Скандал в Хогвартсе

Как бы он ни старался, Джон Уотсон никак не мог избавиться от ощущения, что он какой-то мошенник. Они ждали от него столь многого, чего он просто не смог бы дать им. Они думали, что он был одним из них, а он в глубине души знал, что это неправда. И всё это потому, что Распределяющая Шляпа взяла и испортила Джону распределение в его первый год. Джон погрузился в волшебный мир в восемь лет — его сестра Гарри (которая звала себя так задолго до того, как узнала о Гарри Поттере) получила письмо из Хогвартса, которое принесла сова. Ей было одиннадцать лет. А ему самому довелось поколдовать впервые через год. Он ненароком взорвал вазу, когда его дразнила Гарри; это был единственный раз, когда Джон что-то разбил, и его мама была в восторге. Он про себя подумал, что она немного завидует их магическим способностям и живёт делами своих детей, поскольку у неё магии нет. Гарри стала гриффиндоркой и провела следующие несколько лет в Хогвартсе, хвастаясь перед братом тем, что это был лучший факультет. И все, кто чего-то стоили, оказались на нём. Но в основном Джон игнорировал все эти реплики, потому что с того момента, как он узнал о Хогвартсе, он знал, что в конечном счёте окажется в Хаффлпаффе. Не потому, что он стремился к этому, а просто потому, что он ему подходил: преданный, без каких-либо других полезных навыков. Это был Джон Уотсон. Это не оскорбление в сторону других хаффлпаффцев, подумал он. Но, право же, «храбрость», «ум» и «амбициозность» гораздо полезнее, чем «верность». Чёрт возьми, что у тебя есть общего с этим всем? Волшебный мир всё это время находился у него под самым носом. Он видел его проявления повсюду, как только узнал о нём. Таинственные совы. Люди в смешной одежде. Он выяснил, что его подруга детства по имени Молли Хупер всё это время была ведьмой, как и его няня — миссис Хадсон. Она, как ни странно, была профессором магловедения в Хогвартсе. Он слышал от Гарри, что магловедение раньше не пользовалось популярностью, но теперь, после смерти Волдеморта, многие его выбирают. Она стала ученицей Хогвартса через два года после того, как Гарри Поттер убил Волдеморта, которого раньше называли «Сам-Знаешь-Кто». Надо сказать, Хогвартс всё ещё реставрировался, когда она попала в школу. Как бы то ни было, три года спустя, когда туда поступил Джон, реставрация была окончена. Однако быть сторонником маглов или быть маглорождённым всё ещё считалось модным, как если бы это могло исправить все злодеяния Волдеморта. Что было очень хорошо для Джона, потому что он был во всех смыслах маглорождённым. Его отец бросил их ещё до рождения Джона и никогда раньше не говорил маме, что он волшебник. Из-за этого они называли себя маглорождёнными, потому что, будучи воспитанными своей магловской матерью, они вполне могли бы считаться таковыми. Но опять же, после того, как они это выяснили, дом Уотсонов быстро наполнился волшебством. Мама была одержима магическими вещами. Она собирала их и стала восхищаться ими. Каждая маленькая волшебная вещь заставляла её улыбаться, как ребенка, и она разбирала волшебные вещи на части, чтобы попытаться понять, как они работают. Но она никогда не сможет. Но благодаря особенностям своей матери к тому времени, как он попал в Хогвартс, он уже немного знал о волшебном мире. Он знал об устройствах от мамы и о текущих событиях от Гарри — например, о том, что Минерва Макгонагалл теперь была директрисой Хогвартса (хотя люди немного удивлялись этому, поскольку она была такой старой. С другой стороны, Дамблдору было, наверное, около трёхсот лет, когда он умер, судя по тому, что Джон слышал о нем, так что Макгонагалл всё ещё была