/4.2/
4 июня 2020 г., 21:55
Щербаков поднял бокал повыше, лавируя в толпе. Было похоже, что в комнате не было ничего, кроме локтей людей, которые пытались протиснуться мимо него. Вероятность выплеснуть пиво на одежду была очень велика.
Лёша случайно столкнулся с Дианой, окинул взглядом её длинные чёрные волосы до лопаток. Она улыбнулась ему, останавливаясь, прежде чем продолжить свой путь к задней части дома.
— Нравится тусовка? — спросила она, перекрикивая гул людей и музыку.
Парень, улыбаясь, кивнул. Тыльной стороной руки он смахнул вылезшую прядку светлых волос в сторону. Девушка немного смущенно прикрыла губы ладонью и посмотрела ему в глаза. Они были удивительно голубовато-серые даже при таком освещении.
Но вдруг Щербакова позвал кто-то, взял за руку и развернул к себе лицом.
— А, вот ты где! — напротив него стояла высокая девушка с золотистыми волосами, которые он всегда сравнивал с солнечными лучами.
Даже его собственные не такие насыщенные были. Выгорели в своё время, пока он отирался на улице с пацанами.
«Где же вы теперь, мои друзья?» — пронеслось в этот момент в его голове.
— Ты не пригласишь меня? — вопрошала она.
— Слушай, Лен, у нас ничего не выйдет. Отлепись, — попросил блондин, делая глоток из бутылки.
Девушка схватила другую сторону стекляшки и нарочно резко опустила её вниз, не беспокоясь о содержимом. Парень попятился назад, дабы не пролить алкоголь на себя.
— Полегчало? — огрызнулся он.
— Нам надо поговорить, — потребовала Лена.
— Я не буду этого делать. Хватит уже. Я всё сказал. А если я сказал — значит так всё и будет.
— Думаешь, если ты — Щербаков, то тебе можно всё? — она не унималась и просто периодически вскидывала руки, ударяя ими о бока.
— Бинго, — Лёша отлепил указательный палец от бутылки в хватке и указал им на девушку.
— Отлично, — она сорвалась и куда-то исчезла.
Лёша повернулся в противоположном направлении и увидел свою компанию ребят.
— Пацаны! — крикнул он, подойдя поближе и поднимая вверх победно бутылку с пивом.
— За тебя! — они произнесли тост, и прозвучал скрежет стекла.
Девушки кружились вокруг них, стараясь привлечь внимание симпатичных парней. Алексей чувствовал, как успех у противоположного пола переполняет его. Он был сегодня на высоте и ничто не смогло бы испортить его настроения. Единственное, что он не знал и этот факт немного беспокоил его, так это: чья вечеринка среди недели?
Щербаков открыл было рот, чтобы сказать что-то, но его заглушила резкая волна звуков, издаваемая девушками, которые ринулись к окнам квартиры.
— Че? Соседи ментов вызвали? — спросил Лёха у одной из девчонок.
Все молчали. Музыка, доносящаяся из кухни, казалась громче, чем когда-либо. Группа парней подошла к окну. Один из них, который был посмелее, начал вглядываться, положив руки на стекло, пытаясь понять, что происходит. Остальные столпились вокруг него.
— У нас сегодня будет супер весело? Почему не предупредили? — спросила одна из толпы.
Лёша почувствовал что-то неладное. Кто бы это ни был, он явно нарвался на разговор с хозяином вечеринки, раз уж решился прийти сюда без спроса, да ещё и в самом её разгаре.
Все в одночасье отлепились от окна и решили рассеяться по квартире. Девушки предпочли пойти встречать гостя, которого ждали пару ласковых. Дверь открылась, но Щербакову было трудно разглядеть новобранца. Его облепили несколько высоких парней, которые ко всему прочему ещё и сопровождались парочкой навязчивых девиц.
— Видел его? — спросил один из компании Щербакова.
— Наглый какой-то, — ответил другой, кривя физиономию.
Лоб Щербакова покрылся еле заметными морщинками, он всё ещё пытался разглядеть того, кто так привлёк внимание девушек, которые буквально секунду назад кружили вокруг него и желали его компании.
Кто-то сменил музыку и в квартире поплыли звуки Скриптонита. Бросив рассматривать того странного незнакомца, Лёша стал пробираться к кухне, испытывая непреодолимое желание выключить эту шарманку. Он не любил такое, для новомодной накрученной молодёжи, а не реальных пацанов. В его вкусе был рок или тяжелый металл. Ему нравилась громкая музыка, а не слова о любви или чувствах, про светские общества и тому подобное.
— Лёша!
Парень обернулся, чувствуя сжимающуюся ладонь на его правом плече.
— Ты меня напугала, — пояснил блондин, улыбаясь Диане.
— Ты не поздороваешься с гостем? — спросила она, одновременно оттягивая его за ремень назад.
— Нет, мне всё равно, — крикнул парень.
— Жаль, а ты хоть знаешь кто приехал? — она не унималась.
Парень посчитал, что она пытается его заговорить и любой ценой оттащить от микшера и какого-то курносого парня в наушниках, нервно дрыгающегося под сопливые мотивы.
— Ты не хочешь, чтобы я выключал эту хуёвую музыку, правильно?
— Мне нравится, — надулась брюнетка и посмотрела обиженно на своего друга.
Девушка стала плавно двигаться в такт мелодии, отчего парень посчитал, что она хочет с ним потанцевать под эту, на его взгляд, отстойную музыку.
— Ладно, давай потанцуем, — предложил Лёша, беря за руку девушку.
— Нет-нет, — она вытянула руку из хватки и убрала за спину.
— Нет? — удивился блондин.
— Я не могу, Лёш. Просто оставь музыку и всё, — попросила девушка и покинула его компанию.
