Дмитрио, болеющий Пейном, против Хазбина

Я гнал на своём Жигуле настолько сильно, сколько позволял его двигатель. Но в один момент я остановился. Причиной моей остановкой была небольшая кампания людей. С первого взгляда, это были ничем непримечательные люди. Таких много в городе. Но их не так много, как преступников и другой дряни в этот проклятом и забытом всеми месте. Но, всё-таки в этих людях было что-то большее, чем просто невзрачная толпа злого стада этого города, которое так и хотят поживиться тобой. Я вышел из своего Жигуля и начал следить за ними с боевым дробовиком наперевес... на всякий случай. Их было четверо. Дед, я бы сказал ветеран, и три молодых парня. Как позже понял по их разговором, парней звали Соломоном, Алексом и Кузнечиком. Имя деда мне не удалось узнать, но что-то было в нём знакомое... Я потерял абсолютно всех своих родственников давным давно. Этому предшествовал фанатизм. Всё началось с простого спора насчёт яоя. Я и мой лучший друг детства, которого тоже забрали эти проклятые яойщицы на тот свет, были против яоя. Наши выступления даже во ВК поднимали немалую шумиху. А когда мы начали выступать против яоя на улицах, то начиналась настоящая война. Автономная власть Залупинограда уже планировала запретить яой, чтобы прекратить весь этот балаган, но эти чёртовые мешки с дерьмом не успели. Их убили. Всех. Ко власти пришли эти чёртовые яойщицы. И тогда они выследили меня и моего друга, и отправились мстить. В этот момент мы с другом готовились устроить очередной переворот. Мы были уже готовы выезжать, как вдруг они неожиданно ворвались в мой дом. Все были убиты. Все, кроме меня и моего друга. Яойщицы хотели нас унизить всеми возможными способами перед тем, как нас казнить. Мой друг попытался вырваться из этого проклятого дома, но ему быстро всадили пулю в голову. Я в тот же момент рванул с места и, не смотря ни на что, сумел сбежать. Из-за простого фанатизма я потерял всё. Своих близких. Своих друзей. Своё здоровье. Себя. Мне пришлось сменить в себе всё. Имя, фамилию, отчество, свою внешность... даже голос. У меня от потрясений начала развиваться психологическая болезнь, которая называется "Пейн". Она была названа в честь героя трилогий видеоигр "Макс Пейн". Её симптомы были похожи на депрессию, но вдобавок ещё прибавлялась страсть к алкоголю, болеутоляющим... желание отомстить кому-либо. И когда я бежал из того дома, я увидел своего мёртвого отца, Олего Чебоксароффа. Седые, длинные, густые волосы. Несколько медаль за участие в боевых операциях в Сирии, и военная форма. Так же выглядел этот дед. Его внешний вид вводил меня в отчаяние. Я старался не обращать на него внимание. Соломон. Это какая-то злая карикатура на меня в тот проклятый отрезок времени. Куча порезов на руках, постоянные высказывания про суицид. Вопрос "Разрешаешь?", который значил что-то в духе "Можно я наконец-то покину этот мир?". Я его понимаю. Этот мир чёрств. Зол. В этом мире правят деньги и фанатизм. И как это "хорошо" отражается на Залупинограде. Единственное, что останавливало Соломона сделать своё дело - это вся остальная компания. Не смотря на своё желание, он не мог просто так бросить остальных. Алекс и Кузнечик сильно выделялись на фоне всего этого грязного города. Они были небольшими лучиками света, пробивающие всю тьму этого города. Их позитив, их стремление помогать всем, и всё в этом духе, давало надежду. Надежду на то, что когда-нибудь всё будет хорошо. Они давали повод жить даже таким людям, как Соломон. Я могу часами расписывать то, что я чувствовал, наблюдая за ними. Мне даже казалось, что мой "Пейн" отступает. Я мог бесконечно наблюдать за этой кампаний. Я давно не видел ничего, чтобы мне приносило какие-либо эмоций, кроме отрицательных. Они пошли на мост. И на мосту Соломон предпринял попытку спрыгнуть. Пока дед пытался его угомонить, Алекс и Кузнечик куда-то побежали... причём, в мою сторону. Я спрятался так, как мог. Не хотелось, чтобы они меня заметили. Не хотелось, чтобы они увидели какого-то психованного подростка с чем-то похожим на депрессию, который следит за ними. Алекс и Кузнечик остановились слишком рядом ко мне. Мне было не по себе. Кузнечик сказал: -Я же говорил, что когда-нибудь тебя утащу! После этой фразы Алекс и Кузнечик молчали некоторое время, смотря друг на друга и дыша неровно. Как вдруг Алекс притягивает к себе Кузнечика и они начинают целоваться. Я остолбенел. Они всё так же изливали из себя позитив, одновременно напоминая мне о том случае. Вдруг я про себя произнёс: -У любви нет границ... Этот момент... он мне запомнился на всю жизнь. Всю идиллию нарушил спецназ, который начал разыскивать кого-то, кто недавно убил кого-то на улице Траханской, возле 58 дома. Как можно догадаться, это был я. Вопрос в другом. Почему в розыск пошёл спецназ? Потом я пригляделся... командующий этим отрядом был какой-то мудель, который вылез из того места, что и Аластор с его пауком-геем. Как потом оказалось, этот мудель - сам, мать его, Люцифер. Почему сам Люцифер отправился на мои поиски - непонятно. Как и непонятно то, что они арестовали Алекса и Кузнечика! Я не выдержал такого хамства. Я вылез из своего укрытия, достал дробовик, и попытался отдать им отпор. Но в итоге я потерпел очень серьёзное поражение. Мне пришлось впопыхах бежать к своему Жигулю. К счастью, я сумел уехать оттуда и скрыться. Моя попытка втихую провернуть свои дела навернулась медным тазом. И в этом виноват я. Как всегда. Но, что было, то было. Путь лежит на Пацонскую Улицу 42.