Месть

31 октября 1981 года В уютной гостиной, выполненной в светлых тонах, с мягкими диванами и камином, в котором тихо потрескивали дрова, сидел Люциус Малфой. Его длинные платиновые волосы блестели в свете магических светильников, а лицо было сосредоточенным — он обдумывал что‑то очень серьёзное. — Люциус, я сегодня направляюсь к Джеймсу и Лили, чтобы поговорить, — произнёс Том Реддл, стоя у окна. На его лице читалась тревога, непривычная для того, кого все боялись. — Что‑то мне подсказывает, что разговор пройдёт не очень‑то и приятно, поэтому, Люциус, я призываю тебя, как крёстного отца моей дочери, позаботиться о ней. Ты понимаешь? — Конечно, Мой Лорд, — ответил Люциус, поднимаясь с кресла. — Я сделаю всё возможное. — Тогда позови Северуса и Нарциссу, мы всё решим, — приказал Том своему приближённому стороннику. Люциус кивнул, поднял палочку и произнёс: — Expecto patronum! Из палочки вырвался серебристый волк и, оставив за собой лёгкий туманный след, умчался прочь. Через несколько секунд в комнату вошли Северус Снейп, с его привычным мрачным выражением лица, и Нарцисса Малфой, чья красота казалась ещё более утончённой в свете камина. — Я уже сказал Люциусу, что сегодня иду к Поттерам, но почти уверен, что этот поход не закончится ничем хорошим, — произнёс Лорд, поворачиваясь к вошедшим. — Поэтому, Нарцисса, я доверяю вам свою дочь Гермиону в случае чего. — Конечно, я позабочусь о Гермионе, можете не переживать, — твёрдо ответила Нарцисса. — А как же Белла? — неуверенно спросила она. — Дело в том, что пророчество указывает на двух мальчиков, — объяснил Том. — И Беллатриса сегодня идёт к Лонгботтомам, тоже для разговора. Она попытается убедить их присоединиться к нам в борьбе против Дамблдора. — Мой Лорд, — осторожно спросил Северус, — вы уверены, что Дамблдор не будет поджидать вас? Он мог узнать о ваших планах. — В этом я не уверен, Северус, — признался Том. — Именно поэтому я оставляю Гермиону на семью Малфоев. Раз уж план мы с вами обговорили, то мне пора. Он на мгновение задержал взгляд на Нарциссе и Люциусе, словно запоминая их лица, затем кивнул и с тихим хлопком исчез. Лорд уже подходил к дому Поттеров, когда вдруг замер. Из куста неподалёку послышалось: — Империо! Из палочки, которую держал невидимый наблюдатель, вырвался жёлтый луч. Том почувствовал, как его воля подавляется, разум затуманивается. Он попытался сопротивляться, но заклинание было слишком сильным. Дальше всё происходило как в тумане. Он вошёл в дом, произнёс заклинание, которое не хотел произносить, увидел мёртвые тела Джеймса и Лили. Маленький Гарри плакал, его крик разрывал сердце. — Авада Кедавра! — вырвалось из уст Того‑Кого‑Нельзя‑Называть. Но в тот же миг магия ответила. Щит, воздвигнутый любовью Лили, отразил смертельное заклятье. Заклинание отскочило, поразив самого Тома Реддла. В момент удара часть его души откололась и, не найдя иного пристанища, прикрепилась к маленькому Гарри, создав седьмой крестраж. В ту ночь в магическом мире устроили огромный праздник. Волшебники поднимали кубки с огневиски и произносили: «За Гарри Поттера!» Только Малфои, узнав о победе мальчика, не стали ликовать. На их плечи легла тяжёлая ответственность — воспитание сразу двух детей: Драко Люциуса Малфоя и Гермионы Кассиопеи Реддл. Беллатриса Блэк стояла у двери дома мракоборцев. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, и постучала. — Алиса, Фрэнк, я не стану вас убивать или пытать, я лишь пришла поговорить, — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Хорошо, Белла, только не смей нарушить обещание, — раздался мужской голос за дверью. Дверь открылась, и Беллатриса вошла внутрь. В гостиной её ждали Алиса и Фрэнк Лонгботтом. Они сидели рядом, держась за руки, готовые ко всему. — Как вы знаете, мой муж является Тёмным Лордом, — начала Беллатриса, садясь в кожаное кресло. — Но сейчас речь не о нём. Сегодня Гарри победил Тома, и я пришла не как Пожирательница, а как мать, которая хочет защитить свою дочь. Дамблдор — вот настоящая угроза. Он манипулирует всеми, включая моего мужа. — Беллатриса, мы тебе верим, — мягко сказала Алиса. — Но как мы можем помочь? — Ребята, помогите, — умоляюще произнесла Беллатриса. — Вы же работаете в Министерстве, объясните им всё. Я уверена, у вас получится. Дамблдор использовал Империо на Томе, я знаю это, потому что была рядом, но не смогла помешать. Он угрожал убить меня и мою дочь. Фрэнк нахмурился: — Извини, Белла, мы не можем. Мы не хотим втягивать наших близких в эту войну. Вдруг раздался хлопок, и в комнату ворвались три министерских работника. Беллатриса инстинктивно схватилась за палочку, но один из них успел схватить её за руку. — Вы арестованы, мадам Блэк, — спокойным тоном произнёс мужчина. Лицо Беллатрисы исказилось от ярости. Её глаза сверкнули таким бешенством, что даже авроры на мгновение отступили. — Отпустите меня, жалкие слуги Дамблдора! — прошипела она, пытаясь вырваться. Голос её дрожалот гнева. — Вы не понимаете, что творите! Он манипулирует вами, как марионетками! — Сопротивление при аресте только усугубит ваше положение, — холодно ответил старший из авроров, доставая наручники с магическими цепями. — Положение? — Беллатриса рассмеялась резким, хриплым смехом. — Да вы хоть знаете, что Дамблдор сделал с моим мужем? Он подчинил его своей воле, а теперь подставляет меня! Вы слепо выполняете приказы того, кто разрушил нашу семью! Она дёрнулась всем телом, пытаясь освободиться, но хватка аврора была железной. Второй уже накладывал на неё ограничивающие чары. — Моя дочь… — голос Беллатрисы на мгновение дрогнул , но она тут же взяла себя в руки. — Если с ней что‑то случится из‑за вашего тупого рвения, я найду способ отомстить, даже из Азкабана! Клянусь! — Довольно угроз, — отрезал старший аврор. — Ваше дело будет рассмотрено по закону. — Закона больше нет! — выкрикнула Беллатриса. — Есть только воля Дамблдора и страх перед ним! Вы все боитесь, вот и бросаетесь на тех, кто пытается открыть вам глаза! Её глаза метали молнии. Она перестала сопротивляться физически, но в каждом взгляде, в каждом слове сквозила такая ненависть, что даже бывалые авроры невольно поёжились. — Думаете, это конец? — прошипела Беллатриса, когда её повели к выходу. — Вы ещё узнаете правду. И когда поймёте, кого на самом деле следовало арестовать, будет уже слишком поздно. Дамблдор уничтожит вас всех — одного за другим. Алиса Лонгботтом, наблюдавшая за арестом, невольно вздрогнула. В словах Беллатрисы было что‑то пугающе правдивое. Фрэнк сжал её руку, но ничего не сказал. Авроры, стараясь не показывать волнения, аппарировали вместе с Беллатрисой в Аврорат. В опустевшей гостиной Лонгботтомов повисла тяжёлая тишина. Фрэнк и Алиса переглянулись, оба почувствовали недоброе. — Что‑то не так, — прошептал Фрэнк, вставая и подходя к окну. — Слишком быстро всё произошло… Не успел он договорить, как дверь снова распахнулась. В комнату вошли те же трое авроров — но теперь их лица были лишены