерохромией, а в одинаково каштановые волосы вплетены одинаковые розово-зелёные дреды. Но пожив с ними неделю, понимаешь, насколько они разные: у неё правый глаз синий, а у него — зелёный, и родинки у него над бровью, а не на шее. Да и Похожая куда общительнее и активнее, чем её Похожий. — Слепой сказал… — начала Вожатая, но её прервала Габби, ворвавшаяся в Пятую без стука: — Ой, девочки, а… — она жестом показала сигарету с зажигалкой, — не найдётся? — Сверху, от Щегла, упала полупустая пачка сигарет. Длинноногая достала одну и сунула её за ворот глубоко распахнутой рубашки, а упаковку сунула за матрас. — Спасибо, дорогая. Так-так, а что там Слепой говорит? — Что особо непослушным и лезущим в чужие разговоры давать по лбу, — усмехнулась Лось. — И правда такое говорит? — спросила она с шутливой надменностью. («Абсолютная правда.») — Ах, какая жалость, тогда придётся научиться слушаться и не лезть в чужие разговоры. Девушка улыбнулась и, повернувшись на высоких каблуках, вышла из комнаты. Брюнетка тоже улыбнулась. Да, она неплохая, подумала Лось, точно неплохая. Астра вздохнула: — Как же жаль её всё-таки… — Давайте не сегодня о плохом? — предложила Вожатая, нахмурившись. — Я тут вообще-то рассказываю про парня, который мне нравится! Кстати — ну, не совсем кстати, но… короче, что вы бы сделали, если бы отменили Закон? — Пошла бы к брату, — отозвалась Похожая. — Сходила б к Стервятнику и поиграла в карты с Табаки, — пораздумав, сказала Астра. Щегол кивнула, мол, тоже. — Навестила бы Горбача, давно с ним не виделись, — кудрявая подпёрла рукой голову. — Поболтала б с Рыжим, — вздохнула Лаванда. — А ты? Я замолкла в раздумьях. Я не считала себя исключенем перед Законом, а наоборот была равной со всеми. Только чуть… равнее, как и Слепой. Авторитетность и неприкосновенность, насколько это возможно, перемножались на возможность общаться с мужской частью домовского населения. Но то были лишь передачки кому-то из знакомых девушек да право здороваться не за три километра. Разгуливать у парней и оставаться в комнатах на ночёвках мне запрещалось не меньше других. — Навестила бы Волка.