vale et me ama.

24 декабря. вечеринка vsrap. настя сидела на полу комнаты и расчёсывала длинную копну красных волос, наблюдая за ирисом в отражении зеркала. этот рыжий комочек любви буквально единственный, кто делает её счастливой в последнее время. возможно, ей стоило остаться в америке… по возвращению домой их с тушенцовым шаткая идиллия откровенно трещала по швам. бесконечные пьяные приходы домой, непонятные тусовки с девушками, нескончаемые пропадания на съёмках с друзьями. он находил время на всех, кроме неё. будучи по натуре интровертом, шпагина не любила выходить из дома. она не любила покидать свой выдуманный мир в стенах квартиры с собственными законами и правилами, придуманными так, чтобы можно было дышать полной грудью, не боясь при этом задохнуться. до депортации руслан старался её поддерживать и разделять позицию домоседа, но теперь всё изменилось. руслан очень изменился. в последнее время она правила этим миром в одиночку. любила ли она когда-нибудь его? любил ли он её? руслан — её первый мужчина, во всех смыслах этого слова. настя никого не подпускала к себе, никому не открывала душу, держа всех на расстоянии вытянутой руки, но тушенцов, каким-то образом, пробился через преграды, выстраиваемые всю жизнь. он был таким чутким, заботливым, добрым и внимательным, что шпагина просто сдалась. весь конфетно-букетный период прошёл как в сказке, а потом всё неминуемо пошло на спад. миф о том, что человек теряет интерес к чему-то, когда добивается этого, перестал быть мифом и оказался жестокой реальностью. с каждой годовщиной «отношений» их чувства охладевали. близость воспринималась как должное. внимания стало катастрофически не хватать. когда они впервые съехались в москве, руслан настоял на отдельной комнате, почти всё время сидя в ней и обсуждая с юликом их кафе. онешко целиком и полностью завладел русланом, и до сих пор не отпускает. оно и понятно — юлик живой, тёплый, настоящий; к нему тянутся десятки людей, стараясь впитать хоть немного жизненной энергии, которая тоннами исходит от него. а что она? спокойная, закрытая, напуганная и практически безэмоциональная. просто кукла. но закончить эту главу жизни, поставив жирную точку, она была не в силах. блогер сыграл слишком большую роль в её судьбе, плотно поселившись у неё под кожей, никак не отпуская. — настюх! — крикнул парень, входя в комнату и заставляя девушку вздрогнуть. — я только что разговаривал с юликом, он сказал, что они с дашей будут на вечеринке! наконец ты познакомишься с ней! — это отличная новость! — ответила девушка, откладывая гребешок в сторону и мило улыбаясь своему мужчине.

***

шумная вечеринка, на которой, казалось, были рады всем, упорно отвергала шпагину. все разбиты на группы. прямо как в школе. все, кроме насти. усевшись на угловой диван она достала смартфон и начала бездумно листать ленту, надеясь, что так время пройдёт быстрее и она скоро окажется дома. в своей зоне комфорта. тушенцову весело, даже очень. он в любой компании ощущает себя в доску своим. настя так не умеет. руслан немного пьяно танцует под старые-добрые блогерские хиты, много смеётся и находится в окружении своих друзей. и в первую очередь окружённый вниманием онешко. гуляя скучающим взглядом по магазину, шпагина натыкается на такую же скучающую дашу, аналогично сидящую в телефоне, но смакующую при этом баночку ред булла. длинные фиолетовые пряди волнами ниспадают на безразмерную серую кофту, укрывающую каплан от этого едкого мира. наблюдаемая картина на момент вызывает у девушки ухмылку, но потом взгляд аккуратно подведённых глаз падает на собственную огромную кофту, заставляя лишь понимающе выдохнуть. взгляд немного потерянных глаз теперь падает на белый телефон, что безостановочно вращается в тонких пальцах. смысл настиного нахождения здесь непонятен. она уже час, если не больше, одиноко сидит в углу, ожидая того момента, когда руслан наиграется, и они поедут домой. люди, которые находятся в магазине, совсем чужие для неё. она снова поднимает взгляд на блогеров, осматривая веселящихся людей пустым взглядом, пока он снова не возвращается к даше. на секунду каплан отрывает взгляд от телефона, чтобы подарить, возможно, самую искреннюю улыбку, которую настя когда-либо видела, юлику, внезапно подошедшему к девушке и аккуратно поцеловавшему её в макушку. её улыбка настолько живая и настоящая, что шпагина не сдерживается и тоже улыбается, исподтишка наблюдая за всеми любимой парочкой. следом рука руслана нежно ложится на настино хрупкое плечо. — настюх, вставай, пойдём знакомиться! поправив слегка замявшиеся края кофты, шпагина, ведомая своим парнем, постепенно отдаляется в сторону от громкой музыки. она пытается взглядом найти огромную фигуру юлика, но в этом нет необходимости, они с дашей уже подошли. каплан все ещё что-то печатает в телефоне, когда юлик кладёт свою массивную руку ей на талию и притягивает её поближе к себе, что-то шепча на ухо. тушенцов весело подпевает безоговорочному хиту мальчишек и зеркалит движение друга, прижимая к себе свою девушку, не прекращая при этом смотреть в глаза юлика так, как будто в них таится главная тайна мироздания. с этими двумя всем давно всё понятно. но красноволосая даже не ревнует, она проиграла битву за сердце руслана, даже не начиная сражений. взгляд насти постепенно становится заинтересованным; она аккуратно исследует дашу взглядом, пытаясь понять, за что она так всем нравится. настя не то чтобы