всякой официальности. В глазах читалась холодная решимость. — Простите, — произнёс старший аврор без тенисожаления. — Но вы слышали слишком много. Приказ Дамблдора. — Что? — воскликнула Алиса, вскакивая на ноги. — Вы же обещали, что мы в безопасности! — Обещания — для наивных, — усмехнулся один из авроров. — Crucio! Заклинание ударило Фрэнка в грудь. Он закричал — пронзительно, отчаянно. Его тело выгнулось дугой, пальцы судорожно вцепились в подлокотники кресла. Боль пронзила каждую клетку, будто тысячи раскалённых игл впивались в кожу, жгли нервы, разрывали мышцы. Он задыхался, хрипел, но не мог остановиться — крик рвался из груди помимо воли. — Фрэнк! — Алиса бросилась к нему, но второй аврор перехватил её. — Crucio! — повторил он, направив палочку на женщину. Алиса упала на колени, сжимая голову руками. Перед глазами вспыхнули огненные круги, а тело скрутило такой невыносимой болью, что казалось, будто кости ломаются изнутри, а кожа горит заживо. Она пыталась закричать, но голос пропал — только хриплые стоны вырывались из горла. Фрэнк, сквозь пелену боли, увидел, как страдает его жена. В нём вспыхнул последний всплеск воли. — Прекратите! — прохрипел он. — Оставьте её… — О, мы только начали, — усмехнулся аврор, снова поднимая палочку. Заклинание обрушилось на Алису снова. Она упала на пол, свернувшись калачиком, дрожа всем телом. Фрэнк попытался подняться, но боль парализовала его. Он мог только смотреть, как мучается его любимая, и чувствовать, как внутри него растёт ненависть — чистая, яростная, неукротимая. — Дамблдор… — прошептал он, с трудом шевеля губами. — Он заплатит за это… Авроры лишь рассмеялись. — Никто не узнает, что здесь произошло, — сказал старший. — А если и узнают — кто поверит паре сумасшедших мракоборцев? Они ещё несколько раз применили Круциатус, наслаждаясь страданиями своих жертв. Затем, убедившись, что Лонгботтомы не смогут оказать сопротивления, наложили на них Обливиэйт — заклинание забвения. — Запомните: Беллатриса угрожала вам, пыталась завербовать, но вы отказались. Она напала, и мы её арестовали. Всё ясно? Фрэнк и Алиса, обессиленные и опустошённые, кивнули. Их глаза были пусты, а в памяти остались лишь фрагменты настоящего — как осколки разбитого зеркала. Авроры аппарировали, оставив Лонгботтомов одних. В доме царила тишина — тяжёлая, гнетущая, пропитанная болью и страхом. 1 ноября 1981 года. Суд над Пожирателями смерти Зал суда был переполнен. Здесь собрались представители всех слоёв магического общества: мракоборцы в тёмно‑зелёных мантиях, чиновники Министерства в строгих костюмах, журналисты «Ежедневного Пророка» с перьями наготове и просто любопытные волшебники, вытянувшие шеи, чтобы лучше видеть происходящее. Люциус и Нарцисса Малфои тоже были здесь, оставив детей на попечение Северуса Снейпа. В зал вошёл Министр Магии в пурпурной мантии, украшенной золотой вышивкой. За ним под конвоем дементоров появились подсудимые: Беллатриса Блэк, Бартемиус Крауч‑младший, Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи. Их вели, закованные в магические цепи, от которых исходил холодный голубоватый свет. Пожирателей усадили на стулья перед присяжными. Воздух в зале стал тяжёлым, пропитанным страхом и ненавистью. Дементоры, стоявшие по углам, словно высасывали радость из присутствующих — некоторые волшебники дрожали, другие кутались в мантии, пытаясь согреться. Министр поднялся на возвышение и объявил о начале суда. Его голос, усиленный магией, разнёсся по залу: — Подсудимые обвиняются в сотрудничестве с Тёмным Лордом, участии в нападениях на мирных граждан, пытках, убийствах и попытке вербовки мракоборцев Лонгботтомов. Признаёте ли вы себя виновными? Беллатриса первая ответила, её голос звенел от ярости: — Нет! Я действовала под угрозой жизни моей дочери. Дамблдор шантажировал меня, подчинил своей воле моего мужа! Бартемиус Крауч‑младший лишь усмехнулся, не говоря ни слова. Лестрейнджи переглянулись — их лица были мрачными, но в глазах читалась решимость. Начались показания свидетелей. Авроры, участвовавшие в аресте, рассказывали о «сопротивлении» Беллатрисы, о её «угрозах» и «призывах к мятежу». Чиновники Министерства зачитывали списки «жертв», якобы пострадавших от рук Пожирателей. Люциус, сидящий в первом ряду, сжал руку Нарциссы. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри негокипела ярость. — Это фарс, — прошептал он. — Они подтасовали доказательства. — Я знаю, — так же тихо ответила Нарцисса. Её глаза не отрывались от сестры. — Но мы что‑нибудь придумаем. Беллатриса пыталась возражать, приводить свои аргументы, но её слова тонули в потоке обвинений. Когда вызвали «свидетелей» из числа бывших Пожирателей, давших показания против своих соратников, Беллатриса не выдержала: — Предатели! — выкрикнула она, вскакивая со стула. Цепи зазвенели, сдерживая её движение. — Вы продались Дамблдору за помилование! Вы все знаете правду! — Тишина в зале! — прогремел Министр. — Подсудимая, вы будете наказаны за неуважение к суду! Суд длился несколько часов. Присяжные совещались долго, перешёптываясь и поглядывая на Министра. Наконец, старший присяжный поднялся и зачитал приговор: — По единогласному решению присяжных, подсудимые Беллатриса Блэк, Бартемиус Крауч‑младший, Рудольфус Лестрейндж и Рабастан Лестрейндж признаются виновными по всем пунктам обвинения. Приговор: пожизненное заключение в тюрьме для волшебников — Азкабане. Зал взорвался аплодисментами. Некоторые мракоборцы хлопали, другие одобрительно кивали. Журналисты лихорадочно записывали приговор, готовя сенсационные заголовки для завтрашних газет. Реакция подсудимых была разной. Беллатриса рассмеялась — резко, истерично. Её глаза сверкали безумием, а лицо исказилось от ярости. — Вы ещё пожалеете! — крикнула она. — Дамблдорвас всех уничтожит! Вы ещё поймёте, кого на самом деле следовало судить! Бартемиус лишь пожал плечами, будто приговорего не касался. В его взгляде читалось презрениеко всем присутствующим. Лестрейнджи переглянулись и синхронно кивнули, словно принимая вызов. Рудольфус тихо произнёс: — Мы ещё вернёмся. Нарцисса не смогла сдержать слёз. Она закрыла лицоруками, а Люциус обнял её за плечи, стараясь успокоить. — Мы что‑нибудь придумаем, — повторил он. — Мы не оставим их там. Когда подсудимых начали уводить, Беллатриса в последний раз посмотрела на сестру. Их взгляды встретились — в глазах Беллатрисы была не мольба, а предупреждение. Нарцисса кивнула, давая понять, что всё поняла. Дементоры повели осуждённых к выходу. В зале постепенно стихали разговоры, но напряжение не исчезало. Многие волшебники переглядывались, понимая: это только начало. Люциус встал, помогая Нарциссе подняться. — Пора идти, — сказал он. — Нам нужно защитить детей и найти способ восстановить справедливость. — Да, — твёрдо ответила Нарцисса, вытирая слёзы. — Мы найдём способ. Она последний раз посмотрела вслед уходящей сестре. В её сердце крепла решимость — чего бы этони стоило, они не дадут Дамблдору победить.