Произведение искусства

— Рич, задумывался когда-нибудь, что ты — ёбаное произведение искусства? Он поднял на меня свой фирменный удивлённый взгляд, в котором проскальзывали нотки легко читаемого самолюбия. — О чём ты?.. Я придвинулся к нему, положив свою руку на мягкую макушку. — Ну сам посмотри… — я бережно скакал по волнам, которые создавали складки его лба, огибая каждую, заставляя Ричарда кротко жмуриться, — Какой ты прекрасный. — Спасибо конечно, но… — я перебил его. — Тшш… Рич посмотрел мне в глаза, когда я уже спустился рукой в их угол, минув густые и такие же мягкие как волосы брови, очерчивая теперь едва заметные синяки. Он зажмурился сильнее, когда я дотронулся до слегла треугольного носа, спустившись через колючую ложбинку до моей любимой части его лица. Рельефные губы, которые, кажется, миллионы раз были мной поцелованы, покусаны до вздутия и частых кровоподтеков, сейчас приоткрылись. Я один слышал их зов, в нужную минуту и секунду кричащий мне сигнализацией страсти. Он потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но я лишь осторожно перевёл пальцы на его одновременно острые и самые нежные в мире скулы. Ричард снова нахмурился, кажется не понимая, что я вообще творю. Как будто я понимал. Водя то вверх, то вниз, вызывая у нас обоих целый просыпанный муравейник мурашек, я снова заговорил: — Как жаль, — тем временем рука моя спустилась на его мощную шею, — Как жаль, что я не умею рисовать… Я дотронулся до первого позвонка, стремительно спускаясь ниже. Быстро пересев на его колени, меня сразу захватили за поясницу привычно жесткие руки. Помяв немного плечи, сведя руки к любимым ключицам, я пополз к запястьям, поднимая рукава черной водолазки, которая так подчеркивала его стан. Оттянув одежду до плеч, где недавно пролегали мои же руки, я поднял его ладонь, потёрся о неё, как последнее осиротевшее животное. Вы только посмотрите на его взгляд: абсолютное непонимание смешалось с извращенной страстью к восхвалению. Мой наглый и не редко надменный Ричард. Ключевое слово «мой», конечно. Я поднёс пульсирующие сосуды к своему лицу, рассматривая каждую вену, каждую артерию, которые проглядывали через его натянутую кожу. Чувствуя себя настоящим вампиром, так и хотелось сначала лизнуть их, а потом прокусить и впитать всю энергию его тела, совместить её со своей, став наконец единым целым. Всего мгновение, всего мгновение я смотрел в эти ледяные глаза и не смог удержаться: бросив экскурсию по неповторимому телу, накрыл его жадным поцелуем. Я собственник, податливый и мягкий, раздражительный порой, собственник. Но владелец здесь он. Пусть и сидит сейчас так смирно, даже не пытается повторно выяснить (в отличие от вас, думаю) какого чёрта твориться в маленькой городской квартирке, но такая власть просачивается из этих голубых глаз. Низко посаженные брови, частая ухмылка — вот он, мой любимый Ричард, который может избить тебя своей страстью, а затем даже не извиниться. Так, возможно поцеловать в свежий засос. Бедра к бедрам, руками обхватываю лопатки, пока твои пальцы спускаются всё ниже. Я отрываюсь, с большим, с огромным трудом отрываюсь от сахарных уст, чтобы сказать финальное: — Я должен изобразить тебя.