жива, что неудивительно). Он знал, что для того, чтобы попасть в замок, первогодкам нужны заколдованные лодки. Кто-то сказал, что Рон Уизли заколдовал свою лодку, чтобы она двигалась задом наперёд, когда он был первокурсником. Джон не был уверен, что ему стоит в это верить. Он слышал много историй о «героях Хогвартса», и больше половины из них были выдуманы. В них также говорили, что Невилл Лонгботтом провёл свой первый год в поезде, безумно ища жабу. Это было очень маловероятно для героя Хогвартса. Но лучше всего он знал, что когда доберется до Распределяющей Шляпы, его посадят за стол Хаффлпаффа. Он всё ещё помнил ту ночь, гораздо отчетливее, чем можно было бы подумать…

***

Распределяющая Шляпа только что закончила петь свою песню, что, по словам Гарри, она делала каждый год. Она действительно была неплохим певцом для шляпы. Но теперь пришло время для распределения. Многие дети вокруг Джона нервничали, но сам Джон — нет. Знание того, на каком факультете он будет находиться, лишало процесс всякой таинственности. Он смотрел всё распределение — его фамилия, начинающаяся с буквы в самом конце алфавита, гарантировала, что он будет последним — обращая внимание на то, кого отправляли на его факультет. Он испытал облегчение — хотя и не удивился — когда Молли стала одной из них. Он был рад, что в первый же день у него будет хотя бы один друг. Оказавшись в одиночестве, он понял, что настал его черёд. Что было подкреплено резким возгласом: «Уотсон, Джон!» Нервы тогда почти не напрягались, но в основном из-за того, что он сидел перед всеми студентами в замке. Он маленькими шажками поднялся по лестнице к суровой Макгонагалл. Почему у неё такой сердитый вид, если он ничего не сделал, Джон не знал. Он сел, и шляпа упала ему на глаза. Не прошло и минуты, как шляпа сделала свой выбор. Шляпа закричала: «Гриффиндор!» Вот видите, он просто знал, что он... — Джон моргнул. Неужели он ослышался? Неужели она только что сказала… Весь гриффиндорский стол подпрыгнул, аплодируя ему. Его рот открылся с тихим хлопком. Гриффиндор. Шляпа сказала Гриффиндор. Невозможно. Гриффиндор — дом отваги. Джон провёл половину своего детства, будучи избиваемым сестрой. Что же в этом такого отважного было? Шляпа была неправа, дурна и легкомысленна. Должен ли Джон попросить Макгонагалл о перераспределении? Но было уже слишком поздно. Она бесцеремонно столкнула его со стула и подтолкнула — чуть мягче — к его столу. Гриффиндорскому столу. Он поискал глазами сестру, которая помахала ему рукой и подмигнула с другого конца стола. Её взгляд говорил сам за себя: она знала, что так и будет. Но это было невозможно. Это была явная ошибка. Когда он сел, мальчик рядом с ним повернулся к Джону с ухмылкой. Сосед, как ни странно, имел серебристые волосы, хотя ему было не больше тринадцати. — Молодец, приятель, — сказал он. — Меня зовут Грег, — добавил он, протягивая руку. — Я учусь на втором курсе. — Джон, — ответил он, все еще пребывая в оцепенении. — Я первокурсник. Он почувствовал себя глупо в тот же миг, как слова слетели с губ, но Грег только добродушно рассмеялся. — Да, я так и подумал. Джону понравился Грег, насколько вообще может нравиться человек, с которым только что познакомился. Но Джон был слишком рассеян, чтобы вести разговор. Он не мог перестать думать, что ему, скорее всего, нужно сообщить об этой ошибке профессору прежде, чем люди подумают, что он вообще-то должен быть в другом месте. — Э-э... у меня есть вопрос, — обратился Джон к Грегу. — Задавай, — сказал Грег. — А Распределяющая Шляпа когда-нибудь... ошибается? Брови Грега сошлись на переносице. — Что ты имеешь в виду? — переспросил он. Ну, этот