Всему вопреки

      Аарон долго рассматривал карточку и только потом заметил, что внизу рукой Вишни сделана надпись: «У тебя будет дочь, идиот! Еще одна маленькая принцесса!»       Каменное сердце Хилла больно кольнуло от осознания, что у него будет ребенок.       «Этому снимку три дня. Получается, что он знает что с Сарой? Или же они специально скрывают, что с ней происходит. Вишня все знал, но ничего не говорил. Хоть и были разговоры. Мой отец учил меня быть скрытым и сдержанным. Не показывать своих чувств на людях. Ведь человек, который станет для меня близок, автоматически становится моей слабостью. Да, к сожалению это так, согласимся.       Я смотрел на эту маленькую и отважную девушку и не понимал, что к ней чувствую. Если сначала была страсть, дикая всепоглощающая страсть, то сейчас чувство потери. Как будто я потерял что-то родное, теплое, моё. Если при первой нашей встрече я думал, что она наглая и безбашенная девчонка, то потом, когда она с каждым днем стала открываться по-новой, я все понял. Она другая. Совершенно. И совсем не похожа на тех женщин, которые меня окружали. Они не могли элементарно поддержать разговор.       Почти пять месяцев я не видел её. Старался не видеть. Множество раз подъезжал к её дому и боялся, что из-за своей слабости причиню ей вред. Но лишь один вопрос меня мучал: почему она так категорично решила избавиться от ребенка? Она удивляла, множество раз. Она старалась выслушать, просто поделиться теплом, отдать часть себя и при этом никогда ничего от меня не просила, не была прилипалой или хвостиком. Эта девочка рассуждала как очень взрослый человек. Понимала кто я, а кто она, и при этом не вела себя как шлюха, что по первому зову раздвигала ноги где угодно.       Моя девочка, моя карамелька, я так скучаю по тебе. Именно карамелька, её сладкий запах подобен самой вкусной карамели. До сих пор не могу понять, как она чувствует моё настроение. Она единственная женщина, которая может прикасаться к моей голове и шее. Она гордая, даже слушать меня больше никогда не захочет, а уж тем более видеть. Никогда. И с её характером я никогда не увижу своего ребенка. И что бы она ни говорила, якобы, это не часть меня, которую она носит под сердцем, я точно уверен, что это сплошная ложь.       Внутри меня засело странное жгучее чувство. Совесть? Возможно. Почему я не могу сделать все силой? Просто забрать её ребенка, ведь он мой. И одновременно понимаю, что с кем угодно, но только не с ней. Почему именно она приходит теперь в алкогольных снах? И в трезвых мыслях тоже она. Со мной она будет в эпицентре пожара и в безопасности одновременно.» — подобные мысли гложили Аарона каждый чертов раз, 5 месяцев, 21 неделю, 152 дня.                     Еще один месяц Аарон терзал себя мыслями. Кто же знал, что миссис Хилл окажется очень проницательной женщиной. Она знала, что никакой крупной поставки не будет, но предусмотрительно попросила Аарона «помочь». Перешагнув порог, он услышал тот самый, сладкий голос.              — Простите, мы закрыты.       — Привет, — прозвучало за спиной девушки. От этого голоса по телу девушки пробежали мурашки.       — Привет, — холодно ответила девушка, — Элеоноры нет, она уехала на рождество к дочери.       — Как ты? — Хилл оперевшись локтем на прилавок.       — Как видишь. Жива, здорова, периодически счастлива вопреки твоим словам, — девушка занималась уборкой перед уходом и почти закончила, когда появился нежданный посетитель. Взяв в руку ведро с грязной водой, она хотела отнести его в сторону технического помещения. — И, если честно, не хочу с тобой разговаривать. Вообще.       — Ты что творишь? Дай сюда немедленно. Я сам все закончу и отвезу тебя домой.       — Сама дойду, — Сара потянулась к вешалке, на которой висело пальто девушки и живот отозвался резкой болью, что было неожиданно для неё. Боль была настолько сильной, что потемнело в глазах.       — Тише-тише, сядь. Где болит? Живот?       — Да. Отвези меня домой, пожалуйста. Так бывает, потом проходит.       — Нет, едем в госпиталь. Сара, это не шутки.              Живот девушки каменел и следом отзывался резкой болью, что сопротивляться мужчине не было ни сил, ни желания. Подъехав к госпиталю, Аарон аккуратно помог девушке выйти из машины, и придерживая её за талию повел в приемное отделение.              Закончив с бумажной волокитой, Сару увезли на осмотр, слишком много персонала вокруг двушки, что насторожило дракона. Через двадцать минут его пригласили к лежащей на каталке Саре, подключенной к аппарату, показывающему пульс малыша.              — Кем вы приходитесь пациентке? — спрашивает седовласая женщина.       — Отец ребенка, — сухо отрезает дракон.       — Госпитализируем, ей необходим стационар. 14 дней минимум.       — Принесите отказ, я подпишу. Я не хочу в стационар, назначьте мне препараты, и я прекрасно пройду курс дома. Тем более через 3 дня Рождество.       — Сара, послушай, у тебя сильный отвес за две недели, тебе надо ставить капельницы, причем несколько раз в день, кто это тебе будет делать?       — Это буду делать я. — неожиданно для всех говорит Аарон. — Напишите мне график, и рецептурный лист.              Женщина долго думала и, кивнув своим мыслям, согласилась с драконом. Отправив Сару за документами, Хилл поинтересовался действительным её состоянием. Какие-то медицинские термины, в которых он не особо то и разбирался, но одно понял точно: ей нужен курс препарата, а иначе все может закончиться плачевно. Теперь, когда под угрозой здоровье его ребенка, он каждый чертов день будет ставить ей эти системы.              — Спасибо, дальше сама, давай рецептурный лист. — О’Нил чуть не извергала огонь с каждым своим словом.       — Нет, Сара, успокойся. Хватит. Теперь каждый день я буду приезжать и делать все рекомендации доктора. Поехали сначала в аптеку, потом домой. Хватит вести себя как маленький, избалованный ребёнок.       — Хватит меня нравоучать. Тебя больше нет в моей жиз… — но Сара не смогла договорить и получила со всей силы пяткой в печень. Девушка переводила дыхание, крепко вцепившись от боли в дверную ручку автомобиля.       — Сара, что? Опять так же?       — Нет, маленький бунтарь внутри меня решил сделать из моей печени грушу для битья.       — Видишь, даже ребенок меня защищает. — фирменная ухмылка на его физиономии взбесила девушку еще больше.       — Отвези меня домой. Я плохо себя чувствую. — и, обменявшись с ним гневным взглядом, девушка добавила, — пожалуйста.                     Послушает ли он её? Конечно же нет. Он все равно будет делать то, что решил ранее. Это же его упрямая О’Нил, она повозмущается несколько часов и успокоится, по-другому никак. За эти две недели он постепенно выстраивает их отношения заново. Они даже решили вместе съездить за детской мебелью в Эшвуд, так как в Сентфоре нет нормальных магазинов. Сара перестала капризничать, показывать свою внутреннюю «сучку» и начала принимать помощь Аарона. По нему было видно, что после того, как доктор озвучил, что если организм не поддерживать препаратами, нервничать и физически нагружать себя, то ребенок может родиться гораздо раньше срока или же не родиться вообще. В сердцах обоих родителей больно кольнуло от осознания, что от их собственной глупости зависит жизнь человека. О’Нил подпустила его к себе не сразу и то, что они уже просто общаются без скандалов и истерик, было для обоих победой.                     — О’Нил, ты сможешь меня когда-нибудь простить? — девушка в это время лежала с катетором, введенном в левую руку.       — Смогу, — девушка шумно выдохнула, — но мне нужно время.       — Ты придумала имя дочери? — мужчине нравилось во время процедур, поглаживать Сару по животу и ловить в это время движения ребенка.       — Есть несколько вариантов, а что, тоже хочешь поучаствовать в выборе?       — Если позволишь. Все-таки мы теперь не чужие друг другу люди. Нас всегда с тобой будет связывать дочь.       — Ты ей нравишься, на Вишню она реагирует по-другому. Он только пальцем прикоснется, и у них начинаются бои без правил с точностью ударов, подобной снайперу. А когда ты прикасаешься — просто шевелится.       — Конечно я ей нравлюсь, она же моя дочь, часть меня. Так что там с именем?       — Ну, мне нравится Элизабет, нежное имя.       — Я бы не хотел, чтобы мой ребенок носил это имя. Так звали мою мать.       — Эмили, Аманда.       — Ну, как-то нет. Надо чтобы сочеталось красиво с фамилией.       — Критикуешь — предлагай! Это же твой ребенок. Но если что, попрошу Вишню, у него было пару вариантов.       — Элис? — в мыслях Хилл уже выкапывает могилу Вишне, который так и норовит занять его место рядом с Сарой.       — Нет, Абигейл?       — Нет, Сара, все не то. Может София?       — Софи-и-ия, — девушка протягивает, пробуя на вкус, — мне нравится. Аарон, ты сможешь меня в среду отвезти на скрининг, если нет, я попрошу Вишню.       — Я сам, Сара, я сам.                     Конец января для девушки выдался тяжелым, Сара почти перестала спать. Оставалось полтора месяца до рождения ребенка, многое было уже куплено, а часть даже была собрана. Аарон старался приезжать почти каждый день, и так как девушке было уже физически тяжело ходить и особенно лишний раз спускаться по лестнице, у него появился свой дубликат. Во всей этой истории их воссоединения был лишь один человек, которому это было не по нраву — Вишня. Этот парень все не терял надежды занять место Аарона в жизни и в сердце девушки. Он все также заходил к ней так часто, как мог, но к вечеру, когда видел довольное лицо Хилла, уходящего из казино, напивался как можно сильнее и искал утешение в легкодоступных барышнях.              