следила за каплан, но она весьма наслышана о ней. — даш, я думаю вы давно знаете друг друга. ну вот я и организовал первую встречу наших «анти гейских» защитниц! — дебил, блядь! очень приятно — даша! — девушка улыбается во все тридцать два и делает шаг навстречу, протягивая крохотную татуированную ладошку. — взаимно, настя! — такой же широкой улыбкой отвечает шпагина, принимая рукопожатие. в момент соприкосновения их ладоней внутри как будто что-то меняется. необъяснимое тепло разливается по телу, заставляя мир вокруг бешено вращаться. сердце, кажется, вот-вот остановится, а ноги перестанут держать тело. они обе смотрят друг другу в глаза, не разрывая рук. сколько это длится? секунду? десять? час? время явно покинуло чат. первой руку аккуратно освобождает каплан, щёки которой немного покрываются румянцем, а белые зубы слегка закусывают нижнюю губу. — не хочешь немного поболтать? — округляя свои и без того большие глаза, спрашивает даша, взглядом указывая на свободный диван. — с удовольствием! — тщательно выговаривая каждую букву и всё ещё не разрывая зрительного контакта, говорит настя, сбрасывая с плеча ладонь руслана. — мне кажется, они подружатся! — одобрительно кивает юлик, сокращая разделяющее их с тушенцовым расстояние. удобно устроившись на тёплой мебели, девушки молчат. в головах обеих внезапно всплывает столько слов, столько фраз, но кажется скажи они хоть что-то, и пелена, окутывающая их души в данный момент, превратится в языки адского пламени. не зря говорят, что молчание — золото. от даши веет теплом как от юлика. волны умиротворения, исходящие от неё, успокаивают настю, заставляя ту, наконец, расслабиться и обмякнуть на мягкой поверхности. приглушённый свет играет тенями на их лицах, заставляя воображение вырисовывать невероятной красоты картины на бледной коже. эмоции у обеих сейчас такие первородные и непривычные, но такие яркие и чистые… они как будто пробуют нирвану на вкус. хочется убежать, чтобы просто остаться вдвоем и впитать в себя побольше энергии друг друга. хочется покинуть это шумное место, поэтому шпагина разрывает молчание. — даш, слушай, не хочешь сбежать отсюда? — куда, например? — куда угодно. я чувствую, что тебе, так же как и мне, некомфортно. найдём место спокойнее, поболтаем, — еле слышно предлагает настя, даже не поворачивая голову в сторону собеседницы. боится показаться навязчивой. — а парни? — я думаю, им и без нас хорошо. холодный питерский воздух сразу же ударил в лицо, как только дверь магазина закрылась за спинами девушек. такси, которое должно было отвезти их в уютную кофейню, уже ожидало. усевшись на заднее сидение серой иномарки, они помчались навстречу ночи. сидя в безлюдной кофейне в одной из кабинок, они болтали обо всём. о косметике, безмерной любви к животным, средствах для ухода за кожей, фильтрах для фото. они говорили обо всём и в то же время ни о чём. беседа длиною в бесконечную порцию латте с абрикосовым сиропом. настя впервые за долгое время говорит так много и так искренне. а даша слушает. не делает вид, что ей интересно, а именно слушает. шпагина впервые за долгое время чувствует себя нужной, утопая в этом ощущении. гирлянда, висящая на стене сбоку от них, освещает их лица разноцветными огоньками. с ней они светятся не только от безмятежности. неизвестно в какой момент они перестают сидеть напротив друг друга и даша пересаживается на один диван с настей. шпагина не сводит взгляда с пухлых губ даши, не прекращающих своё движение в рассказе о биме. её губы слишком манящие, а язык часто проходится по их краю, оставляя за собой блестящую дорожку. настя смотрит, почти не моргая. кажется, ещё немного и прожжёт дыру. шпагину воспитывали строго, всю жизнь уча тому, что правильно, а что нет. и то, что происходит в голове насти прямо сейчас, слишком неправильно, слишком грязно… но жизнь даётся один раз… даша снова смеётся, показывая на экране телефона очередное видео с милашкой корги, а настя вдруг осознаёт, что не слышала звука прекраснее. ей страшно, но так хорошо; она даже дышит по-другому, размеренно и без хрипа, как будто той операции никогда не было. впервые в своей жизни красноволосая делает первый шаг. абсолютно осознанно. стопроцентно готовая принять все вытекающие последствия. она в кои-то веки что-то чувствует и хочет чувствовать ещё больше. маленькая дрожащая ладонь аккуратно опускается на шею каплан, притягивая ближе к себе, заставляя ту, наконец, замолчать. зелёные глаза, спрятанные за голубыми линзами, смотрят в карие глаза напротив, ища в них хоть какое-то сопротивление или протест. но этого там нет. маленькие вспышки разгорающейся невинной страсти еле заметными мазками прячутся в расширяющемся зрачке. сейчас или никогда. обильно смазанные клубничным бальзамом губы почти накрывают искусанные губы даши, останавливаясь в паре сантиметров от них. долгие несколько секунд не происходит ровным счётом ничего и настю начинает мелко трясти, но тут дашины руки опускаются на тонкую талию и слегка сжимают, заставляя шпагину обдать горячим дыханием приоткрытые губы девушки. их уста тянутся навстречу друг другу, но тут, по закону жанра, дверь в кафе открывается и звук колокольчика, нагло разрезавший тишину, заставляет девушек мягко отпрянуть друг от друга. — я думаю, нам стоит вернуться на вечеринку, пока нас не потеряли, — проводя ладонью по ноге насти, предлагает даша, при этом слегка смущённо улыбаясь. похоже, ориентиры насти немного сбились.