вопрос показался Джону достаточно ясным. Это, вероятно, означало, что Грегу никогда не задавали его раньше, и именно поэтому он был в замешательстве. И это подразумевало, каким будет его ответ. Но прежде, чем Джон успел что-то сказать в ответ, директриса обратила их внимание на себя, чтобы произнести речь в начале семестра. У неё были проницательные изумрудные глаза; волосы, зачёсанные назад так туго, что натягивали кожу лица; и волосы черные, как смоль. Мысленно он гадал, красит ли она волосы или использует магию, чтобы они оставались темными. Разве настоящие волшебники и ведьмы, которые не были воспитаны как маглы, используют краску для волос? — По традиции, которую оставил Альбус Дамблдор, я не буду мешать голодным студентам есть со своими длинными речами. Так что... налетайте! Затем на золотых тарелках, уже стоявших на длинном столе, неожиданно появилась еда. — Ого! — пробормотал Джон. Никто никогда не говорил ему об этом. Однако он принадлежал к меньшинству, потому что большинство людей (уже жадно орудующих своими золотыми столовыми приборами) не удивлялись этому. Когда люди вокруг него начали есть, он услышал, как один из первокурсников за столом Хаффлпаффа пробормотал: — Ты знаешь, что эту еду готовят неоплачиваемые домашние эльфы? Другая девушка усмехнулась: — Ну, ваша информация отстает от времени примерно на полдесятилетия. Гермиона Грейнджер — вы знаете, та самая, которая уничтожила крестражи вместе с Гарри Поттером — работает в Департаменте регулирования и контроля магических существ, и она очень активно занимается расширением прав домашних эльфов. — О, неужели? — Да. Предположительно, ей недавно предложили должность в Департаменте магического правопорядка. — Откуда ты вообще это знаешь? — Ну, моя мама знает парня, который знает девушку, у которой есть сестра, которая знает Рона Уизли, мужа Гермионы. — Я знаю, кто такой Рон Уизли! Я же не идиотка! — Угу, но я слышала, что она сказала, что подумает об этом. Вступает в отряд правоохранительных органов. А знаете ли вы, что после битвы за Хогвартс она вернулась сюда, чтобы доучиться свой последний год, и закончила всё за два месяца, сдав ЖАБА с отличием? Она такая умная. У меня дома в комнате висит семь её постеров… Тут Джон перестал слушать и, закатив глаза, зачерпнул себе немного пастушьего пирога и принялся за еду. Ну, он только начал с этого. Затем он приступил к миллиону других блюд, чувствуя себя сытым только через десять минут. Он посмотрел на Грега, который тоже выглядел так, словно съел слишком много. — Ты что-то говорил о распределении? — сонно спросил Грег, делая большой глоток тыквенного сока. Ну что ж, Джон решил, что вполне может посмотреть, что скажет по этому поводу Грег. — Я спросил, не могла ли Шляпа отправить не туда. Он выглядел задумчивым. — Ну... я так не думаю. Я имею в виду, что Распределяющая Шляпа знает определённые вещи. Я не думаю, что она ошибается. А что? Он открыл было рот, чтобы выразить своё беспокойство, но тут же снова закрыл его. Очевидно, он был единственным, кто так себя чувствовал. Грег, похоже, не думал, что это могло произойти на самом деле. Возможно, ему придётся оставить эту ошибку при себе. Затем с другой стороны от него появилась девушка с кудрявыми волосами и милой улыбкой. Она была такой же первокурсницей, как и он. — Я думаю, даже если тебя распределили неправильно, все факультеты отличные, кроме Слизерина. Так что кого это волнует? — Эй, — огрызнулся Грег, — не все слизеринцы плохие. Она усмехнулась. — Право, это не то, что сказала мне моя сестра. — Значит, твоя сестра ошибалась, — настаивал Грег. — Разве ты не слышала о Северусе Снейпе? Он был тройным