Piece of Art

       — Почему я должен идти, прекрасно зная, что всё, что она сделает, это запихнет свое несогласие нам в глотку? — задал Тэхён риторический вопрос и придвинулся ближе, чтобы прижаться к боку Чонгука.        — Я знаю, знаю, — вздохнул Чонгук, прижимаясь поцелуем к обнаженному плечу друга, — Но я не могу сказать "нет"... Имею в виду, что у меня, вероятно, будет еще больше неприятностей, чем сейчас.        На мгновение воцарилась тишина, и их мысли слились воедино. Чонгук прерывисто вздыхает, протягивает руку, чтобы обхватить щеки старшего, а затем лбом прижимаясь к чужому:        — Кто знает? — прошептал он, — Может быть, совершенно случайно, все пройдёт не так плохо, как мы думаем?        — Да, несомненно. Тэхёни: код красный D: Тэхёни: повторяю Тэхёни: кОД КРАСНЫЙ Хоби: что случилось, сосунок? :с Тэхёни: мама Куки хочет пригласить меня на ужин, и я так переживаю из-за этого, потому что я знаю, насколько она фанатична, и мне действительно не хочется сидеть неловко за столом с ними, когда они будут спорить о чем-то, в чем буду и я замешан Тэхёни: я буду плакать, Хосок Тэхёни: прямо водопадом слезы литься будут из глаз:( Хоби: Хм, может попробуешь завоевать ее своим обаянием и милой улыбкой? ㅋ ㅋ ㅋ Тэхёни: это не шутки, мудак :s Тэхёни: у меня КРИЗИС Хоби: я шучу, cutie pie айщщ Хоби: но серьезно Хоби: если она приглашает вас к себе, может быть, она не так сильно ненавидит вас, как вы, ребята, думаете? Тэхёни: ты не единственный, кто это сказал :/ Тэхёни: ты действительно прав..но ты не можешь обвинять за то, что я беспокоюсь :L Хоби: вовсе нет Хоби: надеюсь, все пройдет хорошо Хоби: я знаю, как сильно вы, маленькие говнюки, заботитесь друг о друге, и ты мой лучший друг, поэтому я, очевидно, хочу, чтобы вы, ребята, были приняты, поняты, счастливы и свободны быть вместе, как вам заблагорассудится <3 Тэхёни: я знаю.. Тэхёни: я люблю тебя Хоби-Хен <33 Хоби: и я люблю тебя Тэхёни: ты всегда знаешь, как заставить меня улыбнуться, ты, гигантский кусок дерьма ^_ _ ^ Хоби: это моя работа Хоби: а теперь иди надень что-нибудь милое и уделай маму своего сладкого парня :D

***

       Путь до дома Чонгука состоял из большого количества нервного лепета со стороны Тэхёна и большого количества "я изо всех сил стараюсь не блевануть прямо сейчас" от Чонгука. Старший пробормотал что-то о том, что у него сдали нервы и что он рад, что принял пару таблеток от нервов перед выходов, иначе у него уже был бы приступ паники, и грудь Чонгука наполнилась чувством вины.        — Почему я заставляю его идти? Я должен держать его подальше от моей мамы..защищать... Я должен был взять все наказание на себя, а не заставлять его переться туда, чтобы выслушать и увидеть это воочию.        — Если станет совсем плохо, я обещаю, что встану, возьму тебя за руку и мы выйдем из дома, хорошо?        Чонгук поклялся на мизинце. Тэхён понимающе кивнул, когда они подошли к квартире младшего, по старой привычке поглядывая на дверь        Из кухни донесся шорох. Чонгук прекрасно знал, что это мать, готовящая обед, и все его тело, казалось, застыло.        — Вдруг она начнет кричать? О черт, не думаю, что смогу это выдержать... Вдруг она скажет, что больше не хочет меня видеть?        Чонгук почувствовал, что его охватила самая настоящая паника, но Тэхён наклонился ближе и уткнулся носом в его плечо, выводя его из состояния транса. Он слабо улыбнулся и нежно чмокнул парня в щеку, прежде чем кивнуть в сторону кухни.        Они сидели за столом рядом друг с другом, не отрывая глаз от деревянной поверхности стола; мать Чонгкука стояла в углу, все еще дожаривая последние кусочки мяса. Она даже не удостоила их взглядом, и как бы грубо это ни прозвучало, но Чонгук был несколько рад, что она игнорирует их прямо сейчас. Прошла еще по меньшей мере минута мучительной тишины, прежде чем она принесла еду на стол, поставив все это посередине — порция была небольшая, но этого определенно достаточно для трех человек, чтобы поесть и в конечном итоге насытиться.        