Неизбежный конец

Когда желания становятся осознанными, ты понимаешь к чему тебе надо стремиться. Но если ты попадаешь в небытие, то как поступить? Твои мысли затуманены, и ты по инерции идёшь дальше. Каково это — чувствовать себя опустошенным, но стремиться идти дальше? Вопрос, раздающийся в голове, остался без ответа. Ведь и сам парень не понимал, как на данный момент стоит поступить. Какой вариант будет правильным? *** Изуку лежит на диване, свесив одну ногу на пол, махая ей из стороны в сторону. Было скучно, все дела по дому переделаны, ужин приготовлен, да и себя привести в порядок он смог за короткое время. Занять себя было нечем, но он и не пытался найти выход из сложившейся ситуации. В голове крутилось множество мыслей, спутанным комком оседая на корке мозга. Но найти тот самый конец, чтобы развязать его, сил не было. На лице виднелись едва заметные красные пятна, зубы то и дело проходились по губам, нервно кусая их. На столе лежал тест на беременность с двумя полосками и количеством времени в три недели. Омега нервно теребил край белоснежной футболки, безэмоционально смотря мутными глазами в потолок. Он такой ещё со вчерашнего дня, когда только сделал этот тест и увидел результат. Бакугоу находился в командировке по делам офиса, отправившись в Америку уже две недели назад. Звонил редко, и Мидория уже задумался об их отношениях. А стоит ли продолжать? Приподнимая руку, направляя взгляд на кольцо, красующееся на правой руке. Оно поблёскивало от холодного света лампы, противно мозоля глаза. Парень опустил ладонь на свой пока что плоский живот и перевел взгляд в сторону телевизора. Красующийся блондин на экране плазмы показался Мидории чересчур возбужденным от нахлынувших папарацци. Его кроваво-алые глаза смотрели на миловидную омегу. Та протянула ближе микрофон; продолжая лепетать, какой он восхитительный. Изуку хмыкнул, знала бы эта баба, каково жить с этим парнем. Агрессивный, невнимательный, слово нежность явно не про него. Его круглыми сутками нет дома и так продолжается ещё с того момента, как они обручились. Будто ему это и надо было. «А нужно ли ему это сейчас?» — отозвалась мысль в голове Деку. Тот напрягся, нечитаемым взглядом уставившись в экран телевизора, на котором Кацуки уже явно флиртовал с той омегой репортёром, продолжая смотреть на неё хищным взглядом. Девушка будто этого не замечала, задавая всё больше новых вопросов, на которые блондин не горел желанием отвечать. Изуку отвернулся к спинке дивана, продолжая смотреть на кожаную поверхность, но резко повернулся обратно, ошарашено глядя на девушку и Граунд Зиро, стоящего рядом с ней. Парень на экране явно напрягся из-за вопроса, касающегося его личной жизни. Так продолжалось бы и дальше, если бы девушка не повторила вопрос. — Простите, но есть ли у вас пара? Или человек, которым вы дорожите больше всего? — омега будто не замечала, как быстро менялись эмоции на лице альфы. Его непринуждённая или даже холодная маска треснула в один момент. Он отвернулся, смотря на землю под ногами, а стоявший в стороне Бунтарь напрягся. Блондин продолжал думать и, видимо, вовсе забыл об омеге перед собой. — Не припоминаю чего-то подобного, — холодно отозвался он, хищным взглядом впиваясь в невысокую фигурку. Репортёрша вздрогнула, на мгновение на её лице появилась паника, но вскоре, взяв себя в руки, она продолжила. — Значит, у каждой омеги есть шанс завоевать сердце героя номер один? — подмигивая, проговорила девушка. — Будет весело за этим понаблюдать, — сорвавшись, оскалился блондин, отворачиваясь и на подкашивающихся ногах добираясь до друга. Глаза Киришимы расширились и казались