***

после той вечеринки вселенная изменила свои планы. если был хоть малейший шанс на встречу, они нагло брали его. без оправданий и раздумий. не ища никаких отговорок. в любую погоду и день недели. красные волосы то и дело летают с одного плеча на другое, пока настя нелепо танцует под любимую песню, утопая во взгляде каплан. она просто смотрит, но этого более чем достаточно. даша умеет смотреть так, как никто другой. взгляд выразительных глаз, обрамлённых густыми ресницами, обволакивает от кончиков волос до кончиков пальцев, заставляя тело обильно покрываться мурашками. они снова приходят в ту самую кофейню. берут то самое латте с абрикосовым сиропом и идут гулять по пустому ночному питеру. холодный город не кажется таким, пока они вместе. время снова перестаёт существовать. оно всегда пропадает, когда они рядом. это вообще законно? им катастрофически неловко и больно вспоминать тот поцелуй, которого так и не было, но они старательно делают вид, что ничего «такого» не произошло и это обычный порядок вещей. иногда быть умной — это вовремя прикинуться глупой. с каждой их встречей внутри происходят какие-то метаморфозы. почти всегда они говорят о чём-то пустом, но о чём-то таком важном, что кажется не скажи они этого, и мир просто начнёт рушиться. им неважно что они скажут, им важно слышать друг друга. просто слушать. неловкость между ними с каждой секундой, проведённой вместе, проходит, и даже кажется, что лёгкие перестают разрываться от переизбытка чувств в присутствии друг друга. даша первая приглашает настю к ним с юликом в квартиру, когда тот уезжает на студию. они впервые будут вдвоём, окружённые только стенами и бимой. у обеих неприятно сосёт под ложечкой, но кружка зелёного чая с мятой прогоняет тревоги прочь, и девочки расслабляются. настя безоговорочно выигрывает у даши во все игры, что только есть у неё дома. каплан даже пытается обижаться, но затем снова выпрашивает реванш. и настя подыгрывает, позволяя младшей одержать победу. шпагина немного криво улыбается, наблюдая за тем, как хлопает в ладоши хозяйка квартиры, одерживая долгожданную победу. в такие моменты они бесконечно счастливы. они как будто возвращаются в детство, где нет никаких проблем и забот. они там, где нет неудачной операции, гипотиреоза, загонов по поводу внешности. они там, где хорошо. даша катастрофически вкусно готовит, заставляя до безобразия худую настю мычать от удовольствия, пока та уминает приготовленную ей еду. каплан лишь смотрит, не отрывая глаз, облокотившись о столешницу и следя за движением губ подруги. она давно не может смотреть на других, а может просто не хочет. поэтому смотрит на шпагину и тонет как в омуте. по факту, она с первой встречи глубоко в н е й. неправильно. они такие разные, но при этом такие одинаковые. их одинаково выносит с глупых шуток их мужчин, ну или они одинаково делают вид, что сказанный ими бред смешон. их любовь к мелочам. дикая любовь к животным. любовь к косметике. любовь к сердечкам на их пальцах. и, похоже, любовь друг к другу. поразительно, как живя с человеком на протяжении нескольких лет, деля с ним одну постель, быт и своё тело, ты можешь так и не понять его. так и не познать его природу. но как поразительно то, что с другим тебе может хватить несколько недель… настя сидит на краю высокой ванной, болтая в воздухе ножками, пока даша укладывает волосы. сегодня у них грандиозные планы. первый «совместный выход в свет» после корпоратива. сегодня они должны снять видео, где обменяются стилем. казалось бы, всё идёт хорошо, видео почти закончено. даша делает последние штрихи макияжа, но её взгляд цепляется за приоткрытые губы насти. взгляды двух зелёных омутов встречаются на сотые доли секунды. дыхание, кажется, не чувствуется от слова совсем. надо закончить то, что они начали пару недель назад. опасно. сердца обеих начинают колотиться так сильно, что кажется вот-вот проломят рёбра. сладкая волна мурашек медленно поднимается вверх по спине, когда губы каплан аккуратно опускаются на открытые губы шпагиной. реально ли чувствовать то, что они почувствовали? шпагина сдавленно охает от неожиданности, приоткрывая свой рот, впуская в него язык даши. каплан старательно удерживает медленный темп, дабы не потерять последние крупицы контроля и не съесть настю всю. шпагина всего лишь немного выгибается навстречу, слегка запрокидывая свою голову назад, а даша просто кончается. вот так вот. вся и без остатка. этот поцелуй был чем-то в роде утра, приходившего на смену ночи — он дарил ощущение осознанности и «правильности». они как будто прыгнули в пропасть, заведомо без парашюта. тысяча ярких салютов взорвались единым залпом, ускоряя движение крови по сосудам. гул голосов в голове, не дававших покоя последние годы, сразу же стих, даря драгоценное спокойствие. руки, запутывающиеся в волосах, мелко дрожали. — а как же парни? — сквозь поцелуи шепчет настя, притягивая дашу ближе к себе, буквально сливаясь с её телом. — такая взрослая, но такая глупая… — отвечает даша, возвращаясь к тому, на чём она остановилась. и кажется всё встало на свои места. их нагло и бесповоротно прижало друг к другу. поход на корпоратив стал лучшим решением за всю жизнь. очередная встреча. они лежат на кровати и смотрят фильм. они много целуются и блуждают по телам друг друга руками, оставляя за их встречами едва заметный шлейф невинности. бима будет громко стучать коготками по паркету, но даша не будет слышать ничего, кроме прерывистого дыхания шпагиной, умоляющего о большем, но совсем не требующего этого. страшно. один фильм будем сменяться другим, пока истерзанные поцелуями губы будет адски саднить. как жаль, что останавливаться никто не намерен. — моя… — прорычит каплан в поцелуй, вжимая в себя хрупкое тело девушки. а та и не против, она лишь ластится под каждое прикосновение, зализывая собственные укусы. губы такие неправильно сладкие, такие горячие, такие, сука, манящие… остановиться просто нереально. шпагина не будет снимать подаренное дашей худи из её мерча, чтобы даже когда они далеко друг от друга, она чувствовала её тепло. даже тогда, когда она с русланом. и даже тогда, когда руслан тоже не снимает дашин мерч. каплан утягивает старшую в танец, нелепо раскачиваясь из стороны в сторону. они обе вообще не умеют танцевать, поэтому лишь глупо варьируют по комнате в чём-то наподобие вальса. бархатный голос бахи наполняет всё свободное пространство пустующей квартиры хелла, иногда перебиваемый звуками поцелуев и редкими попытками подпевать. — в тебе нет горячего сердца, но есть холодная честность, цепляющая вмиг без ожиданий, — хрипло шепчет в самые губы шпагиной даша. дыхание в дыхание. они всё ещё нелепо передвигаются, совсем не нелепо сливаясь в поцелуе и прижимаясь друг к другу. каплан аккуратно пальчиками пересчитывает выступающие рёбра, пока настя покрывает влажными поцелуями все участки кожи, до которых только может дотянуться. — моя любовь, моя антарктика… — нежно тянет красноволосая, прежде чем завладеть губами младшей.

неси волнами по течению моё свободное падение. твоего моря стану пленником, ведь ты мое успокоение.