Чонгук бросил еще один извиняющийся взгляд на своего парня и взял палочки для еды.        — Спасибо, — Тэхен склонил голову и улыбнулся своей лучшей восторженной улыбкой, хотя его сердце готово было выскочить из груди.        Первые десять минут или около того все шло хорошо, мама Чонгука даже упомянула, что его тетя благополучно добралась до дома (что, честно говоря, смутило сына — с каких это пор его мама заботится о безопасности своей сестры?) Тэхён по большей части молчал, отвечая на случайные вопросы матери своего парня: Сколько тебе лет? Откуда ты? Судя по диалекту — из Тэгу. Что ты планируешь делать после окончания учебы? Как вы познакомились с Чонгуки?        Разговор был достаточно невинным и безобидным, и на пару минут оба парня почувствовали, что расслабляются еще больше, надеясь, что остаток вечера пройдет так же гладко.        Но потом настроение снова пошатнулось.        — Так...— она замолчала, поигрывая пальцами с салфеткой, пока ее мозг пытался собрать воедино правильный набор слов, — Я знаю, что вы двое, э... Встречаетесь... — последнее слово прозвучало немного неуверенно, как будто она вспомнила еще что-то, что собиралась сказать, но не знала, как это сделать. Удивительно, но это прозвучало не с отвращением.        Тэхен сделал глоток кофе, избегая того, чтобы встретиться взглядом с Чонгкуком или с его матерью, вместо этого он сосредоточил свой взгляд на крошечных незажженных свечах, стоявших в самом центре стола. Он хотел с гордостью подтвердить ее слова, выпалить уверенное "Да, мы встречаемся, мэм", но также он хотел убедиться, что не скажет и не сделает ничего такого, что могло бы доставить младшему больше неприятностей, чем он уже испытал за последние два дня.        Если обеспечение безопасности Чонгука означает молчание об их романтической связи, то так тому и быть, подумал он. Вряд ли это изменит его чувства. Глаза старшего вспыхнули, когда он боковым зрением уловил, как Чонгук выпрямился, позвоночник несколько раз хрустнул, принимая уверенную позу.        — Да. — тяжело вздохнул Чонгук (не от волнения, а скорее потому, что до сих пор он не мог нормально дышать), заставляя себя произнести слова, которые он так хотел сказать, — Мы встречаемся.        Тэхён чуть не подавился кусочком хлеба, который он грыз, услышав столь небрежно произнесенное признание; тишину прервал приступ кашля, и он не смог удержаться, чтобы не покраснеть и не перевести взгляд с одного человека на другого.        — Я всегда считала, что это неправильно, — честно призналась она, — неестественно и... И отвратительно, понимаешь?        — Да, мы это уже поняли, мам. — выплюнул Чонгук, одаряя Тэхёна еще одной извиняющейся (но все еще пропитанной грустью) улыбкой. Тэхён нахмурился, но Чонгук знал, что он слышал высказывания и похуже.        Старший обхватил ногой лодыжку Чонгука под столом, и Чонгук не смог сдержать тепло, поднявшееся в его груди от этого скрытого, милого поступка.        Его мать посмотрела на стол, глаза ее наполнились стыдом (на этот раз не столько на сына, сколько на саму себя).        — Вы счастливы?        Вопрос повис в воздухе между ними, как густой дым, по меньшей мере на целую минуту — что-то настолько тяжелое, что казалось, будто они сейчас сидят в бинго-холле, окруженные десятками скучающих пожилых граждан, небрежно затягивающихся сигаретами и помечающих карты разноцветными кляксами.        