Произведение искусства

Как вы себе представляете рисование с натуры? Большой мольберт, куча разбросанных и обязательно запачкавших пол красок, голая модель, едва прикрытая белоснежной простынёй? Спуститесь на Землю, господа, всё намного проще! Я устроил Ричарда за столом, на нашей уютной кухне, а сам сел напротив. Правая рука подпирала его щёку, как я и попросил, а лицо украшала загадочная полуулыбка. — Рисуешь? — он говорил аккуратно, пытаясь сдержать восхищённую мимику. — Ага… Открыв потёртый блокнот на чистой странице, я схватил на половину обточенный карандаш. Ластик предусмотрительно расположился передо мной, а цветные карандаши достались только для покраски радужной оболочки. Для начала я решил рассмотреть Рича (как будто не делал это тысячу раз, случайно просыпаясь раньше). Чтобы перенести портрет на бумагу, нужно в точности запомнить особенности человека: форму глаз, какое расстояние между губами и носом, насколько изогнуты брови… Когда только начинаешь, мало верится в свои силы, но вот правильно получилась форма лица и ты уже чувствуешь себя настоящим художником. Я стёр одну из скул, перерисовав её более угловато. Так будет лучше. Теперь глаза. Прочертив линию, дабы не вышло косо, я создал два овала, постепенно придавая им верную форму. Вот внутри показался белок со зрачком, а рядом всё окрасилось в океанно-голубой цвет. Дальше я добавил тонкие ресницы, сверху показались штрихи низких бровей. Именно они придавали Ричарду в жизни (а теперь и на портрете) суровость, ложь которой была доступна только мне. Легким растиранием карандаша я создал синяки, а пальцы теперь были в серой пыли. Особо не раздумывая, я вытер их об скатерть. — Ну, получается? — он был таким нетерпеливым ребенком сейчас, что хотелось откинуть блокнот и, мирно поглаживая по голове, просить потерпеть ещё чуть-чуть. — Да — коротко ответил я. На нос ушло среднее количество времени, с ним редко бывают проблемы. Я решил ярче выделить скулы, а после занялся губами. Вот с ними всегда было сложно: не хотелось, чтобы вышло слишком женственно, слишком вздуто или ещё как-то слишком. Хотелось прямо как в жизни. Убив добрых пятнадцать минут, я наконец стал рисовать волосы. Так, заканчиваются вот тут, а теперь моя любимая выбивающаяся прядочка… Идеально. Ещё минута с половиной на уши, корректировка, чтобы выглядели симметрично, и с лицом было покончено. В последний момент вспомнив про небольшие складки на лбу, я провел их линии. Теперь точно всё. Остается занятие чуть ли не сложнее всей моськи: кусочек тела, выглядывающий из-под стола: плечи, кулак у щеки, часть груди. Работа предстоит не из лёгких.

***

— Неужели у меня такие оттопыренные уши? — Вечно тебе что-то не нравится, Рич. Ты повернулся ко мне и заливисто рассмеялся. Я и без этого знал, что заносчивость — лишь маска, скрывающая восхищение моей работой. — Ты ж мой художник! — сильные руки обняли меня, а прижавшись к родной груди, я почувствовал запах твоего любимого кофе — Можно мы повесим её? — Как хочешь. Теперь мой шедевр (даже не произнесу это с заметными кавычками, картина и вправду получилась замечательной) украшает одну из стен, а, также мой, Ричард грозится в один прекрасный день нарисовать и мою скромную персону.