Маленьких все обижают

      Утром меня разбудил громкий стук в дверь. Кто-то не спеша, но тарабанил по дереву как бы не кулаком. Быстро нащупав палочку и накинув мантию поверх одежды (переодеваться в пижаму я тут не рисковала), я встала подальше от двери и разрешила зайти.       Едва двери распахнулись, в проеме показалась скалящаяся рожа Долохова. Я напряглась и сразу заметила в руках Пожирателя какую-то коробку в цветной бумаге ярко-красного цвета в зеленую полоску.       — С Рождеством! — ухмыляясь, выдал Долохов.       Я почувствовала, что у меня бровь лезет на лоб, причем одна. Коробка действительно напоминала подарочную, хотя и упакованную кое-как. Разве уже Рождество? Если так посчитать, да… значит уже двадцать пятое декабря. Даже снега не было, вот и нет ощущения праздника.       — Что стоишь? — возмутился Долохов, протягивая коробку. — Распаковывай!       Чувствую какой-то подвох. Ну не может здесь, в особняке Малфоев, где поселился Волдеморт, праздноваться Рождество в привычном понимании. Не-во-змо-жно.       И ругаться с Долоховым не хочется, и вроде глупо за это ругаться. Подкупить же меня решил, жучара. Сделать вид, что вроде ничего и не было. Мы же поругались, но выяснив, что он на меня наседал со своими «нравоучениями» не до конца все прояснив, так и разошлись по разным углам. Правда, и я сглупила, надо было ему проорать в лицо, что в этот раз я точно не накосячила, а вот если бы не слушал…       — И долго тебя ждать? — поторопил Пожиратель.       Я осторожно взяла в руки протягиваемую коробку. Взглянула еще раз на Долохова. Тот жестом дал понять, чтоб не стояла столбом.       Зачем ему делать мне подарок? С другой стороны, зачем ему класть туда что-то опасное или вредное для меня? Захотел бы навредить, так и сделал бы, мало ли тут возможностей.       Решив больше не гадать, отступила на всякий случай на шаг, поставила на стол и принялась одной рукой распаковывать, благо упаковочная бумага держалась на честном слове. Едва бумага была снята, я сразу же почувствовала сильный запах цитрусовых, который ни с чем не спутаешь. Я поспешно отодвинула крышку — и действительно! — куча небольших ярко-оранжевых фруктов. Мандарины! Судя по весу коробки, килограмма два или три.       — Загляни вниз, — услышала я голос улыбающегося Долохова и только затем поняла, что и сама улыбаюсь.       Подавив улыбку — еще чего, подкупить меня таким решил! — последовала совету и отодвинула верхние мандарины, обнаружив под ними коробочку поменьше. Отставив в сторону большую коробку, открыла маленькую упаковку. Внутри лежала заколка для волос. Серебряная, с несколькими небольшими красными камнями.       — Она зачарована принимать на себя проклятья и сглазы. С твоим-то характером точно пригодится, — хмыкнул Долохов. — Особенно ловить проклятья в затылок.       Я с подозрением подняла глаза на него. На что это он намекает?       — Ну не смотри на меня, как на врага, сегодня же праздник, — заметил Пожиратель.       — Ты мне уже присылал мандарины перед каникулами, — вспомнила я. — Кстати, в письме ты сказал, что Барти должен обязательно тут быть, а его нет.       — Занят чем-то видимо, — пожал плечами Долохов. — Но сегодня вечер собирается, там должен быть точно.       На мой вопросительный взгляд, Долохов, смотря внимательными темными глазами на меня, пояснил:       — Сегодня занятия отменяются, в пять собирается так называемый бал для приближенных и их отпрысков. Лорд будет знакомиться с семьями и детьми, Барти тебе не говорил?       — Как, если его тут нет? — не скрывая сарказма, уточнила я. Впрочем, я не расстроилась: — Ну, наверное, я уже достаточно хорошо с ним знакома, так что и не надо.       — Нет, ты пойдешь, — сказал он, уже привычно обратно нахмурившись, но его тон к следующей фразе прозвучал не так жестко: — У тебя с собой хоть какая-то приличная мантия есть?       Я рассеяно кивнула. Все-же когда я получила от него письмо с упоминанием балов и тренировок, я не только взяла весь свой набор выживания, но и сложила парадную мантию, что надевала во время Святочного бала, что был на Турнире трех волшебников. Хоть я тогда была на два года младше, я не поправилась и не сильно выросла, а мантию тогда пришлось подшивать внизу. Так что сейчас она была очень даже в пору. Причем характерно слизеринского зеленого цвета, который был выбран тогда больше шутки ради.       — Тогда подготовь ее и сама там… — он неопределенно пошевелил рукой, — причешись.       Я машинально пригладила волосы, так как не успела даже взяться за расческу. Я все равно сомневаюсь, что мне стоит туда идти, но сидеть в комнате тоже не весело. У меня тут скоро глаз дергаться начнет и того гляди доведут, что подожгу что-то еще, а затем Волдеморт мне Круциатусов накинет за несдержанность магии. Хотя что-то мне подсказывает на этом званом вечере мне тоже будет не расслабиться… Но главное, Барти там поймать и пояснить проблему, пусть вытаскивает меня отсюда, пока особняк еще цел.       Тем более, что с самого начала хотела посмотреть на настоящий бал, пусть и при таких обстоятельствах. А тут, вроде как, даже все приближенные и их семьи приглашены в добровольно-принудительном порядке. Даже, если я сомневаюсь, есть ли вообще у меня выбор? Барти должен был меня привести, но почему-то этого не сделал лично. Все еще отходит от Круциатусов?..       — И еще одно… — Долохов непривычно для него почему-то стал медлить. Он взглянул на единственное кресло и предложил: — Присядь.       Испытывая подозрение, отложила маленькую коробочку на большую и прищурилась, ожидая что он еще приготовил. Мандарины точно принес чтобы меня задобрить и, похоже, я сейчас услышу то, ради чего это все.       — Я постою, — сказала, сложив руки перед собой, но тут же опустила их вдоль тела так, чтобы в случае чего суметь быстро выхватить палочку.       — В общем, есть предложение, — он поскреб щетину на щеке пальцем. — Я могу взять над тобой наставничество, если хочешь. Тебе как раз пятнадцать, такая практика есть после пятого курса, я узнавал. Тогда и для твоего обучения больше внимания выделять смогу и после окончания школы до окончания наставничества, будешь рядом.       Я не то чтобы удивилась, но у меня не нашлось слов. Секунды две я пыталась понять, что об этом думать и как к этому относиться. Предложение неожиданное и даже непонятное.       — Зачем? — задала я вопрос.       — В смысле, зачем? — Долохов будто не понял вопроса, но спросил с возмущением и даже небольшой злостью. Впрочем быстро успокоился: — Я же тебе говорил о полезных кадрах. Считай, что доросла до нужного уровня, что я готов тебе предложить обучение дальше. Я больше боевик, но и в ментальщине смыслю, найду чему научить или помогу развить. Участие наставника значительно ускорит обучение, обскачешь всех остальных еще быстрее.       Все еще не зная, как к этому относиться, кроме как с подозрением, заметила:       — Я никогда не слышала ни от кого другого о наставничестве.       — Да на каждом шагу, просто обычно после школы, — фыркнул Долохов. — Тогда уже ясен и общий уровень, и специализация, и дальнейшее направление развития. Обычно, понимаешь, просят о наставничестве знакомых и родственников, или старших коллег на предполагаемом месте работы, а я тебе сам предлагаю, так как вижу потенциал. — Он горделиво хмыкнул: — У меня, видишь ли, опыт в обучении есть, но не мелких детишек, а имеющих уже кое-какие знания и умения. Глаз наметан.       — И ты для кого-то из них стал личным наставником? — уточнила я.       — Ты уже знаешь одного. Помнишь, Торфина? Торфина Роули. Метает заклинания только так, одно за другим, да с такой скоростью, что минимум троих противников легко разметает. В замкнутом пространстве, вообще, и не на такое способен.       Я все еще хмурилась. Зачем он его вдруг предложил, вроде поняла — увидел тот самый растущий потанцевал, как в любом аниме. Уже представляю картины с тасканием тяжестей и превозмоганием. Обычно это сулит хороший поверап главному герою, только… В чем подвох?       — Что ты с этого получишь? — пожелала я прояснить непонятный момент.       — Я же тебе говорил, за выращивание перспективных кадров меня Лорд и ценит больше всего, — хмыкнул Долохов.       — А что мне это сулит, кроме метки в будущем? — спросила я не удержав легкой иронии в голосе.       — Да много чего. Знания, умения, связи, — он ухмыльнулся. — Будешь под моим крылом, никто точно не посмеет косо посмотреть. Да и париться не надо, сдашь свои экзамены в этом году или нет.       