История про вандализм и искусство.

настоящее время.

— Почему Лось? Она стояла у окна, держась за перекладины. Слепой, скрипнув половой доской, подтянулся, чтобы забраться со старой лестницы на чердак, и бесшумно подошёл к старой подруге — лишь пыль осыпалась с потолка от его движений. Но бесшумного для любого, кто не знаком с Вожаком достаточно долго — зленоглазая же слышала каждый его шаг. Столько времени прошло — лет двенадцать, наверное, — и столько пережили они вместе, что нельзя уже было не ощущать любое движение. Девушке вдруг стало не по себе от нахлынувших воспоминаний, и её губы непроизвольно скривились. — Он… Он… учил меня улыбаться. Ваши зубы одинаково мокрые… — брюнет выдавливал слова через силу, по-особенному произнося «он», со всей болью утраты. Лось свела брови, коснувшись шеи, где тогда красовались синяки, плеч со шрамами и неровно остриженных волос. Губы были распахнуты, а на глазах едва не наворачивались слёз. Но нельзя. Как это — вторая фигура в Доме да и плакать? Вожатая всегда старалась держать себя в руках, ведь это надо, это правильно. И на кого будет опираться Дом, если она настолько слаба? — Но ты ж не за этим пришла? — Длинноногая Габби опять бунтует — не понимает, почему никому нельзя к парням, а мне можно. И то, я ж ни с кем не говорю, только с тобой! — А пришла зачем? — он повернулся к девушке. Слепой ведь прав, думала шатенка. Габби… Она ведь просто кричит. Успокоится. Или на ножах будем драться, но это потом. — Кто от вас стирает вещи?

день назад.

День стирки. Со всего дома, из всех клмнат и углов, к маленькому окошку стекали потоки одежды и белья. Кто нёс в руках, кто — в забранных пустых колясках. Из второго окошка выдавали чистые комплекты белья, и жители воврашались к себе. Я, сдав вещи, сидела на скамье, напротив окошек, наблюдая за толкучкой. Да, прекраснее место, чтобы встретиться с другом или подругой, парнем или девушкой, когда давно это хочешь. Или обменяться безделушками — туда-сюда с криками и визгами ездил Табаки. Наконец, он заметил меня, остановился на долю секунды — его глаза были широко открыты — и, кивнув, поехал дальше. Я улыбнулась. С лестничного пролёта вышел парень — я его не знала, и потому взгляд приковался к нему. Рыжий, лицо усыпано веснушками и светлые-светлые глаза. Он повернул голову ко мне, и мы долго, выжидающе друг на друга смотрели.

настоящее время.

— Македонский. Новенький. Хочет быть полезным, — Вожак, решив, что на этом аудиенция окончена пауком полз к выходу. Лось, сведя брови, не препятствовала ему. Когда Слепой был у лестницы, он произнес: — Особо непослушным давай по лобешнику. Девушка усмехнулась и спустилась за ним. Коридоры пустовали, на удивление зеленоглазой. Нет, конечно, как и все, она знала о сегодняшнем кино — будет до поздней ночи. Но Дом не казался Домом без толп его жителей. Она зашла в комнату. Штук пять двухэтажных кроватей, матрасы с некоторых коек стянуты на пол — в Пятую воспитательницы предпочитали не заходить, поэтому да здравствует вседозволенность! А главное — пусто. Тишина. Вожатая села за маленький столик — несколько человек во главе с Крысой таскали по частям со свалки, собирали, красили… Потом столики «натаскали» и в другие комнаты, но вот оно, первое творение! Над ним весело небольшое зеркало — из ванной, и девушка заглянула в него. А перед глазами возник образ девчонки, которой она была двенадцать лет назад.

из воспоминаний.

…Старшие закрыли нас в кабинете. На шеях, руках и ногах у всех синяки, какие-то ссадины — попались кому-то под локоть, когда заводили. Нам страшно, очень страшно. Мы ломимся в коридор, но у нас ничего не выходит. Снаружи слышался топот, звериные крики. Кто-то вжался в стену, кто-то ныл и плакал. Мы с Астрой переглядываемся — нужно взять себя в руки… …На утро нас выпускают. Я рвусь вперёд, хоть ломит всё тело после сна на полу. В коридоре тело в луже крови. Его тело… Я завыла волком. Рядом со мной — Слепой. Он хватает нож, запятнаный, лежащий недалеко от тела, и мы бежим. В кабинет Лося… …Нас находят через несколько часов — мы, забившись в углы, уснули в слезах. Страх и боль, ненависть и месть. У Слепого в кармане свёрток с ножом, и только его уводит Ральф, мальчик отдаёт свёрток мне. Его уж точно проверят. Я иду одна с этим свертком под майкой. Одна, никому не нужная. В комнате куча народа, и я захожу в ванную. Ничего не видя толком за пеленой слёз, я встаю перед зеркалом и отрезаю волосы чуть выше плеч…

***

Лось кричала навзрыд, касаясь пальцами лица. Ручьем текли слёзы, рот казался уродливо большим, глаза покраснели. Девочки вернулись в комнату, и слышались их голоса: — О боже! Дорогая! Что случилось?.. Неужто… Да, то самое неужто — больные воспомнание, коиорые никак не могли покинуть Вожатую. — Тише-тише, — Астра подходит к старой подруге и обнимает её, гладя по волосам.