стеклянными. Он продолжал смотреть вслед удаляющейся фигуре блондина, отмечая про себя, что стоит с ним поговорить. Мидория продолжал смотреть в телевизор, но не видел в нем ничего, та девушка что-то восторженно лепетала, но он не слышал её, словно был в вакууме или большой стеклянной коробке, стены которой запотели и не передавали ни единого звука. Ему до тошноты плохо, хотелось позвонить мужу и накричать на него. Выплеснуть всё, что Изуку думал по этому поводу, но он остановился, продолжая часто дышать. В носу защипало и закололо, в глазах скопилась предательская влага, выходя за берега омутов цвета драгоценных камней. Дыхание в один момент спёрло, выбивая из легких кислород, отчего парень схватился руками за грудную клетку. Каждый вдох давался больно, настолько больно, что сердце разрывалось. Хотелось кричать, но горло не слушалось, отчего слова стали поперёк глотки тихим и мучительным хрипом. «А стоит ли продолжать всё это?» саркастически проговорил голос в голове. Омега в груди заскулила, утыкаясь мокрым носом в такую же сырую землю. Им обоим было плохо, морально оба чувствовали недосказанность. Будто Кацуки что-то скрывает, становясь холодным в отношениях со своей парой. Но Изуку привык, что им лишь пользуются, он не удивлён этому факту. Сначала в средней школе синяки и ссадины стали неотъемлемой частью тела парня. Вскоре, ближе к старшим классам, он стал как секс партнёр, однако, никто не спрашивал, хочет ли он этого. Он молчал, принимая ласку, лживую ласку со стороны блондина. В ней хотелось утонуть с головой. Утонуть в столь приятном запахе жжёных углей в перемешку с запахом леса. Будто вылазка из шумного города на природу. Ощущения, как тебя согревают чужие руки, неосознанно обнимая во сне после изнурительного секса. Ощущение нежных прикосновений горячих губ у себя на лице — наиболее открытые проявления ласки. И это происходило именно в тот момент, когда омега нуждался в этом, будто блондин чувствовал это. Будто это было на уровне инстинктов. Или всё это было простой ложью? Парень, поникнув головой, закутался в пуховое одеяло, прикрывая глаза и отворачиваясь к стене, только сейчас вспоминая, что во время репортажа на правой руке блондина не было кольца. Мидория вздрогнул всем телом от неожиданного звонка на мобильный телефон. Разговаривать ни с кем не хотелось, но, видимо, человек, что звонил, решил идти до победного. Откашлявшись и приняв звонок, парень уставился в невидимую точку на бледной стене. Послышалось шуршание одежды и до ужаса неприятный голос. Человек, которого он ненавидел больше всего, решил позвонить ему именно сейчас. — Оу, привет. Не думала, что ты ответишь, — слишком приторным голосом проговорила девушка, продолжая перебирать свой гардероб. — Ты названиваешь мне в не очень приятный момент. Или ты специально это делаешь, Очако? — сухо произнёс омега, тихо хмыкая куда-то в комок из одеяла. — Что-то случилось? Не уж то с Кацуки поругался? — посмеиваясь в открытую, продолжила омега выпытывать у парня причину его плохого настроения. У них обоих имелись весьма хрупкие как лёд в конце зимы отношения. Урарака когда-то во время старших классов хотела охмурить блондина, но в силу своих способностей не смогла. Вскоре, после этого Кацуки начал встречаться с Мидорией, чуть ли не на каждом шагу горланя об этом. — Тебе то какое дело? Не уж то тебя уже и Серо терпеть не намерен? — язвительно проговорил Изуку, скидывая с себя одеяло и вставая на ноги. Ступая по холодному полу, не обнаружив поблизости с собой домашние тапочки. Девушка на его издевку не поддалась, слащаво и с натяжкой приглашая прогуляться по магазинам. — С чего бы