Diagnosis

Доктор Салливан, прибежавшая на шум из палаты интенсивной терапии, просто на всякий случай со шприцом халдола, так и застыла на пороге от увиденной картины. Кэмерон что-то тихо и умоляюще говорила, Кэрри, бывшая с утра на грани сознания, рыдала, чуть поскуливая, а Хаус, неразборчиво рыча на кого-то из них двоих или на них обеих разом, отводил крашенные волосы с лица пациентки. - Что происходит? – наконец, решила уточнить Салливан. В конце концов, шприц у нее был всего один, а еще вопрос, кому он тут был больше нужен. - А вот и ты! – рявкнул Хаус. – В былые времена были глад и мор, но в Принстоне мы обходимся собственными врачами! Где вас вообще носило, когда эволюция превращала обезьяну в человека? Как ты считаешь, что это такое? - Акне? – наобум брякнула Салливан, даже не всматриваясь особо в то, что ей демонстрировали. Хаус посмотрел на нее так, будто не верил собственным ушам. - Ты что, совсем дура? – напрямик спросил он, непривычно грубо даже для себя. Он отпустил пациентку, которая тихонько истерично всхлипывала в полузабытьи, однако Салливан, подошедшая поближе, успела разглядеть, что именно Хаус имеет в виду. - Это герпес, - еле слышно озвучила ее мысль Кэмерон. - Точно, - бросил Хаус, и в голосе у него зазвучало настоящее презрение. – Это тотальное поражение герпесом кожных покровов, о котором я узнаю только через несколько дней после поступления! Одной, видите ли, не хотелось беспокоить ребенка, - ядовито продолжил он, – и она не стала настаивать на осмотре без косметики и с поднятыми волосами, а вы, Салливан? К вам она и вовсе в полуовощном состоянии попала, вас-то что останавливало? - А я-то тут вообще причем? – отозвалась она, откладывая шприц, но не слишком далеко. – Я ее не осматривала – это ваша пациентка. - Но она на твоем отделении!.. - Ну, мало ли на чьем отделении, - выдала утомленная, немного смущенная и расстроенная женщина. – Вы вполне четко дали понять, что невысокого мнения обо всех врачах здесь и, цитирую, «чтобы никто из пациентов не сдох, лечить надо только самому», после чего отменили все мои назначения и разработали схему сами. Я не против. Я здесь только, чтобы выдавать ей лекарства по вашему предписанию, если «Утята» не придут вовремя, откачивать, когда будет совсем плохо, и заменять врачей во время рождества… - И написать посмертный эпикриз? – ехидно уточнил Хаус. Кэмерон вздрогнула, потому что это уже было чересчур. Салливан бросила быстрый взгляд на больную, чтобы проверить, насколько глубока степень угнетения сознания. - Я сейчас возьму все анализы на герпес, если нужно… - примирительно заметила она. - Не нужно, - тут же ответил Хаус. – Кэмерон, сходи к нам на отделение, скажи Форману принести пробирки для вирусологического анализа и шприцы для забора крови. Это же наша пациентка. Кэмерон тут же развернулась и отправилась доставать все заказанное, включая Формана. - Доктор Хаус, это смешно, - возразила Салливан, делая шаг к постели. - Нет, - покачал головой Хаус, - это не смешно. Пошла вон отсюда. * - Что нового? – нейтрально спросил Уилсон, заглянув в кабинет Хауса. Хозяин кабинета сидел, развалившись на стуле, и подбрасывал мячик, умудряясь ловить его не глядя. - Пришел ответ из лаборатории, - отозвался Хаус, поймав мячик последний раз, излишне резким движением, и припечатал его об стол. – Высокий титр антител к герпесу, и ПЦР показала сильнейшую активность вируса. - Ты не выглядишь довольным, - заметил Уилсон, подходя совсем близко и кладя ладонь на небритую щеку Хауса, осторожно поглаживая, проскальзывая пальцами по губам, которые по контрасту с щетиной казались особенно мягкими. - Иммунология не даст ответа, имеется ли герпетическое поражение печени, или оно просто совпало по времени с аутоиммунной атакой. - Кэмерон плакала, - даже не пытаясь как-то привязать это к предыдущему разговору, сообщил Уилсон. Хаус резко