Тот остался стоять на месте, ничего не понимая. Когда Щербаков решил покинуть кухню, он пару раз оступился, что нагнетало его злость к сегодняшнему вечеру. Окончательно его разорвало на части, когда он заметил таинственного гостя у противоположной стены, с которым танцевала, повиснув на нём, Диана. По телу Лёши прошёлся холод. Он остался стоять возле той же стены, скрестив руки на груди и разглядывая медленно кружащуюся парочку.
Пока Щербакову открывался вид только со спины: Диана качалась на месте с закрытыми глазами, обнимая мужчину за широкую спину. Из-под чёрного пиджака красиво торчала белая вставка воротника рубашки.
Ближе к концу песни, Диана и мужчина напротив неё разошлись, ослабив объятия. Взгляд девушки пробежался по Щербакову. Ей в голову пришла идея свести поговорить двоих парней, она взяла за руку своего спутника и потянула за собой, в сторону Алексея. Блондин пытался продемонстрировать исключительное безразличие, сверля взглядом ближайший зад какой-то кудрявой дамочки.
— Лёша! — Диана в очередной раз позвала друга, отчего тот разлил пиво на грудь и пол. — Аккуратней! К нам пожаловал Нурлан, — спокойно проговорила она, закидывая руку за спину рослому мужчине.
Парень не обратил внимание на слова девушки, начав вытираться и собирая салфетки со стола справа от себя.
— Чего? — спросил блондин, поднимая голову на мужчину стоящего рядом. — А ты тут че забыл? Тебя не приглашали! — вырвалось у него.
— Лёш, всё нормально? — удивилась брюнетка.
— Да, Диан. Думаю, что всё хорошо, ты иди, а я помогу другу. Тебе помочь пройти до ванной? Переоденешься в какую есть одежду, — пояснил Сабуров.
— Точно, что всё хорошо, Лёш? — не унималась девушка. — Почему ты говоришь, что его не приглашали? Это же его дом.
— Да, благодарю, — язвительно одобрил Нурлан, кивнув девушке.
Безотрывно сапфиры глаз Лёши бегали по знакомому лицу.
— Пойдём.
Наигранно доброе лицо заставляло Лёшу переживать о предстоящих разборках. Он боялся быть неготовым к вопросам или претензиям, которые вскоре польются из этого поганого рта.
Сабуров взял за локоть Щербакова и потащил его в сторону ванной комнаты, словно тот пьян и ему нужна срочная помощь от друзей, например подержать волосы и не испачкать их, пока блюёшь. Завернув в коридорчик, где не было никого, Щербаков вырвался и завопил:
— Какого дьявола ты сюда припёрся?
Зрачки Нурлана бегали, как сумасшедшие, эти движения мог различить только Лёша, уже так давно сталкивающийся с проблемой распознавания взгляда брюнета.
Взгляд тёмных глаз упал на мокрые то ли от слюны, то ли от капель алкоголя губы Леши. Прикусив свою нижнюю, он, наконец-то, оторвался от розоватых губ парня напротив.
— Понятия не имею, как ты оказался в списке приглашённых. Я обязательно позабочусь, чтобы в следующий раз тебя не внесли в него. Сейчас спрашиваю я, какого лешего здесь делаешь ты? — брюнет сделал упор на последнее слово, скрестил руки на груди и выставил вперёд левую ногу, сократив между ними расстояние.
— Засунь свои любезности в сраку себе, — огрызнулся собеседник, игнорируя вопрос. — Где твои шмотки, которые ты минуту назад толкал мне в пользование?
— Не-е-ет, — ухмыльнулся он, протягивая томно, — я тебе своих вещей не дам, — оборвал его казах.
— А че пиздел то? Пиздаболить любишь? Ты знаешь, что с такими делают обычно?
— К Диане клинья подбиваешь? Мы с ней уже месяц вместе. Ничего не получится, — парень в костюме облокотился о косяк и склонил голову в бок.
— Месяц! — тот вскинул руки вверх. — Как будто вся жизнь, правда? — язвил Лёша.
— Она не твоего поля ягода, — завершил разговор Сабуров.
— А чьего поля? Твоего? Не слишком маленький огородик для такой розы?
— Забирай своё барахло и проваливай, пока я тебя сам отсюда из окна не запустил, — Сабуров поднял с пола майку, которую минуту назад снял блондин, чтобы сменить её.
— Ты? — посмеялся Щербаков.
За угол, туда же, где стоял Нурлан с Лёшей, завернули двое странных, на первый взгляд, мужчин. Лёша никогда не вглядывался в лица тех, кто сопровождал Сабурова по университету, но последние разы, когда его беспокоило отсутствие казаха, он начал их разглядывать. И сейчас он мог с полной уверенностью утверждать, что знал этих двоих.
— Да, — ответил Нурлан. — Парни, уведите его отсюда. Вонять начинает.
— Я никуда не уйду, пока не переоденусь, — Лёша сделал шаг назад в глубину комнаты, заранее вырываясь, размахивая руками. — Сам в костюмчиках ходишь, а я что, голый пойду?
— Скажи «спасибо», что пойдешь. Сам, причём, — пригрозил тот.
— Это угроза сейчас что ли была? — на лице заиграла улыбка.
— Ладно, идите. Я сам тут разберусь, — рука брюнета воспарила в воздухе в сторону таких же, как и он.
Повисла гробовая тишина. Парни ушли, стоило Нурлану отрицательно отмахнуться.
— Я тебя три месяца не видел. Где ты пропадал? Как скрылся тогда и всё. До свидания, — спокойно, без стёба спросил Щербаков.
— Это сейчас было беспокойство или тебе действительно не похуй на меня, — не мог скрыть удивления Нурлан, прищуривая глаза.