это? У тебя других людей нет или ты всем настолько осточертела? — с толикой иронии проговорил парень, уходя на кухню и наливая себе воды из-под крана. Девушка проговорила что-то в оправдание, она явно что-то задумала, однако, что — было не ясно. Но оставаться дома не хотелось, поэтому, что бы эта девушка не задумала, он пойдёт с ней. Урарака пропищала благодарность и сообщила, где и во сколько им следует встретиться. Слушая её приторно-сладкий голос, Изуку скривился, удаляясь в спальню. Светлое помещение встречало холодным светом и не менее холодной двуспальной кроватью. Проходя мимо кровати, парень прошёл к шкафу-купе, раздвигая дверцу и выуживая из него первую попавшуюся вещь. Красная клетчатая рубашка в комплекте с белой футболкой, прикрывающей бёдра и тёмные свободные джинсы. Наперевес тёмный рюкзак с разными значками рок групп. Он прошёл в прихожую и достал из шкафа свой пуховик, накидывая на себя. Тёплые красные ботинки на худых ногах смотрелись громоздко, но, наплевав на это, Мидория стащил с тумбочки ключи от квартиры, телефон и кредитную карту с кошельком. Выходя на порог дома, он поежился от налетевшего холодного ветра. Омега двинулся к станции, это место, где он должен быть встречен Ураракой. Зеркальное отражение в луже выглядело ужасно, отчего Изуку наступил на него. На место отражения миловидного омеги предстало тусклое серое небо и не менее скудный пейзаж. Люди спешат домой, не обращая внимания на других людей, проходящих мимо. Машины разрезали неприятную тишину улиц, отчего появлялись неприятные ощущения. Переходя через дорогу на перекрёсток, парень остановился, всматриваясь в небо. Такое же серое и болезненно бледное, заволоченное серыми тучами, как и он внутри. Посмотрев с минуту на скучно-депрессивный вид, зеленоволосый двинулся дальше к пункту назначения, где его уже вовсю ожидала девушка, тихо ругаясь на омегу, что тот посмел опоздать. Но как только парень появился в поле её досягаемости, она натянула улыбку. Деку подбежал к девушке запыхавшись, на что она посмеялась. Веснушчатый чисто для приличия извинился и двинулся вслед за Очако. Доходя до торгового центра, парень ругнулся на самого себя, что вообще согласился на это. Девушка помахала приближающейся персоне рукой, мило улыбаясь. Мидория перевёл взгляд в сторону Тодороки, что подошёл ближе. Очако засмущалась неожиданному появлению альфы и начала с ним кокетливо разговаривать. Изумрудные глаза опустились в пол, хотелось уйти как можно быстрее. Да и зачем он вообще согласился? Тошнотворное чувство одиночества вперемешку с ненужностью и предательством появилось в его груди. Тодороки переводит ленивый взгляд на скучающего омегу и его взгляд становится заинтересованным. Игнорируя девушку, он неспешным шагом двигается по направлению к Изуку, слегка толкая того в плечо, чтобы привлечь внимание. Мидория переводит непонимающий взгляд на Альфу и уголками губ улыбается, приветствуя парня. — Давно не виделись, — тихо проговаривает двуцветный, переводя взгляд на обручальное кольцо. Феромоны сами собой усилились, обволакивая своим ароматом омегу напротив, что старался держаться подальше. — Давненько, — хохотнул парень, отводя изумрудные глаза и стараясь как можно быстрее ретироваться. Но вместо этого к нему приблизились ближе, утыкаясь к макушку пушистых волос. — Ничуть не изменился, — тихо лопочет альфа, обнимая ничего непонимающего омегу за талию. Чувствуя, как после ему в грудную клетку утыкаются чужие ладони, отталкивая от себя. Вырвавшись из тёплых и в то же время неприятных объятий, омега двинулся по направлению к дому. Из него как будто все силы забрали, опять пришло чувство