Скажи, на что ты готов ради любви?

— Хаа. Выдыхаю облако табачного дыма, расстегивая верхние пуговицы рубашки. Июль. Жара. Небо чистое, голубое. Ни единого облачка. Птицы щебечут повсюду. Ненавижу жару. И птиц. Катитесь в ад со своим радостным щебетом. «Мистер Ланкастер, я понимаю, это очень сложно принять. Но вы не можете продолжать отрицать правду. У вас ишемическая болезнь сердца. Без трансплантации вам жить не больше месяца. Но если вы начнёте вести здоровый образ жизни, бросите курить, прекратите напрягать свой организм, вы сможете прожить дольше. Мы внесли ваше имя в список ожидающих и, как только появится донор, мы сразу проведём операцию. Поймите, даже если вы отдадите нам все ваши деньги, это не поможет найти донора быстрее. Нам остаётся только ждать. Мне очень жаль, мистер Ланкастер». Очередной жалкий лепет врача. В который раз я прихожу сюда и слышу одно и тоже. Нам очень жаль, бла-бла, бросайте курить и пить, бла-бла. — Как же всё заебало. Даже собственное тело подводит. Так, не раскисать. Мне надо ещё разобраться с договором на работе, дать парочку пиздюлей пришедшим на стажировку юнцам, а потом можно и поныть на жестокую судьбинушку. В первый раз услышав диагноз, у меня крутилась лишь одна мысль в голове: «Блять, ну почему я?!» Мне тридцать семь лет, я мужик в расцвете сил. Так какого хрена именно у меня больное сердце?! После первого попадания в больницу, напился так, что потом неделю в себя приходил. А что? У меня была адская депрессия. Столько лет батрачить, копить деньги, чтобы потом не успеть их потратить! Да я даже отпуск ни разу не брал! Всё тянул, успею еще отдохнуть. И на тебе. Никаких воздушных перелётов. Никакой нагрузки на сердце. Сиди, Трой на жопе ровно, и проживёшь дольше. В общем, полная жопа наступила нежданно и негаданно. Знаете, когда тебе говорят, что тебе осталось жить месяц, приоритеты хочешь — не хочешь поменяются. Начинаешь ценить время, а не гонишься за тем, как бы заработать побольше. Вот, к примеру, хотел я купить себе крутой внедорожник, чтобы гонять на нем и летом, и зимой по бездорожью. А тут выясняется, что я вроде как и не доживу до зимы. Нахер тогда он мне нужен? Хотел квартиру сменить на дом за городом. Вдруг семьей обзаведусь, а там будет воздух чистый и шума меньше. Теперь в качестве семьи могу завести только тараканов. Их не жалко будет оставить одних. Так что теперь мои деньги просто так лежат на моём банковском счёту. — Пойти, что ли, купить себе самой дорогой шавухи? Жирное, не понятно чьё мясо в лаваше — кайф. Риск всей жизни. Надо бы не забыть по пути зайти в аптеку и купить все лекарства и уколы, что прописал док. Может, хоть боль приглушат. Приложив руку к сердцу, невольно потёр грудь. Не болит, но в памяти всё еще всплывает вчерашний приступ. Да, знатно меня вчера вечером покорёжило от боли. — Хей, дяденька, чего такой тухлый? — раздаётся сбоку звонкий мальчишеский голосок. Поворачиваюсь на голос, чтобы хмуро уставиться на парня, сидящего на скамейке. Холеный высокий блондин с необычными тёмно-голубыми глазами. Красивый, паршивец. Если бы не его глаза, в которых пляшут бесы, то его можно было бы назвать ангелом. Просто именно так изображают их на картинках. — Где ты тут дяденьку увидел, паршивец? Мне всего тридцать семь. — А выглядишь сейчас так, будто помрёшь в сию же секунду. — Всё может быть, — пожимаю плечами, выбрасывая окурок в мусорку. — Судьба, сука, жестокая. Может, сейчас вот возьму и помру. — О, — парень забавно открывает рот в удивлении. — Интересно, а от чего? — Хм, дай подумать, — присаживаюсь на скамейку рядом с ним, задирая голову к небу. Солнце печёт нещадно. — От солнечного удара может? — Или тебе на голову что-нибудь свалится. Или от ВИЧ. Поперхнувшись собственной слюной, перевёл взгляд на этого идиота. — Почему от ВИЧ? — А вдруг ты ходил сейчас в больницу и у тебя положительный результат. — Тогда я могу