заплетая светлые волосы подруги, настя будет вдыхать запах, днями и ночами не покидающий её сознание, пока даша будет гладить ириса, мурлычущего у неё на коленях. кажется этот терпкий запах пропитал всё в их с русланом квартире. даша пахнет так, как никогда не будет пахнуть настя. даша пахнет возбуждением. даша — чистый афродизиак. полнейшее отсутствие сексуальной жизни с тушенцовым на протяжении долгих месяцев даже не напрягает. закрывшись в ванной комнате и включив на фон рандомную музыку, шпагина, окружённая клубами пара, будет кончать снова и снова, больно закусив ладошку, представляя при этом отнюдь не своего парня. даше повезло больше. несмотря на частый секс с русланом, юлика хватает и на неё. их страсти хватает на четверых. с лихвой. не знай настя всей правды об их отношениях, то точно подумала бы, что перед ней образцовая пара. безумно влюблённые, безумно желающие друг друга; жаль, любящие других. несмотря на то, что даша в жизни онешко появилась гораздо позже руслана, на какое-то время он предпочёл её. шпагина никогда не сможет забыть те несколько месяцев, когда тушенцов ходил как в воду опущенный из-за того, что юлик оказался «натуралом». и хоть с тех пор много воды утекло, каплан и онешко всё ещё живут вместе, всё ещё делят быт и горячо проводят ночи. они взрослые и дорогие друг для друга люди, а как известно, дружбу сексом не испортить. вот и бегают оба налево, создавая иллюзию лучшей пары на русском ютубе. во время очередной встречи, каплан запустит руки под футболку старшей, обхватывая пальцами аккуратную грудь. — д-даш… — шёпотом прохрипит настя, хватаясь за её плечи как за спасательный круг. — хорошо, — спокойно ответит каплан, возвращая руки на талию. шпагина очень хочет, но она очень боится. решительные действия не её прерогатива. её воспитывали не так. мальчики должны быть с девочками, а девочки с мальчиками. любое отклонение от канона кажется неправильным. содомский грех, не иначе. с каждой встречей они будут заходить всё дальше, касаясь друг друга там, где касаться друг друга подругам не положено. им всё сложнее сдерживаться, особенно тогда, когда настя начинает жадно целовать дашу, буквально сатанея от каждого прикосновения. кончить от петтинга и жарких поцелуев? легко. они друг для друга решение. они друг для друга последствие. настя и даша одержимы друг другом. контроля практически нет, тормоза сгорели почти сразу же. предохранители сорвало. если одна из них только появлялась на горизонте, другая начинала сиять ярче самого чистого золота. настоящее сумасшествие. хватило одного прикосновения губ, чтобы стереть из памяти всё то, что было до него. настю безумно хочется спрятать ото всего мира. закрыть в своей квартире и никогда не выпускать оттуда! особенно тогда, когда она надевает свои до неприличия короткие юбки, подчёркивая свои тоненькие ножки чулками с совсем не детскими подвязками с кожаными вставками и металлическим сердцем между ними. чистейшее порно без единого проникновения. даша просто слушает, помогает, поддерживает, о б н и м а е т. настю, наконец, ценят, берегут, у в а ж а ю т. и это не мечты или затянувшийся сон, просто такая даша. настоящая и любящая; такая, что колени начинают дрожать и хочется кричать от счастья. выбежать в пустынное поле и обнимать руками себя, мир, солнце. распадаться на миллионы атомов от одного лишь тёплого взгляда зелёных глаз напротив. подписчики быстро замечают эту химию и уже строят бесконечное число теорий. а счастье то любит тишину! — м-м, насть, эти онигири великолепны! расскажу в телеге сегодня подписчикам, пусть попробуют! — и все сразу поймут кто их для тебя делал и с кем ты их ела. не стоит, даш… — прости, всё время забываю об осторожности. иди ко мне, — настя удобно падает в объятия, зарываясь носиком в дашины волосы. — так будет не всегда, мы что-нибудь придумаем. — я сама готова кричать о том, как кормила тебя своими руками, и ты буквально мурчала от удовольствия, но нас не поймут, не примут. мне страшно, понимаешь? — не бойся, я рядом… то, что происходит между ними больше похоже на наваждение. дьявольское искушение. бред больного. падение с обрыва в бездонную яму. то, что происходит между ними, больше, чем эта вселенная. не придумали ещё таких слов, чтобы можно было это описать. их первая ночь, проведённая в обнимку. их первое признание в любви. их личная сказка, лишённая всяческого финала. — даже без вина я пьянею от твоих глаз, — шепчет однажды даша куда-то в волосы насти, и та тает. окончательно и бесповоротно. в который раз, когда они вместе. только слепой идиот мог игнорировать тягу между девчонками. тушенцов видел, что настя выглядит так же, и делает те же самые «ошибки», что и он, когда возвращается от юлика. слишком счастливая улыбка. слишком сияющий взгляд. слишком зацелованные губы. всё слишком отличается от их сухого и однообразного сожительства. пазл медленно, но верно сложился. — ты опять была с ней? — лениво спросит руслан, сидящий на диване и глубоко затягивающийся айкосом. без негатива. — следишь за мной? — в этом нет смысла, у тебя на лице написано всё. и как она в постели? — а ты спроси у юлика, а лучше попроси показать, совместите приятное с полезным. — подъёб засчитан, дорогая, — хмыкает руслан, убирая нагреватель в кейс. — с какого времени факты считаются подъёбами, тушенцов? — настя улыбается, слыша тихий смешок. руслан и юлик зависимы друг от друга. настя и даша жадно и безвозвратно влюблены. в этой четвёртке все всё понимают, но никто ничего не делает. они просто пытаются быть счастливыми, не создавая никому проблем. по крайней мере стараясь не делать этого. вернувшись с ещё одной вечеринки в магазине, на которой, к сожалению, не было даши, настя собиралась принять ванну. девушка без интереса просматривала ленту инстаграмма, ожидая, пока керамическое изделие наполнится горячей водой. десятки историй с блоггерами, сотрудничавшими с vsrap'ом, просматривались без особого энтузиазма: одно и то же помещение, одни и те же люди, одни и те же события. она уже собиралась выйти из приложения, как её взгляд зацепился за пятнадцатисекундный снэп магазина. — нет, нет, нет, нет… — тараторила настя, снова и снова отсматривая злосчастные секунды. девушку, несмотря на пар от горячей воды, бросило в холодный пот; ведь на заднем плане, ясно как божий день, целовались юлик и руслан. это нельзя спутать с объятиями, юлик абсолютно точно не шепчет что-то на ухо второму. он просто держит голову руслана своими руками и жадно целует. подобное ни с чем не перепутать. в видеоролике смеются стефан и никита, на которых собственно и направлен объектив камеры. на самом деле на злосчастной видеозаписи смеются все. кроме насти.

