Дмитрио, болеющий Пейном, против Хазбина

Я гнал на своём Жигуле настолько сильно, что не слышал христианский рок, который всё это время играл. Пацонская Улица 42... что же там меня ждёт? Почему-то мне казалось, что вся эта странная история - часть плана нынешней автономной власти. Но в чём заключался весь остальной план? Что хотят они добиться? Видимо, одним разъяснением этому утырку не обойдётся. Меня ждёт нечто больше... и это меня пугало. Наконец-то выехав на Пацонскую Улицу, я зарулил в угол и бросил машину. Скорее всего, этому Аластору всё доложили, и теперь его дом огородили. И либо мне придётся прорываться к нему с боем, либо пробраться с помощью "стелса", что, я думал, невозможно. Переодевшись в другую одежду и спрятав свой дробовик под довольно толстой курткой, я направился в свой пункт назначения. Пацонская Улица... улица, которая меня выросла. Здесь жил я. Здесь жил мой друг. К сожалению, у человека есть очень плохая особенность - он рано или поздно забывает обо всём. Сначала уходит что-то малозначительное, а потом и самое главное. Я не был исключением. Я забыл номер своего старого дома. Я хотел попрощаться со всеми, кого эти проклятые яойщицы отправили на тот свет. Но, из-за моего пробела в памяти, мне пришлось отложить эту идею на потом. Подходя ближе к дому номер 42, меня всё сильнее и сильнее охватывали воспоминания. Воспоминания о беззаботном детстве. Когда мы со пацанами со всего города устраивали прекрасные зрелища. Воспоминания о всём том, что мы с другом воротили. Как мы боролись со фурри, аниме, яоем и всё в этом духе. Эх, Влад... если бы ты был со мной... Свернув с 50-го дома на 40-е, я впал в ступор. Я чуял, что рядом находится мой старый дом. И как же я был прав. Подойдя поближе к 42-му дому, меня осенило. -Блять, это же мой дом! -подумал я про себя. Этот мудак как-будто знал, что это мой старый дом. Как-будто знал о том, что случилось. И специально занял этот дом, а потом ворвался ко мне. Так ещё украл моего подстольного жителя. Я ему это не прощу. Я выдавлю из него всё, что можно. Одновременно со злостью у меня вспыхнуло ещё одна эмоция - удивление. Этот дом никак не охранялся. Неужели этот Аластор являлся мизерной рыбой в огромном преступном мире Залупинограда? Я тихо зашёл в дом. Обстановка была абсолютно такая же, как и в тот роковой день. Только с одним исключением. Этим исключением был Аластор. Он поджидал меня с той самой группой яойщиц. Неужели всё это время они ждали меня? Нависла тишина. Аластор своими блядскими жёлтыми глазами таращился на меня. Его улыбка вызывала мурашки по коже. Яойщицы смотрели на меня очень злостно. Они так и хотели накинуться и разорвать меня в клочья. Как вдруг, Аластор махнул рукой и исчез. Яойщицы в тот же момент напали на меня. Мне пришлось скинуть с себя куртку, чтобы быстро достать свой дробовик. Бойня была неизбежна. И мне она казалась бесполезной. Эти животные за один миг убили около десяток человек. Так что мешает справиться с одним? Но я отбивался. Я не знал, что мной двигало. Я ничего не чувствовал, кроме того, что я должен отомстить. Но за что? Время замедлилось. Я хладнокровно расправлялся с ними по одной. Я чувствовал героем какого-то гонконгского боевика. Я был пуст внутри. И всё же я победил. В доме был бардак похлеще, чем был тогда. Лучше не стоит описывать этот бардак. После этой бойни я поднялся на чердак. Поднявшись, я увидел нечто... Аластор был посередине комнаты, а вокруг были нашпигована на пики вся моя семья. Ужасное зрелище.Но я ничего не чувствовал. Кроме того, что я хочу отомстить. Аластор решил поглумиться надо мной. Я ему это не прощу. Из-за него я вспомнил весь тот кошмар, который случился со мной. И он работает на яойщиц... и тут я понял, что мне его смерти будет мало. Я уничтожу всех яойщиц и всех тех тварей, которые работают на них. Я проведу свой суд над ними. Я освобожу всех от их гнёта. И тот, кто попытается этому помешать - будет казнён. Я быстро схватил Аластора и выстрелил из дробовика ему в морду. От такого выстрела никто не выживет. Самое странное, это то, что он не пытался сопротивляться, хотя он мог дать сильный отпор. Но я тогда не обратил внимание. Я стоял над его трупом и смотрел, как его грешная душа покидает этот мир. Также, как сознание покидает меня... я отключился.