— Не цепляйся, — попросил спокойно Лёша, отмахиваясь, — а то как вошь становишься.
Брюнет посмеялся, вызывая венку на лбу и шее, отчего Лёхе показалось это достаточно милым и ненавязчиво завораживающим.
— Нурлан, — позвал блондин, убирая прядь выбившихся волос.
Сабуров отвернулся от блондина, но продолжал терпеть его компанию, скрестив руки на груди.
— Так… почему я тебя так долго не видел?
— Потому что я этого не хотел, ясно? — брюнет резко развернулся, распахнув широко глаза. — Я не хотел, чтобы ты меня видел! — с каждым словом Нурлан повышал тон и медленно приближался к блондину.
Слова были похожи на брызги. Брызги грязи прямо в лицо, от которых Щербаков пытался уворачиваться, пятясь к стене.
— Ты врешь… — пробормотал тихонько Лёша, замечая, как их лица приближаются.
— Я? — удивился казах, подходя ближе. — Я, по-твоему, вру?
— Боишься, что я не слышу? Можешь в этом не сомневаться, — заверил Лёша, делая последние шаги и натыкаясь на плинтус, Буквально заползая пятками на стену.
— Потому что ты стоишь у меня в горле, как чёртова кость, — рука поднялась и отметила границу возле кадыка. — Я хочу уже проглотить, но слюны не хватает. Ты такой назойливый, бесячий меня, как тварь последняя, но меня к тебе тянет. Жутко тянет, — вырывалось пулевой очередью из Сабурова.
С каждым предложением он прижимался всё ближе и ближе, Лёша смотрел то на глаза, то на губы.
— И я, и ты… Мы постоянно что-то делаем, а потом бегаем. Тебе самому не надоело это? Сначала ты, потом я… Это… Мне не нравится, как это отравляет нам жизнь. Признайся уже себе, — последнее далось ему особо тяжело. Лёше — куда хуже.
Он не мыслил, чтобы стать тем, кого ненавидел, но Нурлан прав, и это действительно он поцеловал его тогда на холме летом с видом на из любимый вуз.
Сабуров держал его уже двумя руками, держал его взглядом, земельно-чёрные глаза уводили за собой, гипнотизировали, как гипнотизирует лягушку раздвоенный змеиный язык, чтобы она приблизилась и дала себя схватить. Лёше казалось, что между ними начал колыхаться и мутнеть воздух, превращаясь из прозрачного в бронзово-золотой, тяжелый, как удар по голове. Глаза Нурлана словно рисовали на его лице узоры, водили по нему, как по чистому белому листу, что-то вычерчивая, что-то свое, что-то… Нурлан был слишком красив, чтобы не смотреть на него в ответ. И слишком опасен, чтобы просить его отвернуться. Порой Лёша ловил себя на мысли, что воспринимает Нурлана как произведение искусства с бракованной сердцевиной. Как будто красивый сосуд залили ядом, разливающимся по нему во все стороны. Он был пропитан ненавистью, был заполнен ей до краев.
— Окей, я кончал. Ладно, — признался блондин, смущённости уводя взгляд.
Нурлан помнит каждую делать его лица, оттого ему было настолько приятно чувствовать себя победителем в этом негласном соревновании.
— И много раз, — тут же добавил блондин.
— А я думал сова, — Нурлан старался стебать Лёшу старыми приколами из интернета, но получалось не так искренне, как это сделал бы второй.
В один момент, пока Нурлан разглядывал растерянный взгляд и взъерошенные короткие волосы, тот не стал терять времени и прижался к его губам, повторяя за сладким дурманящим сознание сном. Сабуров был шокирован. Какое-то он время боялся пошевелиться. Глаза бегали повсюду, но затем он позволил себе ужасно долго и медлительно моргнуть, желая закрыть глаза на совсем. Брюнет не отвечал на поцелуй, а просто открыл рот. Щербаков протянул левую руку и чуть приподнялся, чтобы быть одного роста с Нурланом. Между бровями темноволосого образовалась складка, глаза были закрыты, а на губах появилась отрицательная кривизна — начал морщиться. Рука обезоруженного и растленного казаха поднялась и силой постаралась отодрать парня от себя. Ошарашенный Щербаков отшатнулся от парня вбок, продолжая стоять с распахнутым ртом и пытаясь найти объяснения.
— Я ужасно хочу тебя, но… не могу пока, — Нурлан пытался отдышаться, хватаясь ладонями за стену позади.
Тот стоял, как статуя, не шевелясь. Он не мог осознать до конца, насколько сильно он разозлил в своё время того, что пока казах говорил, у него играли желваки и ещё чуть-чуть оставалось до того, как у него из ушей повалит дым.
— Проваливай!
Лёша сделал шаг назад, словно отталкиваясь, и, с презрительным взглядом, прошёл мимо парня в костюме. Нурлан в облегчении закрыл глаза и выдохнул ртом, запрокинув голову. Лёша остановился позади него, ещё не до конца исчезнув за косяком, обернулся одной лишь головой, собирая мысли в искренние откровенные предложения, храбрясь что-то сказать, но в последний момент предпочёл промолчать.
— Извини меня за это. Ты должен знать, что меня тоже… меня тоже тянет. Тянет к тебе, а не к кому-то ещё. И если я тебя обидел тогда, то прости, но ты должен понимать, что есть некоторые вещи, в которых ты сам виноват.
Сабуров не верил в то, что слышал. Ему казалось, что тот издевается своим присутствием и очередными словами «искренности» лишь пытается его унизить.
— Мне не интересно. Я сказал уже.
Нурлан монотонно проговорил, даже не оборачиваясь к блондину лицом. Он знал, что тот внимательно смотрит на него. Он понимал, что если посмотрит, то окончательно проиграет.
