Прикосновение

*** Что-то было не так. Предчувствие чего-то странного, неправильного внезапно заполняет сознание Стоуна, когда он еще раз окидывает взглядом толпу людей, которые уже расселись по местам и замерли в ожидании. С того места, где он стоит, алтаря и, соответственно, Айво с Ники не видно. И внутренности скручивает ледяная волна страха. Он пытается отмахнуться, списывая это на волнение, но не выходит. Когда сзади незаметно подходит Элейна и слегка касается его локтя, привлекая внимание, Стоун чуть ли не подпрыгивает. — Милый, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает она, легонько прикасаясь к его лбу. — Тебя, как будто лихорадит… Алан в ответ только мотает головой, пытаясь вдохнуть полной грудью и унять панику. Годы самоконтроля дают о себе знать, ему это почти удается. Он в состоянии даже выдавить слабую улыбку. Миссис Стоун улыбается в ответ. — Волноваться — это нормально. Хотя, я перед свадьбой была уверенна и спокойна, как никогда в жизни. А вот твой отец был в полуобморочном состоянии, когда я подошла. — Она смеется и подхватывает его под локоть. — Ну, нам пора. А то твой доктор заждался. Ты готов? Он последний раз резко выдыхает, беря себя в руки, и кивает. Когда они выходят на дорожку между рядами стульев, все взгляды устремляются на них. А Стоун четко и ясно слышит звук затвора пистолета. И паника накатывает с новой силой. Нет, в два раза сильнее, чем раньше. Бывший агент пристально вглядывается в каждое лицо, осматривает каждый темный угол. Ничего не находит, и от этого еще хуже. Любой из этих людей может быть предателем. Почти половину Стоун явно видит в первый раз, кто-то пришел с друзьями, кто-то из любопытства, кто-то просто любитель халявы. Но среди них легко может быть кто-то, кто оказался здесь не просто так. Да, правительство обещало оставить их в покое с подачи Уолтерса, но в их последнюю встречу… Их последняя встреча не сулила ничего хорошего и оставляла некоторые вопросы открытыми. *** — Я открою. Роботник встает с дивана, с неохотой отрываясь от Стоуна, разомлевшего в его объятиях, и плетется к входной двери. Кто бы это ни был, сейчас он будет послан очень далеко, очень надолго и очень живописно. Этот некто прервал просмотр весьма интересного интервью известного японского физика, которое они с Ники бурно обсуждали под мерное сопение Стоуна. К тому же, он мог разбудить уже отправившуюся спать Элейну. Если это Крис вернулась пораньше с буйной компанией из клуба, спать они отправятся в гараж. Череду возмущенных размышлений доктора прерывает очередная трель звонка, которую он обрывает, резко распахивая дверь, и уже открывает рот, собираясь выдать нечто нелицеприятное, но замирает, не сказав ни слова, увидев, кто на пороге. И тут же захлопывает дверь обратно перед носом у гостя, не давая тому и слова сказать. Замирает, будто окаменев, смотря в одну точку на закрытой двери, держась за ручку и тяжело дыша, как будто пробежал стометровку. Почти сразу раздается настойчивый стук в дверь. — Доктор Роботник! Откройте, я пришел поговорить. Айво не отвечает и не двигается с места. Стук повторяется снова. — Открой. Слышишь меня? Я знаю, ты там. Открой немедленно! — и снова в ответ тишина. — Айво! И доктор снова непроизвольно вздрагивает. Как всегда, при его имени этим голосом. — Прекращай спектакль, я просто хочу поговорить. К тому же, я принес кое-какие бумаги. — Так оставь их там и убирайся! Тебе здесь не рады. — внезапно взрывается доктор. — Айво? Что происходит? Кто это? — Стоун входит в прихожую, потирая заспанные глаза. Он видит выражение лица доктора и тут же собирается, стряхивая остатки сна. Сверху спускается обеспокоенная Элейна, на ходу запахивая халат. — Что здесь происходит? Кто звонил? — Не волнуйся мам. Иди спать. — Но… — Я сказал, иди наверх. Ники, уведи ее. — говорит он подошедшей сестре таким тоном, что она тут же делает то, что ей сказали. Стоун отодвигает доктора в сторону, собираясь открыть