апатии и ненужности. Всё больше вопросов всплывало в кудрявой голове, повторяясь по кругу. Альфу в этот момент оправдывать совсем не хотелось. Хотя обычно он это делал, втаптывая в грязь своё достоинство. А осталось ли от него что-либо или лишь клочья прошлого уверенного и отчасти пугливого омеги, что любил помогать всем подряд? Он, словно солнце, освещал людям дорогу, подавая руку помощи в нужный момент. И плевать, был ли это близкий или незнакомый человек, если ему нужна помощь, так почему бы не помочь? Он всегда так думал, однако, взамен никто ещё не подал ему руку. Были лишь те, что подталкивали ближе к бездне, отчего на глаза наворачивались слёзы. Даже сюда он переехал только ради альфы, чтобы тот смог открыть свой офис в самом центре. Несмотря на то, что в другом городе его ждала любящая мать. В тот момент он был готов идти на такие жертвы, лишь бы оставаться рядом с любимым. Да и альфа делал всё для него, они считались идеальной парой. Однако, любовь живёт три года. Люди так считают и их три года безмятежного спокойствия и всепоглощающей любви кончаются. На их места приходят одиночество, обида, предательство и вина за то, что обещали слишком много, но не смогли сдержать слово. На место нежности приходит холод от блондина, что игнорировал Изуку. Каждый раз он задумывался о чём-то, ложился спать, а после пропадал на несколько дней на работе. Киришима отмахивался, что его друг просто устал. Но ему нужны выходные Альфы, нужен он сам, чтобы побыть рядом с парой и почувствовать его поддержку. Почему Изуку должен всех поддерживать?! Почему никто не хочет его выслушать и поддержать?! Всем наплевать, что творится в его голове. Всем абсолютно чхать, что он беременный и волноваться ему нельзя. А даже если он скажет о своём положении альфе, поймёт ли он его? Поддержит ли? Или откажется от ребёнка и поддержит вариант об аборте, о котором парень даже слушать не хотел, он оставит этого ребёнка, даже если ему придётся растить его одному. И пофиг, кто это будет — мальчик, девочка, омега, альфа или бета. Он всегда будет рядом с ним, поддержит в нужный момент, в отличии от тех, кто никогда не поддерживал его. Он хочет для не родившегося ребёнка лучшего, чего у него самого не было. И пусть придётся пойти на жертвы, он согласен на все. При виде открытой калитки и тёмной легковушки явно не дешёвой на вид, сердце гулко упало в пятки. На трясущихся ногах омега двинулся ко входной двери, за которой уже во всю раздавался топот. Глаза расширились, когда входная дверь сама распахнулась перед ним. Бакугоу выглядит уставшим. Мешки под глазами стали ещё больше, глаза будто пустые, а лицо в целом выглядело расслабленно. Изуку прошёл в прихожую, чувствуя спиной пронзительный взгляд. От него хотелось спрятаться и укрыться, кожа покрылась мурашками. Кацуки подошёл ближе, принюхиваясь к запаху и после скривил лицо, чувствуя оттенок запаха Тодороки. Мидория продолжал выжидающе стоять, молясь всем имеющимся богам, чтобы блондин не учуял чужой феромон. Но нет, вот его хватают за плечо, затылком ударяя об стену. Возможно, на ней останется след и это станет напоминанием для них обоих. В голове разнесся звон и всё вокруг стихло, будто в вакууме, пропали все звуки. Особенно, как яростно кричал блондин об измене в его сторону, как называл шлюхой. Изуку это было не интересно, он хотел уйти, а это лишь даёт повод это сделать. Не правда ли умно? Но, всё же, омега внутри заскулила, прижимая уши ближе к голове, чувствуя опасность со стороны пары. В один момент все звуки стали чётче и раздающаяся звоном пощёчина опалила щёку. В районе удара появилась красная отметина от большой ладони. С