— Того вечера мне хватило сполна.
Щербаков понял, что тот слишком расстроен, но разговором он был доволен, поскольку давно собирался как-то его поймать, чтобы расставить все точки над i. Лёша действительно достаточно давно не видел его, потому считал, что возможность примирения невозможна. Да и в большой компании он вряд ли сдержится не стебать его по лишнему поводу, чтобы показать свою крутость и превосходство.
Сабуров прошел через всю комнату, зависнув возле окна. На улице пошёл снег. Он медленно опускался и кружился на землю. Нурлан немного расслабился, смотря на этот медленно наступающий праздник. Глаза опустились. Мужчина увидел, как дверь из подъезда открылась, и Лёша вышел из здания, направляясь куда-то сторону Садового кольца. Он проследил, как тот в темпе перебежал улицу и остановился. Брюнет не мог видеть, что он делает, поскольку тот стоял спиной.
— Не в этой жизни! Да, он красивый, но он меняет женщин, словно перчатки. Ну и все эти слухи! Нет, конечно, нет, — трепалась какая-то девица позади.
— Какие слухи? — любопытствовала подруга.
— Ты хочешь сказать, ты и этого не слышала? Где ты была всё это время? — она рассмеялась, перемещаясь всё ближе к Нурлану. — Ты, правда, не слышала?
— Нет же! Давай говори!
— Говорят, что у него есть сестра, которой он помогает финансово, а сам на гроши живёт сейчас. Отец их бросил или умер, когда Лёше было 2, а вот отчим его жёстко воспитывал. Многие говорят, что он стал таким быдлом из-за него. Ну, ты же слышала про домашнее насилие, когда кто-то на тебе вымещает, а ты должен кого-то унизить, чтобы успокоиться.
— Не может быть!
— Именно! У него было пару друзей, но они разбились в автокатастрофе полтора месяца назад. Теперь он такой угрюмый ходит. Темнее тучи! Жуткое зрелище…
— Бедненький! А что с друзьями?
— Их машина задавила, а двух других я не знаю. Я не знаю, что с ними.
Нурлан продолжал слушать девушек и наблюдать за парнем, который продолжил путь.
— А я подумала, что они были в самой машине. А куда он сам делся? — спросила одна из девушек.
— Не знаю. Он, вроде бы, ушёл. Я видела, как он накинул куртку и вышел из квартиры.
— А прикинь, если и его машина собьёт, — предположила другая. — Он же не домой пошёл?
— Завтра весь универ будет на ушах стоять, если с ним повторится история его друзей. Группа — минимум.
— Кто его знает!
— Он же собирался остаться на ночёвку, чтобы не беспокоить мать, — пролепетала одна из девушек.
— Какую мать? Его мама умерла уже как с полмесяца! Лёху выгнал этот самый звезда факультета, который вечно строит из себя не пойми что. Помнишь его?
— Нет, что за парень? Как он мог выгнать Щербакова? Лёша же такой обаятельный!
— По факту! Выгнал же. Помнишь того казаха, который говорил приветственную речь? Я слышала у них терки ещё с 1 Сентября начались.
— Ничего себе! А я другое слышала. Кто-то сказал из компании Лёши, что Щербаков и этот самый… Как его зовут?
— Не знаю. Ну и что?
— Говорили, будто они оба росли в одном дворе, и кто-то из них двоих однозначно влюблён. Бедолага! Остаться без родных и друзей. Круглая сирота, если не считать отчима, которые ему не родной. Страшно представить, какого это жить одному.
— Интересно, в кого он влюблён? — на своей волне рассуждала другая, двигая телом под такт музыки. — Я думала, мы с ним сегодня устроен марафон, а он ушёл, — она выкатила нижнюю губу, изображая всем лицом сожаление.
— Ты что, перепила?
— Вроде, не собиралась. А ты что за коктейль взяла? Кто тебе налил? Я тоже хочу, — девушка взяла в рот трубочку, втягивая содержимое высокого бокала.
Нурлан тяжело вздохнул.
***
Лёша вышел из подъезда. Он ненавидел, что каждый день ему приходится так много ходить, чтобы добраться до дома, да и его квартира была не очень хорошей, но в любом случае это было лучше, чем пользуясь милостью парней, жить в общежитии. Лёша пробежал улицу и остановился проверить время. На улице умиротворённо тихо было для Москвы. Кроме того, он любил уединённость, не смотря на свой всеобщий образ бунтаря и заводилу, любил, когда никто на него не смотрел, никто не пытался что-то выяснить. Только он и его бесконечная учёба. Он засунул руки в карманы и попытался подумать о чём-нибудь другом, а не о глазах Нурлана, которые вот-вот готовы были обронить слезу, о резком изгибе его челюсти, о его плечах, о том, что он чувствовал, когда они смотрели друг на друга. Всю жизнь он слышал о химии и думал, что с ним такое случится лишь однажды или дважды, но очевидно, что он очень сильно ошибался. Он ссорился бесконечное количество раз с Сабуровым, стычки были и того чаще. Нурлан определённо был гипнотизёром. Щербаков шёл по тротуару. От фонарей исходил тусклый свет. Автомобиль, проезжающий мимо, ослепил его на мгновенье. Дул прохладный ветер. Лёша достал руки из карманов и скрестил их на груди. Он прошёл мимо нескольких человек, которые, видимо, шли на вечеринку, туда, где Нурлан, наверное, ещё разговаривает с Дианой. Это не должно беспокоить его, но Лёха начинал чувствовать, словно он тонет, когда он думал о казахе, как тот, прислонившись к стене, говорит с девушкой и улыбается ей. «Учти, мы с ней уже месяц