Скажи, на что ты готов ради любви?

Эпилог — Вам крайне повезло, мистер Ланкастер! Донор нашёлся в самый последний момент. Когда мы приехали, ваше сердце уже почти не билось. Вы — везунчик, сэр. Восклицал мой лечащий врач, когда я очнулся после полугодовой комы. — Ошибаетесь док, оно уже не билось. Красная нить на запястье жгла мою кожу не хуже огня. Тэмми больше не было. Были ли крылья за его спиной моим сном, не знаю, но когда я очнулся, у меня было здоровое крепкое сердце в груди, но моего ангела больше не было рядом. Воспоминания были расплывчатыми, словно смотрел сквозь мутную воду. Я не мог вспомнить ни его лица, ни голоса. Лишь имя Тэмми осталось в моей голове. А ещё постоянное чувство, что я забыл самое дорогое, что было в моей жизни. — Когда восстановится моя память? Док растерянно качает головой, сам того не зная. Он не понимает, никто не понимает, как мне важно вспомнить. В самом отвратительном расположении духа покидаю больницу. В воспоминаниях всплывает, как я уже шёл по этой тропинке. Кажется, это было, когда я только узнал свой диагноз. А потом меня откликнули. Да, ОН сидел на скамейке и улыбался. Блять, почему я не могу вспомнить как он выглядил?! — Эй, мужчина, смотрите, куда идёте! — врезаюсь плечом в прохожего, цепляясь красной нитью за его часы. Нить рвётся, спадая с запястья. Смотрю в возмущённые глаза цвета грозового неба и улыбаюсь. — Я, кстати, Тэмми! … — А я-то как рад, наконец познакомиться, зайка! — У меня чувство, что я уже видел вас раньше. Мы не знакомы? — спрашиваешь ты, невольно растерянно улыбаясь мне в ответ. Сердце бьётся быстрее. Почему-то уверен, что в один ритм с твоим. Кажется, вспоминать мне больше не нужно. Лакки задорно раскачивался на ветке дерева, напевая только ему известную песенку. Он был счастлив за двоих человечков, стоящих там внизу на тропинке. — Кэлл, мне так хорошо! Я, когда смотрю на тех двоих, у меня такое чувство, что я сделал что-то очень хорошее! — И что же это? — спросил в очередной раз Кэлл, ангел, как всегда скрывающийся в тени. Кэлл смотрел на Лакки со смесью боли и нежности. На переродившегося Тэмми он старался не смотреть, потому что бывший ангел пока вызывал лишь чувство ненависти. — Не знаю! Может я просто счастлив, смотря на зарождающуюся любовь. Любовь, ах! Это так прекрасно! Как думаешь, Кэлл, ты бы смог ради любви пойти на жертву? — Не знаю, — говорит Кэлл, с болью считая в уме, в какой раз он отвечает на этот вопрос. Кажется, уже перевалило за сотню… — Ради истинной любви можно пойти на всё! — воодушевлённо восклицает Лакки, взмахивая руками. В сто первый раз. «Ответь, какую жертву ты готов принести ради истинной любви?» —  Остаться с тобой в вечном забытье. Неважно сколько столетий пройдет. Я подожду тебя, Лакки. Кэлл быстро стёр единственную не пролитую слезинку в уголке глаза. Продолжение следует…