дверь. Тот хватает его за запястье, но уступает, поймав его решительный взгляд. Алан открывает дверь и тут же закрывает ее за собой. — Какого хрена ты здесь делаешь? — без предисловий шипит он на коммандера Уолтерса. — Остынь, агент. Я здесь по делу. И нет, за мной нет хвоста, я проверял. Стоун недоверчиво бегло оглядывает темные кусты у него за спиной. К счастью, здесь нет высоток, где мог бы спрятаться снайпер, но все же. — Я привез ваши новые документы. И кстати, агент Стоун больше не числится в базе. Списан отовсюду. Искать не будут, если тебе интересно. — Я не просил. — А это и не ради тебя. Считай это подарком на свадьбу. — Он усмехается, и Стоуну в очередной раз хочется заехать ему по лицу. — Ну так, что? Возьмешь? Или так и будешь пытаться убить меня взглядом? После секундного раздумья Алан все же резко выхватывает у него из рук пакет с документами. — Прячетесь на виду, значит? — продолжает коммандер, снисходительно разглядывая небольшой дом. — Это, конечно, неплохо, но мой вам совет, уезжайте все же в другую страну. Сейчас все вроде поутихло, не без моих усилий, разумеется. Но мало ли, что придет в голову высшему начальству. — Разберемся. — цедит Стоун сквозь зубы, разворачиваясь, чтобы уйти. — Постой. — Алан замирает в полоборота. — Дай мне поговорить с ним. — Что? — интонацией Стоуна можно убивать. — Всего пару слов. И я уйду. Просто попрощаюсь. Вы никогда больше не увидите ни меня, ни моих людей. Даю слово. Бывший агент долго смотрит на него тяжелым взглядом и, в конце концов, презрительно фыркает, отодвигаясь с дороги и пропуская коммандера в дом. Затем еще раз профессиональным взглядом окидывает местность на предмет слежки. И, не обнаружив, ничего подозрительного, заходит следом. Доктор смотрит на Алана, как на предателя, стараясь не встречаться глазами с Уолтерсом. Стоун едва заметно кивает, показывая, что все в порядке, опасности нет, все под контролем. — Алан, кто этот человек? Ты нас не представишь? — Мам, я сказал вам уйти. — Никуда я не пойду! Это мой дом, в конце концов. И нечего меня выгонять. — И я тоже! — тут же поддакивает Ники. — Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? Что это за хрыч? Док, может, хоть ты скажешь? — Прошу прощения, мэм, мисс. — Коммандер перебивает ее, выправляясь по-военному. — Разрешите представиться, меня зовут коммандер Уолтерс. Прошу прощения за поздний визит, я не отниму у вас много времени. Я просто хотел бы поговорить с сыном. — Он переводит взгляд на Роботника, безучастно стоящего в углу, скрестив руки на груди. — С сыном… — удивленно выдыхает Элейна. — Чеегоо? — реакция Ники предсказуемо получается более бурной. — Охренеть! Док, это твой отец? Серьезно? И чего ему надо? А мы думали, у тебя нет родственников. Блин, вот это поворот, жаль, что Крисси нет дома. Вот это был бы сюжет для блога… — Так, ладно, Ники, раз так, то… Не будем мешать. — Элейна прерывает тираду дочери и уводит ее на кухню. — Пойдем, сделаем чай. Стоун, Уолтерс и доктор перемещаются в гостиную. Коммандер опускается в кресло, а Алан садится на диван рядом с Роботником, который упорно игнорирует их обоих. — Я хотел бы поговорить наедине, если вы не против, агент. — Против. — тут же отвечает Стоун. Но доктор поворачивается к нему и коротко кивает. Алан вздыхает, медленно встает и выходит из комнаты, оглядываясь в дверях. Ему все это сильно не нравится. Он закрывает за собой дверь и остается стоять на месте, прислушиваясь. И тут же подскакивает от громкого шепота. — Ну, что там? — Крис! — также шепотом восклицает Алан. — Откуда ты взялась? — Я ей позвонила, сказала, что она пропускает все самое интересное. — раздается третий шепот рядом. — Она тут же примчалась. — Я была недалеко, и вечеринка все равно была тухляк. — Так, замолчите обе. — шикает на сестер Стоун. В комнате Роботник продолжает молча разглядывать узор на ковре, сцепив на коленях руки в перчатках в замок. — Даже не знаю, с чего начать… — медленно выговаривает