сейчас помереть от любой болезни, — лишь бы не от внезапной остановки сердца, пожалуйста. Я ещё не передал дела своим стажёрам. Они же без меня там такое наворотят. — Или может, от недотраха?! Давится уже не могу, поэтому иронично смеюсь над его логической цепочкой. — Это кого я не дотрахал, что даже могу сдохнуть? — Меня, например. Мой смех обрывается. Бросаю косой взгляд на парня. Пересекаемся взглядами. Его пухлые губы растягиваются в оскале, мелькает юркий язычок, которым он быстро облизнул свою нижнюю губу. — Я не по парням, сорян, — развожу руками, мол, прости, сломался твой гей-радар. Хотя, с таким бы можно было и попробовать. — А попробовать не хочешь? Чего ты теряешь? Жена? Дети? Я, кстати, Тэмми, — он протягивает свою руку для рукопожатия. Смотрю на неё, как на ядовитую змею. Действительно, а что я теряю, если попробую? Семьи у меня нет, дома никто не ждёт, а тут мне предлагает сам себя очень даже симпатичный парень. — Тут ты прав, мне терять нечего. Трой, рад знакомству, — пожимаю руку, веселясь от происходящей ситуации. Тэмми дёргает меня к себе, чмокая в губы. — А я-то как рад наконец познакомиться, зайка! — заливисто смеётся над моим офигевшим лицом. — Даже так, — ухмыляюсь, облизывая губы. — Раз уж мы выяснили, что ты не собираешься помирать прямо сейчас, приглашаю на обеденную прогулку, плавно перетекающую в бурную ночь в отеле. В другое время я бы послал его, уж слишком поспешно развивались события. Шататься с первым встречным, который предложил переспать сразу после знакомства — тут точно что-то не так. Но, как я и сказал, терять мне нечего. Я соглашаюсь. Тэмми одарил меня взглядом: «Ты не пожалеешь об этом, парень». Прогулка, хах! Я, наивный, думал, что он под этим имел ввиду поход в ресторан, на крайняк в кафешку. Но он реально потащил меня в парк! Где в будние дни гуляли только мамочки с детьми и безработные неудачники. Я себя ни к первым, ни ко вторым точно не относил. — Ты серьёзно хочешь гулять? — непроизвольно кривлюсь, когда мимо пробегают орущие дети. — О нет, не просто гулять. Мы сейчас возьмём напрокат велосипеды и будем кататься. Права отказать у тебя нет. Звучит, как угроза. Сейчас бы красиво послать его и гордо уйти. У меня же ещё договоры, стажёры, аптека. — Или ты слишком стар для этого? Сердечко не выдержит нагрузки, дяденька? Вызов принят, маленький засранец. Под улюлюканье Тэмми, снимаю пиджак и закатываю на рубашке рукава. — Ты сейчас такой секси, зайка. Так бы и повалил тебя. Ну, погнали! Оказывается, велосипед — это не так уж и плохо. Особенно, когда съезжаешь вниз по склону на полной скорости. — Охренительно! Круто! Офигеть! Давай снова! — счастливо орёт Тэмми, запрыгивая на меня. На автомате подхватываю его, чтобы не свалился. Необычный цвет глаз. Как грозовое небо. — Нравлюсь? — подмигивает, обнимая руками за шею и скрещивая ноги за моей спиной. — Не пойму почему, но в тебе есть что-то такое, из-за чего мне не хочется уходить. — Это всё мой природный магнетизм. Солнце светило прямо мне в лицо, на секунду показалось, что за спиной у Тэмми мелькнули крылья… Я точно перегрелся. После непривычной физической нагрузки мне хотелось лечь и сдохнуть. Но сначала покурить. Потом можно и сдохнуть. — Вот так и приходит старость, — вздыхает Тэмми, присаживаясь на корточки рядом. У него даже нет отдышки, а я тут еле воздух через лёгкие пропускаю. — Водички дать? — Сигарет бы. Не видел мой пиджак? — Да вроде бомж какой-то забрал, пока мы с тобой ползли сдавать велики обратно. — Охуенно. Слава богу, что хоть кошелек в брюках храню. Пошли уже отсюда, пока я штанов тут не лишился. После долгой прогулки ни в какой отель я не хотел. Тэмми к себе не звал, поэтому я потащил его к себе. И снова поступаю необдуманно, приглашая к себе в дом практически незнакомца. Да и плевать. Давно я не чувствовал человеческого тепла. — Не бойся, я не кусаюсь, зайка, — шепчет