нечитаемым взглядом омега прикасается к месту ушиба, а после переводит взгляд на затихшего альфу. Ничего не говорит в своё оправдание, хотя сам прекрасно знает, что всё из-за чего на него накричали было ложью, притянутой за уши. Бакугоу молчит, его лицо не передаёт эмоций и только глаза с укором наблюдают за действиями «пары». Мидория продолжает потирать ушиб и опускает голову, чтобы скрыть глаза, постепенно наполняющиеся влагой. От самого себя противно. Спрашивается, почему, ты ведь ничего не сделал. Но за одно он себя винил. Что не ответил альфе, стоял и слушал то, как его поливают грязью. Судя по ботинкам на блондине, тот только приехал с работы. Соизволили прийти пораньше? А зачем? Настолько заняться нечем, что вспомнил, что у него имеется муж. Как мерзко! Аккуратное, но быстрое движение со стороны омеги не укрылось от пронзительного взгляда алых глаз. Мидория подходит ближе к блондину, не поднимая головы пихает ему в руку какой-то маленький предмет и резко разворачиваясь выбегает на улицу. Бакугоу ошарашено смотрит ему вслед и начинает кричать что-то явно нецензурное. Сам не понимая зачем. Может, чтобы показать, что может и без его заботы обойтись. Как тогда, в двадцать четыре, когда его постоянным спутником была бутылка алкоголя, постоянные клубы, вечеринки, работа с головой и нескончаемые половые связи, что явно больше одного раза не повторятся, пустая квартира и холодная постель, обед на скорую руку и постоянное одиночество. Он и один со всем справится! По крайней мере, он так думает. Сущность внутри скребла землю с целью вырыть себе могилу — это намного лучше, чем если тебя будут игнорировать. Сколько раз показывал Бакугоу, что стоит угомониться и сидеть на месте. Перестать быть как подросток, что не нагулялся, с желанием испытать всё и сразу. Нет, он не изменял. Хотел, но не получалось. Было противно от самого себя, хотелось выброситься в окно, но увы, они живут в двухэтажном доме. Какое бы сильное желание ты не испытывал, но больше одного сломанного ребра, ноги или руки, травму получить нельзя. Неосознанно он выходит на улицу, видя на дорожке, уложенной из кирпича, поблёскивающий предмет. Это оказались ключи с дебильным брелком. Поднимая их, блондин пошатнулся и на ватных ногах последовал домой. В голове крутились мысли о том, чтобы позвонить, но, к сожалению, телефон омеги был выключен. Хотелось накричать на него за такое, но Кацуки осознавал, что, возможно, уже не сможет увидеть мужа. Разжав кулак, он увидел на ладони миниатюрное кольцо из белого золота с небольшой гравировкой сбоку. И сейчас это звучало так иронично «Любовь Навсегда». Глаза стали стеклянными, биение сердца участилось, ударяясь о грудную клетку. Ноги подкосились, в носу закололо, а на глазах появилась влажная пелена. Биение собственного сердца набатом отдавалось в висках, пронзая сильной пульсацией. Так паршиво, что хотелось волком выть. Да и зачем он всё это начал? Ревность — самое ужасное, что создавал Бог в людях. Мидория, не затыкаясь, говорил, каким потрясным является Шото ещё в студенческие годы. Его глаза сверкали, стоило только заговорить о Тодороки. И Бакугоу это бесило. Бесило также как то, что омега не стал брать его фамилию, оставаясь со своей прежней. Как постоянно он просился на работу, видете ли деньги альфы он не хотел тратить. А Кацуки не хотел его пускать, зная, что этот омега может нажить неприятностей. Информация об их свадьбе и отношениях по прежнему известна только проверенному кругу лиц. Бакугоу, в связи со своей работой, не хотел, чтобы кто-то знал о его личной жизни. Это может сыграть злодеям на руку, а подвергать омегу опасности