Прикосновение

Scream at me when demons call Weep on my shoulder should you fall All I am you can possess Because to me you are… Dream with me a future where We beat defeat without a care Hearts will dance for we are blessed Because to me you are the best for me When I'd lost my mind Still believed in me, when all the pain entwined I won't leave your side until the bitter end My only love Until the end (Lord of the lost — Deathless)

***

— Не понимаю, что ты вообще тогда здесь делаешь, Стоун! Если не собираешься мне помогать, то лучше не мешай! Собирай свои манатки и вали куда подальше. — Это моя квартира. — Пытаясь сохранять спокойствие, устало отвечает Алан, потирая переносицу. — Док, подожди, успокойся, давай все обсудим… — Да нечего тут обсуждать! Я уже все сказал. Пока я не поймаю и не препарирую эту синюю тварь, медленно и без анестезии, я не успокоюсь. Если тебя что-то не устраивает, можешь быть свободен. Обойдусь без тебя. — А я прошу тебя вспомнить, чем это закончилось в прошлый раз. К тому же, в этот раз у тебя нет его иглы, как источника энергии, — агент загибает пальцы, перечисляя, — нет джета, нет боевого отряда, ударной группы, не хватает работоспособных дронов. Не говоря о том, что нам просто нечего противопоставить его скорости! — Но тебе ведь удалось застать его врасплох, не так ли? Когда ты забирал кольца, ты взял в заложники людей, которые его прячут. — Тогда сработал эффект неожиданности, не думаю, что получится во второй раз. И я обещал им. Я дал слово, что они нас больше никогда не увидят, в обмен на кольца. — Надо же, какое благородство. — тут же закипает Роботник. — Ты обещал отпустить того, кто чуть меня не прикончил, хотя мог разделаться с ними со всеми на месте. Объясни мне Стоун. Открой рот и скажи мне внятно, какого хрена ты этого не сделал?! — Не думай, что мне этого не хотелось. — ледяным тоном отвечает агент. — Ты не представляешь, насколько близок я был к тому, чтобы разрядить пистолет в голову копа. — И что же тебя остановило, позволь спросить? — язвительная улыбка и пронизывающий холод в глазах заставляют Алана отвести взгляд. — Не люблю, когда нарушают договор. — хмуро отвечает он, ощущая сухость во рту. — И я не думаю, что успел бы убить пришельца, после того, как убил бы его друзей. Как только он бы понял, что больше ему нечего терять, он тут же устроил бы свою вспышку энергии, и все вокруг взлетело бы на воздух, включая меня. И я не смог бы спасти тебя. — Если бы, не смог бы… Скажи мне Стоун, зачем вообще ты мне сдался, если не можешь нормально сделать то, что мне нужно? Алан отступает на шаг назад, с таким выражением, как будто доктор ударил его по лицу. — Ты это не всерьез. — мотает он головой. — Ты просто злишься, я понимаю. Давай сейчас ты остынешь, и потом мы спокойно поговорим. — Не о чем тут говорить. Ты либо со мной, либо против меня, Алан. Я все равно найду эту тварь и убью, чего бы мне это ни стоило. Не хочешь мне помогать, отлично! Мне не нужна твоя помощь! И ты сам мне не нужен, ясно? Если хочешь знать, я ни разу не вспомнил о тебе, пока был в другом мире. Да я был даже рад спокойствию и тишине, когда никто не зудит над ухом и не указывает, что я могу, а чего нет. Так что, давай, вали отсюда, слышишь? Его крики прерывает звук захлопнувшейся двери, от которого доктор вздрагивает, как от удара грома. Пока он кричал, он не смотрел на Стоуна и даже не заметил, как тот ушел. Теперь же, воцарившаяся звенящая тишина буквально сдавливает его со всех сторон, заставляя обессиленно упасть в кресло и закрыть голову руками. Когда Стоун возвращается в свою квартиру спустя пять часов, подвыпивший и с гудящей головой, помещение встречает его темнотой и абсолютной тишиной. Его сердце тут же сжимается и пропускает удар. Неужели, он сделал это?.. Неужели, это правда, он ушел… Алан трет виски, пытаясь утихомирить биение сердца и звон в