Уолтерс. — Но скорее всего, я больше никогда тебя не увижу, так что… Скажу все, как есть. Ты знаешь, я не мастер красивых речей… Кхгм, в общем, самое главное, что я хотел тебе сказать, это то, что мне жаль, Айво. Доктор отрывается от своих запястий и угрюмо смотрит исподлобья на мужчину напротив пристальным тяжелым взглядом. Так, что тому даже становится слегка неуютно. — Да, я знаю. Наверно, для извинений несколько поздновато. Но лучше поздно, чем никогда, как говорится, так? — ему ничего не отвечают, продолжая также сверлить взглядом. — Ну ладно… На самом деле, я серьезно. Можешь считать это прощальной исповедью умирающего старика. Да, я думаю, мне не слишком долго осталось. Я ухожу с поста, если хочешь знать. Отчасти, меня отстраняют, после всех моих… Кгхм… Ошибок. Но, по крайней мере, я заслужил достойный уход с почестями. Ну, не будем о прошлом. Я сделал все, что мог, чтобы вас двоих прекратили преследовать. И мне не страшно уходить на покой. Но мне действительно есть, о чем жалеть. Я совершил много ошибок, я признаю это. Я должен был иначе вести себя с тобой в детстве. И потом, я пустил всю твою… Проблему на самотек, уделял тебе мало внимания, наверное. Я хотел бы быть лучшим отцом. Но я был молод, на мне была ответственность за солдат, подчиненных, у меня просто не было времени. Не скрою, я всегда мечтал о сыне, помощнике, наследнике, идущем по моим стопам, смелом и сильном. Я просто не знал, что делать с ребенком с… особенностями. Как бы там ни было, я скажу это еще раз. Мне очень жаль. Я прошу прощения за всю боль, которую когда-либо причинял тебе. Не хочу расставаться врагами. Он заканчивает свой сбивчивый монолог, встает и подходит к доктору, протягивая ему руку. Тот пару секунд молча смотрит на нее, сжимая свои руки так, что видно, как побелели костяшки на запястьях. Потом он все же выдыхает и медленно поднимает красноречивый злобный взгляд на собеседника. — А, ну да… — спохватывается коммандер, сжимая руку в кулак в воздухе и убирая. — Совсем забыл. Ты же не любитель прикосновений. Не представляю, как ты при этом собираешься строить семейную жизнь, но это уже не мое дело. — он издает легкий смешок и переминается с ноги на ногу. — Мда, но все же… Может, скажешь хоть пару слов старику на прощанье? Ответом ему служит напряженная тишина. — Ну что ж… Нет, так нет. — Уолтерс щелкает каблуками по-военному и направляется к выходу. Уже у двери его останавливает тихий голос, полный холодной ярости. — Значит, тебе жаль. Ты приехал сюда, чтобы сказать, что тебе жаль. — хриплый шепот не предвещает ничего хорошо, и Стоун за дверью задумывается, не пора ли вмешаться. — Я скажу тебе, чего тебе на самом деле жаль. Всю свою жизнь ты жалел только об одном, что у тебя есть сын. Ты скрывал меня, прятал, стыдился и ненавидел всю жизнь. И ты не был невнимательным, нет. Ты был жестоким ублюдком, избивающим ребенка в пьяном угаре за то, что он уже в восемь лет умнее тебя. И да, разумеется, твои солдаты, твоя карьера всегда были на первом месте. Для собственного же ребенка у тебя никогда не было времени и сил. Я уж не говорю о любви, нет. Ты хорошо научил меня избегать любых привязанностей и доверия. И чего теперь ты хочешь? Прощения? И благословения на смертном одре? Чего ты сейчас хотел добиться этими пламенными лживыми признаниями, м? Думаешь, я поверю, что ты действительно сожалеешь о чем-то? Ха! Такие лживые твари, как ты, умеют жалеть только себя. — Хватит! — обрывает его коммандер, тоже переходя на крик. — Я не собираюсь терпеть оскорбления от выблядка и неудачника! К тому же, мерзкого извращенца, идущего под венец с мужчиной! Видит бог, я хотел, как лучше, я хотел поступить правильно. Но, ты прав. Я ненавижу тебя, и всегда ненавидел. За то, что убил свою мать, за то, что мешал мне всю жизнь, даже сейчас, я лишился всего из-за тебя и твоих отвратительных железных игрушек! Ты был бы никем без меня, и это твоя благодарность? Ты просто мерзкий, трусливый… Договорить