Москва любит

      — Лёш, дай мне руку, — попросил Нурлан, сидя напротив него в темном закрытом помещении. Тот покорно протянул руку, закусывая внутреннюю сторону губы. Глаза поднялись на едва разборчивое из-за темноты овальное лицо.       — Я схожу с ума? Мне обеспечат VIP-палату или только ты включён?       — Что ты несёшь? Ты не понимаешь!       — Не понимаю чего? — Лёша немного отсел от того назад, но руку продолжил тянуть, не отпуская и не разжимая хватку. В какой-то момент Нурлан сжал ладонь до такого, что послышался хруст костяшек кисти.       — Ай! Больной?       — Что ты чувствуешь? Сабуров был спокоен и невероятно расслаблен. Складывалось впечатление, что ещё пару мгновений — и он захочет выпить из него всю радость к жизни, продолжая так же невозмутимо водить глазами по его лицу.       — Что ты делаешь? — в очередной раз попытался узнать Щербаков, наблюдая, как тот закрыл глаза и поднял голову к потолку. — Ответь блять! Нурлан вернул в исходное положение голову, выпрямляясь в спине, а затем улыбнулся, продолжая сидеть с закрытыми глазами.       — Что ты хочешь? Крик блондина наполнил комнату. Он на все сто процентов понимал, что сходит с ума. Такого не должно быть в его привычной жизни. Только не Нурлан, держащий за руку в закрытом помещении и не весть что требующий.       — Что ты хочешь, Нурлан? — повторил Лёша, надеясь, что тот откроет глаза.       — Что ты чувствуешь?       — Ты блять угораешь? Мы так и будем вопросами общаться? В какой-то момент, Лёша сам того не понял, брюнет вышел из себя, и из его головы стали расти древоподобные образования, напоминающие огромные рога. Вопрос, который задал в очередной раз казах оглушил его, заставил закрыть уши ладонями и упасть на колени, прижав лицо к полу.       — Прекрати! Нурлан! Парень старался докричаться до того, но, когда увидел вместо белка в глазах полностью залитые чёрной краской участки, понял, что это безуспешно.       — Прости меня! Прошу тебя! Не делай ничего! На Лёшу нашла паника. Он кричал что-то невнятное, постоянно прижимая руки всё ближе и ближе, но было ощущение, что этот голос повсюду. Всепроникающий, он был в каждой клеточке его организма. Щербакову казалось, что тот сотрёт его в порошок, но лучше бы он просто убил его на месте, чем подвергал таким пыткам. В очередной раз отмахнувшись локтем правой руки, он почувствовал сильный удар в левый бок. Открыв глаза и отпустив уши, он увидел падающий за окном снежок. Это был просто сон. Ему снова приснился кошмар, в котором его преследуют и убивают, беспощадно терзая за душу. Таблетки явно не помогали. Вечером пятницы Лёша возвращался домой с уверенностью, что уснет сразу же, как только упадет на кровать, но нет. Он ворочался, несколько раз открывал и закрывал окна, пил легкие успокоительные на травах, но в сон провалиться не мог. У него было много времени для самоубеждения, что это реакция на неожиданную смерть матери, и убедить себя почти удалось. Почти, если не считать не выходящих из головы чугунно-тёмных глаз казаха, прижимающего его к стене. Щербакову не хотелось вырваться и убежать, обвинить в чём-то, оклеветать. От него не пахло резким одеколоном. Он чувствовал другой запах, едва уловимый, но приятный. От него не хотелось отворачиваться и бежать. И он был… красивым. Лёша уснул, когда маленькая стрелка встроенных в стену часов добралась до цифры 10, и проснулся ровно через три часа с ужасной головной болью. Двухдневные выходные тянулись вечность. Ему не хотелось больше сидеть дома и изолировать себя от других. Он не мог терпеть одиночество, как и радио, и скрежет пластика о стекло, и Сабурова, который уже жил в его голове. Причём брюнет не снимал угол. Нурлан арендовал целый мозг. Утром Лёша сделал себе зелёный чай, помня, что вечером ему снова дежурить в ночь. Он порылся в старом, готовом развалиться в любую секунду шкафу, нашел пластинки от головной боли и положил на язык сразу три штуки. Чтобы привести себя в порядок, нужно было принять душ и поесть перед работой, но прежде чем встать со стула на кухне, Щербаков долго сидел над дымящейся чашкой и без особых раздумий смотрел в окно. Ближе к пяти вечера, он уже был на рабочем месте. До полуночи клиентов было настолько мало, что парень мог пересчитать их по пальцам. Интуиция подсказывала, что сегодня будет не особо густо, как в первую смену. Его сотовый в нагрудном кармане зажужжал. Лёша поторопился его достать, чтобы как можно скорей ответить. 0:15 сообщение от Андрея Филатова: — Приятель, у тебя в понедельник день рождения! Что тебе подарить? Мы тут с мужиками думаем сидим. Решили тебя спросить, чем проебаться. Ответь, как сможешь. 0:16 сообщение от Алексея Щербакова: — Дружище, ничего не надо. 0:18 сообщение от Андрея Филатова: — Ты не понял. Мы не спрашивали: надо тебе что-то дарить или нет? Мы спросили, что тебе подарить? 0:23 сообщение от Алексея Щербакова: — Я уже сказал. 0:24 сообщение от Андрея Филатова: — Самокат, нормально? Чтоб ты быстрее добирался до работы, а не Сёмика долбил. 0:27 сообщение от Алексея Щербакова: — Збс 0:28 сообщение от Андрея Филатова: — Ну всё. Забились. Самокат с бантиком.