Чонгук поднял глаза и на мгновение встретился взглядом с Тэхёном, после чего они оба обменялись страдальческой улыбкой и кивком согласия. Младший кивнул, в основном самому себе, поскольку его мать все еще отказывалась поднять взгляд от стола:        — Да, мама. Мы счастливы.        — Я действительно дорожу Вашим сыном, госпожа Чон, — наконец заговорил Тэхён низким баритоном, который вызвал слабый гул в атмосфере, — И то, что мы одного пола с ним, не меняет моих чувств к нему...        Оба подростка положили руки на стол и переплели пальцы, коснувшись большими пальцами мягкой кожи друг друга; мама Чонгука еще мгновение молчала, наблюдая за происходящим. Недолгое напряжение, витавшее в воздухе, к этому моменту уже стало привычным, так что ни один из парней особо не задумывался, когда женщина открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же снова закрыла, не дожидаясь ответа.        Когда она, наконец, заговорила снова, то, что прозвучало, определенно застало врасплох и Чонгука, и Тэхёна:        — Мне очень жаль, Чонгук...        Глаза младшего расширяются от шока, и Тэхён инстинктивно сжимает его руку, внимательно наблюдая за ним, пока тот не успокоится достаточно, чтобы спросить:        — Что ты имеешь в виду?        Это был риторический вопрос; он понимал, к чему она клонит, по одному лишь тону ее голоса и по тому, как ее лицо было наполнено безошибочно узнаваемой неловкой грустью, но это не мешало ему хотеть, чтобы она объяснила, почему она была такой замкнутой и оскорбительной по отношению к своему сыну.        — Мне очень жаль, что я была настолько предубеждена, что мой собственный сын счел слишком рискованным обсуждать со мной о его личной жизни... Мне очень жаль, что я не приняла... — слова вырывались из неё прерывистыми фразами, смешанными со сдавленными рыданиями и мольбами о прощении.        Чонгук медленно покачал головой, проводя рукой по своим почти уже растрепанным волосам, прежде чем невозмутимо произнести хриплым голосом:        — Тебе должно быть жаль. — его брови сошлись на переносице, и он внезапно почувствовал гнев, но заставил себя сдержаться, чтобы продолжить, — Ты провела меня через ад и обратно.        — Я должна была любить своего ребенка несмотря ни на что, — глаза матери Чонгука метались между тем, чтобы смотреть на стол и общаться с ее сыном, — И я проделала ужасную работу, не сделав этого...        — Ты была замечательным родителем, — перебивает ее Чонгук, не сводя с неё глаз. — Ты вырастила меня таким, какой я есть, даже с твоим старомодным мышлением... Но вырастила.        Тэхён сделал еще один глоток кофе, стараясь унять дрожь в руках, а Чонгук продолжал:        — Ты кормила меня, обеспечила жильем, дала мне образование и позволяла мне быть свободным, и я люблю тебя за это.        — Я тоже тебя люблю...        Она опустила голову, полная сожаления, но продолжала слушать.        — Тебе просто нужно принять меня, независимо от того, кто меня привлекает и какие решения я принимаю в жизни.        — Я все понимаю..        Слова давались не легко для его мамы, но усилия, которые она прикладывала, заставляли сердце Чонгука сгорать.        Тэхён переплетает их пальцы и поднимает их сцепленные руки, чтобы нежно поцеловать костяшки пальцев Чонгука, а затем смотрит на женщину:        — Я всегда буду уважать Вас и Чонгука.        Она кивнула, прошептав тихое «спасибо». Тэхён был милым ребенком, и мама Чонгука чувствовала себя еще более виноватой за то, что судила его, основываясь на своем личном фанатизме.        Чонгук устало ухмыляется, прежде чем снова взглянуть на свою маму:        — Не думай, что это означает, что я прощаю тебя. — он слегка откидывается назад, глядя на нее, — Пока ещё не все в порядке.        Она молча кивает, наконец приняв (в полной мере) тот факт, что на этот раз она была неправа.        — Я дам тебе столько времени, сколько тебе понадобится.