вместе. Ничего не получится» Отдавало эхом в голове. Он вздохнул и направился к своей квартире, пиная ногой уже заснеженный камешек, лежащий на дороге, и наблюдая, как он скатился в канавку вдоль дороги. Он шёл, проходя фонарь за фонарём. Кроме той группы людей, ему никто больше не попался на пути. Он был одинок, его немного пугала темнота вокруг. Лёша ускорил шаг, чтобы как можно быстрее добраться домой. На улице было тихо. Щербаков засмеялся над собой, что ему страшно одному идти домой в темноте. Он начал петь, чтобы хоть как-то занять себя. Но прежде чем он пошёл дальше, его прервал рёв двигателя. Он остановился, разглядывая тёмную машину и поднимая глаза всё выше и выше, пока они не остановились на водителе. Даже в свете уличного фонаря, он увидел упрёк в чёрных глазах. — Подвезти? — Нет, нет, всё в порядке. Я почти дошёл, — ответил Лёша, принимаясь дальше важно шагать по тротуару. — Я знаю, где ты живёшь. И ты не в парке поселился. Хватит ломаться, как тёлка, и садись уже. Лёша послушался и смирно сел в седан. Скрипнув колёсами по асфальту, машина тронулась с места. Они ехали в тишине, пока Нурлан не осмелился начать. — Расслабься! — сказал он, немного улыбаясь, когда они проезжали перекрёсток. Лёша скорчил гримасу, пытаясь хоть как-то избавиться от напряжения в плечах. Парень сделал утиные губы и прикусил щёки. К тому времени, блондин осознал, что они проехали мимо его дома, но он был слишком занят на тот момент, чтобы говорить об этом. В какой-то миг он смутно понял, что Нурлан, вероятно, не собирался везти его обратно в квартиру. Его сердце подпрыгнуло в груди, и у него перехватило дыхание от возможных последствий. Он нервно облизал губы, и позволил своим пальцам впиться в колени. Он почувствовал, что брюнет усмехается над ним. — Надеюсь, ты едешь не в лес меня закапывать. Мы, как бы, проехали уже давно мой дом. В ответ — молчание. Он смотрел на проносящиеся мимо здания. Секундой позже Лёша почувствовал, как они начинают замедляться, пока полностью не остановились на какой-то парковке с большим магазином, где уже не горел свет. Лёша не понимал. Нурлан заглушил двигатель и повернулся лицом к Щербакову с поднятой бровью. — Не знаю, как ты, а я считаю, что нам пора объясниться во всём, — сказал Сабуров, ухмыляясь. Лёха попытался проглотить комок в горле. — Чего бля? — ответил он. Нурлан повернул голову, сдерживая себя, дабы не нахамить Лёше. Челюсти сомкнулись и появился красивый силуэт его лица, освещаемый фонарями, под которыми они стояли. — Не надо строить из себя пьяного и тупого пацана. Ты знаешь, что делаешь и отдаёшь себе отчет. А преподносишь так, словно я — лох, а ты — святоша, каких свет не видовал. — Да что с тобой такое? Мне вообще похую, что и кто. С хуёв ты меня подобрал и допрашиваешь сейчас? Я тебе кто, блять? Емеля, ёбаный в рот? — Ты сам это сказал, — на него указал пальцем брюнет, отстёгивая ремень безопасности. — Слушай, что? Что надо-то? Я уже извинился за то, что делал раньше. — Что ты вообще обо мне знаешь? Что ты вообще знаешь, чтобы так разговаривать? Ты думал когда-нибудь о том, что у других людей тоже есть проблемы, и твои бессмысленные подъёбы вообще ни к месту? — Думал. Прикинь, у меня есть мозг. Хоть и не скажешь на первый взгляд. Вмятина в башке, — Щербаков несколько раз провёл рукой над головой, задевая волосы на макушке. — Я бы очень хотел, наверно, изменить прошлое. Как-то повлиять на себя, но не могу. Самолёты задом не летают! Нурлан молчал. Он не знал, что должен был сказать дальше. — Это всё, ради чего ты меня привёз сюда? Выяснить отношения две минуты? Сабуров всё ещё молчал. Он сел как положено, положив руки на руль. Голова опустилась на тыльные стороны ладоней и не хотела подниматься. — Зачем я за тобой пошёл… — он что-то тихо прошептал, отчего Лёше пришлось немного наклониться, чтобы лишний раз не переспрашивать. — Ты переживал за что-то, — предположил блондин. — Да, потому что твоих друзей уже нет. Ты потому и решил измениться, потому что ты — лошпед, у которого теперь нет никого. Ты никому не нужен. Когда-то в школе — всем, а сейчас — никому. Как тебе такое? Красиво жизнь тебя поимела? — Нурлан, прекрати, мне и без того тошно. Просто отвези меня домой, и мы закончим на сегодня. Сабуров посмотрел на него очень жалостливо, как будто хотел предложить помощь, опеку или как-то поддержать его. Да, его. Того человека, который никогда бы не предложил ему помощи в далёком прошлом. — А помнишь, как в детстве я побежал спасать кота, а ты меня одёрнул за майку, чтобы меня не сбила машина? — тихо произнёс казах, смотря в даль. Щербаков повернулся к нему лицом, понимая, что потихоньку влюбляется в его образ. — Да, я всё помню, — трогательно мило прозвучал ответ. Повисла тишина. Потом у Лёши что-то переклинило и он выпалил: — Ты мне решил мозги промыть на тему Дианы? Забей, она не в моём вкусе, — Щербаков защищался как мог. — О, конечно. Ты мог бы выбрать себе любую подстилку из огромного числа девушек. Но ты же у нас голубых кровей. Тебя такое не интересует, — Сабуров вновь улёгся на руки, пряча лицо в изгибе локтя правой руки. — У нас с Дианой не