ему не дает молниеносный удар прямо в челюсть от возникшего будто из воздуха разъяренного агента. Доктор быстро перехватывает его руку, занесенную для второго удара над упавшим на спину от неожиданности мужчиной. — Хватит, Стоун, не надо. Он того не стоит. — Алан рычит от раздирающей его злобы, пытаясь вырваться и разорвать, истребить, уничтожить. — Нет! — Встряхивает его Роботник. — Если ты его убьешь, они будут его искать. Он должен убраться отсюда в целости, или мы все потеряем. Это слегка отрезвляет Стоуна и он прекращает попытки вырваться и свернуть коммандеру шею. Тот, почувствовав себя в безопасности, встает, отряхивается и проверяет положение челюсти. — Ну, что ж… Раз вы не понимаете хорошего отношения, значит будет по-плохому. Учтите, я этого так не оставлю, я… Его речь снова прерывается, на этот раз потоком ледяной воды, выплеснувшейся ему в лицо. — Убирайтесь. Из моего дома. Немедленно! — задыхаясь от гнева, выдает Элейна, держа в руках пустой кувшин. И коммандеру хватает ума последовать ее совету, ибо терпения у ее сына осталось чрезвычайно мало. Уже на выходе из дома его ослепляет яркая вспышка камеры айфона, и Ники молча затаскивает сестру за спину. Но Уолтерс ничего не говорит, просто окидывает презрительным взглядом всю компанию и покидает дом. — Ну слава богу, он ушел. — выдыхает миссис Стоун, тяжело опускаясь на диван. — Если бы я знала, что это за человек, на порог бы его не пустила. Зачем ты вообще разрешил ему войти, Алан? — Да, Алан, действительно, зачем? — язвительно спрашивает Роботник поникшего агента. — Не расскажешь нам, что заставило тебя принять такое странное решение? — Я подумал, что… — Ты подумал? Нет, ты нихрена не подумал, Стоун! Как обычно! Ты знаешь, кто это такой, и ты впустил его! Ты открыл ему дверь и привел его в дом, где, между прочим, находится твоя семья, и теперь он об этом знает. И возможно, не только он. — За ним никого не было, я проверил. — бурчит Стоун в ответ. — Да что ты! Надо же, как предусмотрительно с твоей стороны, он проверил, подумать только! Как будто, его одного недостаточно. — А что мне было делать? — взрывается Алан. — Он настаивал, я решил, что от одного простого разговора ничего не случится… — Ну и как, простой был разговор, м? Тебе и твоей семейке понравилось подслушивать? Развлеклись на славу, а? Получше любого сериала. Как там эфир, Крисси, сколько лайков? — Так, ну все, я думаю, на сегодня достаточно. — прерывает их Элейна. — Нам всем нужно остыть, а холодной воды под рукой у меня больше нет. Алан, ты идешь со мной. Спокойной ночи, доктор. Она начинает подниматься по лестнице, но останавливается и оглядывается, когда понимает, что сын стоит на месте, сжав кулаки. — Я сказала, за мной. Быстро. Тот обреченно вздыхает, косится на Роботника, но послушно следует за ней. Доктор разворачивается на пятках и вылетает во двор через заднюю дверь. Какое-то время он мечется туда-сюда, зарываясь пятерней в волосы и прерывисто дыша. Потом тяжело опускается на ступеньки, медленно вдыхая прохладный ночной воздух в попытке успокоиться и привести зашкаливающее сердцебиение в норму. Роящиеся в голове мысли мало помогают ему в этом. Он снова сорвался, наговорил этим людям такого, чего совсем не хотел. Возможно, подверг опасности и преследованиям этими разборками с Уолтерсом. Неужели нельзя было просто сжать зубы и промолчать? Он, ведь, почти ушел, можно было просто забыть, выкинуть из своей головы и не вспоминать. Разве это так трудно? Разве он не привык к этому? Но нет, нужно было снова идти на поводу у детской обиды и гнева, и выяснять отношения на глазах у семьи Стоуна. Разумеется, они больше не захотят его видеть. А Алан?.. Он тоже откажется продолжать все это теперь? А если, все-таки, нет? Наверное, тогда им лучше уехать отсюда подальше. А еще лучше, ему одному. Так будет лучше для всех, а он ничего другого не заслужил… Его размышления прерывает скрип двери и тихие шаги. Перед его