юный соблазнитель, потянув меня на кровать. — Я подскажу, что да как. Откровенно говоря, раньше я никогда не спал с мужчинами, да и не думаю, что смог бы с кем-нибудь, кроме него. Странно, рядом с Тэмми всё выходило легко и правильно. Он откровенно ластился ко мне, целуя именно так, как мне хотелось. Отдавался со всей страстью, не сдерживая криков и стонов. Мне понравилось сжимать его в объятиях, гладить твёрдую мужскую грудь и целовать такую ладную упругую попку. Тэмми не нужны были долгие прелюдии, он не ждал после секса слов о любви. Он просто просто наслаждался каждой минутой. Я не отпустил его и на следующий день. Пришлось звонить начальству и предупреждать, что сегодня работать буду из дома. Тэмми, предложению остаться, был только рад. Пока я договаривался с начальством, он маячил перед глазами туда-сюда, разгуливая в одной моей рубашке. — Я читал в журнале, что мужчинам нравится такое, — с умным видом выдаёт Тэмми, проводя руками по своим бёдрам. — Трой, а тебе по душе любовники в твоих рубашках? — Я покажу тебе, как мне по душе ты в моей рубашке.       За эти пару дней я понял несколько вещей. Первое — сексом можно заниматься абсолютно всегда. Не только, когда атмосфера «нужная». Мы могли спокойно сидеть и смотреть ужастик, жуя попкорн, а в следующую секунду Тэмми садился верхом, целуя липкими губами. — Зайка, ты так соблазнительно жуешь каждую воздушную кукурузину, — с придыханием выдавил он, залезая юркими руками мне в штаны. И я тут же заводился, с радостью выключая телек. Покричать мы можем и без них. Второе — рядом с человеком, который тебе не безразличен, можно забыть даже о смертельном диагнозе. Тэмми принёс в мою жизнь ту самую лёгкость, которой мне не хватало уже несколько месяцев. Но, к сожалению, навсегда забыть о реальности не получалось. — Что за лекарства? Обезболивающие? Чем ты всё-таки болеешь, зайка? Он вертел в руках ампулы, хмурясь, следя за тем, как я поглощаю таблетки по несколько штук за раз. Кажется, скоро придётся переходить на уколы. Таблетки уже слабо помогают. — Просто слабое сердце. Периодически мучают боли, поэтому врач прописал это. Один укол и всё проходит. Но до них пока не дошло. Не переживай, никакого ВИЧа, клянусь. Тэмми внимательно следил, как меня отпускало спустя пару минут после приёма таблеток. — Кажется, нам стоит поставить лимит на физические упражнения. Про некоторые позы нам придётся забыть, зайка. Эх, а мне так понравилась та поза из камасутры! — Ну-ка покажи, что за поза. Я не гимнаст, но уверен, что на мне ты можешь как угодно развернуться. — Поза «я на бревне» в камасутре точно нет. — Паршивец! Хохоча, он убегает в другую комнату, а я пережидаю пару минут, чтобы убедиться, что сердце бьётся в нормальном ритме, и срываюсь за ним. — Неужели обязательно идти на работу? Тэмми подаёт мне папку с файлами, заразительно широко зевая. — Мне нужно закончить начатые дела и передать их другому сотруднику. Если уйдёшь, закрой дверь, ладно? — Окей, до вечера, зайчик. — До вечера, — мой облегчённый выдох и щелчок закрываемой за мной двери. Идиотизм, знаю. Мы знакомы всего неделю, а я уже не против, чтобы он переселился ко мне. Несусветная дикость. Но я не готов отпустить его сейчас. Он нужен мне как никогда. Я даже смирился с его зайкой! Неважно по каким причинам он остаётся со мной, только бы не уходил, пока еще бьётся моё сердце. Когда Тэмми оставался у меня с ночёвкой, иногда мне снились странные сны. В нем два ангела часто спорили или шутили друг над другом. Один был очень похож на Тэмми, а второй был рыжий, весь в веснушках и с родимым пятном — звёздочкой на щеке. — Тэмми, почему ты вообще связался с ним? — Не знаю, он показался мне тогда таким отчаявшимся, что я не мог просто смотреть на него. Странно, да? — Ничего странного! Любить — это прекрасно! — Опять ты о своём! Под звонкий смех ангелов я засыпал крепким сном и боль отпускала.

