Маленьких все обижают

      Я проснулась сама к пяти часам вечера. Слабость даже после сна не прошла, но стало лучше. Действительно, как после лихорадки. Магия по ощущениям опять давила, но не настолько сильно, вряд ли я проснулась от нее. Мне опять хотелось есть. Позвав без особой надежды Нолли, я обрадовалась, что та пришла и сбегала за ужином. Кровать починили еще днем, когда я «гуляла» по парку, так что затем я пользовалась выходным и позволила себе просто валяться. К счастью, я прихватила в рюкзак пару книг, так что время удалось скрасить за чтением. Больше собственно ничего не хотелось, даже куда-то ходить, и я тихо радовалась тому, что мне ничего не было за испорченный сад.       На чтении, правда, сосредоточиться не получилось, мысленно я возвращалась к произошедшему за последние сутки. Мой мир считай перевернулся, а я тут бока отлеживаю. Вынужденно, но все же. Есть надежда, что подобного с моей магией не повторится, что это единичная катастрофа и мое тело как-то само привыкнет постепенно, но без проверки в больнице это только надежда. Волдеморт, наверное, знает о моей проблеме, после произошедшего уж точно. Думаю, ему вообще раньше Барти все рассказал, если не наоборот, так как в определенное время мне явно составили какое-то досье. То есть Лорд должен знать, что печати уже малоэффективны и наверное считает, что нет смысла отправлять меня в больницу. По крайней мере, вредить мне в открытую он не может, но вот ограничивать в действиях…       Интересно считается ли его в договоре о моем не-убийстве, если он просто вовремя не дал обратиться за помощью?       Обретают немного иной смысл все его неожиданные претензии по поводу командования мной на Слизерине и бесконтрольным отлучкам из школы. Если я могу получить тот же титул, что и у него, наверное, во мне он чувствует конкурента. Да, звучит смешно, но все же. Контролировать меня он точно хочет. А потом убьет. После совершеннолетия.       Мантикору ей в мужья, этой богине, за такие подставы. И главное, нет чтоб обьяснить все нормально. На тебе испытание и попробуй его не пройди.       Кстати, про испытание. Волдеморт с чего-то решил, что я его прошла и испытание было завязано на Снейпе, ну или точнее на обнаружении шпиона. Да, очень неудобно получилось с убиранием такой фигуры, так как он вполне мог убить Волдеморта причем еще до моего совершеннолетия. С другой стороны, меня он тоже мог убить и тоже до моего совершеннолетия, если бы богиня не подсуетилась, а без нее тут явно не обошлось. А как бы хорошо получилось — Волдеморт убивает окончательно Дамблдора, Снейп убивает Волдеморта, а я живу долго и счастливо, как и весь остальной магический мир. Но что теперь поделаешь?       Ясно, что у Поттера уже есть смертный приговор, жалко его, но ничего не поделаешь, тот может и сам от осознания героического предназначения самовыпилиться. Мне же похоже надо заменить Снейпа и как-то осторожно не дать ему выпиливаться раньше времени. План мне показался предельно ясным: раз уж Лорд меня далеко не отпускает, помочь ему чем смогу в розыске Дамблдора, не давая пока встретиться с Поттером, а после Дамблдора уже взяться за Лорда. Да уж, теперь и не понятно, то ли Гарри смерть грозит от рук Волдеморта, решившего одним крестражем меньше, одним больше, то ли он наоборот Поттера оберегать теперь будет. Нет уж, оба варианта неприемлемы. И мантию хорошо бы Поттеру вернуть, а то ж бестолочь где-то точно влипнет, но и мне она нужна. Мантию я проверила — эта точно настоящая. Точно один из Даров Смерти. Теперь у меня есть камень и мантия, осталась только палочка, но сейчас я задумалась над тем, что будет, когда я найду и ее? Волдеморт точно не обрадуется, но это полбеды. Что мне лично это принесет? Чуют мои пострадавшие ягодицы, что очередные проблемы. Насчет этого вопроса пожалуй стоило бы обратиться к богине, но… честно говоря, нет особой надежды, что она даст какой-то четкий ответ.       Тем не менее, я решила попробовать — и ничего не вышло. Я вертела камешек в руке, пытаясь сосредоточиться на ее образе и позвать, но ничего не происходило. То ли она сама не хочет приходить просто так, то ли может день на дворе и время не то. В любом случае сначала стоит попробовать узнать как можно больше самостоятельно, а потом уже попробовать еще раз и задавать более четкие вопросы с надеждой, что она не прибьет меня за частые вызовы.       Дверь резко распахнулась, отчего я выронила книгу с колен и схватилась за палочку, закинув в карман воскрешающий камень. Я же запирала ее заклинанием!       Ворвавшийся Долохов вперился в меня явно злым взглядом, едва не метая молнии.       — Ты опять?! — гаркнул он и завидев направленную на него палочку, достал свою.       — Что опять? — спросила с мгновенно вспыхнувшей злостью на такое вторжение.       — Даже не думай! — предупредил Долохов, смотря на мою палочку.       Как он и сказал, я не думала — я применила излюбленный воздушный таран. Хотела только вышвырнуть из моей комнаты, но хорошо понимала, что Оглушающим я в него точно не попаду и действовала быстро, спонтанно и наверняка.       Долохов вертикально резанул палочкой и воздушный таран будто разрезало надвое. Потоки воздуха врезались в стены с двух сторон, кроша шкаф, комод, зеркало и двери. Стены и пол ощутимо тряхнуло. Долохов бросил целую связку из Оглушающего, Инкарцеро и чего-то еще, но все врезалось в выставленный щит и отскочило в разные стороны, дополнительно круша помещение.       Он замер, смотря на меня — я на него сквозь щит, разделивший комнату надвое.       Я, конечно, сделала, прежде чем подумала, что Антонин, как и Беллатриса, увидавши однажды это заклинание, найдет противодействие, но что теперь-то делать? Должно быть это его только еще больше разозлило. Таран должен был выйти не сильным, чтобы оглушить наверняка, но видно, магия опять шалит и вышло мощнее, чем думала. Вот и смотрит сейчас на меня таким очень нехорошим взглядом.       Долохов прищурился, отвел палочку в сторону и сделал резкий выпад. Слетевшее заклинание разбило щит, я едва успела отскочить в сторону, чтобы оно в меня не попало и применила Оглушающее и следом тоже Инкарцеро, но завершить связывающее заклинание не успела, снова выставив щит и на всякий случай пригнулась, пропуская над головой заклинание, которое опять пробило щит. Снова едва успела выставить щит, скорее ощутив чем заметив летящее заклинание. На этот раз щит вышел на радость мощным и я получила секунду передышки. С такого небольшого расстояния оказалось сложно выдерживать заданную скорость переброски заклинаний.       Не успела я что-то применить, как кровать перевернуло на меня сверху. Я еле-еле пошевелилась, пытаясь понять, насколько сильно ударилась и целые ли кости, как увидела присевшего на корточки Долохова. Экспелиармус вырвал из зажатой руки палочку.       Сосредоточившись, сумела беспалочковой Левиосой самостоятельно поднять кровать и быстро поднялась на ноги, сверля взглядом Пожирателя. Смогу продолжить беспалочковыми заклинаниями, но их арсенал ограничен.       Вытянув руку вперед, попыталась забрать палочку обратно манящими чарами, но видимо чего-то такого Долохов ждал, удержав в крепкой сжатой ладони и мою и свою палочки. Твою ж…       — Какого дьявола тут происходит?!       На шум кто-то прибежал. Голос доносился из коридора, но я опасалась отвести взгляд, чтобы не упустить момент следующей атаки. Щит я без палочки создать не могу. Надо будет уклониться и попытаться подловить в этот момент Режущим — оно у меня быстро без палочки выходит.       — Свали! — рявкнул Долохов, тоже не сводя с меня злого прищура. — Я сам разберусь!       В комнату зашел Люциус Малфой, которого я узнала краем глаза. Слова он почти не растягивал, говоря быстро:       — Это мой дом! И я не потерплю, чтобы его разносили!       Долохов испепелял меня взглядом, я отвечала тем же. Кровь стучала в ушах и, кажется, магия была готова сорваться. Это хорошо, значит беспалочковое выйдет мощнее.       — Я сказал, прекратите немедленно! — повысил еще громче голос игнорируемый Малфой. — Иначе оба окажетесь по ту сторону ворот!       — Я и не против, — процедила я.       — И куда ты пойдешь? — фыркнул Долохов.       — Да уж куда-нибудь!       Зря я сюда приехала. Это не то, что мне обещали. Не надо было соглашаться. Может и заставили бы, но могла бы упереться и остаться в школе.       Ну же, еще немного и магия точно сорвется. Даже беспалочковое выйдет мощным, пусть не факт, что именно то, что я хотела применить. Малфой палочку до сих пор не достал. Долохова оглушить и забрать свою палочку, а затем быстро прорваться за ограду как-нибудь. Лорд меня все равно не убьет за это.       — Угомонитесь оба! — продолжал пытаться сделать внушение Малфой.       — Затихни, — бросил ему Долохов. — Я сейчас ее угомоню.       — Попробуй, — процедила я, чувствуя, что магия готова вот-вот сорваться с пальцев.       Если сейчас атакую, он выставит щит и момент будет утерян. Надо дождаться, чтобы он что-то начал применять. Только двинь палочкой…       — Что здесь происходит? — высокий холодный голос заставил и меня, и Долохова повернуться к дверям.       Лорд смотрел испытующе красными глазами. Долохов ответил, заметно подрастеряв агрессивности:       — Воспитываю, повелитель. Не обращайте внимания, я почти закончил.       Но Волдеморт перевел взгляд в мою сторону и немного ниже — мне показалось на мою правую руку, где собиралось готовое сорваться Секо. Он взглянул мне в лицо, я едва уловила его движение палочкой, и меня что-то снова ударило по лицу с такой силой, что сбило с ног.       Магия сорвалась с пальцев, но не оформилась в заклинание, тем не менее, раскидав порывом силы в стороны весь мусор и обломки на полу. Снова пол дрогнул. Когда я проморгалась, вокруг меня образовался чистый круг, а комнату снова разделял полупрозрачный, но звенящий от силы щит. Судя по всему от Лорда.       — Я тебя предупреждал, — угрожающе почти прошипел он, делая шаг ближе и убирая щит.       — Повелитель, позвольте я, — вклинился Долохов.       — Антонин, отойди в сторону, — Волдеморт даже не взглянул на подошедшего к нему Пожирателя, — очевидно, девчонке требуется более сильное внушение, чтобы контролировать себя.       Чтоб его. Палочки нет, а если бы даже была… Почему-то именно сейчас стало страшно.       — Повелитель, я как раз ее наказывал, — сказал Долохов. — Не утруждайте себя, я смогу сам все сделать.       Волдеморт смотрел мне в глаза и я, сообразив, что буквально несколько часов назад он мне говорил контролировать магию, решила отправить мысленное сообщение:       «Я защищалась. Магия была под контролем»       «Едва ли» — донеслось резкое и ядовитое в ответ.       — Ко мне вломились в комнату, что я должна была делать?! — возмутилась я вслух, не рискуя повышать голос. — Я хочу вернуться в школу.       — Ты считаешь себя в праве что-то требовать? — голос Волдеморта еще сильнее похолодел.       Малфой предпочел спиной назад отступить и обратно исчез в коридоре.       — Помолчи, — сквозь зубы процедил мне Долохов и уже к Лорду: — Повелитель, я научу ее как правильно разговаривать. Незачем вам лично тратить свое время.       Смотря в красные глаза и чувствуя, что сейчас будет по меньшей мере еще Круциатус, рискнула отправить мысленно:       «Он удивлен таким вниманием, а если будете наказывать, то магия опять вырвется»       Волдеморт зло вздувал ноздри и сверлил меня взглядом насквозь, но в ответ ничего не донеслось. Сердце все еще бешено стучало и не собиралось успокаиваться, как и магия. Я для надежности шантажа принялась концентрировать ее в правой руке для еще одного беспалочкового.       Долохов стоял сбоку, смотря на Лорда.       Едва уловив движение палочки Волдеморта, закрылась рукой, позволив магии сорваться с правой руки для защиты. Снова грохотнуло от столкнувшихся чар. По крайней мере сработало. До ушей донеслись едва слышные ругательства сквозь зубы от Долохова.       — Повелитель, ее палочка уже у меня, — снова заговорил он. — Позвольте я продолжу.       — Нет, — ответил Лорд. — Она пойдет со мной.       Я сидела прямо на полу, все еще не рискуя вставать, и только недоуменно посмотрела в ответ. Куда это?       — Вставай, — приказал Волдеморт и развернулся, считая видимо, что я точно пойду за ним.       Долохов быстро глянул на меня, подошел и дернул за шиворот, поднимая на ноги и толкая следом, я даже не успела придумать, как реагировать на это. Сам тоже пошел за моей спиной.       Так на некотором расстоянии от Лорда пересекли почти все здание, оказавшись у кабинета, где стоял стол и вдоль стен шкафы со свернутым пергаментом, папками, книгами и всякой всячиной.       — Антонин, можешь идти, — приказал ему Волдеморт, открывая двери и заходя внутрь. — Я не собираюсь ее убивать.       — Повелитель, я все еще считаю, что Круциатуса для нее многовато, — ответил тот, подтолкнув меня в спину. — Но несколько раз выпороть в самый раз для доходчивости. Я этим займусь.       Волдеморт повернулся, осмотрев меня с неприятной усмешкой. Я сжала зубы.       — Посмотри-ка, как на нее действует мое присутствие, — произнес он явно издевательски. — В этот раз она останется здесь со мной, а если не поймет и в следующий раз будет проявлять несдержанность, займешься ты.       — Повелитель, да зачем вам… — начал заново Долохов.       — Зачем так упорствуешь, Антонин? — взглянул на него Волдеморт без усмешки. — И в прошлый раз… Привязался к ней?       — Не то чтобы, — уклончиво ответил Долохов. — Это ж я ее в списки подал. Хотел посмотреть, как покажет себя с теми, кто старше и опытней ее. А она совсем не умеет себя вести. Я уже выпорол ее сегодня с утра, думал хватит, а она опять вас разозлила сегодня днем.       Лорд смотрел теперь только на него и как-то чересчур пристально. Похоже, инцидент днем в парке он почему-то очень сильно хотел скрыть.       — Я как раз пришел ей сделать внушение и немного переборщил с разрушениями. Все равно ее воспитаю, — заключил Долохов. — Поведение исправлю и метки просить будет, вот увидите.       Поморщившись, я все же промолчала. Магия все еще давила, но терпимо. Понимаю, за разрушения по головке точно не погладят, так что не против, чтобы Долохов выдал все разрушения за своих рук дело, тем более, что это все из-за него так обернулось. Даже Барти рядом нет, хотя тот не факт, что вступился бы, как в прошлый раз. Он, поди, до сих пор отлеживается.       — Попроси прощения, — вдруг процедил мне Долохов, схватив за затылок рукой и заставив склонить голову, ссутулившись.       — Прошу прощения, — выдавила, решив не упорствовать.       — Оставь ее тут, Антонин, — решил Лорд, — я не настолько зол, чтобы наказывать ее Круциатусом, но хочу понаблюдать, поняла ли она что-либо.       Почувствовав, как рука на затылке с силой сжалась, не давая поднять головы, выдохнула:       — Я поняла, буду сдержаннее.       Последовала короткая пауза. Краем глаза заметила, как Долохов кивнул, но прежде чем развернуться и уйти, наклонился, тихо процедив на ухо:       — Стань на колени и держи язык за зубами.       Он напоследок сильней надавил на голову и резко отпустил. Когда дверь за ним закрылась, я подняла глаза на Волдеморта, и решила последовать совету. Присев на колени, стала ждать, что будет дальше. У меня и против Долохова шансов без палочки было мало, а перед Лордом храбриться еще труднее.       Волдеморт, казалось, перестал обращать на меня внимание: прошел к столу, взял какие-то бумаги, погрузился в чтение, изредка что-то черкая пером.       Я осталась гадать в одиночестве, к чему это все. Он действительно предупреждал, чтобы сдерживала эмоции и магию, а если будет рваться, то сразу идти к нему. В этот раз не дошло до того состояния, что было утром, но могло действительно выглядеть так, будто дошло. Хотя мог бы и понять уже, что произошло. Ко мне ворвались и я ответила, какие еще ко мне вопросы? Получилось шумно, но это уже частности.       Точно, может быть хочет понаблюдать за тем, будет ли еще рваться моя странная магия наружу? Хотя я все еще на взводе, боевой настрой уже сбился — как ему тут не сбиться?! Остается только молча ждать, что будет дальше. Хотя бы знаю, что не убьет и готовиться защищать свою жизнь не надо.       Прошло время, много времени, я окончательно успокоилась и теперь наблюдала за Волдемортом, стараясь не делать это слишком открыто. Тянуло уже задать несколько вопросов о той темной богине или о Снейпе — из него наверняка уже все вытянул. Но тишину не нарушала, решив, что это тоже какая-то проверка. Сегодня мне больше нарываться не хотелось даже немного, а в прошлый раз именно за такие вопросы и попало.       Прошло, наверное часа два, когда Лорд вспомнил о моем присутствии:       — Вижу, ты иногда умеешь понимать слова.       Я решила промолчать, просто кивнув. Он встал, разминая правую кисть вместе с палочкой и подошел ближе, смотря сверху.       — Если я услышу еще раз о каких-то беспорядках, которые ты устраиваешь, ты об этом серьезно пожалеешь.       Звучало очень внушительно, что я не сомневалась в серьезности угрозы.       — Ты меня услышала?       — Да, — коротко подтвердила.       — Можешь пока идти.       Долго меня упрашивать не надо было, я быстро поднялась на затекших ногах и поспешила за двери.       Вроде живая. Вроде даже целая. А выжатая, как лимон.       Побрела к себе быстрым шагом и прислушивалась, чтобы ни с кем не пересечься. Без палочки это место казалось еще более недружелюбным.       На починенных дверях своей комнаты заметила следящее заклинание, но снять его без палочки опять же не смогу. Разве что дверь разрушить вместе с ним. Так что просто проигнорировала. Если это Долохов оставил, чтобы прийти и еще добавить, я ему…! Блин, продолжать то же самое нельзя. Надеюсь, он не припрется, но…       Вздохнув, закрыла и защелкнула двери, вдруг обнаружив, что они не закрываются, и осмотрелась на предмет того, чем можно подпереть их, чтобы сдержать хоть как-то нежданных гостей. Практически все в комнате уже починили, — обожаю магию, — вся мебель целая, хоть и выглядит уже не такой новой, да и стены с обоями местами выщерблены. Ну да ладно, меньшая из моих проблем. Несколько пузырьков с зельями снова стояли на стуле, хотя уверена, что они должны были не пережить предыдущий бой.       Хотела зажечь свет, да только светильники были все магические и зажечь их без палочки довольно рискованная затея. Так что пришлось передвигаться в полутьме, все равно хочется просто упасть. Мебель двигать вручную не стала, прислонив к дверям более легкий комод, а затем уже упала на кровать.       Жуткий день. Отправляясь сюда, не думала, что совсем близко будет Волдеморт, да и без него оказалось хватает неприятностей. Магия та же… Может если постоянно ее применять, в смысле, действительно постоянно поддерживать какие-то чары, то не будет хотя бы непонятных всплесков магии и удастся избежать непослушности заклинаний? Из постоянного да еще и без палочки, на ум приходит усиление тела. Усиливает не сильно, а магии жрет достаточно. В обычных обстоятельствах практически бесполезное умение: заклинаниями ведь обмениваются на расстоянии.       Правда, опасаюсь что-то я применять магию направленную на собственное тело, когда в любой момент может произойти какой-то сбой и чары сработают не так, как ожидалось. Можно попробовать устроить практику в спокойном состоянии и предварительно проверив работу заклинаний, чтобы убедиться, что не случится какой-то катастрофы. Меня же в Мунго никто тут не отпустит.       В дверь неожиданно раздался громкий стук, заставивший вздрогнуть. Я нахмурилась и резко села на кровати. Требовательный стук повторился. Поднявшись на ноги и приготовившись к чему угодно, сказала:       — Открыто!       Дверь с усилием открыл Долохов, чем меня немало удивил. Он отпихнул ногой в сторону мешающийся комод и замер. Я хмурилась, на всякий случай снова готовясь применить беспалочковое заклинание. Как бы там ни было, а защищаться я буду.       Даже раньше он обычно не стучал и не ждал разрешения. Выглядел хмуро, но без злобы. Видать, успокоился.       