выпрямился, отстраняясь от ласковых рук. - Я не собираюсь чувствовать себя виноватым, не в этот раз, Уилсон. - А я ничего и не говорю, - отозвался тот, возвращая руки на место, проникая пальцами под мятый заломанный воротничок рубашки, касаясь ключиц в растянутом вырезе футболки. - А тебе и не надо, - скривился Хаус. – У тебя говорящий взгляд. Как у русалочки, так что я начинаю чувствовать, что меня раздражает рыбный запах. Уилсон усмехнулся и потянулся рукой еще дальше, почти касаясь соска. Хаус чуть дрогнул и сел прямее, глядя в улыбающееся лицо Уилсона, и сам рассмеялся, осознав если не пошлость, то двусмысленность собственных слов. - Нужна биопсия. Уилсон еле слышно вздохнул, наклонившись, мягко поцеловал Хауса в лоб и выпрямился до того, как тот успел потянуться за продолжением. - И что с биопсией? - Чейз отказался, - кратко ответил Хаус. Уилсон лишь кивнул в ответ. Пятнадцать лет – неудачный возраст, когда детские хирурги искать иглой наощупь печень уже не хотят, а взрослые еще не хотят. Оно, конечно, перкуссия и прочие физикальные методы очень полезны, но уж слишком живо всем представляется пропоротое иглой легкое, оказавшееся слишком низко. Требовать такого от Чейза не мог даже Хаус. - Кого ты собираешься просить? - Магнер. Тут пришел черед смеяться уже Уилсону. - Ну, удачи тебе. - Ты думаешь, я не справлюсь? - Я думаю, это будет великое представление «нашла бензопила на гвоздь» или даже «на рельс», - предположил Уилсон, хватая стаканчик со стола Хауса и делая большой глоток. - В таком случае, - меланхолично заметил Хаус, - я предпочитаю быть рельсом – он толще. И кстати, кофе горячий. Для торжествующего победного глотка можно использовать только холодные напитки. - Я так и понял, - выдавил Уилсон сквозь проступившие на глазах слезы. – Если я не смогу пользоваться языком к вечеру, то тебе же хуже будет. Отрицать его правоту тут было невозможно. - Ты и с ней спал? – спросил он, просто на всякий случай. - Хаус, я не собираюсь комментировать твои сексуальные инсинуации, - пробормотал Уилсон, отпивая еще глоток, на этот раз очень осторожно. - Значит, спал, - устало протянул гениальный диагност и, поморщившись, встал на ноги. - И тебе прекрасно об этом известно. - Я просто надеялся, что если я сделаю вид, будто это не так, то этот факт и вправду исчезнет. - Помогло? – поинтересовался Уилсон. Хаус медленно покачал головой, не глядя на него. - Нет. Никогда не помогало. И ушел, заметно хромая, оставив Уилсона с недопитым кофе. * В небогатой на события жизни Принстон Плейнсборо доктор Магнер была истинным посланием божьим. Она была женщиной-хирургом, исполняла обязанности заведующего отделением, имела сына, была замужем за музыкантом, много лет открыто заводила романы на стороне и последние года не скрывала, что живет с двумя мужчинами одновременно. По меньшей мере, на работе все про это знали. Хаус знал от Уилсона, у которого лет пять-шесть назад был реальный шанс стать тем самым «вторым мужчиной», так как его кандидатуру одобрила не только сама Камала Магнер, но и ее муж, мистер Магнер. Откуда знали остальные, он не выяснял. Доктор Магнер, очевидно, не собиралась раствориться в окружающем рождественском пространстве, словно добрый помощник Санты-Клауса. По крайней мере, на отделении Хаус нашел ее сразу же. - Я когда-нибудь просил тебя об одолжении? – поинтересовался невзначай он. - Нет, конечно, - тут же ответила женщина, - вы же не дурак. Хауса в больнице не любил фактически никто, доктора Магнер тоже, но из этого вытекало только то, что сами они друг друга терпеть не могли прямо-таки в геометрической прогрессии. Не так, чтобы только из-за существования Уилсона, но и без этого не обошлось. Хаус не мог не признать, что она была сексуальна, не красива, а именно сексуальна. Даже на него и даже сейчас это действовало. Темноволосая, но не брюнетка, несмотря на то, что какая-то примесь