Я тебя держу

      Собственные шаги гулким эхом отдаются от стен пустого коридора, он грохочет тяжелыми ботинками по полу специально, это позволяет хоть немного успокоится. Ему срочно нужна сигарета, затянуться ароматным дымом, что вытравит наконец запах чертового Роджерса, который, по ощущениям, пропитал все вокруг.       В курилке, слава богу или кто там за него, никого нет, Брок трясущимися руками выбивает такую нужную сейчас сигарету, почти роняя ее на пол, первая затяжка оседает на языке, прочищая мозги. В голове чуть гудит, наверное, поэтому он не слышит чужих шагов, дверь открывается и под потоком воздуха из кондиционера до него снова доносится запах молока и выпечки, Брок хмыкает, чертов герой всея Америки пахнет булками, кто бы мог подумать.       Роджерс смотрит на Нью-Йорк в панорамное окно, тихо спрашивает: - Угостишь сигаретой?       Брок так же не глядя бросает ему пачку, пытается взять себя в руки, Роджерс разбивает к чертям собачьим весь самоконтроль одним своим присутствием. Миранда говорила, что собственные чувства усилятся во много раз, но никто не предупредил, что его будет тянуть к Стиву, словно они противоположные полюса магнита, приходится прилагать немалые усилия, чтоб оставаться на месте, он больше не имеет никаких прав, теперь нельзя подойти и просто постоять рядом, так близко, что пальцы немного соприкасаются, нельзя потянуть вверх его ебучую футболку, которую Роджерс видимо специально подбирал так, чтоб та обтягивала его, как вторая кожа. Брок с усилием давит зарождающееся в груди рычание, некого обвинить кроме себя самого.       Он всегда жил так, как хотел, не разделяя мир на черное и белое, для него все было серым, все было со своим изъяном, а потом появился этот правильный до зубовного скрежета придурок и сломал его четкий, слаженным мир, который таки погреб его под своими осколками. И да, конечно, его подложили под Роджерса, только дебил бы не заметил, как тот слюной исходится. А потом ему стало нравится просыпаться вместе по утрам, носить Стиву кофе и тащить его обедать, когда чертов забывчивый идиот забывал делать это сам, Брок и сам не заметил, как пропал. Только поменять сторону не было ни шанса, а от мысли, что он скажет Роджерсу всю правду и Стив, его Стив посмотрит на него с осуждением, или того хуже с отвращением, становилось страшно. Каждый день лишь ухудшал ситуации, каждый отчет рождал внутри все большую ненависть к себе, его Стив не заслужил. Перед каждым бритьем нужны били пару минут, чтоб собраться с мыслями, потому что собственное отражение в зеркале вызывало такой шквал эмоций, что хотелось просто выйти в окно.       А потом был Лифт, именно так, с большой буквы, страх реализовался. Роджерс сначала не поверил, на его красивом, знакомом до последней черты лице, пару секунд отражалось выражение, которое можно было расшифровать только, как «Нет, не может быть.», а потом проступила боль, она исказила его лицо почти до неузнаваемости, Брок никогда больше не хочет видеть его таким. Гребаная вампирская сущность усилила все эмоции, и теперь его чувство вины размером со вселенную, с этим ничего нельзя сделать, просить прощения нет никакого смысла, такое нельзя простить, Брок бы не простил. Брок до сих пор в кошмарах пересматривает ту сцену в Лифте, казалось бы кошмары должны содержать смерть и падающий дом, но нет, всегда только полные боли глаза Стива.       Роджерс вдруг оказывается нестерпимо близко, стоит напротив на расстоянии вытянутой руки, по его лицу в кои-то веки, совсем не вовремя, ни черта не возможно разобрать. Стив делает последнюю затяжку, сразу до самого фильтра, от вида его пухлых губ, обхватывающих фильтр внутри все переворачивается, Стив щелчком отправляет сигарету в сторону, смотрит, взгляд его синих глаз выворачивает Брока наизнанку. Он физически ощущает, как отрастают клыки, пятится, пока не упирается спиной в стену, чертов желанный до полной потери себя Роджерс шагает следом, оказываясь на расстоянии выдоха, Брок зажмуривается, отворачиваясь, это слишком, это чертова пытка. - Роджерс, сделай шаг назад. – хрипит Брок, отросшие клыки мешают нормально говорить.       