агентом! Гарри Поттер никогда бы справился без него. Волдеморт победил бы! При упоминании его имени температура в комнате, казалось, немного упала. Он слышал, что раньше люди боялись говорить об этом, и теперь понял, почему. Было в этом что-то такое... ему это не очень нравилось. Больше никто ничего не сказал, но он знал, что они тоже это заметили. Но всё же через секунду мир снова стал нормальным, и девушка сказала в ответ: — Ну, если один был хорошим, это ещё не значит, что другие такие же. Грег закатил глаза и снова уставился на еду. — А как тебя зовут? — спросил Джон. Он считал, что в первый же день он должен завести как можно больше знакомых, независимо от того, каким было первое впечатление от них. — Салли, — сказала она. — Я Джон, — ответил он. — Я хочу когда-нибудь стать аврором. Джон не был уверен, зачем она это сказала, но потом Грег снова повернулся к ним. — Ты действительно хочешь? — спросил он, будто не хотел быть заинтересованным. — Ну конечно же! Это самая лучшая работа! — Ну... я тоже хочу, — робко сказал Грег. — Ух ты, круто! А как насчёт тебя, Джон? Ты хочешь быть аврором? Джон нервничал от такого внезапного внимания. — Э-э... — протянул он. Он никогда всерьёз не задумывался о том, кем хочет стать. Хотя, он всегда хотел быть врачом, когда был маленьким, поэтому он ответил: — Может быть, целителем. Салли скептически приподняла бровь. — Как в больнице Святого Мунго? — уточнила она. Джон кивнул, радуясь, что Гарри однажды заговорила об этом месте. Поэтому он знал, что это больница, и ему не нужно было спрашивать и смущаться из-за своего незнания. — Да, так. Салли, похоже, не очень понравилась эта идея, что она и подтвердила, сказав: — Ну, это не так круто, как аврор, но как тебе хочется, полагаю. А потом, к его спасению, вмешался Грег. — Эй, целители очень важны. Она закатила глаза. — Ладно, хорошо, — она снова принялась за еду. Джон не был уверен, что Салли ему очень нравится. Даже когда он пытался подружиться со своими товарищами по факультету, распределение было у него на уме. Он взглянул на стол Хаффлпаффа и встретился взглядом с Молли, помахавшей ему рукой. Уотсон попытался ответить ей улыбкой, но почувствовал, как всё это его достало. Ощущение, что он был каким-то фальшивым, потому что оказался в Гриффиндоре. Дом для отважных героев. Но он был определённо не таким.

***

Джон до сих пор не мог понять, о чём думала Распределяющая Шляпа, определяя его в Гриффиндор. Он никогда в жизни не делал ничего храброго. Он был загонщиком в команде по квиддичу, что некоторые люди называли храбростью, так как бладжеры нападали очень быстро. Однако, на самом деле, ему никогда не грозила опасность быть сбитым или что-то в этом роде — он был слишком быстр для этого. К тому же, и у Хаффлпаффа были загонщики. По правде говоря, Джон вовсе не был храбрецом. И может быть, это не должно было так сильно беспокоить его, но это было так, в частном порядке. Он никогда ничего не рассказывал своим друзьям, но много думал об этом. Может быть, Шляпа знала его самые сокровенные желания, потому что Уотсону очень хотелось быть храбрым, но он знал, что таковым не является. Однажды он пришел к Макгонагалл по этому поводу. Это произошло в середине первого курса, когда мальчик плакал после того, как кто-то заколдовал его в коридоре, и какой-то ребенок пошутил, что плакать — это не очень по-гриффиндорски со стороны Джона. Макгонагалл ответила ему более мягким голосом, чем он ожидал: — Распределяющая Шляпа иногда знает о нас больше, чем мы сами. Если она распределила тебя в Гриффиндор, то увидела в тебе нечто такое, чего даже ты не видишь. И Джон отчаянно надеялся, что она права.