ушах. Алкоголь ни черта не помог, обида и боль только усилились, а к ним добавилась еще и головная боль. Стоун медленно на ватных ногах проходит в глубь квартиры, цепляясь за что-то по пути и едва не падая. Когда глаза привыкают к темноте, он различает на полу перевернутый стул, о который он и споткнулся. Оглядывается вокруг и понимает, что в комнате полный бардак. Перевернутая мебель, разбитое зеркало, на полу разлита вода из стакана. Из увиденного Алан делает заключение, что Роботник таким образом выпускал пар. С тяжелым вздохом Стоун опускается в кресло и бесцельно смотрит в пространство. Значит, он ушел. Доктор все-таки ушел на поиски синего пришельца, и, что весьма вероятно, собственной гибели. А Стоун просто останется здесь сидеть и ждать, ненужный, бесполезный… Краем глаза он замечает движение в углу и слышит шорох. Поворачивает голову и видит, как от дивана отделяется тень и медленно движется в его сторону. Стоун не успевает запаниковать, потому что сразу понимает, кто это. — Айво? Ты здесь?.. — голос агента тихий и хриплый. — Я думал, ты ушел. Доктор ничего не отвечает, замирая на мгновение напротив Стоуна. А потом вдруг практически падает перед Аланом, обнимает руками его колени и кладет на них голову. Агент на секунду застывает от неожиданности, но потом выдыхает с неимоверным облегчением. Он здесь, он не ушел, он в безопасности. Стоун наклоняется к нему, приобнимает одной рукой за плечи, а другой начинает успокаивающе гладить по слегка отросшим волосам. Роботник по-прежнему молчит, но Стоун слышит его судорожное, неровное дыхание. Проводит рукой по небритой щеке и ощущает мокрые дорожки. — Хей… Ну что ты… Я здесь, все хорошо. Все нормально, слышишь? Доктор издает сдавленный всхлип и слегка приподнимает голову, смотря на агента снизу вверх покрасневшими блестящими в темноте глазами. — Я думал, ты не вернешься. — сдавленно и очень тихо говорит он. — Я был уверен, что ты не вернешься. — Я… Нет, мне просто надо было проветрить голову. Выпить, отвлечься. Не очень получилось, честно сказать. — Стоун хмурится, слегка сжимая руку доктора. — Я просто решил, что лучше будет исчезнуть на время из твоего поля зрения, раз уж ты не хочешь меня видеть. — Я не… Стоун, я… — Не надо. — быстро останавливает его Алан. — Айво, я знаю. Я все понимаю, ты не обязан ничего говорить. — Нет, надо. — решительно обрывает его доктор. — Все, что я сказал тебе… Ты мне нужен, Алан. Я не хочу, я просто не могу тебя терять. Без тебя я просто… Нет, я не смогу снова… — он на секунду прикрывает глаза, делая судорожный вдох и набираясь решимости. — Время в другом измерении было без преувеличения самым страшным в моей жизни, Стоун. И, насколько я мог судить по твоему состоянию и состоянию твоей квартиры, когда вернулся, для тебя это стало не меньшим испытанием. Я больше этого не допущу. Я не стану преследовать пришельца, если ты так хочешь. — Док, я… — Стоун с трудом сглатывает, ощущая ком в горле. — Ты вовсе не должен из-за меня… Я просто имел в виду, что сначала нам нужно хотя бы подготовиться. Прежде, чем пытаться схватить практически непобедимое существо. То есть, да, конечно, я не хочу, чтобы ты снова рисковал собой, Айво. Если честно, мне плохо от одной мысли, что ты снова будешь подвергаться такой опасности. Я тоже не могу тебя потерять, Док, никак не могу. И ты прав, справлялся я тут без тебя весьма хреново, похвастаться нечем. — горько хмыкает агент. — Но ты должен знать, что бы ни было, я поддержу тебя, если тебе это нужно. Я никогда тебя не предам, я ведь обещал, помнишь? Я не собираюсь нарушать это обещание. — А как же твое обещание, которое ты дал тем людям? — тихо спрашивает доктор. — Ты важнее. — просто пожимает плечами Стоун. Они молчат какое-то время, Роботник снова утыкается агенту в колени, а тот ласково гладит его по плечам и голове. Как бы тяжело, иногда просто невыносимо, не