Он дергается всем телом, когда чувствует, как пальцы его персонального наваждения цепляют подбородок, поворачивая его голову к себе. - Открой глаза, Брок. – чертова сирена, Брок не способен сопротивляться. Роджерс смотрит кажется прямо в душу, Брок пойман этим взглядом, сейчас Стив может просить что угодно, Брок наизнанку вывернется, но выполнит. – Один раз, и мы никогда больше об этом не говорим. – в голове все еще слегка гудит, скорее всего поэтому он не сразу понимает, один раз – что?       Все становится на свои места, когда Стив целует его, проталкивая язык едва ли не в глотку, Брок, не успевая задуматься, меняет их местами, прижимает Стива к стене, притирается бедрами, в голове пусто, он отрывается от губ, лижет вкусно пахнущую шею. Роджерс тянет его за волосы, привлекая внимание, отвлекая от важного занятия. - Один раз, мы поняли друг друга? – дыхание Стива немного сбито, Брок вообще говорить не в состоянии, поэтому он просто кивает, возвращаясь к своему занятию, что угодно, он бы сейчас и с башни Старка прыгнул, если б Стив попросил.       Как они оказываются в комнате Стива, Брок не вспомнит и под страхом смерти. Стив с ним, под ним, такой, каким Брок уже не рассчитывал его увидеть, его футболка, разорванная пополам, осталась где-то в коридоре. Брок стягивает свою и не глядя бросает ее куда-то в бок, перекатывает их так, чтоб Стив оказался сверху. - Ты меня. – голос окончательно скатился на нечеловеческие обертоны, но Стив конечно понимает, не спорит, они не пробовали так, Роджерс все боялся сделать ему больно или сломать что-то, а Брок не спорил, но сейчас он хочет боли, больше подсознательно, хочет отдать Стиву все, что у него есть.       Стив всегда был шумным, стонал, розовея весь до самого пупка, шептал такое от чего у Брока мозги в розовый кисель превращались. Сейчас он молчит, стягивая с Брока штаны вместе с боксерами, сжимает зубы так, что скулы проступают острее, и лицо у него такое словно он допрос проводит, а не раздевает того, с кем собирается трахнуться, ничего, на хрен это все, Брок постарается за них двоих. Стив, немыслимо изворачиваясь, раздевается сам, Брок с трудом сглатывает слюну, ее кажется полный рот. - Смазки нет. – ровно говорит Стив, Брок жмурится, пытаясь вспомнить, как выглядело лицо его личного проклятия в их последний раз, Брок тогда будто с цепи сорвался, знал, что этот раз последний, а Стив, словно не ощущая идущего от любовника напряжения, прогибался в спине, принимая в себя член, стонал не замолкая, и тянул, тянул его ближе, в самые губы шептал - Сильнее, - и краснел так, что под ними должен был сгореть чертов кухонный стол. От вставшей перед глазами картинки, член дергается, оставляя на животе капли смазки.       Брок открывает глаза как раз, чтоб увидеть, как Стив сплевывает в ладонь, размазывая слюну по собственному члену, ему нужно перевернуться на живот, спрятаться от взгляда этих голубых глаз, потому что он чертовски не в состоянии держать лицо, поэтому он отталкивает Стива, поднимается на колени к нему спиной, изворачиваясь тянет Роджерса за потрясающую задницу ближе, прижимает к себе. - Будет больно. – предупреждает Стив.       Брок дергает головой, рычит: - Давай!       Стив большой, и это и правда больно, но это хорошо, это как раз то, что сейчас нужно, завтра он будет в порядке, Роджерс тоже, а немного боли позволяют окончательно не сойти с ума. Стив двигается, как метроном, Брок стонет, прогибаясь в спине, сам подается назад, давай, блядь, еще немного сильнее. Руки дрожат, он опускается грудью на покрывало, цепляя зубами подушку, чтоб заткнуть собственный рот и не сказать, что-то типа, я люблю тебя. Брок даже стонать уже не в силах, когда Стив ускоряется, он, кажется, движется на пределе скорости, Брок даже вдохнуть не может. А потом Роджерс опускается грудью на его спину и прикусывает шею почти под самой линией волос, это собственнический, звериный жест становится последней каплей, Брок кончает, сжимается хаотично на все таком же твердом Стиве, оргазм длится и длится, кажется бесконечно, Роджерс, судя по сбитому дыханию, отстает от него на пару движений.       