Сара привыкла, что где бы они не появились вместе с Хиллом, большинство будут косо смотреть на них. Молодая девушка и достаточно взрослый, суровый на вид мужчина, который с нежностью относится к ней. Медперсонал и врач, который вел беременность девушки, побаивались мистера Хилла, ведь многие знали, кто он, и было достаточно одного грозного взгляда, чтобы все было выполнено по высшему разряду.              — Ну, Сара, как ты себя чувствуешь? Анализы в норме, протокол вводили. Что-то беспокоит? Какая неделя? — доктор намазывала живот девушки гелем, — Какая у тебя неделя?       — Нормально, но постоянно хочется спать. — Сара перевела взгляд на Хилла и кивнула в сторону выхода, но тот улыбаясь отрицательно помотал головой и одними губами сказал "нет". — тридцать седьмая неделя.       — Так, уже совсем скоро. — женщина через аппарат глядела на живот и с ним разговаривала. — Сейчас, малыш, посмотрим, как ты там. О, молодец какая, уже перевернулась. Лежи спокойно и не вертись, дай маме немного покоя. А здесь у нас что?..       — Что? — спросил взволнованный мужчина. — Что там такое?       — Живот каменеет? Сара, тебе нужно быть очень осторожной сейчас.       — Часто.       — Не переживайте, папочка, все с ребенком в порядке. Больше отдыхать и меньше волноваться. Еще четыре-пять недель у вас есть точно.              До дома они ехали молча, каждый думал о своем, и, только переступив порог дома, Сара рухнула на пуфик. Ребенок крупный, из-за этого живот был настолько огромным, что тяжело было даже обуться. И после очередной истерики от того, что Сара не смогла натянуть ботинки, и один швырнула в дверь, Аарон помогал девушке в этом нелегком деле.              — Сара, все скоро закончится. Всего лишь месяц и все.       — Давай в следующий раз ты беременным походишь, а я буду говорить да ладно, еще месяц и все — передразнила Сара интонацию дракона.       — В следующий раз? То есть, возможно, у нас будет второй ребенок?       — Да иди ты к черту!       — Глупая, я ж люблю тебя. — он только сильнее прижал её к себе и чувствовал, что она улыбается. Но, отстранившись от него, виду не показала.                     Времени в понимании обоих оставалось мало. Всего лишь месяц, но дел от этого меньше не становилось. Пока Аарон с Вишней делали перестановку в комнате Сары, пытаясь вместить все, что нужно для жизни маленького человека, Сара и её мать покупали все необходимое для малыша. Обычный день, Аарон открывает дверь своим ключом и его напрягает тишина дома. Полдень. О’Нил точно не спит, она всегда встает рано, но не сегодня. Девушка лежит в кровати, обхватив живот руками, по щекам текут слезы. Увидя дракона, девушка только и смогла выдавить:              — Аарон, поехали, срочно.              Хилл никогда не был подвержен панике и мыслил критически. Времени особо не было и, укутав её в теплое одеяло, понес к машине. Врачи суетились, что пугало мужчину, ведь на кону стоят две жизни: любимой женщины и их ребенка.              — Доктор, что? Что с ними?       — Отслойка плаценты, — он уже знал, что это такое, даже просил объяснить на человеческом языке доктора драконов это и знал всю серьезность, — не страшно, но могло быть хуже, если приехали немного позже. Мистер Хилл, медсестра проводит вас в палату к Саре, выдаст контейнер для одежды и все объяснит.              Толком не поняв, зачем все это, он послушно выполнял действия персонала. Так нужно для ребенка. Раз нужно — будет делать. За ширмой лежала Сара. Аппарат, издававший звук её сердцебиения, действовал на нервы. И вот он слышит первый детский крик, крик его ребенка. Громкий, дающий знать всем в этом маленьком помещении, что в этот мир пришла новая, такая долгожданная жизнь маленького ребенка. Взвесив и промыв ребенка, медсестра с девочкой на руках показалась из-за ширмы и, подойдя к мужчине, лежавшему на соседней кушетке, положила разрезающую криком все пространство комнаты малышку на грудь Хилла.              В сознания Аарона все перевернулось. Маленький ребёнок, его ребёнок лежал на груди и дергал ручками в разные стороны. Чувство эйфории разлилось по всему телу молодого отца.              — Не бойтесь, придерживайте её. Поздравляю Вас, попозже заберу малышку.              Он прикоснулся к человеку, который последние три месяца реагировал на него через утробу матери, но все это не то. Сейчас, когда он носом ощущает неповторимый едва уловимый запах младенца, на глазах сурового мужчины, которого боится добрая часть города, навернулись слезы. Вот он, его маленький смысл жизни, лежит у него на груди и уже не плачет, а только кряхтит. Безусловная любовь к человеку, которому еще и нет часа от роду накрыла с головой мужчину. «Тебя спасет только человек, который сможет своей искренностью растопить айсберг в твоей душе» — проносятся слова Элеоноры в голове Хилла. И, кажется, таких человека теперь два.              — Солнышко мое, добро пожаловать в этот мир. Надеюсь, тебе здесь придётся по нраву, моя маленькая София.