сказать, что прям очень всё серьёзно. Так, — его рука повертелась в воздухе, изображая сомнение. — Она думает, у нас есть будущее. — Пошёл ты, — с легкой улыбкой ответил блондин. — Ты придумал этот план мести, чтобы я обратил на тебя внимание. Видать, это ты голубых… Щербаков начал смеяться, когда его заткнул пристальный взгляд чернеющих глаз. Сталь и бронза ковались в этих глазах. Кулак тяжелел, который прятался за волосами на голове. — … кровей, — закончил Щербаков. Нурлан продолжал смотреть, пробегаясь глазами по шее и расстегнутому воротнику. — Я, по крайней мере, не хожу полураздетым по улице, как шлюха. Ты на эти деньги снимаешь квартиру? — Сабуров пытался язвить, отвечая в манере Лёши из прошлого. — Да, — отбил тот, отворачиваясь от другого. — Ладно. Может, заедем куда-то, поедим? — Я сыт по горло твоим присутствием, — Щербаков повернулся, занося руку перед горлом и визуально обхватывая его. — Несчастный какой! — наигранно выпалил сочувствующим высоким тоном Нурлан. — Как баба себя ведёшь. Парень повернул ключ в замке зажигания и выжал скорость, покручивая баранку влево. Машина покатилась с обочины на проезжую часть. — Ты не сказал, откуда знаешь, где я живу, — уточнил Щербаков. — Выёбываться меньше надо, весь курс знает, — ответил Нурлан, включая поворотники.***
Не оставшись равнодушным, Лёша пригласил в своё скромное пристанище брюнета, чтобы немного пообщаться. В глубине души он надеялся, что у него получится наладить с казахом контакт. Он единственный, кто остался у него из детства. И лезть целоваться к нему уж точно не было в планах на ближайшее будущее. — Прости, я просто не знал, как себя повести, потому и действовал, как умею. Это очень тупо было с моей стороны, — Щербаков на момент запнулся и огляделся, прикидывая чем можно занять весьма необычного гостя. — Может выпьешь чего-нибудь? — Не откажусь, — низким баритоном отозвался Сабуров, разглядывая светильник, стоящий в другой комнате. Лёша оживился и решил больше не тупить, иначе тот сочтёт его за недалёкого тормоза, втрескавшегося по уши мальчишку. Нурлан медленно плыл по коридору прихожей, рассматривая фотографии в рамках на стене. — Что будешь? — раздался голос Лёши со стороны кухни позади брюнета. — А что есть? — Есть… М-м-м, — протянул Щербаков разглядывая заполненные верхние полки сороковушки. — Тут такое дело… — замялся блондин, прикусывая губу с внутренней стороны. — Чего? — напрягся Нурлан, прекращая разглядывать знакомых Лёхи на фотопленке. — А кто у тебя на фотографии возле зеркала? Что за женщина? Сабуров вошёл на кухню, заприметив Щербакова, смотрящего уже на дверной косяк, замерев в ожидании гостя. На столе стояли три бутылки разного содержимого. Первая склянка была наполовину пуста, как показалось пессимистичному казаху, с янтарной жидкостью. — У нас тут есть коньяк, — Лёша указал рукой на последнюю бутылку. — А что-то покрепче есть? — кинул Сабуров, опускаясь на табурет рядом со столом. — Водка. — Сойдёт, — Сабуров втянул щёки и поправил упавшую чёлку. Щербаков на момент реально выглядел нездоровым, потому что он забыл, что такое воздух, который так нужен был по концу выдоха. У него не возникло чувства потребности в кислороде. Его глаза побежали змеями по рукам, на которых красиво были очерчены вены локтевой мышцы. Словно паутина, они вились выше под подвёрнутые рукава чёрной рубашки. — Долго так стоять будешь?! — Сабуров перестал тупить в одну точку, подняв голову и уставившись на парня. Верхние две пуговицы расстёгнуты, открывая вид на слегка выраженные ключицы. С каждым вдохом, на шее натягивались мышцы. — Да чё ты орёшь? На, — огрызнулся Щербаков, протягивая ему полную бутылку, а остальные две стащил со стола, подтягивая к их привычному месту расположения. — Куда ты те потащил? — спросил Сабуров, заглядывая за спину блондину. — Ты же водку будешь. Тебе её хватит, чтобы напиться. А я не буду. Я, может, коньяк хлебну. — Бутылку бери и рядом садись. Споишь меня сейчас, а потом по съёбу дашь, — рассуждал Нурлан, сделав один глоток с горла. Щербаков какое-то время стоял и смотрел из-за плеча на мужчину, а затем поставил на своё место одну из двух, а вторую взял в руку, открывая бутылку. Опершись о столешницу, он потягивал медленно содержимое. — Я бы не стал тебя спаивать. Ты сам согласился, — возразил блондин. — А ты первый предложил. Очередной большой глоток. — Ты куда собрался так надраться? Тебе чё? С мужиком что ли долбиться, и ты, чтоб не вспоминать эту срамоту, накидываешься? Нурлан оторвался от горла. Посмотрел оценивающе на Лёшу. Сильная накаченная рука в майке-поло торчала из кармана брюк. Вторая обхватила бутылку и периодически опрокидывала, чтобы наполнить рот первого. — Ты не ответил, — поправил Сабуров того. — На что? — Кто на фотографии? — Мама моя. После ответа глаза Щербакова упали на чёрные носки. — Чего? — удивился реакции задиры на простой вопрос. — Тебе бы она понравилась, — тихо проговорил Щербаков, залив в себя очередную порцию коньяка. — С чего бы? Мы с тобой не друзья, если тебе что-то показалось, — напомнил брюнет, улыбаясь и делая очередной глоток. — Она всегда о тебе отзывалась