альфа не хотел. Да, в прошлом их отношения были ужасными: блондин пользовался омегой, неоднократно избивал и унижал. Но ближе к концу старших классов в академии ЮЭЙ парень понял, что ему не хватает именно этого омеги. Выследить и найти парня ему так и не удалось, Инко сказала, что сын переехал и просил никому не говорить. Но, видимо, сама судьба дала парню шанс после стольких ошибок. В тот день парни решили отметить день рождения Киришимы в одном из ближайших к их корпусу клубе. Яркие вспышки света и запах алкоголя давили на нервную систему. — Рай для эпилептика, — хмыкнул Бакугоу. Но, спустя несколько бокалов, был не против всей этой шумихи на танцполе, на который полезли Эйджиро и Мина. Каминари в этот момент слишком внимательно наблюдал за движениями танцующих ребят. Тодороки тоже не сидел на месте, весело танцуя с первым попавшимся омегой. Или он тщательно искал именно этого омегу? В этот момент Бакугоу подумал, что судьба та ещё сука. Она вообще стерва, раз любит так глумиться над чужими жизнями, сводя между собой и сплетая судьбы людей. Не задумываясь о том, будут ли счастливы её подопытные зверушки. Кацуки напряг зрение, наблюдая за пассией двумордого, которую он тщательно скрывал за широким торсом. Среди толпы людей блондин уловил едва чувствовавшийся ванильный аромат. Такой нежный и приятный, который портили чужие запахи. Будто покушаясь на чистоту и невинность Мидории, хотя второй пункт блондин украл первее всех. Именно с ним неумелый омега вкусил запретный плод, отдаваясь похоти с головой. Ему было приятно видеть в столь прекрасных глазах явное желание. Чувствовать, как твои пальцы сплетаются с чужими, сжимая их до побеления костяшек. Чтобы не потерять, сберечь, остаться рядом и защитить ото всех. Вот только не успел он обо всём этом подумать, поступая как подросток, думающий только своим достоинством. А Тодороки тем временем продолжает веселиться в компании Деку, начиная явно приставать к нему. Но омега будто не замечает и лишь сильнее прижимается к этому уроду. Алкоголь уже не так сильно действовал, а может Бакуго и вовсе протрезвел за столь короткое время. Взяв с соседнего места свой рюкзак и накидывая одну лямку на плечо, парень двинулся в сторону Шото. Возможно, он ошибается и его больная фантазия решила подкинуть ему столько похожий запах, выдавая его за тот самый. Тодороки, почувствовав блондина, явно напрягся, ослабив хватку на талии, закрывая всем телом омегу, который занервничал, хоть алкоголь и бурлил в его венах, но чувство опасности он знал лучше всего. — Что-то случилось? — непонимающе пролепетал Изуку, стараясь высунуть голову из-за торса альфы. Но тот, будто назло, постоянно двигался, закрывая обзор. В нос ударил терпкий запах древесины и по телу разлилось приятное тепло. Тодороки, хоть и был ему приятен на лицо, но уж точно не запахом. Аромат освежающей мяты был чересчур холоден, и омега невольно помялся на месте, кутаясь в свой свитшот. Но аромат древесины и костра не выходил из головы, отчего хотелось искать хозяина этого запаха. — Эй, Двумордый, тебя там все ищут, — Бакугоу нагло лгал, смотря за тем, с какой злостью на него смотрят гетерохромные глаза. Это не могло не радовать. — Скажи, что занят, — найдя выход из сложившейся ситуации, проговорил двуцветный, отворачиваясь к настороженному парню. — Так меня Дерьмоволосый заебёт. Я же сказал, пиздуй к нашим и скажи, что всё нормально, — с нажимом произнёс блондин и по виду сгорбившейся фигуры понял, что Альфа напротив сдался. Извиняясь перед кем-то, он двинулся к их столику, расположенному на балконе, что возвышался над танцполом. Зеленоволосый посчитал нужным