***

сегодня, как и в предыдущие девяносто девять раз, они встретятся. даша будет ехать в такси, нервно теребя длинные рукава розового худи. сердце абсолютно точно чувствует неладное. первый пролёт, второй, третий и вот, даша стоит у заветной квартиры. она не успевает нажать на звонок, как дверь распахивается и настя буквально затаскивает её в коридор, закрывая дверь на несколько оборотов ключом. зелёные глаза не выражают ничего, кроме боли и… сожаления? — даш… — еле выговаривает шпагина, прежде чем до хруста костей сожмёт тело подруги в кольце своих рук. — я выхожу замуж. послезавтра свадьба. укол сомнения пронзает разум каплан, но ровно до того момента, пока она не взглянет на настю. жестокая реальность бьёт сильно и без предупреждения. руки начинают мелко дрожать, а ноги, кажется, больше не держат тело. — у тебя есть выпить? — да. на негнущихся ногах они доходят до кухни. с оглушающим стуком на столешницу опускается бутылка с тёмно-янтарной жидкостью. в несколько отточенных движений настя наполняет два стакана и, не говоря ни слова, они опустошают их в один глоток. — почему? почему сейчас? — безэмоционально спрашивает даша, поднимая взгляд на девушку, вновь наполняющую стаканы. — люди начали слишком много понимать. мы все были слишком не осторожны… — да кто, блядь, мы? я лишнего слова и движения не делала. мы не появлялись с тобой нигде вдвоём. да мы даже не лайкаем друг друга в социальных сетях! о какой неосторожности идёт речь? — такая взрослая, но такая глупая! — передразнивая дашу, шепчет настя, делая глоток обжигающей горло жидкости. — сука… — лишь выдыхает каплан, запуская пятерню в волосы и склоняя голову над деревянной поверхностью стола. — как давно вы решили? кто уже знает? — все, кроме вас с юликом. — я так понимаю, юлик сейчас с русланом и он так же ахуевает. и раз мы не виделись около недели, смею предположить, что примерно в это время вы с дёрганным и решили всё пустить по пизде. — не веди себя как импульсивный подросток! оскорбления здесь ни к чему. нам всем сейчас очень плохо. — тогда зачем это всё? ты же знаешь, что вы с ним не любите друг друга! знаешь же, что он давно сердцем и душой принадлежит юлику! ты прекрасно отдаёшь себе отчёт в том, что сама не нуждаешься в нём! к чему этот цирк? — я прошу тебя, успокойся! ты прекрасно видишь отметки и посты в пабликах со сплетнями. каждая вторая собака говорит о том, что наши парни вместе, а каждая четвёртая собака путём несложных умозаключений понимает, что мы тоже! нужно покончить с этим, пока всё не стало ещё хуже! нас не примут и не поймут. поэтому мы с русланом решили пойти ва-банк, чтобы спасти нас всех. — какое самопожертвование! не думали, что было бы проще собраться вчетвером и просто всё обсудить? прийти к решению проблемы так, чтобы ничьё ёбаное сердце не разорвалось на куски! — даша… — подойдя вплотную и хватая лицо любимой в свои руки, сказала настя. — ты прекрасно знаешь, что это не выход. никто не прервал бы эти встречи, потому что я люблю тебя, а ты любишь меня. так же как и парни любят друг друга. рано или поздно кто-то бы сорвался, опять поступил неосмотрительно… у нас было девяносто девять волшебных дней, наполненных самым чистым счастьем, которое я только испытывала. давай забудем о том, что ждёт нас завтра и добавим сотое воспоминание. эта ночь — всё, что нам осталось. — и что будет дальше? — отчаянно спросила даша. в пору было бы закатить истерику и кричать так, чтобы сорвать свой голос раз и навсегда, без малейшего шанса на восстановление. но они взрослые люди, и иногда желания не совпадают с действительностью. в любом случае, они понимали, что будет тяжело, просто не понимали насколько. они знали, что то, что есть у них — не навсегда. — завтра в обед я должна быть в салоне, чтобы забрать платье. послезавтра в два часа дня мы все должны быть в загсе, а потом в ресторане. на следующий день после свадьбы мы улетаем в одессу, на месяц, два или год, я не знаю. билеты уже куплены и, как ты можешь заметить, вещи собраны. поэтому, — прервалась шпагина, кидая взгляд на настенные часы, — я предлагаю не тратить оставшиеся несколько часов впустую. в долю секунды сократив расстояние между их лицами, настя жадно целует дашу. этот поцелуй не такой как все предыдущие. он отдаёт коньяком и солью из-за слёз, медленно скатывающихся по щекам. больно. их отношения, которые только начинали набирать обороты, были слишком идеальными, чтобы длиться вечно. их подарили друг другу за те испытания, которые они преодолели; они до боли просили и мечтали друг о друге, желали того, кто будет понимать и ценить; любить всецело и жадно. у обеих было слишком сложное прошлое, наглухо лишённое совместного будущего. сто дней — некоторые не имеют даже этого. они знали, что наступит конец, и понимали, что он буквально дышит им в спину, но сейчас, сплетая свои языки в страстном танце, они старались не думать об этом. могло быть и хуже. они целуются жадно, не отрываясь ни на секунду, боясь, что одна из них может просто исчезнуть, оказаться жалким миражом, поэтому прижимаются друг к другу как можно ближе. они буквально липнут телами, стараясь соприкоснуться душами. и вроде бы они такие разные, но так идеально совпадают — впадина к выступу, душа в душу. пальцы даши грубо впиваются в кожу, когда пытаются пролезть под чашечку розового кружевного лифа насти, заставляя ту замереть как вкопанную. — не останавливайся, — шепчет она одними губами, возобновляя поцелуи. она слишком мила для этого мира. белая футболка с котятами улетает в сторону. бледное худое тело сразу же покрывается миллионами мурашек, а кровь обильно приливает к её щекам. настя вновь прерывает поцелуй. — пойдём! — еле дыша говорит она, стаскивая каплан со стула, быстрым шагом направляясь в спальню. комната, некогда уставленная игрушками, была тускло освещена гирляндами, создавая интимную атмосферу. двигаясь спиной вперёд и не отрывая взгляда от даши, хозяйка