экзотической крови – индейской, гавайской, а может и эскимосской – в ней точно была, глаза темные, с приподнятыми уголками с одновременно и манящим, и каким-то отталкивающим выражением. Очень «самочьим». Словообразование, конечно, но ничего другого Хаус подобрать не мог. - Мне нужен какой-нибудь умеренно тупой мясник, чтобы сделать биопсию печени. - Ах, - преувеличено драматично всплеснула она руками, - вот бы этим подходящим вам мясником оказалась я! Такое счастье бы было! Кому биопсия? - Девочка, 15 лет, предположительно аутоиммунный гепатит, тотальное поражение герпесом кожных покровов. - Прелестно, - мрачно отозвалась Магнер, - лучшего возраста, чтобы поковыряться в печени, и не придумать. А плохие новости есть? - В кафетерии закончились шоколадные кексы, на Востоке новые жертвы среди мирного населения, на 95-ой трассе серьезная авария, у нее низкие тромбоциты, лесбиянка из отоларингологии перестала быть лесбиянкой и переспала с заведующим… - Сколько? - Говорят, не меньше трех раз. Магнер вздохнула. Она постоянно давала обещания не позволять Хаусу достать себя, но все время их нарушала. - Сколько тромбоцитов? У Хауса была и на это заготовлена подходящая реплика, но он проглотил ее и ответил только: - Пятьдесят. Магнер совершенно не по-женски присвистнула. - Сделаем вид, что вы не приходили. Я не стану делать ей биопсию, даже если мне пообещают, что вместо клеток печени я оттуда достану осмий. И никто не станет – она истечет кровью прямо на столе. - Я куплю вам новую скатерть, - пообещал Хаус, но хирург пропустила его слова мимо ушей. - Поднимите тромбоциты – тогда поговорим. Ничего личного. - Я могу, конечно, сделать вид, что ты сейчас не сморозила глупость, но мне лень. Возможно, мне лучше попросить биопсию у Санты-Клауса? - Попробуйте, я не против – он жалостливый, хотя вы вряд ли сумеете доказать, что хорошо вели себя в этом году. Главное, чтобы он ее проводил не на моем отделении. Не хочу портить статистику на Рождество… и себе коэффициент. И бороду странного старичка от крови отстирывать тоже. - Ее мать даст информированное согласие на процедуру. - А мне плевать, - покачала головой Магнер, одновременно привычными движениями забирая густые жесткие волосы под шапочку. – Пока вы не поднимете тромбоциты – никакой биопсии. - Ты, кажется, в каком-то другом мире пребываешь… В мире, где следствие не имеет причин и наоборот. У нее тяжелое поражение печени, и, пока оно не будет купировано, тромбоциты не поднять. Мы не можем начать лечение, если не установится диагноз, а диагноз не поставить без биопсии. - Ну, значит, вам не повезло, - пожала плечами Магнер, а Хаус вдруг подумал, что она слишком худощава для такого размера груди. – Не мои проблемы. И не смотрите на меня так, Хаус. Знаю, большинство здесь вас боится, но не я. Мои пациенты либо редкие мудаки, либо уже без сознания и пытаются откинуться в самые ближайшие мгновения, у меня на отделении больше всех ординаторов – а это означает, что ты должен делать работу и за себя, и за них, у меня два мужика, и, как правило, это означает только, что приходится готовить в два раз больше завтраков и стирать в два раза больше грязных носков. Моему сыну шестнадцать – и в современном мире из этого следует, что в самое ближайшее время он либо принесет в подоле, либо окажется геем, либо, еще хуже, республиканцем. Я исполняю обязанности главы отделения, сам заведующий которого последние девять лет в бесконечном отпуске по уходу за детьми, а так как у него их четверо, то даже уволить этого козла не удастся. Вы просто не можете сделать мою жизнь дерьмовее, чем она уже есть. - Я всегда могу попытаться, - заметил Хаус, на которого эта тирада произвела мало впечатления. Магнер как-то очень внимательно на него посмотрела, неосознанно закусив полную красную губу. - Удачи вам, Хаус, – сказала она, наконец, очевидно считая, что разговор