Dark side of creativity

Роман был гордостью пиццерии — идеально смазанные винтики были спрятаны под отполированным куском пластмассы, которая была сделана под белоснежный мундир. Бордовая полоска ткани, пересекавшая его торс, была сделана из бархата, а на лице застыла вечная улыбка. Ангельский голос аниматроника радовал всех посетителей, как и его идеальный внешний вид. Романа запрещено было трогать — от детей его огораживали забором, сцену закрывали, и его касались лишь руки рабочих, которые проверяли его состояние. Тогда почему же он первым оказался неисправен? *** Лишь пробило полночь, аниматроник первым открыл глаза. Разумеется, обычно они ждали хотя бы часа ночи, но не когда на ночной смене был он. Лишь от мысли о новом охраннике душа, которая приводила в жизнь его тело, заходилась в трепете. О юность, о наивность! Паттон, будучи самым потрепанным благодаря тому, что именно он играл с детьми, обычно с усмешкой качал на это головой. Таким, как они, любовь неведома — им дали одну роль, и они должны играть её идеально. Но разве Принц послушал бы? Он первым срывался обычно с места, не слушая выговоры Логана про то, что он ведёт себя неподобающе и подрывает их авторитет. Там же он, как они вообще могут что-то ему запрещать? И потому, когда уже четвертую ночь подряд охранник поднимал глаза, он видел одну и ту же картину — застывшую в вечной улыбке маску аниматроника, который на разные лады мелодично пел его имя, которое прочёл на бэйджике. Легче от того, что это звучало красиво, явно не становилось. — Уйди уже, чудище… — в сердцах пробормотал Верджил, стараясь закрыть лицо лежащим рядом планшетом с детским рисунком. На нем, по иронии, был изображён Роман. — Это я? Скажи, что это я. Ты тоже меня любишь? Любишь же, Ви? — оживленно заскрипел Роман, разглядев планшет и мерзко начав трещать металлическими суставами. — Умоляю, оставь меня в покое, Кошмар моего детства. — закатил глаза Ви, в то же время пытаясь следить за камерами. Если Роман сейчас же не уберется, то он не сможет держать двери закрытыми из-за разряда аккумулятора. — Это я кошмар? Ты свой стиль одежды видел, ты, сливовый… Сливовый эмарь! — выпалил аниматроник. И лишь услышав чужой смех, он осознал, что выдал. — Ну и пожалуйста! Ну и отлично! — развернувшись, гордо отправился на место Роман, заставив Ви облегчённо выдохнуть, как… — Хэй, малыш! У меня есть торт и шарики! Впустишь меня? — как из другого окна свет фонарика выхватил силуэт Паттона. — Блять! Это будет тяжёлая ночь.