было с этим человеком, без него все равно еще хуже. Он физически необходим Стоуну, как кислород, без него дышать и жить невозможно и бессмысленно. — Это очень странное чувство, Алан. — тихо и задумчиво прерывает молчание доктор. — Когда есть, что терять. Наверное, я еще не совсем привык к нему. Стоун мягко улыбается в ответ и проводит рукой по его лицу. Роботник ловит его руку и прижимает к губам. — Катись оно все к черту, Стоун. Пропади пропадом этот уродец, вместе с неудачником копом и всем чокнутым маленьким городком, слышать больше о них не хочу. И правительство, генералов и командующих с их приказами туда же. Только не уходи больше, Алан… — Ох, Айво… — Стоун притягивает его к себе и целует со всей нежностью и страстью, пытаясь показать, как сильно тот ему дорог. — Я никогда больше не уйду, обещаю. Прости меня, я не должен был тебя бросать тут одного. — И что теперь будем делать, Стоун? Устроимся на работу в офис, как добропорядочные граждане? Я в отдел техподдержки, ты — в охрану? — поморщившись иронично спрашивает доктор. — Нет, думаю, это не обязательно. — со смешком отвечает Алан, живо представив такую перспективу. — Мы можем быть, кем угодно. Только подумай, Док. Ты больше не подчиняешься ничьим приказам и не обязан слушать мнение остолопов, которые ничерта не смыслят в твоей работе. Ты можешь работать над тем, что для тебя действительно важно. И теперь это может не ограничиваться только оружием. Ты можешь строить, что угодно, хоть космическую станцию. Только представь — полная свобода действий. — Свобода действий, значит? Интересно. — хмыкает доктор, быстро сокращая расстояние и снова целуя своего агента, практически укладываясь на него сверху. — Хочешь, открою тайну, Алан? На самом деле, я безумно скучал по тебе. *** — Итак, согласен ли ты, Алан Ли Стоун взять в мужья… — Ники на секунду замолкает, когда все взгляды изумленно устремляются на нее. — Что? Наш мировой судья панически дезертировал, когда началась стрельба. Главное, документы он оставил здесь, так что вам нужно просто расписаться. А провести и я могу, у меня, между прочим, высшее юридическое. — Незаконченное… — хихикает Крисси. — Опустим подробности! Итак, еще раз! Стоун! Ты согласен взять нашего Доктора в мужья, защищать, оберегать, и бла-бла-бла, в болезни и в радости, варить его любимый кофе по десять раз на день, выполнять любую прихоть, терпеть самодурство и тиранию до конца дней своих? — Согласен! — без тени сомнения, смеясь отвечает Стоун. *** — Айво, мы ведь это уже обсуждали. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. — Стараясь звучать спокойно, в очередной раз начинает Стоун. — Что бы ты ни решил, я поддержу тебя. Но ты ведь понимаешь, если мы открыто выступим на Пентагон, о спокойной жизни можно забыть. — А я в десятый раз повторяю тебе, Стоун! Я не брошу годы исследований и разработок на растерзание тупым бабуинам! — Но ты говорил, что все копии есть в передвижной! Ты сможешь восстановить все необходимое. — И сколько времени на это уйдет? Да даже, если бы я мог восстановить все за пять минут, я не дам военным дегенератам взорвать мои лаборатории! Они же уничтожают труд моей жизни, ты не понимаешь, Стоун? — Я понимаю, Док. И понимаю, что это значит для тебя, правда. Я знаю, что прошу о многом. Но я прошу тебя подумать о будущем. Что нас ждет, если мы сделаем это? Жизнь в бегах? Постоянно оглядываться, прятаться и сражаться. — Мы всегда так жили, Алан. — А может, я устал так жить! — все-таки взрывается Стоун. — Может, я хочу другой жизни! Без этих самых военных дегенератов, постоянно дышащих в спину. Я хочу начать новую жизнь… Подальше отсюда, подальше от прошлого, от войны, погони, взрывов, убийств… С тобой. Я думал, ты тоже этого хочешь, ты ведь отказался преследовать пришельца. Мне казалось, ты был не против начать все заново. Доктор смеется наигранно и немного горько. — Это