***

Придя утром после тяжёлой смены, наполненной бесполезной болтовней о его дне рождения, Лёша почувствовал, как его покидают силы и он хочет спать, но снова не может. Зазвонил сотовый. Парень подошёл к столу, на котором всё также лежал брошенный сразу по приходу мобильник.

«Александра»

На экране горело имя, показывающее чуть ниже под собой номер входящего. Порой Лёша удивлялся и одновременно восхищался теми, кто мог спокойно без определённых инициалов запомнить последовательность одиннадцати цифр, чтобы не фиксировать лишние имена в телефонной книге, ограничиваясь знакомыми «мама», «папа», «брат», «сестра Света», «братан» и другие действительно важные контакты. Немного подумав, он взял трубку.       — Алло? Лёш? Занят?       — Нет, что хотела? В его голосе было безразличие, а в её — бодрость и позитив.       — Я подумала, что может мы устроим у меня вечеринку в честь Нового года? Новый год? Уже так скоро? Только вчера был сентябрь, только вчера умерла его мать, только вчера он устроился на работу. Только недавно он был нужен всем, а сейчас — уже никому.       — Давай. По сколько скидываемся?       — Ой, я думала, может быть, по пятьсот, но потом подумала, что гостей будет много и поэтому количеством окупится… — у Лёши складывалось ощущение, что её звонкий голос пинает его в самые виски, пробивая насквозь и разбивая черепную коробку. Ему меньше всего хотелось бы обсуждать предстоящую гулянку, когда у него нет сил даже стоять.       — Давай короче… — попросил Лёша, закатывая глаза. На другом конце было тихо.       — Пожалуйста… — добавил Щербаков, боясь обидеть девушку. Собеседник по прежнему молчал. На фоне были какие-то разговоры, не относящиеся к разговору. Речь шла про какие-то бумажки и документы по оформлению паспорту.       — Ирасова? Ты живая там? Парень начинал закипать, что его время тратится в пустую на подслушивание каких-то секретных данных.       — Алё! Лёша? Ты тут? На другом конце снова зазвучал звонкий голос, отчего тот в очередной раз закатил глаза и запрокинул голову, нарезая круги по квартире.       — Я говорю, давай быстрей закончим этот диалог. Мне нужно душ принять и поесть. Я только после смены. Он спокойно, стараясь сохранять самообладание, повторил девушке то же, что и минутой ранее.       — В общем, тебе, как другу, делаю стопроцентную скидку, поэтому просто приходи — ничего не надо. Пускай иностранцы платят. Они давно хотели в тусовку вписаться, но всё никак не удавалось их пригласить. Сам знаешь: то Сабуров организовывает, приглашая только приближённых, то у Байрулина все свалили, но квартира маленькая, и никто не помещается… Ирасову прервал Лёша, останавливаясь по середине комнаты и отрывая зубами заусенец.       — Подожди… Парень нахмурил брови, чувствуя как в месте оторванной кожи образуется кровь, протекая вдоль ногтя. Делая круговые движения по левому виску, чтобы получить хоть какую-то разрядку, Щербаков пытается сложить в голове один и один, но получается трудно, потому что ему мерещился рядом с одной из единиц ноль.       — Что?       — Ты сказала, что Сабуров приглашал приближённых.       — Ну, да. Я была очень удивлена видеть тебя, потому что сам понимаешь. У вас же тёрки будь здоров!       — Есть такое. Он сказал мне, что не заметил меня в списках, — рассуждал Лёша.       — Не может такого быть. У меня было приглашение файлом на почту, где было подписано, что Н.А.Сабуров одобрил. У него всё так серьёзно! Официальные приёмы прям, — она посмеялась. — Я очень удивилась этому. А ведь это очень удобно! Не нужно ни к кому подходить и приглашать отдельно.       — А откуда у него твоя почта? В трубке замолчали, но через пару секунд он получил ответ на свой вопрос.       — Мы же в деканате давали свои электронные почты для личных кабинетов. А на днях они всё единым файлом высылали старосте курса, чтобы все ребята проверили. Оттуда и взял, наверное, — девушка задумчиво поглядывала куда-то в потолок, накручивая короткую прядку золотистых волос.       — Ладно… Лёша не до конца понимал, что происходит в голове у Нурлана, когда он говорит ему, что ненавидит и при этом зовёт к себе домой выпить, а затем подвозит до дома.       — Что тогда? Саш, ты мне скажешь, когда у тебя собираемся?       — Да, конечно. Уже сейчас могу сказать. Это будет в предстоящую пятницу.       — Мне же на работу в субботу с утра до вечера.       — Ты же говорил, что в ночь с субботы на воскресенье, — Ирасова продолжала недоумевать, пытаясь изо все сил вспомнить график его дежурств.       — Да, но мне после пятницы выспаться надо. А тут вы со своими шарадами!       — Лёш, из всех приглашённых один ты работаешь, прояви уважение к другим, хорошо? Я не стану менять ничего, потому что не хочу оказаться той, по чьей вине весь курс приперся в пятницу на пары бухими или с похмелья. Тебе ясно? В пятницу в четыре дня, после пар. Не опаздывай! Девушка повесила трубку. Словно маленького ребёнка, она старалась воспитывать Щербакова, чтобы тот не был эгоистом. Получалось у неё это плоховато, но, тем не менее, она справлялась.

***

Настала учебная неделя. Щербаков не мог поверить в счастье, что его одиночество закончилось вместе с выходными. Он не сидел, а вальяжно развалился, жуя жвачку на давно обозначенном их группой привычном месте в холле здания университета.       — Я скину тебе по airDrop’у список людей. Посмотри и одобри. Мы теперь делаем всё, как взрослые люди — зовём только тех, в ком уверены, — звонко и напористо рассуждала Александра, вертя сотовым телефоном.       — Давай уже, — пробубнил Лёша.       — Мне, как творческому человеку, интересно почему… Неожиданно заговорил Филатов, переполненный какой-то информацией, что выплескивалась через края его широко распахнутых глаз.       — Андрюх, че ты здесь такой творческий делаешь? — удивился Семён, как всегда подхватывающий его бред.       — Подожди! Мне интересно. Лёх, как ты думаешь, творчество это что-то креативное или тупо распил денег? Щербаков оторвался от телефона, удивлённо разглядывая того, не забывая часто моргать.       — Просто. Как ты думаешь? Тут нет подтекста, — убедил блондина Андрей.       — Ну… распил денег, — предположил он.       — А я думаю, что это — креатив, — высказался Семён, ожидая волну претензий в намечающемся споре.       — Андрюх, заебал. Отстань. Я тут делом занимаюсь, — Щербаков вскинул сотовый в руках, показывая длинный список.       — Почему это креатив? Ты видел, что некоторые творят? Там же полнейший бред.       — Ну, полностью не скажешь, не назовёшь всё это полетом фантазии, но когда в этой сфере работают деньгососы, то тогда эта сфера становится бизнесом. Типа я открыл ларёк… Щербаков, слушая краем уха разговор, засмеялся.       — Ларёк?       — Ну, ладно. Студию, ок? Открыл или арендовал студию, где рисую, творю — в общем, занимаюсь креативом. И тут мне приходит заказ, нарисовать волка в платье — Красная Шапочка двухметровая.       — Это сексизм! — запротестовала Диана.       — Ой, блять! Иди с Нурланом переписывайся со своим. Не лезь, — осадил девушку Щербаков, печатая что-то в телефоне.       — Вот кто, по твоему мнению, прав? Заказчик, который является геем, или дизайнер?       — Как мы пришли к геям? — Семён недоумевал.       — Я в начале забыл добавить. Заказ от гея для картины в гей-баре.       — Чего? Где у нас в Москве гей-бар? Ты ёбнутый? — поражался Семён, с каждым новым фактом, который набрасывал друг.       — Почему? Допустим, что у тебя такой клиент. Креатив, — предположил Андрей.       — Ебать. Я не хочу об этом говорить! Отвали! Андрей не унимался и продолжал перекрикивать Байрулина.       — Подожди, я тебе расскажу…       — Нет! Отвали! Я ухожу! Семён встал и ушёл, захватывая свою сумку.       — Лёх, — начал Андрей.       — Если он ушёл, это не повод доёбываться до меня, — пробубнил Щербаков.       — Бля… ну ладно. Короче, мы позавчера сидели, болтали. Семён такой говорит: «Давайте подарим Лёхе сейф».       — Сейф? — засмеялся Щербаков. На лице блондина появились морщинки в уголках глаз. В этот момент любой мог применить к нему слово «милый». Невероятно милый, красивый и такой настоящий.       — И что я там прятать буду? — не прекращал забавляться Лёша, параллельно разглядывая каждого мимо проходящего.       — Свои чувства к Нурлану, — предположил Снайпер, отрываясь от своего реферата.       — О-о-о-о-о… Лёха, ты живой? Лёха жив? Филатов вскочил с места изображая сражённого теорией. Он хватался за голову, вертел ей и всяческим образом суетился.       — Боже мо-о-ой! Вот это шутка! Затем Андрей вскочил с места и поторопился к Жене, чтобы пожать ему руку. Александра сидела и прятала смешки в кулак, а Диана даже не придала значения высказыванию Осинцева.       — Вот это Жека жжёт! У-у-у, — подобно орангутангу Андрей продолжал восхищаться догадке очкарика.       — В Камеди-Клюбь, — пошутил Лёша. Блондин хотел сразу отметить, что это лишь шутка. На лице Жени проглядывалась едва заметная улыбка. Впервые за столько недель совместного времяпрепровождения, он сказал что-то, что понравилось и было оценено всеми, кроме Дианы. Отчасти он понимал эту безразличную реакцию. Она была влюблена в Нурлана и, пожалуй, не хотела бы делить его с кем-то ещё. Лёша сидел и улыбался, сделав вид, что это его никак не касается. В какой-то момент все замолчали и можно было слышать, как другие шуршат пакетами со сменной обувью, разговаривают, смеются, проходя по коридору. Из-за угла появилась высокая фигура, облачённая в костюм. Щербаков перестал дышать. Это был Нурлан. Сабуров шёл словно модель по коридору университета. Каждый его шаг он чувствовал. Такой легкий и невесомый, он летел, словно, на крыльях чего-то, что Лёша не мог разглядеть в силу своей глупости или невнимательности. Но так хотелось понять, что настолько сильно его окрыляло. Волосы чёрные, как смоль, с каждым шагом вздымались вверх, всем их объемом наваливаясь на выбритые виски. Тот провёл рукой по ним, убирая упавшую прядь на место. Чёрные глаза, как и рубашка на нём, упали на блондина, который сидел и в открытую пялился на него. Сложно удержаться, когда мимо проходит такой импозантный молодой человек. Верхняя пуговица была расстегнута, на его шею открывался потрясающий вид, показывающий прелести его ключиц.       — Для полной картины не хватает только слюней, — заявил Сабуров подходя к компании Щербакова со своими друзьями.       — Чё надо? — огрызнулся Лёха. Нурлан пнул вытянутую в его сторону ногу Щербакова своими начищенными до блеска оксфордами.       — Говори со мной нормально. Щербаков выпрямился в кресле, а затем встал, стараясь стать одного роста с брюнетом, скрещивая руки на груди. Поджав губы, он не стал отвечать тому ничего.       — Я подошёл не ругаться. У меня в пятницу день рождения. Приглашаю всех, — заявил он, втягивая щёки, которых, как таковых, у него и не было. Щербаков задрал левую бровь, удивляясь.       — Нурлан, — к парню обратилась Александра, — у нас в пятницу должна быть вечеринка в честь Нового года.       — Отлично. Двойная тематика. Ты тоже приглашён, — подчеркнул Сабуров почти шёпотом, смотря на волосы блондина. — Начало в шесть вечера. Темные глаза переползли на Абишеву. Он стоял какое время и смотрел на неё, ожидая ответа. Девушка молчала. Сабуров прекратил разглядывать Диану, которая даже не подняла на него глаза. Она была увлечена чём-то более интересным. Он вновь оценивающе посмотрел на Щербакова, который стоял, склонив голову вбок, и смотрел на него.       — Не опаздывай. Его голос действовал как маятник, затягивающий за собой в любую чёрную дыру, в любую передрягу. Голос, заставляющий тебя спрыгнуть с высотки по собственному желанию. Сабуров собирался развернуться и уйти, как его остановило очередное предположение Щербакова.       — А если я откажусь? Нурлан ухмыльнулся. Словно укол в сердце.       — Куда ты денешься, — хмыкнул брюнет, разворачиваясь и покидая компанию. Щербаков замер.       — Лёха! По всему коридору раздался знакомый голос. Щербаков обернулся к дверям центрального входа. Это был Семён. Радостный брюнет с кудряшками на лбу торчал в дверях, мешая другим выйти. Щербаков не хотел идти, поэтому решил докричаться.       — Что?       — Лёх, пошли! — его зацепил за руку уже раззадоренный Филатов, который летел позади него в сторону Семёна.       — Чего? Куда? Зачем?       — Идём! — требовала Ирасова, держа под руку Абишеву. Позади всех тащился Осинцев, закидывая рюкзак на спину. Выйдя из здания университета, Лёша увидел большой чёрный электросамокат с красным бантом на руле на краю крыльца. В одночасье его друзья закричали поздравления так громко, как только могли.       — С Днём Рождения! Сначала Щербаков стоял, задержав дыхание, но, когда вся пятёрка накинулась на него сзади, сжимая в объятиях, он выдохнул. На его лице была заметная улыбка. Искренняя и широкая. Он наклонился слегка вперёд под весом друзей, чтобы каждый мог его удобней обнять. Он закрыл глаза, понимая, что сегодня он будет самым счастливым человеком в Москве. С другой стороны крыльца, в стороне, за ним наблюдал Сабуров, находясь в компании двух своих приятелей, которые были практически одного с ним роста. Они что-то обсуждали, когда Сабуров выпал из диалога. Он заметил счастливого Лёшу, которого окружали его друзья. Рядом с ними стоял электросамокат. Нурлан видел его улыбку, которая показалась ему достаточно милой. На тонких губах пролетела мимолетная улыбка. Что если бы он каждый день видел этого человека таким прекрасным и счастливым? Такая мысль пролетала в его голове всякий раз, когда Щербаков улыбался, смеялся, бесился или вытворял что-то безумное. Однажды Нурлан слышал, как Щербаков рассказывал своим друзьям, что ему сделала замечание толпа пьяных людей. Эта ситуация заставила Сабурова улыбнуться. Он часто ловил себя на мысли, что многие шутки Лёши заставляют его улыбаться. Парень много раз снился казаху. Во сне они дружили и могли подолгу обниматься. Во сне они не ругались и не язвили. Во сне у них было всё хорошо. Щербаков раскрыл веки и заметил прикованный к нему взгляд. Он моргнул, пытаясь удостовериться, что ему не показалось. Сабуров по прежнему смотрел него. Лёша тоже. Обнимая Александру, он прожигал внимательным взглядом парня неподалёку. Абишева смотрела на Нурлана, находясь позади Лёши, а Нурлан смотрел на него, на Щербакова, прекрасного блондина из его детства. Диана проследила за взглядом Сабурова, понимая, что его взор направлен далеко не на неё. Их зрительный контакт прервал Сабуров, возвращаясь к друзьям, а Щербаков продолжил смотреть. Он понимал, что между ними что-то изменилось в лучшую сторону. И Щербаков также знал, что осознают они это оба.

