Мидтаунская старшая школа

Все в школе любили Наташу Романофф, а она любила всех. Но это не значило, что она не могла накричать или дать хорошего подзатыльника за невыполненное домашнее задание, которого, по её словам, было не так уж и много в отличие от других предметов и оно не было таким сложным. Но её уроки всегда были весёлые. И ученикам нравилась лёгкая непринуждённость в общении с ней. Она не требовала много, только знание основ, послушания на уроках и просто человеческого уважения к её труду. Она улыбалась, но все знали, что она была строга к ученикам, которые не выполняли её просьб. Наташа была любима и детьми, и учителями, а потому, если она просила помощи или чего-то — что бывало крайне редко — то ей всегда помогали. Но при всём этом она была самодостаточной русской женщиной, которая, когда злилась… В общем лучше, чтобы она не злилась. Это будет, конечно, не как у Брюса, но тоже не очень приятно. А вот Клинт, хоть и был её лучшим другом, казалось, совершенно не ценил этой дружбы и часто шутил обидные шутки. Наташа тоже отпускала парочку таких же и улыбалась, но в душе ей было обидно, и она чувствовала себя ребёнком. Романофф понимала, что она тоже человек, и чувства, как и любому другому человеку, ей тоже нужны были. — Страница двести сорок три, — сказала Наташа, заходя в класс. — Сегодня пройдём глаголы. Это не сложно. И улыбнулась, показывая ровный ряд белых зубов. Ученики тут же зашевелились, открыли учебники на нужной странице, внимательно всматриваясь в буквы. Им нравилось изучать русский язык. Он был необычным и совершенно не походил на английский или другие языки, которые изучали американцы. А как на нём красиво говорила Наташа… Им нравилось слушать её. — В русском, как вы знаете, меньше времён чем в английском, а потому будет легко. Единственное, что может показаться сложным, это совершенная и несовершенная формы. Но, не волнуйтесь, я потом вам всё объясню и поясню. А сейчас… Кто прочитает? В воздух поднялось сразу несколько рук. Наташа просияла — она любила своих понятливых и трудолюбивых учеников.

***

— Фуух. Нат выдохнула, заходя в учительскую. Она немного задержалась после звонка, и там уже сидели почти все. Большая перемена как-никак. — Там было очень жарко, — пожаловалась женщина. — В том кабинете всегда так, — согласилась Ванда, наливая кофе в стакан и передавая его Тони. — Ты же понимаешь, что такими темпами совершенно угробишь себя и своё здоровье? Я буду удивлена, если ты проживёшь ещё хотя бы десять лет. — Не надо мне тут нотаций читать, — тяжело вздохнул Старк и откинул голову назад, упираясь в спинку стула. — Это моё здоровье, моя жизнь и мой кофе — что хочу, то и делаю. И не надо мне мешать. Может, я хочу быстрее подохнуть? — Не говори так, — ужаснулась Ванда, складывая руки на груди. — Это неправильно. — Своим ученикам будешь говорить, что правильно, а что — нет. Меня не трогай, — отрезал Тони. Максимофф обиженно отвернулась. Наташа подошла к ней и положила руку ей на плечо, чуть сжав. И прошептала с улыбкой на самое ухо: — Ты не одна. Мы вместе заставим его перестать пить эту дрянь. Ванда кивнула, соглашаясь. Романофф чувствовала, что ей сейчас нужна поддержка как никогда. И не только Ванде, но и ей самой. Она безумно устала, хочет спать и есть. — Нет, вы не подумайте. Эти идиоты реально подрались, — донеслось до Наташи слова Тони. — Барнс и Роджерс чуть их расстащили. Я поверить не могу, что Питер полез с кем-то драться. Я почти на сто процентов уверен, что это была затея Флэша. — Да почему ты так трясёшься над этим пацаном? — не выдержал Клинт. — Ну не знаю! Может, потому, что я его знаю чуть ли не с пелёнок? Все застыли на своих местах, кроме Локи, который, казалось, даже не услышал, листая учебник по литературе. — Ой, да не смотрите вы так, — махнул рукой Тони. — Наши родители работали как-то вместе, вот и познакомились. Мы как братья, правда, отец говорит, что он больше на моего сына похож. И по возрасту тоже… Наташа рассмеялась, её поддержал Клинт, а потом уже и все смеялись. Один только Старк смотрел на них и думал, что его друзья — полные идиоты Следующий урок шёл долго и мучительно. Флэш опять выкрикивал что-то со своего места, и Наташе приходилось успокаивать его, а потом и вовсе выгнать из класса, чтобы не мешал. Томпсон на это лишь фыркнул и, взяв свои вещи, вышел, громко хлопнув дверью напоследок. — Он идиот, — услышала Наташа с первой парты. За ней сидела милая девочка со светлым хвостиком и в школьной форме, которую носило очень мало учеников. Наташе нравилась эта девочка — Адель — за то, что она не боялась говорить или делать что-то. Адель однажды сказала Наташе, что лучше сделать и потом жалеть, чем не сделать и всё равно жалеть. Так ты хотя бы узнаешь, к чему тебя это привело, и сможешь научиться на своих ошибках. Нат поддерживала её и сейчас просто усмехнулась и продолжила писать правило на доске. — Если так пойдёт и дальше, я зарежу их всех! — крикнул Тони, входя в учительскую, в которой сидела одна Романофф. Она подняла на него уставший взгляд и увидела пятно на его любимом пиджаке. «Карма», — подумала женщина, но не улыбнулась, потому что слишком хорошо она знала Старка. — Этот долбаёб вылил на меня свой поганый чай! — продолжал расписаться он. — А потом говорит «Простите» и уходит, будто ничего и не случилось. Это же можно выстирать, правда? — Мужчина поднял на Наташу жалобный взгляд. Она только хмыкнула и кивнула. — Спасибо, Господь! Он перевёл дыхание и уселся напротив Романофф, перекинув ногу через ногу. — Кстати, как там Клинт и тот ученик? — поинтересовался он. — Мать Джоша пожаловалась Фьюри. Там были долгие разборки. В итоге Клинт остался без надбавки и теперь жалуется мне, что останется без денег. — Ничего нового, — улыбнувшись, сказал Тони. — Слушай, а ты сможешь мне устроить кое-что?