welcome home

Торин точно знает, что это сон. Точно знает, что он в Шире с мирно сопящим рядом Бильбо. Он точно знает, что он не в сокровищнице Трора, но он точно чувствует жар, что обдает его спину и хищный взгляд на себе. Торину ничего не остаётся, как только попытаться сбежать. Насыпь из золотых монет разлетается во все стороны, под тяжёлыми сапогами, они яркой россыпью отскакивают на расчищенную часть пола и там с тонким дребезжанием касается его и разлетаются. Торин подбегает к двери, толкает её плечом, налегает снова и снова, но она не поддается. Заперта. Он стучит долго и громко, моля всех богов о том, что бы его услышали. В ответ лишь пронзающая слух тишина. Ничего не оставалось, как повернуться на звук осыпающихся монет и увидеть его.  — Дубощит — пророкотал он заключая гнома в круг колец.  — Ты мертв. Ты сгинул в водах Озорного города! — Торин пытается выпутаться из крепкой хватки, но у него ничего не выходит. Смауг лишь сильнее сковывает тело гнома в своих кольцах. Он наслаждается этими мучениями, он рад видеть этот отчаянный взгляд у бесстрашного Короля-под-Горой или уже нет? Что-то изменилось, и он это знает и готов воспользоваться этой слабостью. — Да, я умер. Чертов лучник. Если бы не моя расторопность, он и его дитя были бы мертвы. Вы все бы ли бы мертвы. Ты, твои друзья гномы и он…– дракон слегка поморщился — Ездок на бочках. Торин замер, прожигая дыру взглядом в драконе. Он надеется, что все это вот-вот кончится, сейчас кто-нибудь разрушит его сон, он будет благодарен даже шуму ветра за окном, лишь бы не видеть то, что некогда погубило его народ. Он знает, что это сон, но как бы он не закрывал глаза, страшное видение не проходит. Как бы часто он кричал у себя в голове «проснись, проснись, проснись» он все равно видит его, залы с золотом, что ослепляют глаза, а в душе просыпается тьма. Он снова начинает слышать тихую и грустную мелодию от золотых гор. От каждой монетки и другой мелочи. Эта песня пьянит, дурманит, завораживает. Но среди грустных мотивов он начинает слышать и что-то другое. Тёмное и древнее. Язык или мелодия? Но чем бы оно не было, она так же влечёт. — Но знаешь, несмотря на это, я жив. Живу в твоей голове, в твоём подсознании. Ты сам меня позвал. — змей ещё сильнее сжал кольца вокруг гнома, и Торину казалось, что слышит треск сломанных ребер. В глазах на мгновение темнеет.  — Я не звал тебя. Проваливай из моей головы! Ты всего лишь иллюзия! — Торин попытался пошевелиться, но это было невозможно. Как выкинуть песню из головы вместе с шепотом на языке, что стал все громче. В голове ли это или это слышит даже дракон? Смауг запустил когти в золотые монеты и долго смотрел, как те медленно и мелодично текут между его когтями, с каким приятным шумом падают в остальные горы золота.  — Нравится? — спросил дракон не отрываясь от своего занятия.  — Это не твоё золото. Не твоя гора. Тебе тут не рады. — последнее Торин произносит сквозь зубы — Сгинь, оставь меня. Мне не интересны твои игры и это проклятое золото.  — Врёшь сам себе. И даже не замечаешь. Возможно, вранье твоё второе имя, но несмотря на это, я вижу тебя. Вижу тебя насквозь — он жадно оскалился — Твой глупый поход был лишь из-за твоей алчности, попытки насытить ее. Насытить то, что погубило весь твой прогнивший род. Но, в тебе есть нечто, что схоже твоей жажде к золоту, не так ли? — Смауг прищурил глаза ждав ответ пару секунд, а после вздохнул.  — Не хочешь говорить? Ладно, я знаю с кем будешь. Смертоносная петля из драконьего хвоста разомкнулась. Торин упал на холодный пол, приложившись плечом. На мгновение в глазах потемнело, голова пошла кругом, но после, чьи-то сильные руки подхватили его за воротник рубашки, цепляясь за волосы и причиняя адскую боль, и поставили на ноги. Взгляд прояснился. Перед ним стоял он. Он сам. Только другой. В его глазах виделась тьма, огонь, узкий зрачок с алой радужной, что выдавал в нем личность Смауга, только не в своей шкуре.  — Сам себе ты точно примешь реальность, от которой бежишь. На чем мы остановились. Ах, да! — Торин почувствовал крепкую хватку на своём горле, а после как его припечатали к столбу и как он потерял контакт с землей под ногами.  — Я чувствую в тебе алчность и вожделение и…эгоизм. Та самая буря эмоций, что ты испытываешь каждый раз смотря на камень и…на него. Когда ты впервые это ощутил? Ощутил то что дало трещину в твоем коконе состоящем из благой цели и отчужденности. Ты это испытываешь смотря на сестру и племянников, но сильнее, намного сильнее. Наверное в саду у оборотня, ты ощутил этот пожар чувств впервые. Он показался тебе милым в свете яркого солнца, с бликами на лице и волосах. Тогда ты понял, что сделаешь все ради него. А что после? — Смауг рассмеялся и бросил Торина на пол, а сам ходил кругами вокруг гнома, пожирая взглядом и шелестя монетами из-под длинной алой мантии на плечах — Ревность. Жгучая ревность. Ты не хотел, что бы никто к нему не подходил, не смотрел, не разговаривал. Знакомая история? Правильно мыслишь. К камню было тоже. Но только вот полурослик живой. Торин предпринял попытки встать, но нога в тяжёлом сапоге пригвоздила его назад. Он чувствовал жар исходящий от тела, от каждого шепота над ухом, каждого прикосновения рук, кажется пропитавших в себя пламя и жар. Он почувствовал металлический привкус во рту. Разбил губу. — Ты испугался, что он уйдёт. И что ты сделал? Ты разыграл всю эту трагедию. Ты влюблен в него, Дубощит, но ты видишь в нем лишь предмет роскоши. Он очередной не ограненный алмаз в твоей коллекции, но вот только не каждый камень, готов соперничать по своей красоте с самим Аркенстоном, по своей значимости для Короля-под-Горой. У тебя вышло посадить его на золотую цепь у себя. Ты одевал его в дорогие ткани, даже отдал Митрил, не думаю, что тебе стоит говорить о значимости такого подарка, не то что цене. Ты украшал его голову дорогими диадемами, руки кольцами и тебе было мало, ты посчитал, что этого мало для тебя. И ты пошёл дальше. Союз? Цепь показалась слабой, и ты посадил прекрасную, певчую пташку в золотую клетку, ключ от которой лишь у тебя.  — Заткнись, заткнись, заткнись! — Торин кричал. Кричал так, что бы не слышать этих слов. Не дать влить яда в свою душу. Но дракон лишь ударил его. Торин почувствовал обжигающую боль под боком, а песня в голове утихала и вперед выходил шепот. Шипящий, темный, развращающий разум. Но Смауг будто его не слышал. «Я схожу с ума»  — Но что же пташка? Она заскучала. Перестала петь и радовать глаз. Она захотела улететь. Подальше от всей этой роскоши, внимания, туда где он не будет ходить на пару с охранниками. Где сможет почувствовать себя свободным от твоей алчности, от твоей опеки. Но даже тут ты не дашь ей освободиться. Ты пошел с ним. Он думал, что его план сработает, он убежит, разорвет все связи, ведь ему надоело сидеть в этой клетке. Но его чувства к тебе сильнее. Ему главное, что бы ты был рядом, ему все равно на эти украшения и статус, но ты то без этого не можешь. Золото и власть сожрали твою душу изнутри. Пока ты играешь в любовь, он отдаёт тебе все. Он жертвует всем и лишь бы его король был счастлив, даже если ему придется просидеть в позолоченной клетке всю жизнь. — дракон схватил Торина за волосы и поднял голову, что бы смотреть в исказившееся от боли лицо.  — А что же ты? Ты боишься. Ты думаешь что корону сможешь удержать, и птичку не упустить? Ты возомнил, что сможешь удержать все сразу. Он слишком хорош для тебя. Слишком добрый, слишком наивный, причём красив и имеет ясный ум и острый язык. Кажется все начинает цвести и радоваться, куда бы он не пошёл. Он просто всех очаровывает. — лицо Торина, что примерил на себя Смауг, исказилось злобной усмешкой — Но все же, он очень глуп. Если бы только он знал цену всему тому, что имеет. Аркенстон, он держал его у себя. Но нет, он предпочёл тебя. А ты рад. Ты все больше и больше осыпал его золотом, шелками и самоцветами, лишь в надежде, что он останется, что его сердце забудет милый ему солнечный свет, траву и запах цветов. Думал оставить в его душе лишь пустоту и холод, как у тебя, твоего золота и этой горы. Запомни одно, Король, вечной весне в его душе, не тягаться с твоей вечной зимой. — Смауг шептал на ухо, обжигая все тело, вливая раскаленный яд с пламенем в сердце. Снова и снова пробуждая бурлящую ярость. Торин зарычал и яростно пнул дракона, но тот лишь рассмеялся, наслаждаясь таким уморительным зрелищем. Он чувствовал себя богом, под ногами которого носится не послушная букашка. Смауг сильнее вцепился в волосы Торина, оттягивая голову гнома назад. Заглядывал в глаза и радовался при виде страха, что застыл там.  — Орочий меч должен был тебя убить, убить в тебе все живое. Но какая досада. Он снова тут. Он выхаживает тебя, волнуется, плачет держа твои холодные пальцы в своих и молится, что бы ты остался жив. И чем ты отблагодарил? Ничем. Он променял все ради тебя. И ты это видишь. Ты хочешь уехать, лишь бы он не оставался там ни на день больше, ты не хочешь давать ему выбора. Ты хочешь все сразу. И власть, к которой ты так стремишься и иметь его в своих объятиях, в своей постели. Но разве ты спросил, чего хочет он? Нет. Ты эгоистичен. Если в тебе и есть любовь, то она пропитана ядом, что травит тебя и его. Но знаешь…- Дракон замолкает на секунду, а после бросает Торина на холодный пол и отходит смотря на попытки подняться. Он что-то знает, что-то скрывает и хочет этим поделиться, но будто ждет момента. — Ты слышишь, я знаю, что слышишь — говорит Смауг сразу же как Торин поднимается, поддерживаешь рукой за резной столб и другой придерживая ушибленный бок — Мелодия приятная, не так ли? Но этот шепот. Он что-то ищет, и знает, где это искать. — Что это? — единственное, что спрашивает Король-под-Горой. — Это тени и мрак. Они ищут его. А оно хочет вернуться к своему хозяину. — Смауг на мгновение закрывает глаза. А открыв тихо говорит: «Три кольца — для эльфов под куполом небес, Семь — владыкам гномов под сводами пещер, Девять — смертным людям с гибельной судьбой…» Тут дракон умолк и замер смотря с улыбкой  — Продолжение ты знаешь. Знает каждый. И каждый знает о чем это. — Не понимаю к чему это — Торин глубоко дышит, голова снова кружится, воздуха будто не хватает. — Ты пойдешь, рано или поздно поймешь и осознаешь насколько ты везучий…или нет. Если они не найдут его раньше. А теперь… Слышишь? — на его лице играла злобная усмешка — Даже тут он рядом. Но скоро он узнает. Вопрос лишь во времени. Торин закрыл глаза. Голос из самых недр горы. Такой родной и громкий. Он зовет его по имени, зовет к своему свету и он не в силах противиться.  — Ну что же, пора проснуться Король-под-Горой. Свет померк. Смауг пропал вместе с сокровищницей. Осталась лишь темнота и голос, на который он отчаянно бежал. Бежал от того, что было отражением его мыслей.  — Торин! Гном вскакивает на кровати, сжимает простыни и жадно хватает воздух.  — Торин — Бильбо аккуратно убирает прилипшую прядь волос ото лба и прижимается всем телом. Он дрожит, прижимается к хрупкому телу хоббита, словно за спасательный круг, пытается отогнать последние капли тьмы. Торин посмотрел за окно. Рассвет, что освещал еще закрывшиеся бутоны цветов, зеленую траву и деревья, все возвращалось к жизни. Все кончилось. Тьма отступила. Песни и шепота больше нет, но вот старый стишок все еще звучит в голове. А одно — владыке темному на троне В Мордоре, чьи земли мрак покрыл собой. А одно — найти их всех, а одно — созвать их, А одно — собрать их всех и в черной тьме сковать их В Мордоре, чьи земли мрак покрыл собой.