Глава тридцать шестая
10 мая 2021 г., 04:07
***
Кабина лифта остановилась на нужном этаже, и ее двери открылись, выпуская капитана на уровне «сыновей». Здесь, как всегда, было светло, но в длинном коридоре он не увидел ни одного «брата». На чистом автомате помылся после смены, сменил черную форму на белую одежду и заглянул в столовую. Там тоже было пусто, и Габриэль решил не ужинать. Глянул на хронометр и усмехнулся тому, что Азраил не стал досаждать ему вызовами, напоминая об отбое чаще необходимого. Гейб прекрасно понимал, чего от него надо соседу по комнате, но про себя точно знал: он отобьет Азраилу печень в случае слишком активного интереса со стороны последнего. Комната была погружена в мягкий полумрак, на стороне Азраила было совсем темно — это значило, что тот спит. Габриэль прошел на свою половину, и там сразу загорелся более яркий свет, но он не нарушал затемненности общей части и совсем не доходил до спящего Азраила. Капитан постоянно слегка поражался продуманности подобной системы, которая заботилась обо всех сразу и о каждом по отдельности. Да, здесь было полно весьма умных и образованных экзотов, которые могли придумать и собрать подобную всеобъемлющую сеть. Большинство «братьев», с которыми он успел познакомиться поближе за время своего пребывания здесь, тоже имели весьма светлые головы и хороший интеллект. Мать никогда не держала при себе идиотов или бесполезных. Это был один из главных критериев нахождения при ней; вторым являлась внешняя привлекательность, хотя тут вопрос становился довольно спорным, когда сам Гейб смотрел на себя в зеркало. Красавцем он себя никогда не считал, да и вообще думал, что ему, как человеку военному, внешность не шибко важна, но на фоне Калеба, Азраила и даже Рафаэля он казался не только чуть ли не уродливым, но еще и откровенно старым. Габриэль расстелил постель, снял «тапки», чего очень не хотел, и сел на кровать, подтянув на нее ноги и скрестив их. Холод преследовал капитана повсюду, особенно во время Войн клонов. Воюя на стороне КНС, он заметил, что многие экзоты легче переносят пониженные температуры. Не все, но почему-то именно на кораблях, где располагались устойчивые к морозу инородцы, Гейб постоянно оказывался. А теперь еще этот ледяной астероид. Регулярно приходила на ум мысль, что умрет он не от бластерного разряда или взрыва на мостике, а замерзнет насмерть на какой-нибудь заснеженной планете… Мысли прервал хронометр, который тихо, но настойчиво завибрировал, говоря, что «сын» слишком задержался, и спать ему осталось меньше положенной нормы. Габриэль глубоко вздохнул, провел рукой по коротким волосам, разлохматив их, и забрался под одеяло. Закрыл глаза, готовясь быстро провалиться в сон, но тут перед сомкнутыми веками вспыхнула мозаика с золотоволосой женщиной. Золото медленно начало меркнуть, заливаясь чернотой, глаза женщины становились зелеными, а взгляд опускался вниз. Это происходило словно в замедленной съемке, будто для того, чтобы он точно рассмотрел все детали. Под ногами мозаики вспыхнула надпись, на которую он обращал внимание, но перевести сам не мог, а помощи взять было не откуда. Два слова, написанные какой-то клинописью, явно состояли из букв в простом их понимании. Верхнее из четырех символов, нижнее — из шести. Сон почему-то не шел, и Габриэль стал прикидывать, чисто чтобы побыстрее заснуть, что же могут значить подобные символы. «Ну, допустим, — Гейб открыл глаза и уставился в потемневший потолок, — первые четыре буквы означают «Мать», тогда логично предположить, что вторая — это имя «Иокаста». — Он четко представлял себе все символы и смог бы их даже нарисовать: — Но… в имени «Иокаста» семь букв». Неожиданно после этих мыслей Габриэля потянуло в сон. Он мотнул головой, пытаясь согнать наваждение. Оно не проходило, и тут же сильно захотелось пить. Причем до такой степени, что высохли губы. Гейб провел по ним языком, но это не помогло. Подняться с теплой постели было сродни пытке, но жажда заставляла встать. Поежившись и передернув плечами, Габриэль встал и вышел из своей «комнаты», чтобы найти графин с водой в общей. Прошел к столику и протянул руку к графину. — Жажда замучала? — Азраил, лежащий на диване приподнялся на локте. — Я думал, что ты спишь у себя, — холодно ответил Гейб. — Я тебя ждал, — «брат» сел и глянул на капитана. — Ты задержался. Я ждал. — Вали к себе, — Габриэль протянул руку к графину, но Азраил перехватил ее и поднялся с дивана, встав слишком близко к «брату». Положил ладонь Гейба себе на плечо, а свою на плечо капитана. — Габриэль, твое упорство здесь не делает тебе славы, — тихо произнес Азраил. — Многие братья хотят быть с тобой. — Это их проблемы, — Гейб стряхнул руку «брата» с плеча и попытался вырвать свою из его руки, но это не удалось. Азраил крепко схватил капитана и дернул к себе, заставив подойти слишком близко. Он был немного выше, но уже в плечах и сильно моложе. — Если ты сейчас меня не отпустишь — я сломаю тебе челюсть, — тихо, но с явной угрозой произнес Габриэль. — Не сломаешь, — красиво улыбнулся Азраил, проведя второй рукой по только зажившему плечу «брата». — Или опять хочешь «туда»? К Матери. Второе преступление за столь короткое время, — продолжал улыбаться Азраил, — выйдет тебе не просто боком, а заставит Мать расправиться с тобой. Как бы она тебе ни благоволила. Габриэль молча резко размахнулся и врезал Азраилу в челюсть, вышибив тому нижнюю кость и несколько зубов. «Брат» рухнул на пол, заливая его кровью. «Твою мать, — Гейб встряхнул кисть и огляделся. — Прав он — надо валить. Где там чиссы? И Рекс. У него пока башка на месте, но есть девка. Видимо, та тогрутка». Спать резко расхотелось, Габриэль медленно выдохнул и поднял глаза вверх и замер: строго над ним было изображение женщины, которое видели девушки, но он мог поклясться, что раньше его здесь не было. Габриэль тихо вышел из помещения и глянул в коридор. Он опять был абсолютно пуст.***
Асока ворочалась во сне, то просыпаясь, то вновь проваливаясь в неверный сон, словно её кто-то оттуда выдергивал, но проснуться полностью не могла. Она не встала даже на побудку. Ее затрясли за плечо, но проснуться она все еще не могла. — Сока! Сока, проснись! — глаза пытались открыться, но получалось с трудом. — Сока?! — Мне плохо, — тогрута с трудом разлепила веки и увидела Грету, — вообще не могу встать. — Я позову врача, — угнотка быстро вышла из кубрика, а Асока поняла, что ей не просто плохо, а хуже, чем когда она была в медотсеке. Больше никого в помещении не было. И в этот момент около девушки возникла Маришка. Она хитро усмехнулась и произнесла: — Бежал твой Мол. Скоро и ты будешь на свободе. — А Рекс? — Асока с трудом ворочала челюстью, но не спросить о капитане не могла, она не могла даже поднять руку. — Твой капитан справится и без тебя. Уповай больше на ситха. — Кто ты? — с усилием прошептала девушка. — Ты — не друг. — Но пока и не враг.