ретироваться, но был остановлен схватившим его за запястье альфой. Мидория отчетливо понимал, кто его держит, но не мог даже смотреть на Кацуки, несколько бокалов выпитого алкоголя не сглаживали ситуацию. Парень не понял, что его рывком потянули на себя. Впечатавшись в широкую грудь, омега услышал чужое учащённое сердцебиение. Вдыхать чужой аромат стало так приятно, что ни один из парней не сдерживался, жадно вдыхая. Мидория попытался отстраниться, но был захвачен в плотно сжатые на пояснице объятия. Им обоим это было нужно, и омега, обводя торс Альфы руками, аккуратно погладил его по спине, чувствуя, как та напряглась. Испугавшись, Изуку перестал как-либо прикасаться к блондину, на что альфа лишь тихо рыкнул ему в ушко, опалив огненным дыханием. Так оба простояли недолго, Бакугоу понимал, что в любой момент мог вернуться Тодороки и попросту испортить им всё. Так что Альфа решил смыться с этой вечеринки чуть раньше, утаскивая за руку ничего непонимающего омегу. Тот спотыкался, норовясь упасть, нервы были на пределе. И вот в который раз Изуку запинается, чуть ли не падая, но Бакугоу потянул его вовремя и, закинув на плечо, двинулся дальше. Омега на его плече напрягся, чувствуя хватку на бёдрах, но всё же спокойно осознавая, куда и зачем они идут. Хотя насчёт первого он не был уверен на все сто. Альфа одной рукой удерживал парня на плече, второй набрал номер в телефоне, вызывая такси. Им назначили водителя, который должен прибыть через несколько минут. Не дожидаясь, блондин шлепает веснушчатого по упругим ягодицам, слыша сдавленный стон. — Деку, готов к жаркой ночке? — в язвительной манере произнёс Кацуки, видя, как за угол заезжает их такси. В спину дунул прохладный ветер и блондин поёжился. После чувствуя, как по его спине с нажимом проводят ногтями. Внизу живота предательски свернулся узел возбуждения, не давая нормально мыслить. Возможно, останутся царапины, но он даже рад этому. Это будет доказательством того, что всё это правда, а не его гребаная фантазия. — К вашим услугам, но уверяю вас, вы свалитесь через несколько раундов, — съязвил Изуку, продолжая царапать чужую спину. Эта ночь была самой лучшей из тех, что были за последние несколько лет, за которые они не виделись. Как только они зашли в дом, Изуку повис на шее блондина, начиная с напором целовать. Бакугоу подхватил его под упругий зад, прижимая к стене, начиная раздевать податливое тело. Омега царапал ему спину, но боли он не ощущал, была некая эйфория, будто от наркотика. Изуку кусал его за ключицы и шею, делая своего рода метки. Штаны с нижним бельём омеги полетели на пол, а возможно приземлились и вовсе на тумбочке. Бакугоу успел лишь приспустить штаны, проходясь по всей длине возбужденного члена, распределяя смазку. Смазка омеги уже стекала по внутренней стороне бедра, наполняя помещение запахом ванили. Приставляя член к анальному отверстию омеги и надавливая на него, он вошёл с лёгкостью из-за обилия смазки, омега взял полностью. Комната наполнилась хлюпающими и хлопающими звуками. Бакугоу срывался на свой никому непонятный темп, то ускоряясь, то замедляясь, слыша огорченное сопение в ухо. Изуку срывался на громкие крики, чувствуя, как его кусают в плечо, одновременно ускоряясь. Ему было настолько приятно, что голова кружилась, а горло болело от постоянных стонов. Тянуться за очередным поцелуем стало в порядке вещей и блондину это нравилось. Чувствовать царапины на спине, вдалбливаться в любимого омегу, чувствуя, что тот получает удовольствие. Слышать стон, сочетающийся с его именем, то как омега произносит это. Говорит, как любит, здесь он его опередил. Столько всего, что