И жизни нам будет мало

      Девушке казалось, что она сходит с ума. Дверь в комнате была закрыта, и ни крики принцессы, ни ее удары в тяжелую дубовую дверь не увенчались успехом. Глаза горели, высушенные слезами, горло саднило, но Эмма все равно старалась. Концентрировалась на магии, когда физических сил уже не осталось, но дверь не поддавалась. Магия Реджины была в сотни раз сильнее еще неразвитых сил молодой девушки.       Эмме было страшно. Действительно страшно, но не за себя, а за нее. Конечно, блондинка и раньше боялась за других, но в страхе за Джину было что-то иначе. Она стала важной, стала частью новой жизни, ее столпом.       Принцесса сидела на полу, раскачиваясь из стороны в сторону. Ей было страшно, руки дрожали, губы были искусаны в кровь. Эмма сцепила пальцы в замок, сжав так сильно, что побелели костяшки пальцев. Но девушка не чувствовала боли, все ее мысли были слишком далеки от этой комнаты. Она хотела дотянуться до жены, хотя бы мысленно, но все было бессмысленно. Ее раз за разом встречала глухая стена. Вот только Эмма так и не могла понять, эта стена создана специально или Реджина просто уже мертва?       Что-то в грудной клетке болело, остро и циклично. Эта боль накатывала волнами, заставляя тихо стонать сквозь зубы, но Эмма предпочитала игнорировать эти ощущения. Хотя сейчас это было слишком сложно: боль становилась все яростнее и ощутимее с каждой новой волной. Казалось, она уже везде, а не только в груди, поэтому постепенно девушка из сидячего положения легла на пол и свернулась клубком.       Было больно настолько сильно, что стон сменился воем и, даже подтянув колени к груди, легче не стало. Эмме казалось, что там, за дверью, сейчас умирает Реджина, а она умирает вместе с ней здесь. И все это казалось правильно, ведь они, в конце концов, были супругами, одним целым.       Когда дверь открылась и на пороге с трудом различался силуэт Робина, последние крохи силы воли рухнули. Если Реджина не пришла сама, значит, прийти некому. И нет больше ее семьи, о которой так мечтала Эмма, которую хотела построить, постепенно прорываясь через броню супруги.       -Эмма? Что с тобой? — Робин буквально подлетел к лежащей на полу блондинке и, не дожидаясь ее ответа, поднял принцессу на руки. — Что болит?       -Все. Реджина…она жива? Пожалуйста, пусть она будет жива, прошу, — тихий шепот прерывался тяжелым дыханием, пока Робин куда-то спешно нес девушку. Ей хотелось услышать ответ, подтверждение страшного предположения, но острая вспышка боли почти ослепила, а затем заставила отключиться.

***

      Реджина боялась и уж самой себе признаться в этом могла. Кора однажды рассказывала, как ее прабабушка умерла, едва родив ее деда и постаравшись надеть корону. Мать говорила ей, что прабабушка просто сгорела, оставив лишь пепел и корону. Королева сделала глубокий вдох, кожей ощущая пристальный взгляд Робина, который не просто нервировал, а жутко бесил. Он мешал сконцентрироваться, мешал успокоиться, ведь нельзя было показывать страх или неуверенность, пусть это и был Робин.       -Оставь меня, — ее голос был ровный, но при этом она не могла не чувствовать сковывающий ужас. Казалось, стоит посмотреть в глаза другу и ей захочется разрыдаться. Она прекрасно понимала, что сегодня может умереть, но признаться в этом не могла.       -Я не оставлю тебя, — он подошел со спины, но женщина не обернулась. Руки друга коснулись плеч, позволяя опереться спиной на его широкую грудь. Губы невесомо коснулись смоляных волос. — Готова?       Она кивнула, каждой клеткой тела ощущая жар, исходящий от близости короны. И зажмурилась, когда острая боль прошила все тело, а затем захлестнула магией.