лицом вдруг оказывается кружка горячего ароматного чая. Айво поднимает глаза и с удивлением обнаруживает, что это Крисси. Она усаживается рядом, поджимая под себя ноги в обычных спортивных штанах, на ней теплая толстовка Алана, чтобы не замерзнуть. Волосы на голове собраны в пучок, все следы макияжа смыты. Так она намного симпатичнее, думает Роботник, но ничего не произносит вслух. Девушка тихонько чокается своей кружкой с какао с его кружкой с чаем и делает глоток, держа горячий напиток рукавами толстовки. Она молчит и задумчиво смотрит в ночное звездное небо, периодически прихлебывая ароматное какао. А доктор смотрит на нее, такую другую и тихую сейчас, и не понимает, как себя вести, и что вообще происходит. Через какое-то время тишины, она ставит пустую кружку на пол и подтягивает колени к груди, обхватывая их руками. Это выглядит обезоруживающе по-детски, невинно и очень мило. — Знаешь, меня папа назвал однажды в детстве гадким утенком. — решает она наконец прервать молчание. — Не в лицо, он с мамой разговаривал. А я подслушивала под дверью, вот, как сегодня. И я была совсем маленькая, я его самого-то очень плохо помню. Но эта фраза, почему-то навсегда запомнилась. Она вздыхает и первый раз за все время переводит глаза на доктора, который все так же смотрит на нее непонимающим взглядом. Крис улыбается немного грустно и снова отворачивается, мечтательно смотря на звезды. — Странно, да? Нам больше всего запоминаются плохие моменты, ты не замечал? Вот у меня например, чуть ли не единственное воспоминание об отце, где он отзывается обо мне не слишком хорошо. И хотя я знаю, что он любил меня, и по маминым рассказам, очень сильно, я этого не помню. Почему-то в моей памяти отложилось именно это. — Ты это к чему? — наконец выдавливает из себя Роботник, прерывая вновь возобновившееся молчание. — Да так, ни к чему. Просто мысли вслух. Не знаю… Наверное, я вспомнила то время, когда его не стало. На нас всех это сильно повлияло, я думаю. Вот, взять хоть Ники. Она в детстве была — девочка-девочка, платица розовые, бантики, косички и так далее, просто папина принцесса. Может, я на ее фоне и казалась гадким утенком. А сейчас, вот глянь на нее, мужик мужиком. Я понимаю, почему так. Мама после его смерти впала в депрессию. Только спала все время и плакала, с нами то тетка двоюродная сидела, то соседка. Алан уехал добывать деньги. Кто-то же должен был. Я была мелкой и мало что понимала. Вот, Ник и превратилась в такого нагловатого защитника, который и сдачи может дать, и за словом в карман не полезет. Она вздохнула и достала из кармана толстовки пачку тонких сигарет. — Не выдавай меня. — ухмыляется она, щелкая зажигалкой. — Вообще-то я редко курю. Только, когда стрессую. — она выпускает облачко дыма и задумчиво продолжает. — А, что касается меня… Не знаю, может, я пытаюсь доказать, что превратилась в лебедя. Иногда мне даже кажется, что получается. По крайней мере, самой себе. Да и, когда ты вся такая популярная, крутая и неприступная, намного меньше людей хотят подойти к тебе и высказать свое ценное мнение по поводу твоего цвета кожи, ориентации брата или неформального вида сестры… - Так значит, это маска. Весь этот образ гламурной телочки с блогом. Ты просто играешь роль? Весьма убедительно, должен признать. Но зачем? — Защитная реакция, наверно. — пожимает плечами девушка. — Как у всех. У Ники — это образ дерзкой пацанки, у тебя — злобного гения, а наш Алан — это такой благородный рыцарь с замашками маньяка. — Хах, да уж, в точку… — со смешком отвечает доктор. — Не подумай, что я все время притворяюсь, мне нравится то, что я делаю. Нравится чувствовать восхищение всех этих людей, которые меня смотрят и фанатеют. Это часть меня, и мне так комфортно. Но есть и другая часть, которую мало кто видит… Только моя семья, наверное, о ней и знает. Но все настолько привыкли уже к этому образу, что воспринимают, как должное. — она снова делает затяжку и продолжает. — Все