квартиры дошла до кровати. — я люблю тебя! — ведя носом по щеке, как будто в бреду шепчет шпагина. — люблю больше, чем всё то, что я когда-либо видела и знала. люблю до потемнения в глазах и замирания сердца. люблю до дрожи в коленях и тихих всхлипываний от оргазмов, когда я снова и снова представляю тебя в душе. и мне очень страшно любить тебя. найти слова, чтобы ответить на подобное, просто не получается. поэтому даша начинает покрывать мелкими, почти невесомыми поцелуями аккуратное лицо любимой, собирая с него губами соленые капли. её руки аккуратно ложатся на спину и ведут кривую дорожку к линии чёрных джинс. ей хочется любить и ласкать настино тело, и сегодня она это сделает. язычок молнии движется вниз, а вместе с ним и даша. присев на корточки, она медленно стаскивает ткань, не разрывая зрительного контакта с настей. пухлые губы аккуратно касаются впалого животика, пока руки откладывают штаны. на шпагиной остаётся лишь нежно розовый комплект. — ты такая красивая! — очерчивая носом границы трусиков шепчет даша, вдыхая еле уловимый аромат возбуждения любимой. — руслану очень повезло. приняв вертикальное положение, каплан давит на плечи насти, роняя её на огромную кровать, наблюдая за тем, как длинные красные волосы разметались по яркому голубому пледу. от накатившего желания у неё темнеет в глазах, ей жизненно необходимо чувствовать желанные губы, язык, стоны, настю. подхватив худощавое тело девушки, каплан двигает его вперёд настолько, чтобы её голова оказалась на другом краю кровати. сбросив с себя жаркое худи, она становится коленями на матрас, разводя ноги насти в сторону и наклоняется вперёд так, что их лица находятся на одном уровне. — ты только посмотри на себя… — шепчет на ухо даша, подбородком поворачивая голову девушки к розовому зеркалу у стены, — такая красивая и такая моя. кончик языка мягко проходится по губам, прежде чем опуститься к шее, начиная выводить на ней понятные только даше узоры. она аккуратно заводит руки за спину, щёлкая застёжкой кружевного лифа, сразу же снимая его и кидая в сторону. горошины сосков моментально твердеют под её томным взглядом. — можно? — дрожащим от возбуждения голосом спрашивает разрешения на прикосновения даша, оставляя невинный поцелуй на ключице. — можно, тебе можно всё… дорожкой невесомых поцелуев она следует ниже, пока не доходит до маленьких вершинок. в последний раз кидая взгляд на раскрасневшееся лицо насти, и снова не найдя в её глазах сопротивления, девушка обдаёт горячим дыханием чувствительную кожу, с животным удовольствием наблюдая за тем, как она моментально покрывается мурашками. даша нарочно дразнит настю, останавливаясь в миллиметрах от кожи, ожидающей ласки. вскоре девушка вбирает один сосок в рот, не сильно зажимая его между своих зубов, наслаждаясь протяжным стоном нижней. свободной рукой даша ведёт вниз по животу. пальцы предательски подрагивают, касаясь впалого животика. они обе нервничают так, как будто это их первый раз не только друг с другом, но и вообще. рука даши опускается ниже, чем ожидает шпагина, и начинает поглаживать внутреннюю сторону бёдер, провоцируя девушку развести ноги ещё шире, открывая её для ласк. настя быстро сдаётся, не находя никакой мотивации к сопротивлению. рука каплан, наконец, поднимается к кромке белья, аккуратно обводя его контур. снова дразнится. настя недовольно мычит, начиная призывно ластиться к горячей ладони. маленькая ладошка младшей проникает под шёлковую ткань, встречаясь с гладкой шёлковой кожей. готовилась. не переставая поочерёдно терзать горошины сосков, даша ведёт руку дальше, встречаясь с влажными складочками. немного оттопырив ткань, она вводит сначала один, а следом и второй палец, возвращаясь к губам шпагиной. рот нарочно мажет мимо, заставляя настю обхватить руками шею даши, прижимая её вплотную к себе, жадно целуя. обжигающий и резкий спазм пронзает низ живота даши, посылая всё новые волны возбуждения в клитор. настя ещё никогда не была такой смелой и развратной с блондинкой. эта ночь точно запомнится им на всю жизнь. хочется оторваться от столь желанных губ и шептать комплименты о том, какая настя красивая, желанная, невероятная, восхитительная, но пальцы красноволосой впились куда-то в лопатки даши, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. настя целуется как никогда глубоко и жадно, вторгаясь своим языком в рот каплан, хозяйничая, обводя зубы и щекоча нёбо. шпагина на долю секунды прервалась, чтобы взглянуть почерневшими глазами в глаза девушки. — ох, даша… — низко выстанывает она, слегка запрокидывая голову назад и подаваясь бёдрами навстречу ласкам, — ты невероятная! — срывается на крик настя, когда даша щипает двумя пальцами клитор; переведя дыхание, она вновь со всей самоотдачей возвращается к терзанию уже порядком распухших от грубых ласк губ. своим языком даша повторяет движения пальцев, вырывая из насти стоны сквозь поцелуи. она ускоряет собственные движения, перемещая губы на пульсирующую венку на шее, впервые за их отношения терзая почти прозрачную кожу, совсем не думая о следах, которые останутся после. стоны красноволосой глухо отлетают от голых стен, пока её собственные стенки всё сильнее сжимают пальцы даши. девушка самозабвенно стонет, совершенно не стесняясь выражать свои эмоции, что для неё совсем нехарактерно; особенно сладко она выстанывает имя младшей, когда она своими пальцами задевает самые нужные точки, заставляя её буквально сходить с ума. вскоре нижнюю начинает мелко потряхивать, а её дыхание всё больше учащается. горячий язык каплан возвращается к груди, и в момент, когда один сосок оказывается зажат между пальцев, а второй между зубами, шпагину выгибает до хруста позвоночника и она кончает. — да! о боже… — хрипит красноволосая, метаясь по постели и сильно дрожа, закусывая при этом тыльную сторону своей аккуратной ладошки. ничего красивее даша в своей жизни не видела. как только волны оргазма отступают и к