все, конечно, прекрасно, Стоун, вся эта твоя концепция с новой счастливой жизнью. Но, если все-таки, спуститься с небес на землю и посмотреть на вещи реально, как ты себе это представляешь? Мы с тобой, большую часть жизни знавшие только войну, взрывы и убийства, вдруг резко станем добропорядочными гражданами и уйдем в закат? Может, ты сейчас еще на одно колено встанешь и… Что ты делаешь?! — Он резко обрывает свою насмешливую речь, когда агент вдруг делает именно то, о чем он сказал. — Стоун! Что это значит? — А ты как думаешь? — просто улыбается Алан, стоя на одном колене, смотря на Роботника снизу вверх и доставая из кармана маленькую черную коробочку. — Не надо быть гением, чтобы понять мои действия. Я хочу этого, доктор. Я хочу провести остаток дней с человеком, которого люблю больше жизни, не прячась и не убегая. — Так. Так, стоп! Хватит, прекращай этот цирк! — доктор отступает от него, выставляя перед собой ладони, останавливая этим жестом Стоуна. — Это уже слишком! — Ты не хочешь? — тихо спрашивает Алан, не двигаясь с места. — Да при чем тут… Черт, Стоун, ты себя слышишь вообще? Это же полный бред! Да встань ты уже! — Алан поднимается, смущенный и растерянный. — О чем ты вообще думал, когда планировал эту… Это… Действо? Ты всерьез думал о мирной тихой жизни, где-нибудь в захолустье? О совместных ужинах, походах в кино и индейке на день благодарения? О свадьбе?.. — последнее слово он произносит, скривившись от отвращения. — Скажи, что ты пошутил, Стоун. Ты не можешь серьезно думать, что это все возможно со мной. — Совсем не обязательно делать все, что ты перечислил. — тихо и безэмоционально отвечает Алан. — Мне будет достаточно просто быть с тобой, не оглядываясь по сторонам в поисках врага каждые пять минут. А, чем именно мы будем заниматься, решать тебе. — Ну конечно. Именно поэтому ты сейчас пытался сделать мне предложение, как в какой-то дешевой мелодраме… — Док, скажи честно, — устало вздыхает Стоун, прерывая его, — ты сейчас отталкиваешь меня потому, что считаешь себя непригодным для счастливой жизни, или ты действительно не хочешь, чтобы я был ее частью? — Не говори глупостей, Стоун. — немного смущенно отвечает доктор. — Ты прекрасно знаешь, что для меня значишь. Не заставляй меня снова это повторять. — Ясно, значит первый вариант, я угадал? — снова прерывает его Алан. — Не начинай… — Ты боишься, Айво. Боишься, что сделаешь что-то не так. Не так, как принято у людей, в обществе, в семье, в мирной жизни. Ты боишься совершить ошибку, сделать что-то такое, после чего я решу, что все это в целом было ошибкой, развернусь и уйду, оставив тебя одного. Скажи, что я не прав. Доктор молчит, сложив руки в замок и глядя на агента исподлобья. Стоун кивает, убеждаясь в собственной правоте, и продолжает. — Но этого не будет. Нет ничего такого, что я не смог бы простить тебе. Нет ничего, что заставило бы меня отказаться от тебя, и ты это знаешь. Айво, я тоже толком не знал другой жизни, я поступил в академию сразу после колледжа. И я тоже далеко не образец добропорядочного гражданина. Но сейчас у нас есть шанс на новую жизнь, у нас есть выбор. Да плевать мне на все условности и правила, принятые в обществе, мы оба не подходим ни под одно из них. Я хочу создать что-то свое, что будет правильным только для нас. И, если ты не хочешь жениться, я не буду настаивать. Мы можем обойтись и без этого. — Стоун сглатывает и косится на Роботника, упорно смотрящего в стену, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Я просто хотел… Не знаю, это был эмоциональный порыв, извини. Я больше никогда об этом не заговорю, если ты так хочешь. — Он подходит к доктору и осторожно обхватывает за плечи, заставляя того посмотреть на себя. — Я понимаю, насколько эта сделка с Уолтерсом тебе неприятна. И, знаешь, если ты все-таки решишь брать Пентагон штурмом, я буду рядом. Я буду рядом в любом