***

— Ух ты! Нынче юристы очень неплохо зарабатывают, — присвистывает Тэмми, заходя ко мне в кабинет. Не понял, как его так просто пустили? — Тэмми? А ты чего в такую рань ко мне пришёл? Ты же сказал, что будешь ждать меня дома. И как ты прошёл пост охраны? — Зайка моя, не существует ещё охраны, способной меня остановить. Ты что, не рад мне? — Честно говоря, ты не вовремя. У меня куча работы, которую обязательно необходимо сдать сегодня. — Ага, ага, понуди мне тут. Мы с тобой уже два дня из-за твоей работы не виделись! Неужели не соскучился? Тэмми смотрит на меня слезливыми глазами, прикусывая нижнюю губу. Уверен, чтобы сдержать рвущийся смешок. — Соскучился. Но работы, правда, много. — Похер на работу! Документы не убегут от тебя! А я вот очень даже! Шокировано смотрю, как он одной рукой сбрасывает всё с моего стола, чтобы взобраться на него. Усаживаясь так, чтобы ноги свисали по бокам от меня, Тэмми срывает с себя майку. — Долго будешь пялиться или мне надо начать умолять? Я ведь и передумать могу. — Дверь-то хоть закрыл? — хмыкаю я, расслабляя галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки. — Да закрыл, закрыл, иди уже ко мне, работяга мой. Тянусь к его сладким губам и забываю о каких-то там отчётах, о работе в целом. С ним вообще забывалось обо всём.

***

— Зайкаа, мы опоздаем! Сейчас туда нагрянет кучка детишек и их фиг выгонишь! — возмущённо барабаня в дверь, Тэмми готов был снести её. — Твое недержание очень не вовремя! Если тебе уже нужен памперс, скажи мне, не стесняйся естественных вещей. — Вот сейчас выйду и отшлепаю тебя! — ворчу как можно строже. Только дай мне пару минут ещё, пока укол не подействует. Как же я жалок. Заперся в туалете, сидя у унитаза, со шприцом в руках. Но больше негде было спрятаться от Тэмми. В ванную бы он пошёл со мной. А я не хочу, чтобы он видел, как на самом деле меня выкручивает от боли. Он же начнёт кудахтать надо мной как курица-наседка, не позволяя двигаться с кровати. Мне хватило одного раза, когда я свалился перед ним, а он потом три дня не позволял мне дотронуться до него. Пришлось доказывать, что я всё ещё его заяц, а не помирающий лебедь. Поднимаюсь с кафеля, вытирая испарину со лба. Можно выходить. — Тэмми, тащи свою задницу ко мне, она явно напрашивается на взбучку! Я буду сильным для него. Хотя бы внешне. Ведь сейчас, я чувствовал, что живу. Не проживаю очередной день до дня икс, а именно живу. — Выглядишь так, словно сейчас возьмёшь меня за ручку и мы уйдём в закат под грустную музыку за кадром, — Тэмми выдувает пузырь из жвачки, застёгивая молнию на моих джинсах. Ах да, мы же только что выполнили мечту его жизни — заняться сексом в фото-будке. — Не дождёшься, у нас всё только начинается. — Лакки, он говорит, что ему снятся ангелы. Ты уверен, что он нас не слышит и не видит? — Конечно! Живые нас не чувствуют! Скажи ему, что с такими снами надо к врачу. — Но он же не болен! — Лучше пусть думает, что болен, а не то, что он помер. — У тебя не возникало чувство, что ты упускаешь из жизни что-то важное? — Конечно, практически каждый день! Вот сегодня я не попал на электричку утром, из-за чего бежал к тебе, как угорелый. Возможно, если бы я не проспал, то не упустил бы возможность потискать сонного тебя дома. Или вот как-то на неделе я мог затащить тебя к себе, но предпочёл притвориться мёртвым и проспать весь день. Я определённо упускаю из жизни многое. Ой, прости, или ты о глобальном? Расслабленно смеюсь, поглаживая его тонкую шейку. Тэмми хитро подмигивает, прижимаясь ко мне всем телом. — Не жалей ни о чём, Трой. Может ты и не посетил все Чудеса Света, не взобрался на Эверест, не внёс в этот мир что-то значительное — разве это так важно? Что плохого в том, чтобы просто проживать каждый новый день? Идти на любимую работу, заниматься