насте возвращается возможность полноценно видеть и мыслить, даша усаживается на её бёдра. поочерёдно достав пальцы из девушки, она медленно подносит их к губам, и смотря прямо в рубиновые омуты, пошло облизывает. наблюдаемая картина заставляет настю буквально захныкать от новой волны возбуждения, грубо притягивая дашу к себе. губы шпагиной быстро завладевают ртом даши, а язык уже слизывает собственный вкус возбуждения, мешая его с их слюной. в один резкий переворот хозяйка квартиры, а по совместительству и сердца каплан, меняет их местами, занимая главенствующее положение сверху. она на секунды разрывает поцелуй, чтобы просто пробежаться взглядом по чертам лица каплан; легкая улыбка трогает уголки губ и старшая что-то неразборчиво мурчит. перекинув взмокшие волосы назад, настя съезжает по ногам даши ниже, почти сползая с кровати. тонкие пальчики рекордно быстро справляются с ремнём, что позволяет в пару движений избавиться от штанов вместе с носками. повторяя движение даши, она разводит её ноги, удобно устраиваясь между ними, за что получает удивлённый взгляд. невинно улыбаясь, настя снимает с девушки чёрные трусики, и начинает покрывать невесомыми поцелуями ноги каплан. татуировка мотылька, лодыжка, колено, бедро; она целует хаотично, с каждым касанием губ поднимаясь всё выше. — ты не обязана… — подаёт голос каплан, поднимаясь на локтях; на её лице вмиг отразилось удивление, едва различимое с безумным вожделением. они никогда не заходили так далеко, они никогда не были такими обнажёнными друг с другом, во всех смыслах этого слова. — молчи и получай удовольствие. адреналин, циркулирующий по телу, и животное желание сделать приятно любимому человеку стирает все предрассудки. поэтому шпагина продолжила с того, на чём она остановилась. настя, назло девушке, повторяет её игру, дразняще щекоча кожу своим дыханием. покрывая лёгкими укусами внутреннюю сторону бедра, настя постепенно опустилась к самому сокровенному месту любой девушки. лизнув участок кожи над входом во влагалище, девушка услышала чёткое шипение даши, которая всё ещё сдерживала себя, чтобы прерваться в любой момент, но у насти были другие планы. всю предыдущую неделю девушка готовилась к этой ночи, смотря десятки порнороликов, чтобы сделать любимой приятно; она уже планировала консультироваться с русланом, но решила, что это будет лишним. ничто не остановит её. даже собственная нерешительность и стеснение. проведя языком по влажным складочкам, настя слегка отстранилась, наблюдая за реакцией каплан. не увидев ничего кроме возбуждения и заинтересованности, настя продолжила работать языком. чёрт возьми, какая же даша вкусная, она явно слаще неё. настя ласкает девушку, выворачивая языком восьмёрки. жадно проводит им по каждому участку кожи, до которого только может дотянуться. пошло, влажно, глубоко. сейчас у неё в голове ни одной приличной мысли, ей хочется только дашу: хочется слушать её стоны, наслаждаться её теснотой и теплотой, её просто хочется. всю. шпагина могла поклясться, что она явно делает что-то не так. местами её движения были слишком резки и нетерпеливы, возможно, даже грубы, но в этом был определённый шарм. ей хотелось как можно быстрее подвести девушку к краю, доказать, что она тоже может сделать ей приятно, показать ей всю свою любовь, всё своё желание. чувствуя, что девушка начала подмахивать бёдрами в такт движениям языка, настя ввела в неё сразу два пальца, начиная поочерёдно надавливать на чувствительные стенки. пальцы шпагиной такие длинные, буквально созданные для того, чтобы быть в ком-то. свободную руку она положила на живот, начиная выводить на нём различные слова, иногда специально царапая. люблю. хочу. моя. она не была уверена, что даша понимает, что она пишет, но для неё это было катастрофически важно. с каждым новым словом, новым признанием, она ускоряла движение пальцев, со временем начав остервенело двигать ими вперёд-назад, вырывая из девушки бесчисленное количество громких стонов. настя интуитивно поняла, что даша на грани, поэтому резко всосала клитор, лаская его языком. мощный судорожный оргазм накрыл тело даши, пока шпагина продолжала вылизывать её. бёдра девушки всё также двигались навстречу движениям языка, пока последние посторгазменные волны не заставили тело полностью расслабиться. удовлетворённая тем, что смогла доставить любимой удовольствие, шпагина упала сбоку от неё на кровать и довольно облизнулась, собирая последние капли секрета со своих губ. — чёрт, ты где этому научилась? — кое-как отдышавшись, спросила даша, поворачивая голову к насте. — у меня было достаточно времени на подготовку и неограниченный доступ в интернет. ты голодна? — я бы не отказалась от перекуса и от похода в душ. с тобой, но сначала… — даша притягивает девушку ближе, закидывая её ногу себе на бедро и кладя ладонь на её рёбра. большой палец мягко поглаживает область под грудью, пока губы щиплет от поцелуев. они целуются несмотря на боль, практически не отрываясь, прекрасно понимая, что больше такой возможности может и не быть. горячие струи бьют по дрожащим телам, пока они до боли обнимают друг друга. бесчисленное количество капель стекает по их коже, стараясь смыть напряжение. голова насти обессиленно падает на плечо даши и отчаянный вздох срывается с её губ. — как в тебе всё это помещается? — почти не дыша спрашивает шпагина. — что? — такое всепоглощающее тепло, такая простота бытия. чувство дома и свободы. как? вопрос имел больше риторический характер, поэтому ответа не требовал. даша лишь крепче обняла настю, стараясь запомнить её запах, запомнить каждый изгиб, криво отражающийся в стёклах душевой кабины. они обе тонут… суметь бы выбраться. стрелка часов неумолимо бежала вперёд, с каждым своим шагом приближая их к расставанию. подобно ненасытным нимфоманкам они зацеловывали тела друг друга. лицо, плечи, спину, нарочно оставляя десятки отметок, стараясь впитать каждую частицу, каждую клетку в