Москва любит

Всё, что он видел — огромное количество людей, передвигающихся по квартире. Все медленно покачивались из стороны в сторону, пили, разговаривали. Вот какая-то девушка в дальнем левом углу комнаты смеялась со своими друзьями, возле окна о чём-то сплетничали три подруги, потягивая через соломинку алкоголь; на кухне пара ребят сидела на столе, а девушка кружилась в танце. По лицам гостей можно было понять, что они были довольны вечером. Музыка была достаточно громкая, чтобы соседи на всех правах добропорядочных граждан вызвали полицию и обвинили виновника торжества причиной их проблем со сном. Лёша не знал название играющей композиции. Он даже не был уверен, слышал ли он раньше этого исполнителя. Ему показалось, что вступление звучало неплохо, учитывая то, что музыка Нурлана ему никогда не нравилась. Он не понимал, как это можно слушать и в целом людей, которые пишут такие песни. Но, как всегда, во всех правилах бывают исключения. Среди толпы были те, с которыми он мог поговорить, но и незнакомых людей было достаточно. Возможно, Сабуров позвал их для массы, но когда он увидел, как брюнет где-то вдалеке запрокидывает голову и широко улыбается, а его кадык играет чаще, чем биты песни, то Щербаков прикинул, что большинство гостей — лучшие друзья его однокурсника. Щербакову было жаль, что он не мог называть его лучшим другом или даже просто другом, учитывая их общение последние годы жизни. Рядом с Нурланом стоял парень, который был похож на казаха, но Лёша был не уверен в этом. Щербаков до конца не знал, зачем пришёл сюда. Ему хотелось наконец-то помириться с другом, чтобы его ночные кошмары закончились. Но, с другой стороны, Лёша не хотел мириться с заносчивым характером Сабурова. Порой, когда они были чуть помладше, Щербакову казалось, что только он знает, что по истине нужно Нурлану. Никто не знает Сабурова лучше Лёши. Щербаков заметил, как ещё парочка ребят окружили Нурлана, что-то оживленно рассказывая, а Сабуров не успевал широко распахивать глаза и смеяться. Щербаков какое-то время смотрел на компанию нерусских ребят, а затем, поджав нижнюю губу и поправив волосы, резко повернулся налево, сталкиваясь плечом с каким-то довольно высоким человеком. Тот обернулся, и глаза Щербакова распахнулись в изумленном крике.       — Щербаков! — полукриком донеслось до блондина. Лёша до сих пор не верил, что видит третьего из их компании. Виктор Саргаев — парень, который с ними рос во дворе, но в раннем возрасте родители задумали переезд. Ребята так и не пошли в одну школу и не стали учиться в одном классе, как планировали изначально. Отцу Виктора предложили неплохую работу за приличную заработную плату. Семья Саргаевых приняла решение переехать на запад, в Штаты. С Сабуровым Виктор общался пару месяцев, но этого срока хватило, чтобы прикипеть к нему. Экзотическая внешность Нурлана помогла ему воспитать в себе толерантность, а тот в свою очередь научился жизнерадостности у Саргаева. Но энергии Щербакова хватало на десятерых. Втроём они носились по гаражам, лазили по деревьям, когда дедушка Нурлана не мог испортить их прогулку своими непоколебимыми правилами. Сабуров всегда искал свободное время, чтобы побыть с друзьями, а дедушка казаха считал, что те плохо на него влияют. Нурлана определили в спортивную школу и отдали на секцию бокса. Дедушка провожал его от квартиры до боксерской груши, и обратно. Лёша и Витя молча встречали друга на скамейке напротив подъезда, тоскливо болтая ногами, которые еле доставали до земли. Им явно было что вспомнить. Возможно, каждый представлял и думал, что хотел бы сказать, но, увидевшись так неожиданно, слова уже были не так важны. Теперь они стояли напротив друг друга на дне рождении их приятеля детства.       — Саргаев! Глаза Щербакова по прежнему готовы были вылететь из глазниц, а брови покоились на затылке.       — Лёха Щербаков! Я так рад тебя видеть! — рослый юноша прижал к себе блондина. — Сколько лет, сколько зим!       — Без малого двенадцать лет, Витёк. Пиздец ты здоровый, — Щербаков по-дружески толкнул Саргаева в плечо. — Ахуеть, — время от времени озвучивал своё изумление Щербаков. Он отошёл немного от Саргаева, чтобы разглядеть.       — А тебе идут костюмы! — подметил Виктор. — Щербаков, как я давно тебя не видел!       — Ты ведь как уехал, так мы и не общались. Как жизнь в Америке?       — Всё также: политика, фаст-фуд, темнокожие, Путин — враг народа. Ничего не меняется. В Москве даже дышится лучше, чем в этих обветшалых районах. Лучше расскажи как вы с Нуриком?       — Мы? — удивлённо спросил Лёша, ожидая подтекста.       — Так вы же были не разлей вода, когда мелкими были. Помнишь?       — Ага, — Лёша обернулся, чтобы увидеть Нурлана. — Много воды утекло с тех пор, — добавил блондин, отворачиваясь.       — О чём ты?       — Мы четыре года как не дружим. Повздорили, так и всё… С концами, — Щербаков махнул рукой. Кусая губы с внутренней стороны, Лёша поправил пиджак.       — Хватит его дёргать, — Саргаев взял блондина за предплечье и отвёл от бабочки руку, — оторвёшь же.       — Быстрей бы, а то заебал этот придурок со своими дресс-кодами. С какой стати на дни рождения одеваются как на приём в Кремль? Саргаев искренне засмеялся, приобнимая друга. Щербаков обнял его в ответ, немного смягчаясь, и закрыл глаза.       — Как я рад тебя видеть, Вить, — проговорил Щербаков, до сих пор не веря в то, что видел одного из своих ближайших знакомых.       — А я то как! Вот Нурик обрадуется, — Саргаев стал тянуть блондина за собой.       — Что? Он тебя не пригласил?       — Пригласил, но он очень хотел, чтобы ты пришёл, — пояснил брюнет, останавливаясь на половине пути.       — А разве у меня был выбор? Это же праздник нашего друга, — у лёши почти получилось выдавить из себя искреннюю улыбку на своих слегка пухлых розоватых губах.       — Он опасался, что проштрафится, и тебя не будет, — парень взял бокал с подноса.       — Вообще-то, я не хотел сюда идти, — добавил Щербаков, — но подумал, что если пропущу восемнадцатилетие друга, то к этому, — он кивнул в сторону Нурлана, — уже ни то что на сраной кобыле не подъедешь, даже и думать забудь, что когда-то дружили, — улыбался Щербаков, размахивая правой рукой.       — Даже если вы поругались, то мы с тобой оба знаем — Нурлан не умеет обижаться. Он классный пацан и всегда им был. Поэтому не тупи, Лёх, — Виктор закинул руку на плечо тому, сжимая. Лёша виновато поджал губы, и они направились в сторону Сабурова. Нурлан продолжал беседовать, когда к его компании присоединились двое.       — Нурлан! — победно крикнул Виктор, протискиваясь к казаху. — Братан! Мой братан! С днём рождения, дорогой. —       Спасибо, дружище, — Сабуров похлопал его по спине, закрывая глаза от удовольствия.       — У тебя тут ещё, не менее важный, чем я, — пояснил Саргаев. — Наш Щербаков. Правда он чего-то тихий стал, — Витя не мог удержаться не улыбнуться ослепительному казаху в не менее чудесном смокинге. Лёша стоял за спиной Виктора, стараясь не попадаться Сабурову на глаза. Нурлан, внимательно рассматривая блондина, врезался взглядом в бабочку и белёный воротник. Щербаков сглотнул, отметив, как приглажены его густые, чернее ночи, волосы. На отдельных прядях можно было видеть блестки от лака или крошки мишуры, которой было навалом в квартире. Сильные руки казаха протянулись к блондину, сжимая на спине ткань пиджака. Глаза остановились на лице блондина, а губы расползлись в доброжелательной улыбке. Щербаков улыбнулся ему в ответ.       — Лёх, познакомься, это — Бахтияр, а этот мелкий говнюк — Адиль. Сабуров поочерёдно показал на каждого, после чего Лёша протянул обоим руку, чтобы пожать.       — Будем знакомы, — подметил Щербаков, слегка сжимая ладонь Адиля.       — А ты тот самый Щербаков? — уточнил Бахтияр. — Меня можешь звать просто Баха. Не надо так официально, меня так мало кто зовёт, — пояснил мужчина, улыбаясь.       — Что значит «тот самый»? — блондин протёр ладонью по затылку, стараясь сделать так, чтобы воротник не намок. Глаза бегали по лицу нового знакомого, выжидая ответ.       — Ну, Нурлан! — полноватый мужчина обернулся к Сабурову, кивая. — Как же это? Вы же с ним друзья с большой буквы! Как говорится, и огонь, и медные трубы! Нурлан глупо заулыбался, а Лёша пытался разобраться в происходящем. Его изрядно утомили новые знакомые, но находиться в компании Нурлана он мог бы вечность.       — Вообще-то, и огонь, и воду, и медные трубы, — встрял Сабуров, поведя бровью куда-то в потолок, — но это не важно, — засмеялся казах, прикрывая рот ладонью.       — Я это и имел ввиду! — радостно подхватил его Баха. — Я про то говорю, что вы с Нурланом, как братья! Это же надо так было встретить Сабурова по молодости, — Баха подошёл к блондину и повис на нём.       — Ну, у нас как бы…       — Чего? — недоумевающе посмотрел Адиль. — Чего у вас с ним? Секреты чтоль? Так у нас у всех они есть, — Жалелов хмыкнул, делая глоток из фужера.       — Мы давно не общались, чтоб вы не думали, что мы прям идеальные друзья, — Щербаков начал тараторить, чтобы не стать друзьями с ещё одними ребятами неславянской внешности. — Вы должно быть с ним последнее время лучше общаетесь, — в словах Лёши услышал глупые нотки ревности, — поэтому не я здесь с ним лучше всех лажу. Сабуров недоумевающе изогнул бровь, разглядывая испуганное лицо Лёши. Но в какой-то момент он решил встрять в его монолог, оказываясь между Бахой и Лёшей, обнимая обоих.       — Нурик, о чём это он брешет? — с немного заросшего бородой лица не слезала улыбка, а глаза блестели, глядя на Сабурова.       — Баха, мы с ним в не так давно повздорили, а Лёха до сих пор думает, что это его косяк и я на него злюсь, — Нурлан смеялся, переводя в следующее мгновение неодобрительный взгляд на Щербакова. Лёша осел под его негодующим взглядом, чувствуя, что испортил его рассказ своими истинами. Карие, почти чёрные, глаза врезались в Лёшу, пока Баха суетливо, в своей непревзойденной манере, что-то рассказывал другим. Они стояли в обнимку с Мухамедовым, не двигаясь с места, пока тот не отпустил Нурлана и не пошёл к кому-то из знакомых. Сабуров продолжал обнимать Лёшу, закинув руку ему на плечо. Адиль потягивал виски, которого у Сабурова было навалом.       — Ну что, Нурик? Когда ты собираешься свечи задувать? — обеспокоено потягивал сигарету Жалелов и запивал её алкоголем.       — Решим позже, — ответил Нурлан, его взгляд перебежал на робко сжавшегося под его рукой, как под крылом, потряхивая за плечо Щербакова. — А ты что скажешь?       — Как тебе хочется, так и делай, — тихо пробормотал Лёша, отворачиваясь от него. Он облизал губы и снова повернулся к Нурлану.       — А я хочу, чтобы ты решил, — настаивал казах, сжимая ладонь на плече. Сабуров наклонился к уху Лёши, обжигая его горячим дыханием. — Ты же мой… лучший друг. Тебе и решать… Реши уже эту проблему. Щербаков какое-то время смотрел в одну точку на полу, пытаясь переварить всё сказанное им, а потом моргнул, выходя из транса. Сабуров закусил щеку, ухмыляясь. Низкий голос действовал на Лёшу, как удар о гонг — он был громким, даже если шёпот. То, как Нурлан касался мочки его уха, заставляя буквально плавиться, возбуждало и дарило неизгладимое впечатления. Щербакову хотелось больше. К ним подошла девушка низкого роста, располагаясь рядом с Лёшей. Вернулся Баха, обхватывая за шею блондина. Он заверил Нурлана, что похищенные им парни вернутся с соседнего дивана в целости и сохранности, после чего игриво потащил под аккомпанемент джазовой композиции в гостиную. Лёша был не уверен, что боялся их, скорей не доверял. После проведенного времени в новой компании, Щербаков понял, что Бахтияр музыкальный исполнитель и балуется на студии изредка выпуская какие-нибудь композиции для Нурлана, с которым познакомился случайно на одной из тусовок на Москворецкой. Оба оказались также родом из Казахстана, как и его друг. В свою очередь, Лёша рассказал о почти двенадцати годах дружбы с Нурланом и при каких обстоятельствах произошло знакомство. Они долго разговаривали, не обращая внимание на количество людей. Лёша явно понимал, что сегодня у него появилось желание жить и двигаться дальше. Наплевав на алкоголь и запах сигарет, которые постоянно затягивал Адиль, Щербаков погряз в историях, которых было хоть отбавляй. Он понимал, что готов стремиться к такой жизни, как у них. Ему хотелось лучшей жизни и вот они — её представители. Из другого конца комнаты, преодолевая расстояние, за ними наблюдала пара карих глаз. Сабуров не мог наглядеться на невероятно красивого Алексея в этом костюме, сшитом из чёрной ткани и различных белёсых подкладок. В голове рисовались картины, как он сидел на выпускном вечере у друга. Щербаков не знал, что тот пришёл, потому спокойно кружился в танце со своей одноклассницей. Они не ходили в одну школу, но это было не так далеко от их дома, чтобы Сабуров не смог отпроситься у дедушки по делам. Когда Лёша поднял глаза на Нурлана, тот уже разговаривал с Дианой. Он смотрел на неё с жалостью или виновато, но так, что Лёша не смог бы наверняка определить его чувств. По женским щекам текли слёзы, а руки мужчины растирали плечи девушки, стараясь успокоить. В этот момент Щербакова дернул Бахтияр, нахмурив свои густые брови.       — Ты с нами, нет? — уточнял он, улыбаясь словно ребёнку. Лёша по началу напугался реакции собеседника, а затем, выставив руки перед собой, начал оправдываться.       — Я несколько дней не спал, наверно поэтому творю не весть что…       — Лёха, ну может тогда выпьешь чего-нибудь? — Адиль протянул бокал средней высоты, на дне которого плескалась жидкость.       — Спасибо, но я не пью, — отказался Щербаков. Лёша сначала передвинулся на край дивана, а затем и вовсе встал. — Я отойду ненадолго.       — Хорошо, брат, отдыхай, — радостно крикнул Мухамедов, забирая из рук Адиля сигарету. — Куришь?       — Нет, спасибо, — в очередной раз воспротивился Щербаков и попятился к столу на кухне. Немного повозившись с дверцами, он нашёл бутылку с водой и, опустошив её, тяжело выдохнул. Парень подтащил из противоположного угла комнаты высокий табурет и опустился на него. Глаза бегали по залу, в котором ходили незнакомые ему люди, но это нисколько его не смущало. Нурлан всегда был общительным парнем, что знатно раздражало. Другое дело Лёша, которые несколько часов пытался привыкнуть, наконец, встать на одну доску с ними и катиться под гребнем волны их разговора, запоминая для себя новые слова. Он почти погрузился в самокритику, когда рядом с ним расположился другой человек. Щербаков боковым зрением заметил знакомые черты, не решаясь взглянуть на человека рядом, который потягивал алкоголь из стакана. От его Нурлана исходил запах дыма и сигарет, которыми тот пропах от парней из компании любителей табачных изделий.       — Не скучно сидеть здесь одному, ангелок? — чуть понизив голос, спросил Нурлан, отчего Лёша задышал ещё глубже. Такое чувство, будто сегодня явно не его день, а Сабуров каждое своё слово пытался свести к двусмысленным намёкам. Почувствовав прикосновение к своей ноге чуть выше колена, Щербаков резко вздрогнул, и сам Нурлан отскочил, одергивая руку. Оба молчали, но пухлые губы, по которым то и дело пробегался юркий язык, портили картину. Портили тем, что нарывались исправить внешний вид Лёше настолько, что раздеть его и поиметь прямо на этом кухонном столе не составило бы особого труда для брюнета.       — Извини.       — Всё нормально, — успокоил Щербаков, бегая глазами дабы быть уверенным, что этого никто не видел.       — Когда собираешься применить оправдания? — Нурлан опрокинул в себя остатки напитка и зажмурился. Горло приятно обжигало от коньяка.       — Я не хотел уходить, — Щербаков удивлённо посмотрел на брюнета, забывая моргать. Окинув взглядом идеально уложенные волосы Нурлана, он вновь, как и раньше, захотел прикоснуться к ним.Сабуров повернулся полуоборотом к блондину, укладывая руку на стул друга. Щербаков придвинулся ближе к краю, чтобы не дотрагиваться до того.       — Думаешь, я поверю в то, что ты просто вышел проветриться или может отметить грядущие новогодние праздники? — Щербаков заворожённо глядел, как тонкие запястья рассекают воздух, пафосно светя новыми часами, что даже не заметил, как его ухо и шею обдало горячим дыханием, а чужая рука легла на его собственную ногу, отчего он резко выдохнул и прикусил губу. Ощущать всё это было до жути приятно, но он всё ещё не был уверен в том, что готов продолжить. — Пойдём выйдем? Есть разговор. Нурлан отстранился, смотря на реакцию парня, а Лёша растерянно взирал на него, учащённо дыша. Он перевёл взгляд на всё ещё покоящуюся руку парня на его ноге, не зная, что делать. Парень терпеливо ждал ответа, выжидающе смотря, и в итоге блондин кивнул. Темноволосый парень сразу же счастливо улыбнулся, поднимая свою руку выше и обхватывая ею кисть Лёши, поднимаясь с места и уводя его куда-то за собой. У Щербакова было чувство, будто его сердце стучит у него в горле или вовсе готово выскочить из груди. Руки потели, а дыхание сбилось к чертям от волнения, а ведь он даже не сказал, о чём будет разговор. Лёша не знал, куда ведёт его тот, что вечно гипнотизирует. Темноволосый парень толкнул какую-то дверь и, как только Лёша оказался внутри, закрыл её. Лёша в считанные секунды оказался прижат к стенке, а его губы были захвачены в плен. Дыхание спёрло, и он, чувствуя влажные чужие губы на своих собственных, медленно растворялся, чувствуя, как они умело вылизывали его рот. Щербаков оттолкнул от себя парня, растерянно бегая глазами по его телу. Наполовину расстегнутая рубашка, слегка потрёпанный воротник — подожди, только разденусь. Лёша в момент пожалел, что поступил так. Музыка превращается в ритмичные удары гонга прямо за спиной, выжидающие, что любой шаг станет ошибкой.       — Ты чего? Нурлан выглядит так прекрасно, Лёша осознаёт это лишь пару секунд спустя. Потрепанные его руками волосы были в обворожительном беспорядке.       — А что такого? Сабуров старался дышать носом, грудь чаще вздымалась, а шея становилась тоньше и длиннее. Лёша проводил своим взглядом от подбородка к последней расстёгнутой пуговице.       — Что на тебя нашло? Щербаков старался мыслить трезвее, нежели парень напротив.       — У тебя ведь никого нет, так? Глаза сверкнули сердоликом из противоположной стороны комнаты, которая казалась по началу клеткой для Щербакова. Стены будто давили на него. Он в растерянности произнёс свой вопрос, слегка запинаясь.       — С чего ты взял? Сабурову кажется, что его собеседник выворачивается из слов, как выворачиваются из стального захвата. Синие глаза мерцают двумя огоньками, словно бусины из сапфиров на бледной коже. Лёша ещё идёт, но шатает его все сильнее и сильнее. Музыка превращается в ритмичные удары гонга прямо за спиной, выжидающие, что любой шаг станет ошибкой.       — Ты паразит, Лёш. Такой же паразит, как и все остальные. И ничего больше. Воздух вокруг начинает густеть, наливаться тяжестью. Спорить с Нурланом сейчас, зная правду, точно показывать слепому дорогу до дома жестами.       — Раз ты такой успешный. Квартира шикарная… Кстати, откуда она взялась?       — Подарок дяди, я говорил про него тебе.       — Тем более, ты весь при бонусах. Чего тебе ещё не хватает? Нурлан молча подошёл к столику, расположенному в углу, и налил янтарной жидкости. Он покрутил в руках бокал, рассматривая, как жидкость переливается.       — Ты все ждешь, что придет та единственная и исправит тебя? А если никто не придет? — ответил Сабуров, делая глоток.       — Хватит пороть хуйню. Ты сказал мне, что тебе плевать, ты не хочешь общаться. Не все бывает, как ты хочешь, Нур. Я не такой, каким ты меня видишь. Сабуров подошёл к нему ближе.       — Ты сам не видишь, какой ты.       — Тема закрыта. Дай мне уйти, — голубые глаза бегали по противоположной стене.       — Тебе снятся сны, Лёшенька? — руки хватают предплечья, Щербаков понимает, что ещё немного и у него не останется сил противиться. Щербаков нахмурился, пытаясь понять: мерещится ли ему всё это, или же он действительно хочет, чтобы тот не останавливался, когда он так требует этого. В памяти всплыла картина, когда на посвящении Нурлан целовал Диану, смотря в этот момент на Щербакова. В тот момент Лёша почувствовал себя ужасно, понимая, что ему только что бросили вызов. Глаза Щербакова всем своим видом выдавали хозяина — зрачки заполнили голубой ободок. Сабуров поставил бокал на стол, улыбаясь тому.       — Ты так давно не был настолько близко, что я уже успел позабыть твой запах, — нос брюнета утыкается в изгиб шеи, хватая невесомо сантиметр нежной белой кожи. — У тебя усталый вид. Ты плохо спишь? Горячими губами, на которых были микроскопических размеров капли коньяка, он прижимается к окрашенным в розовый с янтарными крапинками губам блондина. Продолжая держать податливое тело за запястье одной рукой, Нурлан хватает его за слегка расстёгнутый воротник.       — Да… плохо… Щербаков ничего не может поделать с собой, он не хочет уходить, но предавать свои принципы — затея не из лучших. Пальцы брюнета устают возиться с назойливой пуговицей, которая всячески отказывается расставаться с петелькой. Почти также, как и Лёша сейчас не хочет отпускать этого напористого и высокомерного, чертовски привлекательного и безбожно красивого, казаха, в чём не признается даже если ему будут угрожать расстрелом.       — Плоть жаждет любить. Любая плоть этого жаждет. Я преступник для твоих законов. И я свободен, чтобы признать это. Слова разлетаются в буквы, числа в цифры, нервная система на нейроны, воздух на молекулы, и лишь одно остаётся неизменным — два человека, жаждущих друг друга, но боящихся признать это фактом.       — Ты пьян, — отговаривается Лёша, поворачиваясь в бок, лишь бы не смотреть сейчас на него.       — Я пьян? Так ты находишь оправдание тому, что тянешься ко мне, Лёша… Хочешь, я открою тебе секрет? «Нет. Нет, не хочу. Не хочу не хочу нет нет»       — Я знаю, что ты прикасаешься к себе, когда ты в душе. Ты думаешь обо мне, когда твоя рука около спущенных штанов.       — Возьми. Спаси Боже его грешную душу. Ненависть перевернулась в горящий порох, став зажигательной смесью. Губы прижимаются к плавящейся коже Алексея. Блондин запрокидывает голову и ударяется о стену, о которую трётся спиной, тяжело дышит и кажется вовсе разучился говорить. Глаза ищут что-то на потолке, а затем закрываются в блаженном стоне, когда он чувствует, как кожа на шее оттягивается и прокалывается зубами. Его руки сжимают и отпускают плотную ткань белой рубашки. В ответ слышится одобрительное шипение. Нурлан понимает, что делает всё правильно. Хочется проникнуть ему под кожу, как доза в руках очередного наркомана. Мышцы на плече блондина напрягаются и расслабляются, а длинные пальцы Нурлана бегают по ним, по запястьям. Ноги брюнета сгибаются, и он опускается ниже по груди к ярко-выраженному прессу.       — Ты все равно сгоришь, почему бы не сделать это вместе? Тот вновь возвышается над Щербаковым, вникая в его глаза. Голубые, как ясный день. Бриллиантовые крапинки, словно царапины на руках от острого камня. Губы Сабурова уже распухшие от поцелуев снова прижались и сомкнулись вокруг губ блондина. Слегка приоткрыв рот, он облизывал каждую губу, а затем взял того за шею, слегка надавливая. От нехватки кислорода, мышцы на шее натянулись, рот распахнулся. Нурлан проник в его рот, касаясь влажного языка своим. Лёша сомкнул губы, ловя язык второго. Сабуров провёл руками по широким плечам, сбрасывая на пол рубашку. Глаза прошлись по лицу Щербакова, который обернулся убедиться, что они не топчутся по светлой ткани. Левая рука поднялась и взяла блондина за подбородок. Тот оторвался и вновь уставился на казаха, чьи глаза были нереальными в тот момент. Он понял, что на него уже так однажды смотрели. Это было в лето поступления в университет, а ещё когда поднимался с Лёши в песочнице.       — Хочешь заниматься со мной любовью словами, мой мальчик? Хочешь делать это языком слов? Сабуров секунду ждёт, пока тот прекратит разглядывать его, а потом спускается на уровень ширинки. Пальцы Лёши резко впиваются в стену позади себя, желая отвлечься на что-то другое, но не думать о языке Нурлана на его члене. Его собственный язык страдал, будучи зажатым во власти зубов, тосковал, желая в поцелуе наткнуться на язык брюнета, которым сейчас так ловко руководил казах. Лёша смотрел не отрываясь, пытался в очередной раз упасть с кровати и проснуться, увидеть снежок за окном, но никак не получалось, это был не сон. Его действительно сейчас облизывал темно-бордовый язык, одурманивал сознание и возвращал на землю, потом снова возносил до рая и макал в чан с кипятком в аду.       — Нурлан… Стон был еле слышный. Если бы попросили описать цветом, то это был бы прозрачный, как вода в стакане, готовящаяся принять на себя всю грязь кисточки, вымазанной в самых ярких оттенках красного.       — Я не могу. Щербаков боялся пошевелиться, лишь голова его крутилась, как заведённая. Неожиданно Сабуров опустился по всей длине, до основания, касаясь губами нежной кожи на мошонке.       — Твои волосы, — Щербаков смотрел на его выбритые виски и невероятно очаровательную чёлку, которая с каждым усердным движением выбивалась из причёски. Лёша захотел коснуться их, отстраняясь от стены. Обе руки легли на голову тому, но это не помешало Нурлану наращивать темп. Стараясь подстроиться, он хватался за волосы парня, дергая с такой силой, что тот должен был зашипеть. Лёша почувствовал, как что-то начинает невероятно сильно давить, затягивая разум пеленой. На секунду ему показалось, что невыносимо прекрасный человек исчезает, но Нурлан и не думал отрываться от него.       — Нурлан… Он словно молил, но сил не было даже на это. Все его мышцы сжались, спина ныла, руки затекли в районе плеч, Щербаков хватает и прижимает Сабурова к себе лицом, насаживая последний раз, и изливается тому в рот. Глаза закрываются, а мозг старается не терять хозяина, что получается крайне плохо. Зрачки вновь пытаются отыскать Нурлана, но времени не приходится терять на это. Язык Щербакова понимает, что он снова не одинок, когда вкусовые сосочки говорят о чём-то солоноватом в его рту. Влажный длинный язык пробирается в рот Лёши, захватывая его в тиски. Щербаков хочет упасть в его руки. Хочет сделать хоть что-то, чтобы показать тому, что он весь и полностью его. Без остатка, во всех деталях частностях. Лёша пытается вести в поцелуе, но не удаётся. Его хватают за горло, прижимая затылком плотнее к стене. Некогда восстановленное дыхание снова сбивается и все его желания сейчас — раствориться в другом человеке. Казалось, не осталось ничего святого в его голове. Ладони уперлись в руки брюнета, сжимая и оттягивая на себя. Царапает его руку, доставляя Нурлану боль, которая мгновенно отрезвляет. Лёша старается доминировать на этом.       — Я тебя убью, — шипит Сабуров. Щербаков ухмыляется в поцелуе, которым теперь управляет он. Сильный и независимый парень, который ненавидит всех вокруг, прикасается легко и ненавязчиво. Нурлану нравилось, что его обожают, трепетно относятся, и оттого хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Щербаков посмотрел на Нурлана, проводя по кромке трусов пальцами, почти проникая под плотные брюки.       — Ты хочешь?       — Сделай это. Ответ убедительный, но размазанный, словно масляная краска самых ярких цветов, которую протащили на весь холст. Если бы кто-то однажды спросил его в интервью, какая характерная особенность его лучшего друга, то он бы без раздумий ответил — нежный поцелуй. Легкие касания припухший губ напоминают поедание зефира. Перед карими глазами пролетают мельчайшие частицы каждой эмоции и собираются в очередное прекрасное воспоминание.