Долохов зажег свет движением палочки, заставив меня напрячься и щуриться какое-то время, привыкая к яркому освещению. Внимательным взглядом окинул меня и затем комнату, задержавшись ненадолго на нетронутых зельях на стуле и снова посмотрел на меня:       — Хандришь?       — Нет, — коротко ответила, следя за его движениями.       — Почему зелья не пила?       — Не захотела, — подумав, добавила: — Можешь забирать обратно.       — Я уже их отдал, — на его лице проявилось недовольство, выражавшееся в насупившихся бровях и складке на лбу. — Кончай геройствовать, после Круциатуса от Лорда, даже короткого, хуже чем если бы гипогриф пробежался.       — Он меня не пытал в этот раз.       — А утром почему не выпила?       Я посмотрела на него тяжелым взглядом и решила не отвечать на это. После Круциатуса было плохо, но скорей всего он наложился на нестабильность магии, которая вполне могла закончиться для меня более плачевно. Но я выспалась днем и большей частью восстановила силы своими зельями.       Воцарилась долгая пауза. Долохов не понял, что пора бы свалить и обратил внимание на мою правую руку, точнее на судорожно сжатые пальцы, с которых готово сорваться заклинание:       — Откуда синяки?       Следы от Лордовых пальцев проходили вокруг кисти, четко различимыми синеватыми полосами. Когда он вчера схватился, было больно, ну а сегодня уже появились следы.       — Тебе с чего-то теперь сначала захотелось поговорить?       — Так ответишь? — поднял он брови как-то неестественно.       — Тебе какая разница? — не выдержала я, чувствуя, что опять начинаю заводиться и пытаясь как-то успокоиться.       — Если кто-то из моих подопечных оставил, то я должен знать, — припечатал Пожиратель.       — С чего такая внимательность? Может подождешь еще немного, пока они пожелтеют и затем спросишь?       — Я сейчас спрашиваю, — процедил он, ощутимо сдерживая раздражение. — А заметил еще вчера.       — Ты мне вообще-то больше синяков оставил, — заметила и я, не скрывая яда.       — Мне можно.       — А кто ты такой, что тебе можно? — сказала я прежде, чем подумала кому я это говорю, а ведь Долохов уже начал потихоньку выходить из себя судя по тону.       На мое счастье, Долохов взял себя в руки и звереть дальше не стал, хотя лицо все еще имело злое выражение и поза так и говорила о желании меня ударить каким-то проклятьем.       — По крайней мере, пока ты здесь, я за тебя в ответе, как и за них, — сказал он резко.       — Это не из-за твоих подопечных, — ответила я. — Если это все, то верни палочку и уходи.       Пожиратель резко выдохнул зло воздух, но остался на месте. Пожевал губы, как будто у него болел зуб, и спросил:       — Как Лорд наказал?       Все еще пытаясь изо всех сил успокоиться, шумно выдохнула воздух, и ответила:       — Не трогал.       Он тоже шумно выдохнул, но, видимо, не все вопросы закончились:       — Щека болит?       На секунду я задумалась. Щека, на которую и пришелся удар пару часов назад уже почти не болела. Может след остался, я-то в зеркало не смотрела. Вместо ответа спросила:       — Совесть проснулась?       — Ты зачем нарываешься? — резко выдохнул Долохов, повысив голос. — Хочешь чтобы я, как обещал Лорду сейчас начал учить следить за словами?       Напомнив себе, что первой начинать бросаться заклинаниями нельзя, просто смотрела, не скрывая злости. Пожиратель сверлил взглядом в ответ с тем же выражением. И вдруг, наконец, развернулся на выход, оставив мою палочку на комоде.       — Завтра утром сбор на площадке на девять, — бросил напоследок.       Когда он закрыл за собой дверь, я подумала, что надо было зелья все-таки вернуть. Или бросить в стену? Расточительно как-то.       То ли от того, как меня довел Долохов, то ли от того, что днем выспалась, никак не могла заснуть. Да и как тут заснешь, если знаешь, что запертая дверь никого не сдержит? Заперла дверь Колопортусом, который не даст хотя бы открыть дверь чем-то вроде Алохоморы, но и он не особо задержит. Перетянула даже шкаф Левиосой — если он упадет, я хотя бы проснусь, но все равно продолжила ворочаться.       Ближе к ночи я почувствовала, что магия снова неприятно давит, но в пол одиннадцатого я решила, что бродить до кабинета Лорда будет не очень разумно. Да и может быть эффект к утру пройдет, а если нет, то утром зайду. Не хочу идти, пока не критично.              ***              Вокруг стола в гостиной сидели четверо людей. Шторы были плотно задернуты, ввиду ночного времени, а лампы наоборот ярко горели. Почти истлевшие сигары лежали в пепельнице, но сизый дым под потолком продолжал виться.       — Да чтоб тебя тролли драли! — в сердцах воскликнул Долохов, сбрасывая оставшиеся в руке карты на стол.       Беллатрисса Лестрейдж захохотала.       — Третий раз за сегодня проигрываешь, Тони, — хмыкнул Рудольфус Лестрейдж, подвигая в свою сторону небольшую стопку монет и половину стопки отодвигая рядом сидящей жене.       — Да вы просто сговорились против меня! — возмутился Долохов.       — Если бы сговорились, то меня бы не кинули, — возразил Рабастан Лестрейдж, тоже сбрасывая карты.       — Следующую партию пропущу, — Долохов резко поднялся из-за стола, направившись в сторону балкона.       — Антонин, — с укором окликнул его Рудольфус, но названный только махнул рукой, захлопывая дверь и исчезая в темноте балкона.       Старший Лестрейдж отодвинул стул и направился следом, сообщив:       — Пойду проверю, что все в порядке.       — Прикажешь нам вдвоем теперь играть?! — громко возмутилась Беллатрисса, но муж также отмахнулся, как и Долохов прежде и женщина с обидой бросила карты, которые на этот раз был ее черед тасовать.       Рудольфус застал Долохова опиравшегося на каменные перила открытого балкона. Подойдя ближе, стал рядом.       — И чего пришел? — буркнул Долохов. — Помолчать со мной?       — Сам скажи мне, ты, вроде как, мой друг после стольких лет в Азкабане, — ответил Рудольфус спокойно. — Вижу же, что сегодня не о картах думаешь.        Долохов помолчал, а потом нехотя сказал:       — Да мелкая эта…       Лестрейндж коротко засмеялся, но быстро прекратил, хотя улыбку, показывающую зубы, не скрывал:       — Не удивлен ни разу. Так что она натворила еще?       — На Круциатус Лорда нарвалась.       Лестрейндж улыбку убрал и для поддержания разговора кивнул:       — Все еще не удивлен.       — Лорд мне лично приказал проучить ее, ну я и…       Лестрейндж изогнул одну бровь:       — Сделал что-то, из-за чего теперь должен жениться на ней?       — Блять, Руди! Ты пришел слушать или зубоскалить?! — Долохов резко развернулся с лицом выражавшим гнев и сжатым кулаком.       — Слушаю, — Лестрейндж обезоруживающе поднял руки. — Но если что ты ей если не в отцы, то в деды точно годишься.       — Выпорол я ее, понял?! — рявкнул Долохов.       Лестрейдж вздохнул и на всякий случай создал полог тишины.       — Так ты вроде сам говорил, что бесполезное это дело в ее случае, — осведомился Лестрейндж.       — У меня нервы, конечно, железные, но тут нужны мифриловые, — проворчал Долохов. — Вот и сделал только хуже.       — Не думаю, — ответил Лестрейндж. — По-моему, ей как раз этого не хватает, чтоб дерзость унять. Сам говоришь, до того тормозов нет, что на Круциатус Лорда нарвалась.       — Я думал остынет, тогда поговорим, — продолжил Долохов. — А она не остыла, атаковала меня, чуть этаж не снесла.       — Всыпал? — уточнил Лестрейндж.       — Нет, — мрачно ответил Долохов. — Не успел. На шум Лорд пришел и чуть было опять Круциатус не применил.       Лестрейндж посмотрел на него непонятным взглядом и уточнил снова:       — Значит, Лорд ее наказал?       — Тоже, вроде, нет.       Лестрейндж нахмурился и признал:       — Тогда я совсем ничего не понимаю. Она на тебя напала и ей все сошло с рук?       — По правде, не сразу напала, — поморщился Долохов. — Я услышал, что Лорд разозлился до того, что вызвал пожар в парке, а рядом ее видели. Понял, что она опять полезла, хотя предупреждал, предупреждал же, ну и…!       Долохов на эмоциях резко махнул ладонью по воздуху.       — Теперь понял, — серьезно кивнул Лестрейндж. — Это ты так зашел поговорить, что она напала?       Долохов снова поморщился, резко кивнул и шумно выдохнул воздух со злостью, продолжив:       — Теперь она со мной на штыках и говорить не сильно хочет. Зелья даже не взяла, разбила все. Я оставил все, кроме Обезболивающего, ну чтоб точно поняла, что Круциатусы от Лорда здоровья не прибавляют.       — Ну и все правильно сделал, в чем проблема? — не понял Лестрейдж.       — Говорю же, видимо, сильно обиду затаила.       — И что?       Долохов зыркнул на него недобро и Лестрейдж исправился:       — Я понял, что ты прикипел к дочери Барти, но в самом деле, опекать ее зачем? — чтобы разрядить обстановку, он улыбнулся: — Я вообще думал, что твоя единственная любовь по жизни это Лорд.       — Свали обратно, — раздраженно махнул подбородком в сторону гостиной Долохов.       — Хорошо, закрыли тему, — вынуждено признал Лестрейндж. — Сделай ей подарок, что там девкам дарят: цветы или украшения. И растает твоя принцесса.       — Если сделаю, то воспитательный эффект нарушу, — буркнул Долохов все еще не в настроении.       — А ты попробуй. Ты ей вроде вместо отца, вот и дави на это, что имеешь право наказывать.       — Сказал, — кивнул Долохов. — Но я ей все-таки не отец.       — Так и Барти она отцом тоже не признаёт, — пожал плечами Лестрейдж. — У него руки уже опускаются. Слышал, у него молодая жена забеременела? Ему скоро вообще не до девки будет. Так что воспитывай сколько влезет, раз уж душа просит, — ободряюще ухмыльнулся он.       Долохов не разделял настроение товарища и продолжал хмуро смотреть куда-то перед собой.       — А если я предложу ему отдать ее мне, как думаешь, согласится? — вдруг спросил он.       Лестрейндж выпучился на него. Потом недоверчиво переспросил:       — Ты сейчас серьезно?       Долохов в недоумении повернул к нему лицо, перестав рассматривать ночной лес за оградой.       — Тони, вы даже не кровные родственники через десятое колено. Тут даже ребенка сестры жены готов убить, а ты за формальную опеку над ней думаешь всерьез?       — Получается, всерьез, — негромко протянул Долохов, снова отвернувшись.       Лестрейдж сверлил его взглядом еще некоторое время, выдохнул и тоже решил смотреть куда-то вдаль. Молчание он нарушил первым:       — У Барти жена уже есть, позаботиться о дочери скорей всего было требованием Лорда, чтобы чистую кровь Краучей не разбрасывать. Так что, если она будет под чьей-то опекой, то никто не должен быть против. А с Барти можно договориться на каких условиях, как вариант — наставничество с передачей полной ответственности. Только, что ты потом с ней собрался делать?       — Воспитывать, — пожал плечами Долохов.       Лестрейдж кисло посмотрел на товарища и хмуро сообщил, как будто не желал на самом деле произносить это:       — Это знаешь как будет выглядеть?       — Догадываюсь, — хмыкнул Долохов. — Но мне плевать, что там кто говорит.       Лестрейндж покачал головой на это, но спросил теперь с сарказмом, изогнув при этом бровь:       — Ты уже обзавелся собственным домом с садом? Принцессу где держать будешь?       — Не заставляй меня впервые в жизни жалеть, что я не обжился четырьмя стенами, — Долохов досадливо поморщился. — Это вообще обязательно?       — Конечно. Хотя бы на каникулы ей надо куда-то приезжать или ты на длинные летние каникулы решил сплавить ее обратно Барти?       Долохов фыркнул, ясно давая понять, что идея плохая. Затем спросил:       — А чем этот дом не подходит?       — Ну хотя бы потому, что это дом Малфоев.       Долохов пристально всмотрелся в товарища, пытаясь понять подшучивает ли он снова, но Лейстрейндж сохранял намерено невозмутимое лицо.       — Ну, я придумаю что-нибудь, — решил Долохов.       — Это твое «что-нибудь» потом обернется истерикой моего сына, — недовольно сообщил Лестрейндж. — А если серьезно: если собрался осуществить эту сомнительную затею, то сделай все, как следует, иначе даже Барти на такое не согласится.       — Да знаю я. На такое и Лорд добро не даст, если узнает… — Долохов почесал небритую щеку и хмыкнул: — Крауч-старший точно в гробу перевернется. Знал бы он, что Пожиратель, которого он осудит на пожизненное, опеку над его внучкой возьмет.       Лестрейдж ухмыльнулся тоже и добавил:       — Знал бы я, что ты опеку над девчонкой захочешь взять, тоже не поверил бы. У тебя же таких целая группа, бери любого. Хотя… — он вдруг нахмурил брови, улыбка увяла: — может и хорошо это будет. Басти считает, что совершил ошибку тогда не один Барти. Мы должны были за ним присматривать, а теперь девчонка неприкаянная.       — Ты что же, жалеешь ее? — не понял Долохов.       — Не то чтобы жалею, — пожал плечами Лестрейндж, — довести до каления она умеет, как и постоять за себя.       Долохов внимательно смотрел на собеседника, который явно уже жалел, что речь зашла об этом.       — Заметил, что у нее уже некоторые твои жесты появились? — попытался перевести тему Лестрейндж. Долохов показательно изогнул на это бровь, на что собеседник вздохнул: — В общем, возьмешь над ней опеку и всем легче будет.       — И тебе? — с каким-то пониманием поинтересовался Долохов.       — Да мне-то с чего? — удивление выглядело напускным и Долохов нахмурился. — Мне последнему стоит в ее жизни участвовать, а вот ты начал с ней с нуля, с позиции лучше даже чем Барти, так что вперед: к новым открытиям и новой головной боли, — Лейстрейдж ухмыльнулся, хлопнув друга по плечу.       — Ты-то головной боли со своим мальцом хлебнуть успел? — ответил ухмылкой Долохов. — Сам же жаловался, что чересчур тихий.       — Тихий, пока не заденешь что-то, — вздохнул Лестрейндж. — А тогда во всей красе Белла и ее характер, но она и то в его возрасте воспитанней была, благодаря ее семье, а мне теперь наверстывай. Белла же вообще не особо стремится учить его чему-то кроме боя.       — Так ты что же сам тоже не хочешь возиться с ним? — не понял Долохов. — Мне казалось раньше ты был рад появлению взрослого сына.       — Не в этом дело, — поморщился Лестрейндж и вдруг резко выдохнул сквозь зубы воздух из легких: — Дело в Беллатрисе.       Долохов молчал, позволяя продолжить ему самостоятельно, если захочет, но, видно, не желая лезть в душу.       Лестрейндж оглянулся назад в комнату и отчего-то замедлил, как будто сам не решил говорить ли. Он еще раз проверил на месте ли полог тишины, а затем сухо сообщил:       — Белла мне изменила.       Долохов поднял брови от удивления:       — И кто этот будущий мертвец?       — Лорд.       Долохов шокировано смотрел на товарища, который выглядел хмуро и серьезно, на этот раз определенно не шутя. Он нахмурился:       — Это точно?       — Уверен.       Долохов чертыхнулся, потом подумал еще и уточнил:       — Ты же говорил он ваш брак благословил по просьбе отца Беллатрисы.       — Благословил, — хмуро кивнул Лестрейндж.       — И что теперь?       — Не знаю.       Оба хмуро замолчали.       — Что будет за измену Белле? — нарушил ее первым Долохов, приглушив голос.       — По идее, магии лишится. Если не станет сквибом, то ослабить сильно должно. Но Лорд… — Лестрейндж замолчал.       — Рядом с Лордом не ослабит, — понятливо кивнул Долохов, хмурясь. — Разве его же благословение не могло ударить и по Лорду?       — Это кощунство, но хотел бы я, чтобы справедливость хоть тут была, — кисло сообщил Лестрейндж. — Кто я такой? Боюсь только того чтобы Лорд это мое желание не увидел, — он грустно улыбнулся, подумав, добавил: — Не думай, я ему верен, как и прежде. Да и брак для меня и для Беллы был необходимостью. Наследника она мне родила, так что…       Долохов молча положил ему руку на плечо в знак поддержки и неловко похлопал, прерывая оправдания. Лестрейндж, а за ним и Долохов развернулись назад, и какое-то время молчаливо смотрели теперь в гостиную, где о чем-то разговаривали Беллатриса и Рабастан.       — А если все же к Лорду подойти? — спросил Долохов. — Он же сам должен понимать, что такие повороты мягко говоря не очень.       — Мне послышалось или ты меня сейчас спросил хочу ли я получить Аваду? — снова кисло переспросил Лестрейндж.       — Я могу с тобой сходить, двоих он точно не убьет. Я ему еще вроде нужен.       — Долохов, ты понимаешь, что ему плевать? — в сердцах спросил Лестрейндж. Он снова вздохнул: — Белла видимо щадит меня, скрывая все. На общественное мнение ей было бы точно плевать. Мы не слишком это обсуждали. Заметил, что она теперь живет у сестры? Мы, понимаешь, давно уже не… — он глухо замолчал, тяжело дыша и успокаиваясь. Затем провел рукой по лицу и сказал: — Мой отец сказал, что я должен молчать в тряпочку, иначе я и брат заодно лишимся Его благосклонности, чего ни в коем случае делать нельзя.       Они снова какое-то время молчали.       — Тогда почему бы просто не разойтись, как подобает, тихо и с сохранением благосклонности? — предложил хмуро Долохов. — Разве брак заключенный под благословением Лорда нельзя расторгнуть?       — Не слышал ни разу ни одного случая, — Лестрейндж скрестил руки перед собой.       — Да и черт с ним, будешь первым, — нахмурился решительно Долохов. — Ты значит из-за обета не можешь со мной ходить по бабам, а она может?       — Хочешь сказать у тебя появилась идея, как можно безболезненно расторгнуть брак тайно? Официально жену он иметь не захочет, это риск для него и для нее, а развод по закону вызовет вопросы о причине, не такое уж это частое дело. Не предлагай снова пойти к Лорду и просить хотя бы отменить благословение, я уверен, что он скорее меня заавадит, чем его даст, если его вообще как-то можно отменить. Я просто останусь сквибом, в лучшем случае просто сдохну. Вдобавок репутации всех троих будет нанесен ущерб, если об этом станет известно, а известно станет, фамилия и так на слуху. У нас тоже желающих перемыть косточки, если ты не знал, хватает. Если раньше дух не испущу, отец меня придушит собственными руками, когда узнает, что я заварил. Азкабан для репутации семьи столько ущерба не нанес, ведь мы пострадали за верность Лорду, как вся эта история может.       Долохов хмуро промолчал. Оба с мрачными мыслями смотрели в сторону гостиной.              ***              Еще вечером перед сном, я провела перекличку ОСТов еще раз, чтобы как-то успокоиться. По прибытию сюда я уже с ними связывалась, убедившись, что все в целости добрались по домам, но иногда, конечно, не каждый день, мы писали на пергаментах просто что-то вроде «Все хорошо». А с утра, едва проснулась, уже получила сообщение через пергамент от Дженны — моей протеже. Лизи была беременна от Блэка, а Дженна помогала ей по хозяйству и обустраивала дом Блэков на Гриммо, который принадлежал уже мне. Я сначала забеспокоилась, вдруг что-то случилось, она только загадочно написала:       «У нас все хорошо, я просто хотела встретиться с тобой. У тебя же сейчас каникулы, можем встретиться на Косом переулке?»       «Я не смогу на каникулах и даже в дом не выберусь. Это срочно?» — быстро написала я.       «Нет, ничего срочного. Не переживай, ничего не случилось. Я встретила мужчину»       Почесав пером лоб, я пыталась понять, как на это реагировать.       «Он хороший человек, но поддерживает чистокровных. Он хочет жениться» — появились на пергаменте еще слова.       Я наморщила лоб еще сильнее. Дженна чистокровная, хоть и поколений магов у них в семье вроде четыре всего, а началось все с маглорожденного и полукровки. По нынешним законам чистокровная, но при желании статус все же могут оспорить. Тем не менее, в данном случае вряд ли с этим будут проблемы. Когда она его встретила? Явно уже давно, раз уже предложил жениться. Но почему тогда хочет встретиться? Наверное, пришло время нашим дорогам разойтись, вот и хочет сделать это лично. Да еще и на Гриммо ее мать в лежачем состоянии, за которой требуется уход, может не сказала об этом новоявленному жениху?       Новые слова на пергаменте не появились, что означало она ждет моего сообщения.       «Я не смогу на каникулах, разве что после», — написала я и подумав, дописала: — «Если решила согласиться на предложение, почему хочешь встретиться? Есть сомнения?»       «Я хочу чтобы ты встретилась с нами вместе. Я сказала, что живу с подругой, которая мне помогает, и он хочет отблагодарить тебя за помощь моей матери»       Ничего себе какой честный. Выходит, действительно, все всерьез.       «Хорошо, я напишу после третьего января».       Утром магия ощущалась не комфортно, но все еще не критично. Да и времени до тренировки оставалось уже мало, так что я собралась и отправилась на полигон, подумав, что там смогу сбросить излишки в тренировочном бою. По идее я еще не на критичной отметке и как вчера скачка не должно случиться, а если произойдет, придется быстро идти к Лорду. По крайней мере он недалеко. Я уже проверила легкие бытовые заклинания, они действовали, как и задумано, так что я не боялась создать катастрофу.       На тренировочной площадке перед разбредшейся толпой, которой кажется стало только больше, Долохов возвестил громким голосом:       — Чтобы быть лучшим последователем Темного Лорда мало иметь боевые навыки. В случае поимки, в руках врага, вы должны быть способны не выдать известной вам информации. О том, чтобы вы не выдали ее под пытками, позаботимся в другой раз, все что вы должны знать, это что пытки за предательство будут хуже, — Пожиратель многозначительно ухмыльнулся. — Но есть другой способ. Заклинание Легилименс может выдать врагу ваши воспоминания помимо воли. Вы должны быть готовы спрятать ваши воспоминания. Окклюменция учит защищать свой разум, вы должны избавиться от эмоций или думать о чем-то отстраненном. Палочка вам не понадобится. Сопротивляться вы должны только мысленно. Я и другие тренера будем применять по очереди к каждому заклинание Легилименс, чтобы вытащить ваше самое худшее воспоминание в жизни, а вы должны всеми силами сопротивляться.       Я осмотрела стоящих возле него еще раз. Теперь понятно для чего тут сегодня появилась Беллатрисса Лестрейндж. Когда-то я применила на ней легилименцию и ее щиты были вполне крепкие. Еще присутствовал незнакомый Пожиратель. Его лицо я уже где-то видела, но вот имени не знала. Долохов сказал разделиться на три группы: одну к нему на экзекуцию, вторая к Беллатриссе, а третья к Нотту. Так что подозреваю это отец того Теодора Нотта, с которым я учусь сейчас в школе, хотя он на два года старше.       Кстати об этом. Я заметила Малфоя-младшего, Кребба, Гойла и того самого Теодора в толпе. На прошлой тренировке их не было, думаю, родители их не пустили в лес с оборотнями, опасаясь «инцидента».       Малфой стал в очередь к Лестрейндж, которая вроде его тетя. Сын Нотта стал в очередь к своему отцу и я решила тоже присоединиться к этой группе. Как говорится, выбирай меньшее их зол. Кребб и Гойл присоединились к Малфою.       Худощавый Теодор хмыкнул:       — Не думай, что тут будет проще всего. Все трое мастера в ментальной науке и мой отец тоже.       Я оказалась где-то почти вначале очереди, но могла наблюдать за первыми подверженными заклятию Легилименс. Редл рассказывал, что легилименту не обязательно использовать палочку и заклятие, но все же заклятье могло усилить действие легилименции.       Первые подверженные валились на подкашивающихся ногах и хватались за голову, только один крепкий парень, что стоял у Долохова сумел не потерять равновесие. Но и так, все трое выглядели бледными и измученными за две секунды, как будто пробежали кросс. Очевидно, что легилименция была жесткая.       Все трое учителей огласили «неуд» и отправили их в конец очереди готовиться к повторному уроку. Следующий шел Теодор. Я думала, что уж сын-то отцу сможет сопротивляться, но результат был схожий — бледный худощавый парнишка устало пошел в конец очереди.       Следом уже был мой черед. Я приготовила все щиты, сосредоточилась и когда Нотт-старший направил палочку, сказав «Легилименс»… ничего не произошло. Я удивленно моргнула. Щиты просто шелохнулись, не пробился даже первый. Нотт кажется не понял, что произошло и уже увереннее и громче повторил:       — Легилименс!       Я почесала неловко щеку. Как об этом сказать-то…       Щиты шелохнулись, но заклятье похоже развеялось. Не думала, что и такое может быть. С другой стороны, раз я смогла заблокировать ощущение от Круциатуса, правда от школьника, то ничего странного. Как мне это только теперь обьяснить…       — Не можешь пробить защиту школьницы? — фыркнула Беллатрисса насмешливо. — Отойди в сторону, я это сделаю.       Парень, что стоял перед ней для легилименции облегченно выдохнул, а Лестрейндж наставила палочку на меня. Я инстинктивно схватилась за свою палочку в кармане, тоже достав ее.       — Постой, уж лучше я, — вдруг схватил ее за руку Долохов, заставив опустить палочку.       — С чего это? — вспылила Пожирательница. — Тренировать должна не предвзятая сторона.       — Вот именно, ты — предвзятая сторона.       — Хочешь сказать ты не предвзят?!       — Миссис Лестрейндж, мистер Долохов, — обратился к ним Нотт, — не думаю, что об этом стоит спорить. Я уверен, что это обычная осечка.       Мужчина выглядел нервно и быстро направил палочку, повторив «Легилименс», но ничего снова не произошло. Конечно, если повторять одно и то же, то исход будет тем же, так подумала я. Жаль, конечно, макать лицом в грязь старшего Нотта, но уж так получается. Щиты специально отпускать не хочу, мало ли что он там вытащит из-под них.       Не успела я об этом подумать, как Беллатрисса вырвала свою руку у Долохова и повторила:       — Легилименс!       Она пошла пробиваться через щиты, я четко ощутила вложенный в ее заклинание «поисковик» — худшее воспоминание. Беллатрисса ощутимо напоминала методом пробивания щитов самого Волдеморта, но у него это получалось не в пример лучше и быстрее.       Я сначала хотела ударить в ответ легилименцией, но передумала, вспомнив недавно подсмотренный у Лорда трюк и незаметно для нее завернула Беллатриссу в созданную мной тренировочную площадку. На ней все было точно так же, только Лестрейндж недоуменно заморгала и снова повторила:       — Легиллименс!       Ничего не произошло, как и у Нотта. Надо же. Получилось! А Редл говорил, что такие трюки только у опытных легиллиментов получаются! А получается не все так уж сложно, если с примером. Я замерла, рассматривая ярящуюся Беллатриссу, то и дело повторяющую «Легилименс!». Того и смотри что-то заподозрит.       Повинуясь моему желанию студенты засмеялись, сначала несмело, а потом громче, явно насмехаясь с ее потуг. Она взбесилась неимоверно, ее ярость прокатилась по моему сознанию. Студенты подавили смешки, но ухмыляться не перестали. Сначала я хотела просто ее ввести в заблуждение, но… Мне показалось этого мало — я ухмыльнулась и добавила на тренировочную площадку облик Лорда. Он грозно приблизился к ней, сверля красными глазами и брезгливо поинтересовался:       — Не можешь пятнадцатилетнюю девчонку победить, Беллатриса?       Я знала, что она очень ценит и бесконечно предана ему, но не ожидала, что та в ужасе застынет и запричитает:       — Это должно быть какая-то уловка, повелитель! У меня все получится! Легилименс!       Когда снова ничего не произошло, облик Лорда разочаровано покачал головой:       — Ты не достойна зваться моей верной слугой, Беллатриса. Ты снова меня разочаровываешь. Не уверен, что ты достойна места Пожирательницы подле меня.       — П-простите, повелитель! — волшебница упала на колени и на удивление начала всхлипывать: — Прошу, дайте мне еще один шанс! Вы же знаете, я самая верная ваша слуга!       Чувствуя ее ужас, разливающийся вокруг, и глядя на все сверху, я почувствовала злобное веселье и рассмеялась.       Видимо, мой смех донесся до нее, потому что она тут же вскочила на ноги в ярости вскинув палочку.       Зря я потеряла самообладание, так успела я подумать, прежде чем Беллатриса на эмоциях покинула мое сознание и мы обе оказались в реальности на настоящей тренировочной площадке. Надо поработать над контролем ловушки, чтобы ее нельзя было так легко покинуть.       Лестрейндж быстро обернулась вокруг, видимо, проверяя нет ли тут ее обожаемого Лорда. Мне было весело от такой картины, от ее страха, от ожидания, что произошедшее было реальностью, даже от повлажневших глаз. На самом деле иллюзия, созданная мной, имела недочеты, остальные действующие лица мало двигались, но Беллатрисса, видимо, этого не заметила.       За три секунды убедившись, что все было лишь иллюзией, Лестрейндж раскраснелась от злости и с яростным криком бросила в меня проклятьем:       — Мразь!       Я успела выставить щит, распознав режущее проклятье, а от полетевшего следом с другими обзывательствами Круциатуса вынуждена была уклоняться. Круциатус попал в стоящего в очереди следующего за мной, который упал на землю и заорал от боли. Я отпрыгнула подальше от толпы, продолжая уклоняться от Круциатусов. Другие студенты беспорядочной толпой задвигались подальше от Лестрейндж, все же попадая иногда под заклинания.       Пожирательница прервалась на секунду, скосив впалые глаза в сторону Долохова, наставившего ей в лицо палочку.       — Прекрати, — потребовал Пожиратель. — Ты срываешь весь урок.       — Защищаешь родственницу, Долохов?! — заорала та, наставив палочку на него в ответ. — Ты ее этому научил?! Отвечай!       — Чему научил? — уточнил Долохов.       Я мысленно обрадовалась, что он не задал другого вопроса, потому что Беллатриса на эмоциях выдала то, что я поведала ей под сывороткой правды, и я не хотела обьясняться за это.       — Этому… трюку! — Пожирательница аж задохнулась от ярости.       Долохов нахмурился, явно не понимая о чем она. Нотт стоял в сторонке, отступив и, видимо, решив не вмешиваться в намечающуюся драку. Плохо дело. Если они начнут драться, то и мне может перепасть, причем еще раз от Лорда за такие шутки и использование его образа. Он же сказал не встревать в истории…       — Ты сама знаешь, кто научил, — решила сообщить я.       