попытке стать одним целым. они без умолку шепчут друг другу слова любви, временами срываясь на немой крик. они как будто горят заживо, проклиная себя из-за своих трясущихся в страхе пальцев. они сжимают друг друга в объятиях, гладят, целуют, лижут, кусают до потемнения в глазах, меняют позы, поверхности, комнаты, пошло стонут, кричат признания ещё громче, пока стрелка всё тех же настенных часов безвозвратно несёт их в один конец. за окном начало светать. они лежали на диване, укутанные старым клетчатым пледом, наблюдая за ирисом, гоняющим по полу шарик. их руки невесомо блуждают по телам друг друга, взгляды снова сплетаются, губы соединяются в невинном поцелуе. снова и снова. они отчаянно стукаются дёснами, стараясь не думать о том, что времени почти не осталось, ровно как и сил. — пошли на крышу? — устало поднимая голову, спросила настя. — я хочу встретить с тобой рассвет. наш первый и последний. последняя фраза, как хлёсткая пощёчина, обожгла души обеих. быстро одевшись и взяв с собой несколько одеял и подушек, они взялись за руки и направились на крышу. на удивление девушек, погода была хорошая, не было даже ветра. устроив себе «ложе», они удобно легли, крепко прижимаясь друг к другу. — неужели так всё и закончится? — смотря на поднимающееся солнце, спросила даша, крепче обнимая маленькое тело насти. — у всего в этой жизни бывает конец… — давай сбежим? у меня есть запасы денег, уверена, что у тебя тоже! давай просто бросим всё и уедем? плевать на всех! — даш, побег — это не выход. мои родственники ещё вчера прилетели из одессы, ресторан оплачен, гости приглашены. — не делай вид, что тебе есть дело до всех этих людей! — я не делаю вид. мне, по факту, плевать на них всех. их никого не было рядом, когда я нуждалась в этом. пусть они все горят в аду. просто мы не сможем быть вместе, понимаешь? сейчас мы бесконечно влюблены и счастливы, а что потом? нас так же, как и всех съест бытовуха, начнутся проблемы, ссоры… — лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу… — что? — это бойцовский клуб паланика. лучше закончить всё сейчас, пока мы не убили любовь. чувства пройдут, рано или поздно. ведь «любовь» это всего лишь химия, выработка гормонов! — да, ты права. любовь проходит, наша не станет исключением. — знаешь, а у нас бы ничего не вышло, хотя нам обеим так этого хотелось, — после продолжительной паузы тихо начала блондинка, — только представь — ты и я живём вместе, открыто ходим и держимся за руки, целуемся при любом удобном и неудобном случае. возможно, когда-нибудь у нас были бы дети. как минимум две замечательные дочки, которые переняли бы всю твою нежность и сын, который был бы такой же как я! а может и больше детей, может быть только сыновья или только дочки. мы были бы идеальной семьёй! ты бы учила их рисовать, а я бы учила их строить балдёжные домики в майнкрафт… только представь, ты и я — мы… но мы проиграли по итогу… больше они не разговаривали. настя вскоре уснула, не выдержала накатившей усталости. даша так и не сомкнула глаз. держа в руках любимую, она вновь вдыхала запах её волос и тела, стараясь запечатлеть его на подкорке. она сканировала её умиротворённое лицо раз за разом, стараясь запомнить его черты такими, какие они сейчас — естественные и до безумия красивые, покрытые первыми лучами утреннего солнца. одинокая слеза скатилась по щеке, когда шпагина плотнее прижалась к даше, утыкаясь носиком в шею и начав тихо сопеть. — я люблю тебя. в миллионы раз больше, чем от земли до луны и обратно… вскоре настя проснётся, и они опустошённые вернутся в квартиру. не говоря друг другу ни слова, выпьют кофе, а даша вызовет такси. паника внутри будет нарастать с каждой секундой, а внутренние органы, кажется, начнут переворачиваться. уведомление о приезде водителя безжалостно разорвёт тишину. встав со стула, даша прижмёт настю к стене, целуя её как в последний раз, хотя почему как? губы предательски будут мазать мимо, а руки неистово дрожать, выдавая те чувства, которые они упорно прятали предыдущие двенадцать часов. бессовестно резко каплан разорвёт поцелуй, вылетая из квартиры и быстро вызывая лифт, молясь при этом всем существующим богам, чтобы настя не вышла за её пределы. железные двери плавно распахнутся, впуская дрожащую каплан в маленькую будку. настя лишь будет стоять в дверях, нелепо переминаясь с ноги на ногу, не отрывая взгляда от любимой. — не забывай никогда нашу последнюю ночь… — смахивая непрошеные слёзы, скажет даша, войдя в лифт и агрессивно нажимая кнопку закрытия дверей. ещё секунда их гляделок и она плюнет на всё, вернётся в квартиру, а затем сорвёт эту чёртову свадьбу. через бесконечные несколько секунд лифт уедет, увозя с собой любовь всей её жизни, а настя ещё несколько минут будет молча смотреть на его двери и тихо плакать, только сейчас полностью понимая, что они с русланом наделали. железная кабинка распахнёт свои двери, позволяя каплан покинуть крохотное пространство. ноги вынесут её из здания, машинально двигаясь к такси. открыть пассажирскую дверь не получается; слезы застлали глаза, а пальцы неконтролируемо дрожат, то и дело соскальзывая с ручки. водитель открывает дверь изнутри, безэмоционально оглядывая дашу и трогаясь с места. он ежедневно обслуживает десятки таких же разбитых и потрёпанных судеб, поэтому хоть как-то реагировать на очередную он не планирует. машина плавно движется в сторону дома, пока девушка смеряет пустым взглядом очертания солнечного, назло происходящим событиям, питера. как вдруг на секунду взгляд даши цепляется за такой же разбитый взгляд руслана, сидящего в проезжающем мимо такси. они считанные доли секунд смотрят друг другу в глаза, прежде чем их машины разминутся в бесконечном потоке. этого ничтожно короткого промежутка времени хватает, чтобы прочувствовать боль друг друга. рвано выдохнув, они оба вжимаются в сидение, желая рассыпаться на тысячи осколков, чтобы завтрашнего дня просто не существовало.