И жизни нам будет мало

      Следующая неделя стала для Эммой адовой, почти в буквальном смысле. Она не знала, где явь, а где кошмар, тело пылало, перед глазами словно горели угли, но не затухали, а лишь ярче разгорались. Она хватала ртом обжигающе-горячий воздух, мечтая хоть о капле прохлады. И получала ее, когда ледяная вода попадала на потрескавшиеся губы и стекала живительной влагой, а чьи-то мягкие губы касались щеки и шептали:       -Пей.       Она тонула в своих кошмарах, где мир был сплошь расчерчен яркими всполохами огня и перемешен с кромешной тьмой, где за каждым языком пламени скрывался невидимый монстр. Эмма его чувствовала, слышала скрипучий смех, тяжелое дыхание, но не могла убежать. Потому что выхода не было.       Принцесса не помнила, чтобы ела все это время, даже то, что она пьет было, по большей части, стерто из памяти. Она смутно помнила голоса, вперемешку с посторонними звуками, но не знала, кто говорит или о чем. Вся неделя была бредом, который, казалось, никогда не закончится, и ощущением того, что она все потеряла. Реджину, которую не просто приняла, а полюбила, как бы странно это ни было, веру в саму себя и свои силы, да и сами силы, которые не стремились просыпаться и помогать вырваться из лап того ужаса, в котором девушка находилась. А потом, в один день, все просто закончилось.       Уже не было ни жара, ни липких простыней от едкого пота, ни боли в глазах. Была прохлада и приятный запах сирени из приоткрытого окна. Эмма почувствовала, как кошмар отступил, позволил жить дальше…       Сирень? Она одним резким рывком села на кровати и тут же поняла, что делать этого не стоило. Подъем оказался помехой, ведь голова тут же закружилась и перед широко распахнутыми глазами все поплыло. Как она могла ощущать запах сирени, если еще неделю назад был холодный февраль? Ведь прошла всего неделя?       -Эмма? — в дверях стоял Нил, знакомый и такой родной, что в глазах моментально закипели слезы и потекли по щекам. — Эй, ты чего?       -Я…Реджина, — договаривать принцесса не стала, просто уткнулась в дружескую грудь и зарыдала, не сдерживая эмоции. Словно все то время, что она боролась с кошмарами, эмоции были заперты, а сейчас выплескивались. — Она меня бросила…       -Ты о чем? — друг заставил ее взглянуть ему в глаза, и Эмма заметила, как Нил удивлен. — Боже, Эмма! Реджина жива. Она справилась. Ты не одна, совсем не одна. Ты беременна, милая, отсюда и твое состояние. Ты бредила, мучилась от жара, и это продлилось почти четыре месяца. На улице лето, Эм.       Ее, казалось, оглушило. В голове внезапно стало пусто, а потом осознание обрушилось лавиной и смех, крайне похожий на истерику, вырвался хрипом из горла. Нил не вмешивался, позволяя подруге самой справиться не только с эмоциями, но и с новой информацией.       Реджина жива. И не просто жива, с ней все хорошо. А еще они ждут ребенка. И эта мысль согрела уставшее сердце и помогла успокоиться. Да, Эмма очень многое пропустила, огромное количество вопросов осталось еще нераскрытыми, но принцесса была готова ждать. Главное, что с женой, а все остальное не имело значения.       -Я должна ее увидеть.       -Не уверен, что тебе можно вставать. Давай я лучше приду с Реджиной…       -Нет, — она схватила его за руку и сжала так сильно, что аж побелели пальцы. — Мне важно ее увидеть. Убедиться. Прошу, Нил.

***

      Реджина сидела за столом, склонившись над какими-то бумагами и даже не обратила внимания, что двери открылись и в комнате есть кто-то, кроме Королевы. Ее черные волосы были аккуратно убраны косой от лица, чтобы не мешали, в руке зависло перо над чернильницей.       Девушке нравилось наблюдать за Реджиной. Хотелось провести пальцами по щеке, поцеловать каждый участок кожи. Только сейчас, видя женщину так близко, Эмма ощутила, насколько соскучилась. По нежным, почти невесомым касаниям, по осторожным, долгим поцелуям и теплым объятиям.       Эмме было непривычно. Живот уже ощущался, но вот ребенка она не чувствовала совсем, будто его и не было. Сейчас ей очень захотелось увидеть маму, расспросить у нее обо всем. Прошлые обиды не стерлись, но словно померкли, отошли на второй план. Теперь главная задача Эммы — ее семья.       -Я боялась, что ты умирала, — Реджина вздрогнула от неожиданности и чернильница опрокинулась. Но никто не обратил на это внимание. Королева резко повернулась, нечитаемым взглядом глядя на супругу. — Я думала, что ты умерла. Ты просто заперла меня в комнате, а я была уверена, что потеряла тебя.       Принцесса чувствовала, как в груди поднимается тепло и как хочется отложить разговор на потом, а сейчас просто прижать ее к себе, поцеловать так, чтобы весь мир поблек.       -Я защищала тебя, — Реджина поднялась, но не старалась подойти, словно давала выбор жене. — Если бы ты осталась, то не смогла не броситься мне на помощь, и тогда мы бы погибли обе. Я не хотела этого.       -Поклянись мне, — Эмма сделала несколько шагов вперед, схватила женщину за руку и пристально смотрела ей в глаза. — Поклянись мне, что больше никогда не будешь принимать решение за меня. Любые решения, чего бы они не касались. Поклянись мне, Джина, потому что я чуть не сдохла на том полу от боли, я была уверена, что ты умерла, бросила меня. Я люблю тебя, Реджина, люблю нашу семью и не хочу тебя потерять. Поклянись мне.       -Клянусь, — выдохнула женщина в губы жене и позволила себе сорваться в оглушающий поцелуй.