случае, пока ты этого хочешь. Но я прошу тебя хотя бы просто подумать над другим вариантом. *** — Ок, а ты Док, согласен взять этого мужчину в законные мужья, любить и оберегать, мириться с его чрезмерной опекой, манией преследования и боязнью щекотки, терпеть его постоянное назойливое присутствие, выносить его томные многозначительные вздохи днем и страстные крики ночью? — Эй! Ники! Не при всех же… И вообще, я не кричу. — Ага, рассказывай. Мы месяц в соседних спальнях жили… — Да. — отвечает доктор, не обращая внимания на хихиканье и смешки со всех сторон, беря руки Алана в свои и смотря ему прямо в глаза. — На это я согласен. *** — Так ты согласен? — Стоун недоверчиво смотрит на Роботника, который даже не оборачивается к нему, продолжая, как ни в чем не бывало, увлеченно что-то печатать на ноутбуке. Как будто не он только что приказал агенту собирать вещи и грузиться в передвижную лабораторию. — Мы уезжаем? Ты оставляешь лаборатории? — Стоун, у меня что, с речью проблемы, я что-то не ясно сказал? Что в определении «собирать вещи и сваливать отсюда нахрен» тебе непонятно? — Но… Я думал… А как же… — Что, я обязательно должен все разжевывать? Так сильно хочется позлорадствовать? Хочешь, чтобы я это сказал? Ладно! Ты был прав. Доволен? Я думал о том, что ты сказал. Разумеется, мы можем разнести всю их защиту в хлам, само собой, если нас будут преследовать, мы легко отобьемся. Но ты прав, они всю жизнь будут висеть у нас на хвосте. А ты всю жизнь будешь оглядываться, дергаться и ждать нападения, я тебя знаю. А это — не та жизнь, которой я хочу для тебя. Я хочу, чтобы ты был счастлив, ясно? Вот, я это сказал. На этом все? Можешь теперь, наконец, идти собираться?  Стоун просто бросается ему в объятия и со всей страстью и благодарностью целует в губы. Доктор отвечает, забывая про наигранную строгость и смущение и прижимает к себе своего агента изо всех сил. — Я люблю тебя, Айво. — тихий шепот в губы, когда они, наконец, отрываются друг от друга, тяжело дыша. Доктор проводит ладонью в перчатке по его щетинистой щеке, смотря в глаза с таким выражением, которое не видело и не увидит от него больше ни одно живое существо на земле, и улыбается кончиками губ. — Надеюсь, ты еще не выкинул то кольцо, Стоун? *** — Если здесь есть кто-то, кто против этого брака, то заткнитесь и идите нахер! А я, властью данной мне моим неполным юридическим образованием, объявляю вас мужем и мужем! Можно целоваться! Что они и делают под радостный смех, поздравления и аплодисменты. — Юхуу! Док, врубай фейерверк! Алан, не стреляй! — коммандует счастливая Ники. Тесно прижавшись друг к другу, они смотрят вверх, в звездное небо, на снопы разноцветных искр. Стоун пребывает в состоянии абсолютной эйфории, прижимаясь к боку самого дорогого человека на свете, обнимая его за талию, чувствуя его тепло, ощущая его дыхание в своих волосах. Он всегда думал, что умрет на каком-нибудь задании среди взрывов, криков и крови. Но, стоя сейчас здесь, он думает о том, что, если его сердце прямо сейчас разорвется от счастья и нежности, то это будет не самая худшая смерть. Доктор обнимает своего, теперь уже мужа, за плечи и вспоминает, как тот держал его точно так же, прикоснувшись тогда к нему по-настоящему в самый первый раз. Думает о том, как одно прикосновение привело его к тому, чего он всегда старался избегать, что всегда считал глупым, слишком человечным, слишком слабым, недостойным своего внимания. На самом деле, в глубине души, считая самого себя недостойным этого. Недостойным любви. Человек рядом с ним смог полностью перевернуть его мировоззрение, он смог своей собственной любовью и преданностью вернуть к жизни то, что, казалось, было безвозвратно утрачено. Роботник наклоняется к своему агенту, целует в висок, прижимает его к себе еще сильнее и шепчет едва различимо за общим гулом и взрывами салютов. — Спасибо, Стоун.