люди носят маски. Так проще отгородиться от общества, от всей ненужной серой массы, и только самых близких можно пустить настолько глубоко, чтобы они увидели тебя настоящего. Они снова молчат какое-то время, Крисси почти докуривает сигарету, медленно выдыхая дым. — Иногда я думаю, гордился бы мной отец, если бы увидел, какой я стала. — задумчиво произносит девушка. — Или ему стало бы стыдно и противно? Хотя я понимаю, что это неважно, его давно нет, а я его даже толком не знала. Но иногда я все равно не могу не думать об этом. — Думаю, он бы гордился. Всеми вами. — доктор говорит это, не задумываясь, сам от себя не ожидая такой реакции. Он морщится и отворачивается, делая вид, что это от ее сигаретного дыма. Девушка смотрит на него и улыбается. — Ты правда так считаешь? — На самом деле, да. — неохотно отвечает он через пару секунд. — за этот месяц в вашей семье я на многое стал смотреть иначе. Я всегда считал человеческие взаимоотношения чем-то глупым и недостойным внимания. Алан изменил мою точку зрения, частично. Но я думал, что он просто исключение, подтверждающее правило. Но теперь, узнав всех вас, я понимаю, что не все вокруг так плохи, как мне казалось. У меня просто не было шанса узнать кого-то поближе. — Ты просто любишь его. — улыбается она в ответ. — А он тебя. Поэтому вы даете друг другу шансы, прощаете ошибки, стараетесь узнать друг друга. Так поступают в семье. Взять хоть нас с Ники. Целыми днями можем собачиться, но, случись что, мы обе знаем, что можем друг на друга расчитывать. Для этого ведь и нужна семья, да? Настоящая, я имею в виду. Та, где тебя поддерживают, несмотря ни на что. — Крисси тушит сигарету и бросает ее в пустую кружку. Потягивается после долгого сидения и встает, собираясь уходить. — Спасибо. — тихий голос доктора останавливает ее уже возле порога, заставляя обернуться. — Что позволила увидеть, кто под маской. Девушка искренне широко улыбается в ответ и заходит в дом. А Айво какое-то время еще сидит на пороге, продолжая сжимать в руках кружку с давно остывшим чаем и обдумывая услышанное. Позже он входит в спальню, стараясь не шуметь и не включая свет, чтобы не разбудить Стоуна. Он осторожно забирается в постель и ложится рядом с партнером, который лежит к нему спиной. Через какое-то время, все же решается, придвигается ближе и притягивает его к себе, обхватывая поперек тела. Стоун моментально разворачивается к нему лицом и утыкается ему в грудь, прижимаясь изо всех сил, а доктор понимает, что тот ждал его и не спал все это время. — Айво. — тихо выдыхает Стоун ему в ключицу. И Роботник одной рукой прижимает его крепче, другой зарываясь в отросшие черные волосы, и целует в лоб. — Ты больше не злишься? Прости меня, я идиот. — Нет, это ты прости. — отвечает доктор. — Ты хотел как лучше, я зря сорвался. Стоун даже замирает от такой реакции. Это так неожиданно, что он даже не знает, что сказать. Пока он лежал здесь один в темноте, он продумал тысячи вариантов развития диалога, но ни один из них не включал извинений доктора. Если так подумать, то, кажется, это вообще первый раз, когда он слышит, как этот человек извиняется. Действительно, день открытий. — Хотя, не знаю, чего ты ожидал. — вздыхает Айво, зарываясь лицом в волосы агента. — Это же Уолтерс. Ты сам знаешь, что он из себя представляет. — Да, знаю, но… — задумчиво отвечает Стоун, — я подумал о том времени, когда я искал тебя. Он ведь действительно помог. Не знаю, что бы я делал, если бы он не отдал тогда мне информацию. И тогда он выглядел так, будто… Будто ему действительно не все равно. Вот я и подумал. Что, возможно, есть шанс, что он способен на правильный поступок. Но я ошибался, прости. — Хватит извиняться, Стоун. — Думаешь, он правда что-то предпримет? Это не пустые угрозы? — Вряд ли. — после небольшой паузы отвечает Роботник. — Скорее всего, это просто попытки умирающего хищника показать зубы. Если его действительно отправили в отставку, то возможностей