окончен. * На доске осталось лишь несколько слов, написанных черным маркером. Аутоиммунный гепатит с одной стороны и герпес-гепатит с другой. Чейз, войдя в кабинет диагностики, сел рядом с Кэмерон и с трудом удержался от искушения взять ее за руку. То есть, идея-то была неплохая, но определенно не на глазах у Хауса, который, когда ему было надо, замечал решительно и абсолютно все. Чейз был уверен, что его рассказ о жесте чисто дружеского утешения будет воспринят без должного доверия, хотя Кэмерон выглядела так, словно ей не помешало бы утешение. И друг, конечно, тоже. - Я предлагаю введение в схему противовирусных лекарств, - сказал Форман, глядя на доску. – В конце концов, герпес надо лечить в любом случае. Так-то оно, конечно, было так, подумал Чейз, но нельзя забывать, что большинство лекарств обладают токсическим воздействием на печень и только этого сейчас не хватало. - Форман, - сказал Хаус, - сходи в детскую хирургию, возможно, они там меньше помешаны на правилах и противопоказаниях к биопсии. Чейз, узнай в отделе переливания крови, могут ли перелить ей тромбоцитарную массу. Я буду у Уилсона. Кэмерон склонила голову еще ниже, ни на кого не глядя. - Да, - заметил Хаус, уже подходя к двери, - и Кэмерон, отправляйся к пациентке, подежурь у нее. Девушка выпрямилась и посмотрела на Хауса. - Спасибо, - слабо улыбнулась она. Он непривычно серьезно кивнул и вышел. Кэмерон как раз смотрела через стекло палаты интенсивной терапии на Кэрри Уэлш, когда подошел Хаус и встал рядом. Хаус, пришедший к пациентке по собственной воле, это было странно. Впрочем, последнее время многое было слишком странно. - На детской хирургии биопсию делать отказались, а переливание тромбоцитарной массы не покрывается страховкой. В любом случае, тромбоцитов у них сейчас и нет, - сказала разом Кэмерон, решив, что дробить плохие новости нет толка. Их все равно слишком много. – Они готовы попробовать перелить свежую плазму, чтобы поднять свертываемость. - Это не поможет, - ответил Хаус, не глядя на нее. – Бесполезно поднимать факторы свертываемости, если нет тромбоцитов. - Я понимаю, - Кэмерон посмотрела на него, но поймать взгляд не смогла. – Сделаем, как сказал Форман? Проведем терапию противогерпетическими, а потом перейдем на иммуносупрессоры? - У Формана хорошие идеи… - непривычно тихо и как-то задумчиво ответил Хаус, - но нету машины времени. Если мы продолжим терапию по подавлению иммунитета, то, если это герпес, на этом фоне он еще активизируется и дожрет ее печень окончательно. Если мы оставим только противогерпетические, а это окажется аутоиммуный гепатит, так сделают антитела. Ножницы. Это называется ножницы. И именно у этой больной. Мистика какая-то. Черт! – неожиданно воскликнул, почти выкрикнул, он и тростью смел с процедурного столика одинокую пластиковую упаковку нестерильных перчаток. Та взлетела в воздух, словно маленькая бомба, и ударилась об пол, почти неслышно, с легким треском. Кэмерон вздрогнула, не могла не вздрогнуть. Хаус зажмурил веки, а потом посмотрел, наконец, ей в глаза. - Прости. Я в порядке. Он снова отвернулся к окну палаты, и Кэмерон ничего не оставалось, как сделать то же самое. Очень исхудавшая, если не брать во внимание заметный асцит1, и вся какая-то вытянувшаяся, Кэрри выглядела сейчас старше своих совсем небольших лет. Слишком небольших, как ни крути. - Как вы думаете, - тихо начала Кэмерон, - она понимает, что с ней происходит? Хаус тут же твердо покачал головой. - Нет. Степень угнетения сознания уже слишком глубока, она в энцефалопатии, почти в прекоме. Но даже если бы это было не так… это ничего не изменило бы. Ей шестнадцать. В этом возрасте они боятся, что мальчик из соседнего класса узнает про их влюбленность или про девственность. Смерть их не слишком-то пугает. ~ ~ ~ 1 - скопление жидкости в брюшной полости, часто в результате далеко зашедшего поражения печени.