Брок лежит животом на мокром пятне, и это наименьшая из его проблем. Первая и самая маленькая проблема, как дойти до их с Мирандой комнат, если у него разъезжаются ноги и из него течет. И вторая, самая нерешаемая, как уйти. Их запахи смешались, рождая совершенно неповторимый аромат, Стив сказал – один раз, Брок без понятия, как сдержать данное слово и не спать у Роджерса под дверью. Его, Брока личное наваждение лежит рядом, раскрасневшийся, со сбитым дыханием, пряди светлых волос прилипли ко лбу, у Брока что-то ломается глубоко внутри, он не знает, как жить без Стива. - Душ там. – Стив машет рукой вглубь комнаты. – Прими и уходи. – он встает, натягивает собственные штаны, берет новую футболку из шкафа и идет к двери. За все это время ни разу не посмотрев на того, с кем только что трахался, Брок очень хочет сказать что-нибудь глупое или обидное, хочет вывести Стива из себя, но давит в себе это желание.       Роджерс ненавидеть его должен, поэтому бери, что дают и не ной. Игнорируя душ, Брок одевается и идет к себе и засыпает, кажется не дойдя до кровати.       Звонок телефона вырывает его из потрясающего сна, в котором он лежал под ласковым солнцем в высокой зеленой траве и держал за руку свое сокровище, боже, один укус превратил его в кисейную барышню. - Ты не заспался, детка? – говорит Мир, едва он успевает принять звонок. – Через полчаса тебе уже гонять новую группу. И, бога ради, прими душ, от тебя за километр несет Капитаном, мне не нравится. Принесу тебе завтрак прямо в зал. – и сбрасывает звонок, он даже чертово слово вставить не успел. От него и правда пахнет Стивом, кажется вся комната провоняла. - Собери себя в кучу, принцесса, и иди в душ. – говорит он себе, новый день, нужно жить дальше.       Новая группа вообще не похожа на слаженный, собственноручно воспитанный Страйк, это просто какой-то цирк с конями, за первые полчаса он уже, блядь, сорвал себе голос. Когда Миранда появляется в зале, он на полном серьезе готов кого-нибудь убить. - Бастиан! – орет он. – Ты за главного, я сейчас вернусь. – говорит он, когда боец выбегает из кучи малы, по ошибке названной полосой препятствий. – Работаем, девочки! – и идет в собственный кабинет.       Миранда сидит на его столе, покачивая ногами. - Никаких комментариев. – говорит он, забирая у нее пакет с кровью. - Я ничего и не говорю. – скалится она. - У тебя такое лицо, словно ты очень хочешь. - Холодная, густая кровь отвратительно скользит по горлу, проваливаясь в пищевод, уже столько времени прошло, а он так и не смог привыкнуть к этому ощущению. - Собирай своих девочек, у нас инструктаж, какая-то гиперважная вылазка в жопу мира. – говорит Мир, спрыгивая со стола. - Почему мне никто ничего не сказал? – хмурится Брок. – И ты, что тоже участвуешь? - Я только от господина начальника, его высочество велел пригласить группу поддержки во второй зал. И да, я лечу с вами, не охота, чтоб ты потерял контроль и оторвал кому-нибудь голову прямо на глазах у голубоглазого Капитана. – она вдруг оказывается очень близко. – Ты ведь тоже этого не хочешь?       Где-то в глубине души его привычно окатывает нотками страха, она сильнее его, и он правда думает, что Миранда чокнутая.       Инструктаж оказывается короче некуда, в связи с новыми разведданными получены сведения о базе Гидры, по сведениям она заброшена, но они целой кодлой все равно летят туда, есть не большая доля вероятности, что там что-то осталось, информация, оборудование, что угодно, в любом случае нужно проверить, вот оно маленькое крещение для новой группы поддержки.       