хорошо, — Щербаков посмотрел в окно, за которым уже начался снегопад. — Красиво падает, — подметил он, отрывая из пятерни указательный палец и тыкая им в сторону окна. Сабуров внимательно смотрел на парня, не смотря на своё легкое опьянение. Мама Щербакова была хорошего мнения о нём? Почему он только сейчас узнаёт об этом? — Отзывалась? — уточнил казах, выделяя время, в котором упомянул Лёша отношение мамы. — Она умерла, — пояснил тихо Лёша. — Ушли все, кого я любил, кем дорожил. Друзья, мама. И это только малая часть, — акцентировал блондин. — Что случилось с твоими друзьями по чмырёшке? — поинтересовался Нурлан. — Я слышал, автокатастрофа. — Неважно. — отрезал Лёша, поворачиваясь лицом к брюнету. — Уже. Ничего уже не важно, кроме меня самого. Отчим выгнал из родного дома, где я родился и вырос, мать ушла из этого мира, а друзья просто разбились. Представь, как мне было паршиво, — глаза переползли на серьёзное лицо Нурлана. — Сочувствую, что с тобой так всё произошло, но это жизнь. Все мы когда-нибудь умрём, — философски рассудил Нурлан, заканчивая водку. — Очень помогло, — съязвил блондин, заскакивая на подоконник. — Прям, даже не знаю. Где ты был? Почему раньше этого не сказал? Давно меня так не отпускало, — продолжал кривляться он. — Тебя даже в такие моменты сарказм не отпускает. Голова закружилась, и Нурлан почувствовал, как жидкость подействовала на его физическое состояние. Немного пошатнувшись на табурете, он схватился за угол стола, тряхнув головой в сторону. — Ты нормально? — поинтересовался Лёха, сгибаясь на подоконнике, чтобы посмотреть на наклонившееся лицо парня. — Не знаю, я алкоголь ни разу не пил, — пояснил брюнет, резко выдохнув. Лёша посчитал, что лучше ему будет приглядеть за занудой, а потому спрыгнул с подоконника и пошёл за тем в сторону ванной. — Ты чё помыться решил? — пытался пошутить блондин, устраиваясь красиво у дверного косяка и наблюдая, как брюнет не сразу справился с дверной ручкой и выключателем. — Отъебись, — левой рукой махнул Нурлан и завалился в комнату. — Ну ладно, — пожал плечами Щербаков, сложив руки на груди. Тут он услышал, как что-то упало. Подорвавшись с места, он увидел на полу шампунь и пустую мыльницу, сорванную занавеску у ванны и Нурлана, который стоял и разглядывал с глупой улыбкой Щербакова. На лбу возле волос красовалась ссадина. Видимо, он ударился об раковину. — О, Лёшик, — икнул парень, показывая то, что натворил. — Я тут немного насвинячил. Ты же не против? — улыбка не покидала это белое лицо. — Где мыло, мразота ты ебучая? Я чем, по-твоему, должен руки мыть? Щербаков упал на колени и стал заглядывать под тумбочку и близ стоящие стиральную машинку и ванну. — Слушай, не то чтобы я настаиваю, но у меня тут проблемка, — окликнул Нурлан второго, но тот не обратил внимание на его просьбу. — Нашёл! — победно поднял вверх кусок мыла Лёша. — Что ты там сказал? — Вот, — рука поднялась и указала на небольшую ранку, кровоточащую гораздо сильнее, чем можно было бы себе представить. — О, сейчас. Лёша вышел из ванной и направился на кухню, к холодильнику. Достав оттуда вату и перекись, он вернулся к брюнету, который в это время рассматривал себя в зеркало. — Дай, — рука потянулась ко лбу, обмакнув прежде вату в жидкости. — Будет щипать, но ты сам виноват. Нурлан почувствовал, как жжёт рана, словно на неё льют раскалённое железо. — Сука! Больно, — шипел казах, но дёргаться не стал. Щербаков взял рукой парня за нижнюю челюсть, чтобы повернуть голову в другую сторону, открыв доступ к краям возле линии волос. — Сейчас, я быстро. Не ссы, дальше нормально будет. Не так сильно больно, — заверил блондин, прижимая к обработанной ране пластырь доисторических времён. — Спасибо, — тихонько пролепетал брюнет. — Не за что, Нурлан. — Нурик, — поправил того казах. — Близкие зовут меня — Нурик. — Уже близкий? И давно? — Пару секунд, — пробормотал Сабуров. — Ты же говорил, что мы не друзья. Что я, вроде как, забыл, что ещё несколько часов назад мы были заклятыми врагами. — Забудь, что я сказал. Я много дерьма на тебя вылил с тех самых пор, как узнал. Ты бы знал, как я тебя ненавидел, — проговорил, сомкнув зубы, Нурлан. — Ты бы знал, насколько это взаимно, — посмеялся Щербаков, закручивая перекись. Рука Нурлана перебила движение Лёхи. В руках казаха оказалась склянка с раствором, он отставил её в раковину, на сеточку. Лёша внимательно разглядывал того, чтобы понять, чего он хочет. Немного шероховатые руки казаха, они легли на лицо парня, обхватывая его. — Спасибо, что ты появился в моей жизни. Пусть и таким отрицательным героем, но мы же не в мыльной опере живём, чтобы всегда всё было хорошо. Спасибо, Лёш, — его имя прозвучало также нежно, как поцелуй последующий за этим. Сначала Лёша испугался, а затем, почувствовав тепло исходящее от рук и тела того, потянулся. Это было невероятно приятное чувство родственной души. Руки безбрежно, но осторожно блуждали по рубашке Нурлана. — Мы делаем огромную ошибку, — тормозил его Лёша, отстраняясь от губ брюнета. — Хватит. Достаточно. — Ты первый начал, а теперь заднюю? Поздновато задумался, — ответил