***

      Он видит, что это Нурлан, но старается противиться навязчивой мысли о том, что тот искал его, потому что соскучился. Возможно, Сабуров даже не догадывался, что тут работает кто-то подобный. «Неужели он не понял, что это я?» Лёша изо всех сил хотел заявить о себе посетителю, но держался из последних сил. Любезно подойдя к нему, Щербаков завёл руки за спину и прочистил горло негромким кашлем. Раскосые глаза поднялись на него, и у Лёши не осталось воздуха в легких.       — Сядь, — глухо донеслось до ещё даже не успевшего открыть рот Лёши. Голос был низким и словно вибрировал в его мозгу, заставляя послушно осесть рядом. — И что?       — Что? — Лёша глупо таращился на него, а затем обернулся, стараясь понять предмет разговора, но ничего не приходило в голову.       — Зачем ты здесь работаешь?       — Стараюсь заработать на квартиру, купить поесть. Ты же знаешь мою ситуацию, — блондин немного осмелел, словно между ними всё хорошо.       — Знаю, но думал, это слухи поганых баб, — тёмные глаза немного погрустнели.       — Давно они стали погаными? — Щербаков осторожно поинтересовался.       — Не цепляйся, — Нурлан хихикнул, понимая, что копирует манеру общения Лёшки.       Ему ничего не ответили. Щербаков одиноко водил указательным пальцем по белому обеденному столу, отмечая как на пластиковой поверхности остаются едва заметные следы. Нурлан не отрывал всё это время от него глаза, стараясь придумать причину своего прихода. Сказать, что соскучился, он не мог, но эта было единственное, что крутилось в его чудной голове.       — Ты как первый раз пришёл сюда тогда ночью, я надеялся, что ты придёшь ещё.       — Ждал?       Нурлан упивается чувством взаимной симпатии, его глаза ласкают этого милого мальчишку, словно впервые.       Когда Лёша очнулся, то Сабуров уже вжимал его худое тело в стену, собирая им пыльные полки подсобки и сметая предметы, накрытые полиэтиленовыми пакетами. Их языки переплелись, Лёша опустил руки на шею Нурлана, а он упёрся Алексею в грудь, очерчивая пальцами рёбра, вызывая в его теле дрожь. Щербаков застонал. Его пальцы перебирали более короткие волосы у основания черепа парня, который одной рукой придерживал Лёшку за подбородок, а другой гладил его по волосам. Щербаков задыхался от поцелуев. Нурлан дал ему всего секунду на отдых, прежде чем снова вернул свой язык ему в рот. Поцелуй был потрясающим, но через некоторое время они всё-таки остановились. Блондин посмотрел на Нурлана, парень улыбался и явно был доволен.       — Не много ли для первого раза? — Нурлан засмеялся. Его голос был хриплым, и Лёша чувствовал, как его щёки становятся горячими от смущения.       — Ну, — Лёша кашлянул, — во-первых, для второго. А, во-вторых, хоть я и не ходил с тобой на свидания, в этой области у меня достаточно знаний.       — Когда я смогу тебя снова увидеть? — прошептал он.       Лёша открыл глаза, не понимая, когда он успел их закрыть. Нурлан провёл рукой по телу Щербакова, а затем склонился над его плечом, прижавшись к его лицу.       — Я хочу отвести тебя к себе домой. Пошли, пожалуйста. Тебе не идёт роль официанта.       — Я не могу, — перебил его Лёша резко. — Меня уволят к чертям.       — Пускай, — он ответил таким голосом, что внутри у Лёши всё перевернулось. Руки Нурлана прошлись вверх, потом вниз, он снова склонил голову, касаясь щеки блондина. — Поедем до моей квартиры. Я сделаю тебе хорошо, и ты забудешь про усталость, — короткий поцелуй в оголенную ключицу.       Лёша опустил глаза и сделал глубокий вдох. Сабуров взял его лицо в ладони.       — Ломаешься как девчонка, — брюнет нежно погладил однокурсника по щекам. — Лёш?       — М-м-м?       — Так когда мы увидимся? — Сабуров негодовал, но продолжал улыбаться и почувствовать, что сходит с ума. — Уволься.       Лёша выругался, но это только заставило Нурлана углубить поцелуй. Они остановились только тогда, когда послышался звон колокольчиков, висевших над дверью. Сабуров наклонился вниз и поцеловал Лёшу так нежно, как он не целовал ещё никого.       — Ты должен идти, — пробормотал Нурлан прямо в губы парня, ему было очень комфортно в его объятиях. — Я знаю, ты не хочешь, но ты должен, — он проговорил это медленно.       Нурлан сопротивлялся, когда Лёша пытался его оттолкнуть, но всё-таки выпустил парня. Они стояли, тяжело дыша, напротив друг друга. Нурлан склонился, чтобы прикоснуться к его губам в последний раз, не способный сопротивляться этому желанию.       — Увидимся, — сказал он, мечтательно облокачиваясь на пыльную полку.       Щербаков окончательно расправил форму, выдохнул и, рассыпаясь извинениями, вышел к посетителю.