Солдат, конечно, не летит, заключение о его здравомыслии еще не готово, они со Стивом стоят довольно далеко, но Брок все равно слышит. - Все будет нормально, Бак. – Роджерс кладет руку Солдату на плечо. – База пуста, просто проверка, туда и обратно. - Зачем тогда столько народа? – хмурится Солдат, Брок отслеживает направление его взгляда – Миранда, стоит чуть левее, сложив руки на груди, тоже смотрит на них. - Меры предосторожности. – улыбается Роджерс. Брок бы с удовольствием душу продал за то, чтоб голос Стива при разговоре с ним звучал так же, так успокаивающе и нежно. Последнее слово крутится в голове, цепляя раздраженный мозг, Брок дергает головой, заходя в джет, точно кисейная барышня.       В полете Брок не может перестать смотреть, Роджерс сидит, закрыв глаза, прислонившись виском к перекрытию, его длинные темные ресницы отбрасывают тени на щеки, губы, которые Броку вчера позволили целовать, сжаты в тонкую линию, он наверняка чувствует взгляд, но никак не реагирует. Стив выглядит уставшим и похудевшим, Брок заметил еще в Ваканде, Стив стал легче килограмм на десять. Брок хочет увезти его на необитаемые острова, там кормить его, позволять отдыхать и просто валяться в песке. От картинки – Роджерс одетый только в песчинки – у него горячо дергает в паху. Мир сидит напротив и улыбается так, словно знает, о чем он думает, он скалится и показывает ей фак, она смеется в голос, Брок благодарен ей за отвлечение.       База и правда пуста и заброшена. - Ждите снаружи, - устало говорит Роджерс, - Наташа останься.       Миранда подмигивает Броку и покидает Базу следом за остальными, Брок не двигается с места, хрена с два он оставит Роджерса в непроверенном месте. Роджерс вопросительно поднимает брови. - Вам нужно особое указание? – это «вам» отдается тупой болью где-то внутри. - Я остаюсь. – говорит он. – Периметр не проверен, здесь может быть взрывчатка или еще что-то. – Романова уже стучит по клавишам оставленного в лаборатории компьютера, оставляли это место видимо в спешке, оборудование и техника на месте, только документация уничтожена.       Роджерс хмурится, открывает свой блядский рот, чтоб сказать, что он думает по этому поводу, когда начинает оглушительно выть сирена, Брок наверняка растерял остатки мозгов, потому что Роджерс ориентируется быстрее, он за шкирку вытаскивает Романову из-за компьютера и что есть силы швыряет ее в коридор.       Брок словно в замедленной съемке видит взрыв, ударная волна расходится огненными клубами, он может успеть, если соберет себя в кучу, уже хватая Роджерса за плечо, понимает не успеет, Стив соображает быстрее, разворачиваясь, он обхватывает Брока руками, поворачиваясь спиной к источнику взрыва, закрывая Брока собой.       В ушах звенит, Стив лежит сверху, тяжелый, как мемориальная плита, все видимое пространство заволокло дымом, Брок дергает маску с подбородка на лицо, нельзя потерять сознание, стаскивает со Стива его дебильный шлем, поднимает его голову со своего плеча, Роджерс без сознания, с ужасом Брок видит, как между его губ собирается кровь. - Роджерс. – тихо зовет он, Стив, конечно, не реагирует.       Брок, как можно аккуратнее скидывает его с себя, у Стива вся спина разворочена, дурацкий синий костюм в нескольких местах висит лоскутами, открывая молочную кожу, испещрённую кровоточащими рубцами, на уровне легких торчит кусок какого-то железа, видимо вошел достаточно глубоко, чтоб задеть легкое, Брок дергает его, железка выходит с ужасным звуком. Брок садится, укладывает Стива спиной себе на грудь, сдергивает маску и удлинившимися клыками прокусывает вену на запястье, пальцами давит Стиву на подбородок и направляет ручеек крови ему в рот. - Давай, Стив, - шепчет он, слегка раскачиваясь, обнимая лучшего на свете человека, - давай. – закрывает глаза, прижимаясь щекой к светлой макушке, в глазах щиплет, то ли от дыма, то ли от непролитых слез, - не смей сдохнуть.       Сквозь клубы белого дыма проступает Миранда. - Чего сидим? Давай, бери свою принцессу и пошли отсюда.       Уже в джете Стив открывает глаза, дергается, пытаясь встать, Мир толкает его в грудь. - Сиди, герой, все живы.       Брок с неимоверным облегчением видит, что раны на спине затянулись. Обратить Роджерса кажется не такой уж и плохой идеей, Брок понятия не имеет, как бы жил без него.