голова кружится, а поцелуи становятся такими же нужными, как вода в пустыне. Сейчас этого не хватало больше всего на свете. Хочется быть нужным именно этому омеге, слышать, как он называет детское прозвище. Слушать его старые или нудные песни, под которые обычно Изуку готовил завтрак, пританцовывая. Да, он говорил, что всё это отстой, что это глупо. Он нагло врал самому себе. Он обожал вставать, чувствуя, как под его боком тихо сопит, уткнувшись ему в грудную клетку, Изуку. Как мило он морщил носик во сне, как прижимался ближе, если ему становилось холодно или страшно. И вот он потерял всё в один момент, обзванивая знакомых, к которым мог отправиться омега. Все как один говорили, что не знают, где он остался. Черёд последнего. Этому парню звонить не хотелось совсем, ведь он знал, что ему могли порвать глотку за столь ужасный поступок. Тактично покашляв, будто спрашивая, что случилось, омега выжидающе молчал. — Деку у тебя? — безэмоционально проговорил парень, утыкаясь в кофейный столик взглядом. Дыхание спёрло и сердце вовсе остановилось. Человек по ту сторону напрягся, тихо прорычав нецензурные слова в адрес блондина. — Если с Мидорией что-то случилось, я лично приду и выпотрошу твою тушу, — продолжал свою тираду омега, беглым взглядом осматривая квартиру на наличие Эйджиро. — Я совершил ошибку и хотел извиниться перед ним, — осипшим голосом говорил парень. Болезненные нотки заметил Каминари. Его лицо вытянулось, когда по ту сторону послышался протяжный скулёж. — Подожди, ты только не раскисай. Что случилось? Может просто поругались и он через час придет. Ты ведь и сам его знаешь, — старался поддержать друга блондин, но, не услышав должной реакции, решил выслушать альфу. — Он только домой зашёл, а от него…воняет этим Двумордым. И не так просто типа прислонился случайно. А именно намеренно, будто они трахались. Понимаешь? — Каминари согласно угукнул, понимая, что друг не мог изменить этому дебилу, он слишком сильно его любил и ценил их отношения. — А потом… — замолчал блондин, явно стыдясь того, что сейчас скажет. Надо было раньше думать, он сейчас это хорошо понимает. Денки задал вопрос, всё ли хорошо, и Кацуки будто из транса вышел. — Я мало того, что начал поливать его грязью, но и ударил, — Каминари впал в ступор, после начиная закипать. Как это придурок поднял на своего мужа руку?! — Он промолчал, сунул в руки что-то и из дома выбежал, а за порогом ключи выкинул. Потом смотрю в руку, а там…кольцо обручальное, — повисла тишина, Бакугоу всё больше тонул в отчаянии, Каминари понимал, что Мидорию тоже можно понять. Хоть у него и есть терпение, как у Господа, сотворившего этот мир, но не настолько, чтобы прощать такое. В один момент тишину прервал треск стекла и громкий отчаянный вопль. Настолько болезненный, что обладателя хотелось утешить, вот только Денки понимал, что блондин это заслужил. Из алых глаз текли солёные дорожки, от которых он уже давно отвык. Ему противно от самого себя, а, увидев на журнальном столике тест с двумя полосками, захотелось убиться об стенку, ползать в ногах у омеги, что вынашивает его ребёнка. Не выдержав, парень кинул в зеркало мобильный телефон. Крик сам собой вырвался и будто исходил из самого нутра прогнившей души. Осколки разлетелись по полу и блондин даже не заметил как прошёл по одному из них, доставая из общей кучи мобильный. Каминари начал кричать о том, что они выезжают с Эйджиро сейчас же и будут минут через пятнадцать. Но их никто не слушал, блондин упал на колени. Вцепляясь в пшеничного цвета колючки и оттягивая, стараясь заглушить моральную боль любыми способами, он не понимал, что ему теперь делать.