Лестрейндж резко повернулась лицом ко мне, внимательно рассматривая и, кажется, пытаясь понять лгу я или нет. Она тяжело дышала, но ее ярость мне вроде удалось сбить.       — Тренировка окончена! — громко вдруг возвестила она. — А ты, милочка, пойдешь со мной.       — Куда это? — не поняла я, на секунду подумав, что она поведет к Лорду отчитывать за свои слова.       — На другую тренировку. Помнишь? — расплылась она в мерзкой улыбке.       Я посерьезнела. Что-то мне кажется, она не столько тренировать собралась, сколько мстить. Пожирательница и раньше, когда была в гостях у Крауча, немало поиздевалась, но, боюсь будет еще хуже.       — Никуда она не пойдет, — сказал Долохов. — И урок не окончен. Я веду группу, если ты отказываешься подчиняться, то можешь идти сама, а она остается.       — Ты сам прекрасно знаешь, что я не отказываюсь от порученного мне Лордом, — надменно сообщила Лестрейндж. — И зачем ты заставляешь ее тренироваться? У нее и так защита сильная, пусть идет.       Долохов напряженно кивнул мне, мол, можешь идти. Я облегченно выдохнула и побрела обратно к особняку, напряженно ожидая удара в спину, но благополучно дошла.       Хотелось еще прогуляться, но я решила сходить и посидеть пару часов в комнате за книгой, чтобы нигде не нарваться на закономерный вопрос, почему я не на тренировке. Собственно, я так и сделала.       Где-то через полчаса по ощущениям дверь моей комнаты резко распахнулась опять без стука и врезалась в стену. Это опять не смотря на запирающие чары, что я наложила.       — Круцио! — взревела Беллатрисса.       На рефлексах я успела схватить палочку, но скатиться с кровати уже нет. Я заорала от боли и выгнулась всем телом от прошивавших тело игл. Когда Пожирательница прервала заклинание, я обмякла, сообразив, что все-таки перекатилась с кровати на пол по инерции. Похоже поэтому заклинание прервалось так быстро.       Изнутри поднималось что-то и я не сразу поняла, что это не только гнев.       Когда Лестрейндж обогнула разделявшую кровать, я вытащила из памяти «Tueri» — мощный щит, мощнейший что я знаю. Переливающаяся синим пленка развеивается после встречи с чем-то явно взрывным. Будто что-то тяжелое ударило в гонг, встряхнув глухим звуком всю и так пострадавшую комнату. Беллатрисса уже знала все мои атаки и щиты, так что я едва сумела уклонится от повторного Круциатуса, перекатившись, и атаковала сначала простым «Инкарцеро», а затем своим излюбленным воздушным тараном. С такого близкого расстояния есть шанс пробить ее защиту. Инкарцеро она пропустила мимо себя и куча веревок опали на пол, а таран разрезала палочкой, как и раньше. Воздух в воздушном таране получился горячий и стена за ее спиной оплавилась, загоревшись, а пол ощутимо тряхнуло, кажется, еще больше чем в прошлый раз. Я заметила, что волосы и мантия Пожирательницы тоже были задеты, но отвлекаться надолго не вышло, я уклонилась от следующего проклятья — незнакомого, но скорей всего неприятного, — и использовала Жалящие заклинание. Единственное, что пришло в голову из более-менее безобидного, так как я уже заметила, что магия опять начала давать сбой.       Жалящие Беллатриса встретила щитом, вроде Протего. Протего должен был отразить заклинание, но вместо этого он разлетелся, а Жалящее достигло Пожирательницы, заставив все ее тело опухнуть. Пальцы стали похожи на сардельки, лицо опухло и раскраснелось так сильно, что глаза и рот превратились в складочки, а живот разросся до размеров бочонка, разрывая застежки.       По крайней мере проклятье подействовало, как надо, пусть и явно мощнее, чем раньше. Но Лестрейндж и не думала прекращать — она стала бросаться заклинаниями куда придется. Я сумела заползти под кровать, чтобы не попасть под очередное проклятье. Хоть Пожирательница могла только мычать, но она и невербально могла колдовать. Она и на себя палочку направила, того и гляди, сейчас отменит жалящее проклятье.       Выбравшись из-под кровати по другую сторону, я приготовилась выгадать момент, чтобы выбежать за дверь, но Лестрейндж неожиданно захрипела, упала на колени и схватилась за горло, будто не могла дышать. Я поняла, что она задыхается от опухшего горла. С трудом вспомнив заклинание от асфиксии, которое изучали на уроках, я его применила. Лестрейндж, уже на себя не похожая, но хрипло задышала, задергавшись на полу, как в судорогах. Она опухла настолько, что и перевернуться не могла. То, что она лежит на животе можно было понять только по длинным волосам в районе затылка. Пока я пыталась вспомнить что-то противоалергическое, понимая, что если я ее убью, то убьют уже меня, дверь возле меня снова распахнулась.       Вошел… Волдеморт. Я застыла, не ожидая такого поворота прямо сейчас. Он что там где-то под дверью дежурит?!       Быстро окинув взглядом меня и опухшую Лестрейндж он взмахнул палочкой, что-то применив и припухлости на Пожирательнице стали медленно сходить. От еще одного взмаха пламя на стене стало затухать, оставив почерневшие и обуглившиеся обои.       Лорд повернул голову в мою сторону и вперился красными глазами. Я виновато выпалила:       — Она первая напала.       «Опять?» — донесся до моих мыслей вопрос его шипящим голосом.       В непонимании я уже оглянувшаяся на Беллатрису, подняла глаза к его лицу, ответив вопросительным взглядом. Что может быть «опять»? Я не так уж часто Лестрейндж удачно атакую. И в этот раз мне повезло.       «Опять ты не контролируешь магию?!» — прозвучало обвинительно. — «В этот раз тебе не убедить меня в обратном!»       Я все равно не поняла претензии, — даже если и потеряла контроль, то не просто же так! — но посчитала, что в любом случае буду крайней — либо за проклятье на Пожирательнице, либо просто за то, что я тут есть. В прошлые разы жалящее я удачно не применяла, да и обычно оно вызывает максимум опухлость в одной части тела, а если и на все распространяется, то жертва не становится похожей на шар, покрытый венами. В общем, на всякий случай я мысленно передала:       «Я снова защищалась. Она ворвалась ко мне сама и атаковала»       Лорд угрожающе приблизился, испепеляюще глядя сверху.       «У меня не было выбора» — мысленно отправила вслед, почувствовав, что сейчас что-то будет.       Раздался звук быстрых шагов явно кого-то бегущего по коридору и в мою комнату влетел, едва не врезавшись в Лорда, Долохов. Запыхавшись, он быстро оценил обстановку, и выпрямился, пытаясь отдышаться.       — Ты вовремя, Антонин, — сообщил ему Волдеморт. — Проследи за Беллатрисой, пока проклятье не сойдет полностью.       Опухлость Пожирательницы стала действительно меньше, но проходила очень медленно. По крайней мере она вроде дышала как-то, повернув голову набок. Хрипло, с сипом, но дышала.       — А вы?.. — Долохов вопросительно кивнул в мою сторону, смотря на Лорда.       — Она пойдет со мной.       — Повелитель, она же явно первой не напала, — возразил Пожиратель. — Несправедливо наказывать ее.       — Я не буду наказывать, — сощурился на него Волдеморт. — Я хочу побеседовать об этом происшествии. Как только Белла придет в себя, пусть тоже явится ко мне. Конфликт, если он есть, должен быть решен.       Долохов кивнул и проводил взглядом Лорда. Сообразив, что надо пойти следом, я закинула палочку в карман и пошла мимо Пожирателя, словив его предостерегающий взгляд.       Волдеморт, ни слова ни говоря, шел по коридорам, а я получила возможность поразмышлять о произошедшем. Меня еще слегка трясло после этой стычки, но магия мной вроде контролируется. Не совсем, но все же…       Вернувшись в свою приемную, все ту же комнату с одним креслом, камином и зашторенными окнами, Волдеморт развернулся и требовательно протянул левую руку:       — Магию.       Я понятливо подошла ближе, медленно протянув свою правую ладонь, которую он быстро сжал.       В этот раз я могла куда больше наблюдать за происходящим. Я направила свою магию к правой руке, тут же ставшей по ощущениям очень горячей, но магия оттуда будто вытягивалась через холодную ладонь Лорда. Вокруг соединенных, как в рукопожатии ладоней словно образовалась воздушная волна. Воздух там загустел и словно затрясся от переливавшейся магии, что даже можно было заметить взглядом. Сам Волдеморт стоял, напряженно прикрыв глаза и явно сцепив зубы. Его пальцы опять с усилием сжимались на моей руке до синяков.       На этот раз лишнего явно было меньше и прошло быстрее. Снова почувствовав, что внутри ничего не давит я прекратила отдавать свою магию.       Волдеморт разжал ладонь, позволив забрать свою руку обратно. Что ж, по крайней мере вроде Круциатусом бросаться не собирается.       — Если ты продолжишь демонстрировать несдержанность перед Пожирателями, наш договор будет расторгнут, — предупредил он вполне спокойно, но жестко. — Сколько раз мне еще тебя предупреждать? Сдерживайся, как раньше.       Нахмурившись, я соображала и соображения мне не нравились. То есть, если буду неосторожна со спонтанной магией он расторгнет договор с Морриган? А договор о том, чтобы не убивать меня. Почему я узнаю об этом только сейчас?!       — Мне вообще нельзя применять магию? — уточнила я. — Ведь я тут тренируюсь с остальными каждый день.       — Не более, чем остальные. После испытания твоя магия, дарованная существом высшего порядка, слишком заметна.       Ага. То есть, после испытания моя магия изменится. Причем явно от богини. Но ведь у меня уже по идее есть магия от нее и ее и так не мало. Последнее я благоразумно не стала озвучивать, вряд ли это сыграет мне на руку. Если это правда, то лучше пока припрятать данный факт о не пройденном испытании. Сказала я другое:       — Магия от богини чем-то отличается?       Я словила от него недоверчивое выражение, но сейчас я была предельно честна в недоумении.       — У ее темной магии особенный вкус. Другой запах. Ты должна была заметить, что моя магия отличается от всех других.       Я сразу кивнула. Его магия всегда ощущалась сильной и давящей. И если задуматься я могла найти много отличий в описании. Но, честно признаться, считала это чем-то нормальным. Ну, он же Темный лорд.       — От моих Пожирателей смерти ты тоже можешь ощутить темную магию, но в значительно меньшей степени. Твоя магия среди них теряется, если ты не используешь особенно много.       То есть во время моих неконтролируемых выбросов чувствуется магия богини, то есть то, что он называет темной магией, и он не хочет, чтобы кто-то это заметил. Хорошо, что я обычно успешно сдерживаю спонтанные всплески и всякие гормональные скачки подросткового возраста пытаюсь контролировать. Получается, когда я набедокурила в парке, Лорд сказал, что это его рук дело именно потому что в том случае можно было что-то понять не то. Или как раз то. Пока что сходится, но вопросов еще немало.       И еще одно предположение напрашивалось само собой — для более чувствительных к магии я с самого начала наверняка выглядела, как темный маг. Ши-ка-рно.       Хотя, думаю, никого это не удивляло из-за моего отца, как потом выяснилось.       — Может быть у вас есть какой-то особый способ контролировать ее? — уточнила я прямо. — Как видите, я стараюсь, но не всегда справляюсь с этим.       — Нет никакого «особого способа», — выделил он пренебрежительной интонацией два слова. — У тебя должны быть способности к этому. Тренируйся в управлении своей магией.       Блестящий совет. Просто потрясающий.       — Тебе что-то не нравится? — прозвучало угрожающе.       Подозреваю, Лорд легилименцией уловил мой сарказм, хотя я ничего не говорила. Ну или все проще и у меня все написано на лице.       — У меня есть еще вопрос, — попыталась я сменить тему. — Вы так легко поглотили мою магию, которая причиняет мне столько неудобств. Объясните подробней как?       — Каждому магу дано определенное ограничение в способности владеть магией и только одаренные способны принять дар магии в действительно огромных объемах, — снисходительно пояснил Лорд, растянув губы в змеиной улыбке, и явно намекая, что у меня дескать способностей не так-то много. — Важно понимать, где твой предел и если ты прыгаешь выше него, то рискуешь жизнью.       Поняла-приняла, опять угрожает.       Если так подумать, то выходит Дамблдор наверное давно все понял. И Волдеморт предупредил меня о том, что, если останусь близко к Дамблдору в школе, ничем хорошим это не закончится. И, видимо, бывшему директору и величайшему светлому волшебнику позарез нужна была темная магия богини.       Раздался негромкий стук в дверь, как раз когда я хотела задать этот вопрос. После разрешения зайти от Лорда, взмахом палочки открывшего дверь, на колени тут же упала Беллатриса Лестрейндж. Пожирательница уже избавилась от проклятья полностью и выглядела даже какой-то счастливой. Видимо, от лицезрения Волдеморта.       — Благодарю вас, Повелитель! Вы столь великодушны!.. — начала она почти захлебываться от восхвалений.       — Достаточно, Белла, — оборвал ее Лорд. — Сейчас разговор идет о другом. Я не потерплю склок рядом с собой, тебе это хорошо известно.       — Да, Повелитель, — закивала та и почему-то уставилась на меня яростно-возмущенным взглядом.       Почувствовав взгляд я перевела внимание на Лорда, который тоже сверлил меня, будто чего-то ожидая. Я не сразу поняла чего, так что Волдеморт взмахнул палочкой и меня придавило силой в плечи, заставив присесть и я, уже сообразив, что требуется формальность, тоже преклонила колени, как и Лестрейндж до того. До того, как та появилась говорили же нормально!       — Повелитель, девчонка посмела использовать на мне подмену воспоминаний, — я на секунду похолодела от ужаса, вспомнив о том, как я давно действительно подменила ее воспоминания, но Пожирательница продолжила: — Использовав при этом ваш облик, мой Лорд!       Волдеморт по виду не разделял возмущения Беллатрисы, по крайней мере даже таких эмоций я от него не улавливала легилименцией.       «Ты еще смеешь пытаться сейчас читать меня?» — донесся в голове шипящий голос.       «Простите, привычка» — поспешно оправдалась я, прекратив ощупывание, которое было больше неосознанным.       «Мне стоит помочь тебе избавиться от этой привычки?»       Вопрос скорее похож на риторический, но учитывая ситуацию, я ответила:       «Не нужно».       А сам-то ощутимо прощупывает поверхностной легилименцией, зараза!       Лестрейдж терпеливо ожидала и преданно заглядывала в лицо Волдеморту, пока пауза затягивалась.       — Очевидно, у девчонки есть способности к легилименции, Белла, — с виду спокойно и непринужденно поведал Лорд. — Остается открытым вопрос зачем она это сделала.       Понимая, что это скорее вопрос, я пояснила:       — Это был урок. Сказано было использовать все силы для сопротивления легилименции.       — Ах да, выходит, этот урок был сегодня, — протянул Волдеморт и с подозрением прищурился. — Неужели тебя обучил этому трюку Снейп?       — Вы сами мне его показали, — честно призналась я, понимая, что хожу по очень тонкому льду. — Вчера. Я всего лишь решила попробовать повторить.       Пока мне везло и Волдеморт не углублялся в эту тему, не зная про Реддла. Того, что был в медальоне. И я сама обмолвилась Беллатрисе о том, что меня учит Лорд. Из-за этого она наверное и решила проводить те тренировки, где усиленно втаптывала мои способности в грязь. Ну, я хотя бы на тех тренировках чему-то научилась. И вообще, Беллатрисса тогда пообещала Круцио на мне не применять, но, конечно, простое обещание поди уже и забыла. А после него вообще-то ощутимо нервы трясет.       — Что ж, — протянул Лорд, казалось, задумчиво, не сводя при этом с меня взгляда, — это будет тебе уроком, Белла, что защищаться от легилименции можно не только оклюменцией. Такие ловушки требуют умения, но встретиться могут в любой момент. Что касается тебя… воздержись более от подобных трюков, тем более на моих последователях. Если случится еще раз подобное, ты будешь наказана.       В смысле?! А Лестрейндж за нападение кто будет наказывать?!       Понимая, что сейчас он отправит всех прочь, я не решилась спросить вслух, — все же мне показалось Волдеморт на дерзости реагирует более остро именно вслух и при других, — и отправила мысль:       «То есть в ваших рядах не порицается нападение прямо в выделенной мне комнате?»       Лорд посмотрел на меня то ли с гневом, то ли с раздражением, я смотрела на него с ожиданием, сделав лицо максимально наивным и простым.       — В наших рядах, — вслух ответил он, — не поощряется нападение без причины, в данном случае, можно считать это наказанием за дерзость наставнику. Тебя учили, ты проявила неуважение и должна была быть наказана.       Я едва удержала себя от закатывания глаз и злого вздоха, этого точно не следовало демонстрировать. Но видимо, он что-то заметил и практически прошипел:       — От немедленного наказания за практически повторный проступок тебя спасает только то, что не ты пришла, а к тебе и это ошибка Беллы. Но больше таких послаблений не будет.       — Почему бы просто не отправить меня обратно в школу или к Краучу? — спросила я, подавив злость.       — Да как ты смеешь не проявлять уважение! — завопила Лестрейндж.       — Я отвечу, — Лорд не повысил голос, но Беллатриса замолчала. Он продолжил: — Потому что я так сказал.       Я смотрела на него, но продолжения не последовало. Через пару секунд мне показалось, что Лорд ожидает моего возражения, но все ощущения твердили, что надо молчать, иначе вопреки своим словам применит Круциатус.       — Повелитель, но ведь она заслуживает наказания! — возразила Лестрейндж. — Ее поведение недопустимо! Она осмелилась использовать ваш образ и ваше имя против меня! Позвольте мне…       — Нет, Белла, — коротко ответил на все ее претензии Лорд. — С этого момента наказывать ее могу только я.       Мне оставалось только принять такое решение и опустить голову, чтобы он не увидел ненароком моих мыслей. Спорить все равно бесполезно, главное, хоть наказывать меня больше не будет сейчас никто, а Беллатрисе и без того досталось. В следующий раз, может, подумает прежде чем вламываться и неожиданно нападать. В доме Краучей она себе и побольше позволяла, конечно, но хотя бы в мою комнату не заходила и я могла себя чувствовать там в некоторой безопасности.       После этого Волдеморт сказал мне идти, видимо, желая о чем-то еще переговорить с Беллатрисой.       Я решила вернуться к себе, чтобы попробовать оценить ущерб, ну и заодно домовиков напрячь, чтобы они уже напрягли хозяев дома, если что-то не удастся починить.       В моей комнате на стуле сидел Долохов. Едва я зашла, сразу встретилась с ним взглядом. Выглядел он грозно, свел темные брови к переносице, руки сложил перед собой. Молчаливо взирал на меня добрую минуту. По виду прям осуждал.       — Почему ты здесь? — первой нарушила я молчание. — Разве у твоей группы не продолжается урок?       — Был, пока одна мелкая ведьма не попробовала половину особняка разнести.       Я помимо воли взглянула на стену, куда пришелся воздушный таран, ставший неожиданно горячим. Опалило обои и остались черные подпалины, новые поклеить и все нормально будет. Ну и потолок от гари оттереть. А от заблокированного взрывного заклинания все только слегка потрепалось, это может и Репаро починить сможет.       — Что поделать, если взрослые ведьмы и колдуны без спросу заходят, — пожала плечами.       Палочку я решила все же сжать в руке в кармане, но не доставать. В руках у Пожирателя я ничего не заметила и опасалась начинать первой.       — Не каждый Пожиратель был на стольких аудиенциях у Лорда, как ты, — мне послышался в его голосе укор. — Почему не сказала сразу, что в ментальщине у тебя приличный уровень. Зачем было Беллатрису дразнить?       — Захотелось.       — А если мне захочется тебя еще раз выпороть сейчас? — поднялся он на ноги.       — Попробуй, — я вытащила палочку из кармана, чтобы он не приближался.       — Я пока еще ничего не делал, — заметил Долохов, расслаблено подходя и держа руки опущенными вниз.       Всем видом он выражал уверенность, что я не атакую его. Логично, учитывая, что мне уже угрожали за предыдущую самозащиту. Мне показалось, что он специально давит, чтобы у меня сдали нервы и я потребовала не приближаться.       — Вот и не делай. Уходи, — потребовала я.       — У тебя какой-то план что ли? — сверля меня взглядом с все тем же осуждением, спросил Долохов. — Если никого не вывела из себя, день прошел зря?       Я ответила мрачным взглядом, следя за тем, чтобы он не достал палочку и спросила:       — Я что, по-твоему, сама к себе в комнату врывалась?       — Ладно, — резко поднял он раскрытые ладони в обезоруживающем жесте. — Готов признать, с этим я погорячился. Но ведь остальное все было за дело.       — Нет, — резко ответила я.       — Как же нет? — уточнил Долохов с виду спокойно. — Лестрейндж специально вывела из себя — это раз.       — Так из-за этого надо было врываться ко мне и бросаться Круциатусами?! — выкрикнула возмущенно.       — К Лорду вчера еще полезла зачем-то — это два, — продолжил Долохов. — Вот что ты там забыла?       — А теперь тебе вдруг стало интересно? — процедила, чувствуя, что злость опять закипела.       — Интересно! — вдруг рявкнул он. — Третий раз за два дня! Совесть имей! Другой бы за такое радовался, что легко отделался!       Хотелось конечно много всего высказать ему в лицо, но Долохов тоже начал выходить из себя. Пришлось себе напомнить, что нельзя доводить ругань до обмена заклинаниями, тем более, когда только что буквально от Лорда вышла.       — Я ничего такого не сделала, чтобы меня наказывать, — процедила, пытаясь держать голос и не кричать в ответ. — Только защищалась.       — От Лорда скажешь вчера тоже защищалась? — процедил он так же сквозь зубы.       — Нет, но он разозлился не на меня, а на Снейпа.       — Снейпа? — опешил Долохов. — А он что сделал?       — Вчера перед тренировкой он мою палочку заколдовал, что она перестала реагировать на заклинания, — пояснила я, сообразив, что этот момент так и не прояснила, потому что Долохов сразу принялся действовать. — А Лорд покопался у него в голове и увидел там кое-что из-за чего долго его пытал.       Антонин нахмурился, но хотя бы эмоции унял.       — Точно ты там не причем была? — спросил, как будто не поверил.       — Точно, — твердо ответила, обидевшись за недоверие к моим словам. — Просто под горячую руку попала.       — А если я у Лорда спрошу?       Поморщившись, махнула на него рукой. Хочет, пусть спрашивает.       — Вперед, может тебя тоже Круциатусом приложит, а утром еще кто-то придет к тебе с ремнем.       Долохов ощутимо насупился и возразил:       — Как я должен был это понять, если ты все время влипаешь в какие-то неприятности? Сразу надо было сказать!       — Сначала надо было спросить, прежде чем бить! — возмутилась, видя, что в невиновность он все еще не верит.       Антонин пожевал губами, как будто хотел что-то сказать резкое.       — Больше считаешь пороть тебя не за что? — выдавил, хмыкнув. — Скажи спасибо, что я взялся, хотя мне за это никто не платит. Доиграешься однажды.        Испытывая желание бросить в него чем-то тяжелым, резко выдохнула, стискивая в пальцах палочку. Послышался тонкий звон со стороны зеркала и я только из-за него поняла, что магия опять не в ладах. Уже затем заметила, что из конца палочки рвутся красные искры, пропаливавшие мантию. Да что ж такое!       Но хотя бы Долохов сделал выводы. Он, не спуская с меня глаз, не спеша прошел мимо к дверям, на ходу сообщив:       — Сегодня больше не будет тренировок. У меня срочная миссия. Зайду завтра утром.       Я нахмурилась, соображая, к чему это, а Пожиратель наконец, ушел. Зато удалось успокоиться, магия не давила совсем критично, что радовало.       У меня образовался свободный день, но я не знала, куда мне его потратить. Бродить по особняку, чтобы нажить себе еще проблем желания не было, да и я как-то морально вымоталась за эти несколько дней, что хотелось просто побыть в одиночку.       Пока образовалось немного спокойного времени, я пыталась собраться с мыслями. У меня появились новые знания, к сожалению, скорей всего стоившие Снейпу жизни. Но у него другого исхода просто не могло быть, он повязан и с Волдемортом, и с Дамблдором слишком сильно. Клятвы это прям жестко. Никто их добровольно не раздает, думаю и Пожиратели даже не клянутся своему повелителю в верности, потому что очень уж эти клятвы опасны. Никогда не знаешь, как обернутся, а если обернутся, то с худшим исходом. Не могу сказать, что мне Снейпа сильно жаль, так как именно он похоже руководил последним нападением на Августу и Невила, а уж под чьим приказом тут и не разберешься. По всему пока выходит, что он собрал нескольких Пожирателей себе в помощь по приказу Дамблдора и с одобрения Волдеморта.       Вероятно, я сильно порушила планы Дамблдора относительно Волдеморта. Судя по тому, что я видела в голове Поттера, они сейчас бесцельно блуждают по всевозможным укромным местам, чтобы не попасться. Выводы делать может преждевременно, так как у меня было мало времени, чтобы просмотреть побольше, но главное, я не уловила какой-то конкретной цели. Что немного странно. Если Снейпу не дали информации о крестражах, отведя роль только в самом конце, то для этого трио зацепок можно было бы и оставить. Ну или для Ордена, который тоже сейчас где-то прячется по всем норам.       Вдобавок, я не продвинулась дальше в поиске информации про титул Темного лорда и испытание. Все, что мне пришло в голову — это расспросить Барти еще раз. А Крауча сейчас поблизости нет. Когда-то я спрашивала Долохова, э-э-э, правда не совсем на трезвую голову, о том, почему они все следуют за Темным Лордом, а он мне выдал что-то о том, что Лорд приносит процветание для всех, а для самых ценных своих слуг власть и прочие блага. Не помню дословно уже, но ощущения остались, как от спича Барти о том какой Лорд великий и всемогущий. Притом, я что-то уже не уверена, что Долохов был настолько пьян как изображал, хотя такой бред нес на серьезных щах.       Если говорить о литературе, то я ничего о титуле Темного лорда не встречала ни в библиотеке Хогвартса, ни у Краучей. То есть максимум информации о Темном Лорде — это вырезки из газет по поводу убийств магов или маглов, заметки о великанах или иных темных созданиях, которых Волдеморт привлекал к себе на службу еще до развоплощения. Создавалось впечатление, что титул Темного Лорда давался за всякие грязные дела, но таких дел на руках Пожирателей поди не меньше и что-то никто из них Лордом не спешит называться, даже Малфой. Хотя Малфои по стандартам мира маглов считай аристократы: верхушка магического мира, как Блеки, древний и богатый род. Интересно еще то, что если взять газеты пятидесятилетней давности, то несомненно там осуждались убийства магов или причиняемые разрушения в ходе боев, хотя убийств именно магов, действительно наберется с десяток. Как будто и боевых действий не велось. Сейчас не сосчитать сколько, но поди тоже сменяют неудобных людей во власти, но в газетах мало пишут об этом. Про маглов вообще непонятно, обычно писали группа, несколько семей, маглы живущие там-то пострадали. Высчитать цифры уже невозможно, даже сейчас никто этим не занимается, ни с прошлой статистикой, ни с текущей. Не то, чтобы я оправдывала действия Пожирателей, но с маглами явно ни одна, ни другая сторона не считалась всерьез. То есть говорить, что титул Темного Лорда дается автоматом тому, кто занимается геноцидом тоже не получится.       Кроме Барти был еще один вариант у кого спросить и я снова достала камень, позвав Морриган. На этот раз она явилась. Комната разом потемнела, как будто за окном была глубокая ночь. Ее облик в реальности совсем не изменился — такой же расплывчатый в черной мгле и неясный, только белеет лицо с провалами глаз и рта.       — Надеюсь, у тебя что-то важное? — поинтересовалась она.       — Волдеморт сказал, что у меня тоже титул Темного лорда. Что это значит?       Богиня усмехнулась, как мне кажется, довольно:       — Спроси у своего учителя.       — А вы не можете мне обьяснить? — нахмурилась я. — И поиск Даров оказался испытанием. Что вы задумали?       — Тебе стоило узнать об этом позже, — пространно сказала она, как будто меня не слышала. — Выбранные мной люди получают мою силу. Пока что ты слишком слаба, тебе не следовало этого знать раньше времени.       — Почему? — спросила, чувствуя, что недоговаривает она многое. — И, кстати, с моей магией тоже непонятное что-то происходит. Это не из-за вас?       — Ты становишься сильнее, — снова непонятно и спокойно заметила она куда-то в пространство. — Все так и должно быть. У тебя есть учитель, ты можешь задать ему вопросы, вместо того чтобы вызывать меня.       — Вы у меня Редла забрали, — возразила я. — А этот учить меня не будет, скорее прибьет. Такое ощущение, что следит за мной и только и ждет этого.       — Следит значит… — повторила Морриган, хмыкнув с весельем. — Этого следовало ожидать. Ты должна пользоваться его вниманием, раз так все обернулось.       Я хотела было спросить как так вообще все повернулось, как богиня подплыла по воздуху ближе вплотную и протянул руку. Тут же где-то за ухом, где она прикоснулась, я почувствовала леденящую стужу, которая прошлась по затылку и позвоночнику.       — Что вы делаете? — спросила резко пересохшим горлом.       — Следуй за ним и задавай ему вопросы, — сказала она, убрав руку и отодвинувшись вместе с холодом подальше. — Я не буду появляться часто.       Сказав это и оставив меня с кучей вопросов, она с загадочным видом исчезла. В комнате снова стало светло, но все еще холодно и неуютно.       Тем не менее комнату покидать мне не хотелось. Зарылась в кучу одеял, пытаясь переварить полученные крохи информации.       Еду мне приносила домовичка, так что я не вылезала из комнаты целый день. Снаружи было даже как-то тихо. В смысле, раньше тоже не шумно, но нет-нет да где-нибудь кто-нибудь пройдется, хлопнет чья-то дверь. Видимо, задание о котором говорил Долохов, предусматривало отбытие многих Пожирателей. Могу только предположить, что это связано либо с тем, что Лорд мог достать из Снейпа, либо с какой-то массовой облавой.