темноволосый, притаскивая того к себе за затылок. Ужасно короткие на макушке, но достаточно длинные на затылке, его волосы неплохо справлялись с функцией поводка для рук Сабурова. Губы перебивали друг друга, язык периодически принимал участие в их схватке, а затем, в одночасье Щербаков прикусил ему губу, прихватывая за тем и язык. Ещё одно касание губ, шеи, подбородка. Кожа у Нурлана была такой горячей. Лёша, наконец, догадался снять с себя майку и расстегнул пару пуговиц на рубашке Нурлана. Тот поднял руки и позволил Лёше стянуть её. В одночасье в голове Щербакова проснулась адекватность, где-то в ретикулярной формации переключилась команда логики и анализа ситуации и он отстранился от Нурлана, одновременно толкая того с края ванны. Он смотрел на казаха, такого растрепанного и небрежного, без выглаженного тёмного костюма. — Что ты творишь? Почему ты просто так мне поддаёшься? Тот лежал, высунув согнутые в коленях ноги из ванной. — Сначала лезешь целоваться, теперь черепно-мозговую решил мне заделать. Заебись ты придумал, конечно, — рассудил Нурлан, разведя руки по обе стороны от тела. Лёша поверил, что это не глупая затея брюнета, потому подал ему руку, помогая встать. — Что теперь? — Нурлан оказался слишком близко к нему, смотря сверху вниз. Его ротовое дыхание обжигало лицо Лёши, как в пустыне. Ему было нереально жарко и хотелось опрокинуть на себя ведро с ледяной водой. — Я не… я не знаю, Нурик, — мило и одновременно растеряно ответил блондин, делая шаг назад. — Бегать от меня будешь? — Нет! Что ты! Теперь же… теперь же мы друзья? Лёша запинался на каждом слове, не веря в своё счастье. Он был уверен, что то, что произошло сегодня, не выйдет дальше порога его съемной квартиры. А этот адрес навсегда останется в его воспоминаниях. — Хм… — наигранно, по-книжному, рассудил Сабуров. — Сложно быть другом с человеком, которого ненавидел с девяти лет, а потом ты целуешься с ним в его же ванной комнате.***
Лёша сидел ошеломлённый всем происходящим, боясь моргнуть. — Тебе не кажется, что мы дохуя перебрали? — перед его лицом летала ладонь Нурлана. — Алё! Мы приехали! — Ч-что? — переспросил рассеянно Щербаков. — Приехали, говорю. Выметайся из машины, пока она не провоняла куревом твоим, — поторапливал того Нурлан. — Нурик, а что происходит? — Какой я тебе ещё Нурик? Сваливай, я сказал! — А ты не поднимешься ко мне? Нурлан отвернулся от того, разглядывая дом, который красовался своим мрачным подъездом в окно двери со стороны водителя. — Знаешь, в этот клоповник я даже тебе бы не посоветовал идти. Давай собирай свои пожитки и вали! Расселся он тут, — причитал казах, размахивая свободной от власти руля рукой. — А я что? Спал всю дорогу? — Ну, примерно, так всё и было. Видать выпил много на тусовке. Я тебя не виню, но по-шустрее вывалиться из моей тачки я бы посоветовал. Щербаков молча, не противясь, выбрался из шикарного кожаного салона. И также беззвучно наблюдал, как белый королевский седан скрылся за углом двора. — Пиздец, — рассудил он, — беды с башкой, бля. Причём серьёзные, — он медленно поплёлся к жилому дому, из подъезда которого выходила какая-то бабулечка. — Опять эти наркоманы. Ходють и ходють тут по ночам. Шастають везде. Дозу ищуть! Тьфу, безбожник! Женщина выругалась на мало обращающего на все её проклятия Лёшу, который с таким же спокойным лицом направился к лестнице. Очутившись дома, он включил свет, который тускло отбрасывал лучи на его заснеженную обувь. Разувшись и скинув с себя куртку, парень протащился по коридору и обратил внимание на портрет матери, висевший возле зеркала. Она так сильно его любила, но не смогла терпеть издевательств отчима. В очередной раз, когда мужчина негодовал, он не справился с агрессией и зарезал её тем же ножом, которым недавно шинковались огурцы. Лёша помнит тот день, как сейчас. На дворе стояла солнечная прекрасная погода. Он вернулся домой и бросил сумку в прихожей. Первым делом проведал мать на кухне и забрёл к себе в комнату, чтобы оставить некоторые вещи из университета. Он ушёл встретиться с Пашей Ветровым, а когда на его сотовый пришло пару входящих звонков от мамы, он попрощался с другом, заверяя того, что как только узнаёт, что произошло, свяжется с ним, и они закончат дело в гараже, касаемое мотоцикла Павла. На подходе к подъезду стояла карета скорой помощи и полицейский УАЗ, а на каталке санитары вывозили тело вперёд ногами, покрытое медицинской тканью. Растерянный Лёша подбежал к мужчине в форме полицейского, но тот оттолкнул его, сказав, что сюда вход посторонним запрещён. Когда он узнал, что на каталке была его мать, а полиция приехала по душу его отчима, его накрыла волна агрессии и ненависти. Он кричал и грозился убить лысеющего мужчину в растянутой белой майке-алкоголичке. Но сделать Щербаков ничего не мог. Маму не вернёшь. Сняв с гвоздя рамку из дерева и стекла, он прижал к груди портрет родного человека. Прошагав в такой позе до дивана, парень лёг на него и заплакал. В голове была каша. Страх неизвестности накрыл того с головой, словно пуховое одеяло. Казалось, что сейчас смерть — единственный верный выход из всей сложившейся ситуации.