у него немного. Тем более, после его провала со вскрытием лабораторий. Представляешь, сколько их денег взлетело на воздух? Начальство явно ему за это спасибо не скажет. — Надеюсь, ты прав… — Я всегда прав, Стоун. — Да, разумеется, сэр. — со смешком отвечает Алан и тянется за поцелуем. — Нет, правда, мне так жаль, что тебе пришлось выслушать все это дерьмо. Я сам себя убить готов за это. Мне правда очень жаль… — Так, все, хватит с меня на сегодня сожалений. — доктор зевает и укладывается поудобнее, все еще прижимая Алана к себе. — Давай спать. — Хорошо. Спокойной ночи, Док. — Стоун закрывает глаза, наслаждаясь теплом его тела, вслушиваясь в биение сердца. — Я рад, что все закончилось, и ты не злишься. Я боялся, что придется тебя уговаривать остаться, если честно. — Один умный человек мне сказал сегодня, — сонным голосом отвечает доктор, — что в настоящей семье люди так делают. Прощают друг друга, понимают, поддерживают и все такое, бла-бла-бла… — Что ж… Я с этим полностью согласен и благодарен этому умному человеку, кем бы он ни был. — зевая отвечает Алан. Роботник слегка улыбается и закрывает глаза. *** Какая-то девушка открывает сумочку, собираясь что-то оттуда достать, и Стоун цепенеет и замирает на месте. Но это всего лишь зеркальце, и агент продолжает движение в направлении алтаря. Мама смотрит на него с тревогой, сильнее сжимает его руку, пытаясь поддержать и успокоить, показывая, что все хорошо. Но в его голове набатом бьет только одна мысль: «что-то не так, что-то не так, что-то не так… " Алан слышит странное мерное механическое жужжание, которое усиливается по мере того, как он приближается к цели. Но он по-прежнему не понимает, откуда исходит опасность, на вид ровным счетом ничего не происходит. Играет тихая музыка, никакого марша, просто абстрактная мелодия на фортепиано. Черно-красные розы по бокам алтаря источают тонкий аромат на всю округу, гости улыбаются, провожая их взглядом, некоторые перешептываются, искоса поглядывая на доктора в серебристо-белом костюме. Взгляд Стоуна останавливается на нем, и какое-то время агент просто не может оторваться. Все это, вся атмосфера, закатное солнце, темнеющее небо, шелест теплого ветра, улыбки людей, тихая музыка кажется вдруг далеким и нереальным. Алан видит сейчас только его, в высокой фигуре чувствуется напряжение, руки в белых перчатках убраны за спину, в карих глазах Стоун даже издалека замечает беспокойство, должно быть, его нервные переглядки не остались незамеченными. Но, чем ближе Стоун подходит к алтарю, тем громче становится гул в ушах. И это не просто гул, Алан снова отчетливо различает механическое жужжание. Неужели, никто больше этого не слышит?! Разве доктор совсем ничего не замечает? Может быть, Стоун просто сходит с ума. Но он каждой клеточкой тела определенно чувствует. Что-то не так. Уолтерс все-таки осуществил свои угрозы, их нашли, их невозможно было не найти, Стоун должен был подумать об этом. Надо было сразу все отменить, увезти доктора, спрятаться, спрятать семью. А теперь слишком поздно, за ними пришли, и сейчас непременно что-то произойдет. Холодный, липкий страх за близких моментально заполняет Стоуна целиком и полностью, выключая все остальные чувства и ощущения. Надо предупредить доктора. Надо увести маму, девочек… Надо срочно все это остановить, пока не поздно. Боковым зрением Стоун замечает движение откуда-то сверху и понимает. Поздно. Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Алан, уже будучи у алтаря, одним быстрым движением оттесняет маму себе за спину, при этом пытаясь закрыть и доктора с Ники, с ужасом понимая, что Крисси стоит на противоположной стороне. Он кричит, сам не понимая, кому, что надо уходить, слышит крики и панику на фоне. Привычным движением достает из-за пазухи пистолет и, почти не глядя, несколько раз стреляет туда, где видел движение. И попадает с третьего выстрела. Под ноги ему падает сбитый, небольшой, дымящийся дрон. По символике и стилю Стоун сразу понимает, что это дрон доктора. Все становится еще более непонятным. Алан не успевает даже обернуться к Роботнику, как со всех сторон внезапно вылетают еще несколько дронов и формируют полукруг. Из цветочной арки, построенной вокруг алтаря, с характерным механическим звуком выезжают длинные металлические конусы и выстреливают красными лучами в сторону дронов. Лучи соединяются с лучами из дронов и формируют нечто вроде прозрачного купола, который в один момент обволакивает весь алтарь. На нем всеми оттенками золота и серебра переливается карта звездного неба. Металлические конусы выстреливают ракетами, которые со свистом взмывают в небо и рассыпаются разноцветными искрами фейерверка. Но всей этой невероятной красоты многие гости уже не видят, так как, увидев пистолет в руках агента и услышав выстрелы, многие поддаются панике. Все это только усугубляется при грохоте салютов, и люди с криками начинают убегать, создавая давку и беспорядок. Посреди всего этого хаоса остаются только самые стойкие, которые прячутся за перевернутыми столами и стульями и дрожащими руками снимают все действо на телефон. — Отменить запуск. Стоун… — откуда-то издалека, в образовавшейся тишине, как сквозь пелену доносится до агента. — Стоун, ты меня слышишь? Опусти пистолет. Алан машинально делает то, что сказано, поскольку настолько привык выполнять приказы, отданные этим голосом, что мозгу уже не нужно осознавать действия, достаточно просто подчиняться. А сознание все еще не может сфокусироваться, глаза продолжают бешено бегать по рядам, выискивая врага, сердце стучит где-то в горле, адреналин зашкаливает, продолжая кричать об опасности. — А я говорила, это слишком. — едва различимый шепот откуда-то сбоку. — Шшш! Напомнить, чья это была идея? — возмущенный шепот в ответ. — А я напоминаю, что она была гораздо менее грандиозной, пока кто-то не захотел ее усовершенствовать… — Алан! Эй, ну все, Стоун, посмотри на меня. — доктор щелкает пальцами у него перед глазами и осторожно обхватывает за плечи, разворачивая к себе. — Хей, все в порядке, слышишь? Ну что на тебя нашло? Стоун смотрит в его обеспокоенные глаза и, наконец, выдыхает. Раз доктор уверен, что опасности нет, значит, и он тоже. Он оглядывается по сторонам, медленно понимая, какой бардак он устроил. Видит немного взъерошенную, но веселую Ники, Крисси, разумеется, с телефоном и испуганную, побледневшую маму. Вместе с осознанием приходит жуткое чувство стыда. — Я… Эмм… — наконец выдавливает он и откашливается. — Стоун! Доктор! Кто-нибудь уже обьяснит, что тут у вас происходит? — к ним подбегают озадаченные Алисия и Квентин. — Мы прочесали периметр, никого не нашли. — Да неужели? — саркастично произносит доктор, переводя взгляд на Стоуна. — Интересно, почему. И сколько оружия вы вообще пронесли на свадьбу? Фишер, дай сюда пушку. Где ты ее прятала, в животе? Деактивировать! — голосовая комманда предназначается ручной базуке, на глазах трансформировавшейся обратно в бионический протез Кью. — Боже, да что с вами со всеми? Вы пугаете гражданских. Разоружив всю компанию бывших агентов, Роботник возвращается к Стоуну, который в десятый раз извиняется перед уже пришедшей в себя, улыбающейся Элейной. — Ничего страшного, милый, но, если ты так сильно не хотел видеть здесь всех этих людей, нужно было просто сказать, а не открывать огонь. — Стоун больше не будет, да, Стоун? — отвечает доктор, приобнимая за плечи вконец смущенного Алана, который боится даже взглянуть в его сторону. — Я, конечно, представлял себе свадьбу несколько иначе, но лично я присутствовал в своей жизни только на одной. Поэтому, в силу своего небогатого опыта, могу сказать только, что эта, по крайней мере, не такая скучная. — Это точно! — Крисси начинает заливисто хохотать, все еще продолжая документировать все происходящее на камеру телефона. — Могу поклясться, что такого трэша не было больше ни у кого и никогда! Лучшая. Свадьба. В жизни!