тем, что тебе интересно, а вечером сидеть у телика и смотреть любимые бои ММА. Разве такие обычные дела не делают тебя счастливым? — Счастливым меня сейчас делаешь только ты. И я говорил чистую правду. Мне больше не нужны никакие там чудеса света. Я просто хочу оставшееся мне время провести его с тобой. — Все будет хорошо, Трой. Ведь в твоей жизни появился я! А я всегда приношу удачу, будь уверен! — Тэмми довольно восклицает, кусая меня за ключицу. Если бы я не отключился от снотворного, без которого практически теперь не мог заснуть, то заметил бы тревогу в его глазах. Тревогу, перерастающую в отчаяние. — Он умирает на моих глазах. Тэмми прикусывает дрожащую губу, обнимая себя за колени. Ветер подул из открытого настежь окна, но Тэмми прикрыл спящего Троя своими крыльями. Не хватало еще и простуды.  — Мне очень жаль, Тэмми. Лакки обнял сгорбившуюся фигуру друга, плача вместо него.  — Лакки, мне кажется, теперь я понимаю, почему Анжи пожертвовал собой. — Ты наконец-то понял, что такое любовь? — Намного хуже. Я влюбился. — Тэмми, поужинаем сегодня у меня? Я выруливал к супермаркету, чтобы закупиться продуктами. Сегодня на меня напала кухарка с луком купидона. Поэтому мне хотелось творить и одаривать Тэмми телячьими нежностями. В прямом и переносном смысле. Нежной вырезки телятины хотелось жутко. — О, давай возьмём ещё сыра и сделаем фондю! — Макать что-то в теплый сыр? Фу. — На крайний случай, оболью себя. Вылижешь меня? — томно выдыхает Тэмми, облизывая губы. — Давай лучше шоколадное фондю-мондю. Если на тебе застынет сыр, не хочу я потом эту плёнку грызть. — Зайка, я думал, ты не дашь ему застыть. Опять захотелось придушить за эту зайку, но понял, что бессмысленно. Хоть не тигреночек, и на том спасибо. Оказывается, ходить парочкой по супермаркету тоже интересно. Не знаю, что за чудеса, но когда мы подошли к кассе, вся вредная еда, которую я набрал, исчезла из тележки. Вроде же закидывал и чипсы, и пивко, и рыбку. А в итоге овощи, мясо хлеб. Магия из разряда «найду то, чего там не было». Как мои носки с утра. Вроде не было их на сушилке, а как подошёл раздраженный Тэмми, так носки тут как тут. — Завтра у тебя посещение врача, — как бы между прочим аккуратно напоминает мне, зная, что любая тема о врачах выводит меня из спокойствия. Боль в районе груди усилилась. Мне всё сложнее скрывать перед Тэмми свои приступы. Но мы оба делаем вид, что ничего серьёзного, за что я ему был благодарен. Его жалости я бы не выдержал. — Всё в порядке? Снова болит? Я отрицательно машу головой, пережидая волну спазма. Отпустило. — Что за дерьмо, — Тэмми яростно тыкает пальчиком в не горящую кнопку вызова лифта. В этот момент у меня было самое скорбное лицо, которое я мог сделать. Пешком. С сетками. С аппаратом фондю-хуюндю. На десятый этаж. — Шевели булками к лестнице, пока я не облил тебя шоколадом прямо на лестничной площадке. По началу подниматься было не так тяжело как представлялось. Тэмми забрал половину сеток, поэтому ноша была разделена пополам. Но страшная одышка настигла меня на пятом. С каждым лестничным пролётом я всё больше отставал от Тэмми, матерящегося, но бодро скачущего наверх. — Зайка, давай мне остальные сетки. Тебе нельзя сильно напрягаться. — Зайка пнёт тебя под зад за такие слова. Все ок, иди уже открывай дверь. Фу-ух. Живой. Даже дышу. Сердце бьётся как у реального ушастого — быстро-быстро. Даже не сняв обувь, развалился прямо в прихожей, слыша лишь звон в ушах. — Трой? Лекарства? — взволнованный голос Тэмми, которой прилёг тут же рядом, положив свою руку туда, где сумашедше билось моё сердце. — Н-нет, д…дай пару минут, я сейчас встану и пойдём ужинать. — Тсшш, хорошо же лежим. Целует меня в щёку и ложится обратно, напевая весёлый мотивчик. Стук сердца медленнее. Дыхание выравнивается. Гул