***

19 июля 2004 года, г. Москва, Северо-Западный округ, район Строгино       — Ну, поцелуй её, — обречённо выдохнул Нурлан, понимая, что друг не отстанет.       — Я не целовался ни с кем, да и не умею я… — пробурчал маленький Лёша, свесив голову с плеч. Они сидели на лавочке возле подъезда, в котором никто из них не жил.       — Ну попроси заодно научить, — шипел Нурлан.       — Нет!       — Тогда сиди молча, — потребовал казах, водя палкой по земле.       — А ты мне для чего? — предположил Щербаков. Блондин, радостно распахивая голубые, как летнее небо, глаза, слез со скамейки и встал напротив товарища.       — Чего? — удивился брюнет, спрыгивая с другой стороны скамейки. — Отвали! Нурлан побежал от Щербакова, который нисколько не отставал.

***

Щербаков до сих пор не мог поверить, что слышит стон Сабурова, а его пальцы, которые так сильно схватились за волосы на макушке, направляли неумелый рот блондина.       — Да, Лёша, да. Щербаков поднимал и опускался, лаская горячую порть вдоль и поперёк. Нурлан запрокинул голову, тяжело хватая ртом новую порцию кислорода. Грудь играла как безумная, то поднимаясь, то опускаясь. От периодических всплесков Нурлана хотелось с очередным вдохом разорваться на миллионы частиц, но Лёша продолжал смачивать, растирая слюну по всему нечеловечески длинному члену Сабурова, пока тот не схватил его ещё больнее за волосы, буквально сминая. Щербаков отстранился, отчего Нурлану стало не по себе.       — Мне больно, — заскулил блондин, поднимая слегка влажные ресницы. Нурлан растерянно посмотрел на друга, бегая глазами по лицу, а затем наклонился, хватаясь за петли на его брюках. Лёша потерял равновесие и наклонился прямо лицом на обнаженный торс. Как бы он не пытался, Сабуров здесь главный. Это его дом, его комната и он — его мужчина.       — За это я и люблю костюмы… Нурлан обдавал лицо Лёши своим тёплым дыханием, а затем подтащил за затылок, возвращая свои губы на прежнее место. Они прижались к разгоряченному телу, к шее Щербакова, на которой уже проступила вена. Сабуров прошёл языком, затем соскоблил зубами каждый сантиметр кожи.       — Ты не долго в нём пробыл…       — Нурлан… Прекрати… Зачем… Щербаков старался прийти в себя, но этот парень сводил его с ума, казалось, что без него в этом мире больше ничего не сможет придать красок.       — А ты помнишь со скольки лет хотел меня, Щербаков? В ответ ничего не прозвучало, Сабуров закипал. Его руки бродили по телу, что так послушно располагалось в его руках. Хотелось делать с ним всё, что заблагорассудится.       — Я не слышу ответа, мой хороший… — прошептал он, хватая за руку блондина.       — Мне кажется… всегда… Щербаков не был пьян. По крайней мере, не алкоголем точно. Он был таким податливым, каким Сабуров его ещё никогда не видел.       — Нурлан, пожалуйста, — Щербаков сглотнул слюну, пытаясь навести порядок в голове и остановить друга.       — Ты тоже этого хочешь… То ли вопросительно, то ли констатируя факт произнёс Сабуров, сжимая ладонями упругий зад Лёши.       — Нурлан, прошу тебя… Я не хочу на твой день рождения. Слишком символично, — проговорил быстро Лёша.       — Жаль… А я хотел бы тебя в качестве подарка, — улыбнулся Нурлан, целуя того в губы.       — Я не хочу беспокоиться о других, что они могут что-то услышать или кто-то может нам помешать, — Щербаков облокотился на стену справа от Нурлана, пытаясь отдышаться. Сабуров упёрся спиной в твёрдую поверхность стены, разглядывая блестящими глазами парня, который краснел, как маленький ребенок. На его лице была милая улыбка, понимающий взгляд. Всё его желание не просто обладать Лёшей, а иметь его полностью, как часть себя, перекрыла сознание, и Нурлан покорно кивнул ему. Щербаков улыбнулся, прижимаясь к тому. Его губы вновь легли на слегка порозовевшие от возбуждения губы Нурика. В этот раз это было так невинно и ненавязчиво, что в какой-то момент Лёша хотел расплакаться, как девчонка, но потом что-то его остановило, и он стал застегивать ширинку. Нурлан подошёл к зеркалу, приглаживая свои чёрные шелковистые волосы. Щербаков стал застегивать рубашку, прикрывая помятые участки пиджаком. Сабуров закрепил бабочку на воротнике и повернулся лицом к блондину, который уже стоял возле двери.       — Я готов, — улыбнулся Нурлан, разводя руки в стороны.       — Как всегда… идеальный, — вынес приговор Щербаков, улыбаясь. Парни вернулись к гостям, которые, судя по всему, не заметили их долгого отсутствия. Когда все разошлись, Нурлан ещё раз убедился, что остался один в квартире. Он предложил довезти друга, но тот настаивал на пешей прогулке. В итоге, они оба ехали в белом седане Нурлана, как и тогда. Но на этот раз Лёша не дремал. Он внимательно рассматривал водителя авто, переводя взгляд с рук на профиль мужчины. Оказавшись в пару десятках метров от дома Щербакова, парни остались сидеть какое-то время в машине. Когда они медленно прогуливались до дома Лёши, который был не так далеко, Нурлан пару раз взял его за руку, притягивая к себе. Щербаков велся на его уловки как маленький ребёнок. Наверное, потому, что это его привычное поведение, и этот период они должны были прожить в далеком прошлом. Лёша повернулся к зданию, глядя вверх, краем глаза замечая, как Нурлан любуется его профилем.       — А где твоё окно? Нурлан посмотрел вверх и усмехнулся, даже не утруждая себя тем, чтобы убрать руку с плеча Лёши.       — Его нельзя увидеть с улицы. У меня из окон открывается потрясающий вид на помойку, — пояснил он, — эксклюзивные апартаменты. Нурлан выдохнул, обращая взгляд к Лёше:       — Давай прогуляемся. Покажи мне! Лёша уставился на него.       — Зачем? — ответил он осторожно, пытаясь понять, чем же он интересен.       — Давай! Покажи мне! Друзья должны ходить друг к другу.       — Ты знаешь, что ты властный козёл? — начал Щербаков, покачивая головой. Нурлан смотрел на него с надеждой, склонив голову. Потом он махнул рукой в сторону дорожки.       — Пиздуй вперёд, козёл… Блондин, закатив глаза, всё-таки пошёл. Он не удержался и толкнул Нурлана плечом, проходя мимо него.       — Такое чувство, что ты приготовил какое-то место, а теперь собираешься заманить меня туда и убить, — проворчал он, слушая топот идущего сзади Сабурова.       — Лёх, кому ты блять нужен кроме меня? Он не подумал, что это не просто шутка, потому быстро заткнул себя, торопясь извиниться. Они шли молча и наконец добрались до поля, по традиции отгороженного от остального мира своеобразным забором из прогнивших досок.       — Тут лучше не лазить: могут быть всякие… хуевые вещи, — сказал Лёша, — стекло, ржавые железки, летом крапива…       — Фу, блять. Эта крапива. Ты помнишь, как мы с тобой наебнулись в неё, когда от собак бежали, — сказал Нурлан, морщась. Щербаков подтащил того за руку, показывая, куда нужно встать, чтобы увидеть окно его клоповника. Он махнул рукой, показывая на левый верхний угол здания. Сабуров, забыв, что такое личное пространство, подошёл к Лёше сзади, осторожно касаясь губами уха и шеи.       — Стоп, — вскрикнул Лёша. — Стоп. А если кто-нибудь увидит? — прошипел он. Любой житель дома, кому также повезло с видом из окна, как и Лёше, мог их заметить. Но ведь это только делало ощущения более острыми. Нурлан дёрнул его воротник в сторону, чтобы ещё сильнее касаться кожи. Щербаков снова открыл рот в немом крике удовольствия.       — Нурик… — бросил он, и парень мрачно рассмеялся, подняв голову.       — Извини, отвлёкся, — пришёл быстрый ответ. Лёша откашлялся и указал на его окно.       — Вон там, на шестом этаже, — пробормотал он. Нурлан издал какой-то звук.       — Пожарная лестница, — выдохнул он, — это хорошо.       — Что ты имеешь в виду? — не понял блондин, пытаясь вывернуться из хватки Нурлана, но парень держал его крепко, оставляя под ухом Щербакова мягкий поцелуй. Лёша выдохнул ему в шею.       — Когда я смогу к тебе прийти, чтобы ты был один? — прошептал он. Лёша открыл глаза, не понимая, когда он успел их закрыть. Нурлан провёл рукой по телу парня, а затем склонился над его плечом, прижавшись к его лицу. — Я хочу подняться. Пошли, пожалуйста. Ты ведь как-то предлагал это сделать, — он убрал воротник куртки в сторону, снова прижимаясь к шее.       — Я не могу, — перебил его Лёша резко. — Не сегодня, я устал, и если мы останемся, то завтра хуй пойми что будет.       — Пускай, — он ответил таким голосом, что внутри у Лёши всё перевернулось. Руки Нурлана прошлись вверх, потом вниз, он снова склонил голову, касаясь щеки блондина. — Дай мне довести тебя до квартиры. Я сделаю это настолько хорошо, что у тебя не будет выбора и ты забудешь про сон.       — У меня складывается впечатление, что я ровным счётом и не знал тебя, — замялся Лёша, прижимаясь к лицу парня своим.