в голове затихает и я уже слышу только Тэмми. — Придется греть тебя всю ночь, а то вдруг отморозил себе что-нибудь, лежа со мной на холодном полу. — Я только за, — довольно мурлычет, поднимаясь вместе со мной. Он не спрашивает, больно ли мне. Я не говорю ему нет, не больно. Он просто крепко обнимает, я стискиваю его в ответ. — Бегом переодеваться и давай уже наконец пожрём. Сменив рабочую одежду на домашние трико и футболку, решил сам заняться ужином. Уж овощи с рыбой запечь даже я в силах. Нашинковать овощ, рыбу сверху положить и в духовой шкаф. Вроде, ничего сложного. Я только начал нарезать кабачок, а потом как в замедленном кадре, смотрел как нож выпадает из моих рук и соскальзывает на пол. Стону от боли, хватаясь за сердце. Снова боль. Нестерпимая. Уничтожающая. Падаю на пол, рвано дыша и еле выдыхая воздух сквозь сжатые челюсти. — Зайка, а ты не видел, куда делись мои штаны? Я, конечно, могу и в трусах походить, но… Трой? Ты где? Только не это. Прошу, уходи. Я не хочу, чтобы ты видел меня таким! Как же больно, чёрт. Грудь разрывает от адской боли, лёгкие горят от нехватки воздуха. Зажмуриваю глаза и мычу от отчаяния. Топот ног, взволнованный голос Тэмми раздаётся в ушах, опять словно через вату. Он падает на колени возле моей головы, ощупывая моё тело. — Трой?! Что? Что случилось? Ты поранился? Или приступ? Лекарство… Где лежит лекарство?! Из последних сил поднимаю руку и указываю пальцем на комод. Тэмми поворачивает голову и срывается с места. Но слишком поздно. Я чувствую, что они мне уже не помогут. Стук сердца раздаётся, как будто в моей голове. И с каждым разом он все тише, медленнее. — Тэмми… Ехидный, задорный, никогда не унывающий Тэмми. Как же жалею, что мы не встретились раньше. — Я сейчас, сейчас. Один укол, верно? Скорая уже едет, слышишь? Ты только дыши. Дыши, чёрт возьми! Не смей умереть у меня на руках. Я смотрел как он дрожащими руками срывает обёртку со шприца, пытаясь воткнуть иглу в ампулу. На его лице больше не было той дразнящей улыбки, которая растопила лёд в моем сердце. Он плакал. Если плачешь даже ты, то и я могу, правда? — Не надо, Тэмми, — хочу сказать твёрдо и даже немного строго, но раздался какой-то полушепот. Накрываю его дрожащие руки своей. От моей жалкой улыбки он скулит ещё надрывнее, опуская голову. — Лучше улыбнись мне, как всегда. Стук сердца всё тише. Боже, я никогда не молился и не верил в тебя, но умоляю, дай мне ещё немного времени провести с ним. — Всё будет хорошо, слышишь? Я не дам тебе умереть, — всхлипывает, упрямо смотря мне в глаза. Хех, мой пожизненный оптимист. — Люблю тебя. Тэмми что-то сказал в ответ, но я уже не услышал… Если бы я не отключился, то услышал бы его ответ. Увидел бы снова рыжего ангела, только в этот раз тоже плачущего. И не позволил бы Тэмми совершить то, что он задумал. Но, «если бы» не случилось… — Спаси его! Я умоляю тебя, Лакки! Ты же можешь это сделать! Ты же ЕГО любимчик. Я умоляю тебя, — рыдал Тэмми, обняв остывающее тело Троя. Лучший друг Лакки, рыжеволосый ангелок со звёздочкой на щеке, стоял над ними, плача вместе с Тэмми. Он ведь пришёл не помогать, а забрать человеческую душу. Но на то он и звался лучшим другом, потому что всегда был готов прийти на помощь. — Спасти его сможешь только ты, Тэмми. И ты знаешь как. Я прикрою тебя перед НИМ. Скажи, ты готов пойти на это ради любви? — Боже, да! Да, да, да! Спасибо, Лакки! Лакки открыто улыбнулся, растворяясь в пространстве. На сегодня душ больше нет. Тэмми гладил Троя по волосам, шепча что-то искреннее, интимное, что дано услышать только Трою. Он больше не плакал. — Ты будешь жить. Я принесу тебе удачу, Трой Ланкастер. Повязав красную нить на запястье, он в последний раз поцеловал холодные губы любимого. На что ты готов ради любви? — Я готов начать жизнь заново.