Выглядело это заманчиво, личный наставник, как я уже убедилась, значительно облегчает и ускоряет обучение. Да еще и не совсем левый человек вроде. Пожиратель, конечно, да и руку поднять все же может. Мы вроде более-менее знакомы уже, но выкинуть при этом что-то неожиданное он тоже в силах, как в этот раз. Кстати, об этом…       — Какие права и обязанности при этом будут у тебя и у меня? — зашла я издалека.       — Твое дело учиться и слушаться, — подумав немного, ответил Долохов. — Я буду иметь право тебя наказать, но пороть не собираюсь больше, — он прищурился и добавил: — Только если нарываться перед Лордом не будешь.       Снова возникло напряжение, которое заставило меня ожидать чего-то этакого, а пальцы судорожно сжиматься, чтобы не достать палочку сейчас же.       — Ты же понимаешь, что это хорошая для тебя новость? — серьезно спросил он. — Как наставник я могу заступиться и просить наказать тебя лично. Лорд не тот, кто спустит что-то с рук и хоть в тот раз ты, в виде исключения, не заслужила, но в следующий раз это, зная тебя, будет не так. Он мог бы пытать тебя долго Круциатусами да так, что Авады еще просить станешь, как когда упустила Поттера под носом. Никто в здравом уме не станет нарываться на его гнев.       — Я не нарывалась, — ответила, упрямо поджав губы. — Мне казалось, мы уже это выяснили.       — Нарывалась-нарывалась, — повторил Пожиратель. — А то я не видел, как ты делала этого раньше. Ты не понимаешь, когда надо преклонить колени, опустить голову и помалкивать. Даже в глазах раскаяния не видно.       Я почувствовала злость из-за на этот раз не очень-то оправданных обвинений. Долохов вздохнул и сказал:       — Возвращаясь к наставничеству, твои родители, в данном случае твой отец, отдает часть прав оберегать от опасностей, так что считай это именно предостережением от опасности.       — Наставничества сейчас нет, так по какому праву ты тогда «оберегал от опасности»? — ядовито поинтересовалась.       — По собственному желанию и только, — ответил Долохов, не задумываясь. Он снова смотрел непонятным взглядом: — У тебя отличные задатки и ужасное воспитание, которое убьет тебя однажды, если не остепенишься. Погибнуть по глупости я тебе не позволю, ясно тебе?       Глядя ему в темные глаза, желания отвечать колкостью пропало. Смотрел уж чересчур серьезно и без злобы, с чем-то непонятным. Может и правда ошибку понял, но хочет доказать, что в его действиях был смысл. А предложение наставничества это вроде извинений.       Хотя был бы наставник, которому можно доверять, то можно было бы и рассказать многое, как Августе, поделиться и спросить совета, что мне со всем этим делать. Я даже не говорю о том, что обучение может существенно повысить мои шансы на выживание. Редл из медальона горазд был придумывать планы. Августа же, даже узнав о василиске меня не осудила и не отреклась. Это для нее несомненно стало ударом, но все же…       — Так что, подумаешь? — спросил Долохов, когда пауза стала затягиваться.       — Мгм, — кивнула, — подумаю.       — Тогда до вечера, — пока я думала, Долохов направился на выход, сделав жест, что следит за мной, — И чтоб не увиливала, я приду проверю.       — Зачем ты вообще придешь проверять? — спросила я уже пустую комнату.       До вечера было еще куча времени. Магия давила уже привычно, но не критично. Я решила разобраться в чарах на подаренной заколке, а потом уже решать стоит ли ее в руки брать вообще. Разбирая потихоньку хитросплетения чар, делала зарисовки и записи в пергамент, параллельно затачивая мандарины. По всему выходило, что действительно антисглаз, хотя именно эффект притягивания к себе был мне не знаком. Думаю, смогу изучить и повторить потом — создать же портал сил и умений хватило.       На кровати, где я расположилась, скоро стала скапливаться горка мандариновой кожуры, пока я погрузилась в изучение.       Появившаяся домовичка принесла легкий обед, прервав меня ненадолго. Я попросила ее помочь разгладить мантию и заплести какую-нибудь прическу, чтобы заколоть заколкой. Ведь в итоге я решила этот подарок не игнорировать, хотя зелья неприятным напоминанием стояли на столике у зеркала.       Когда я на скорую руку искупалась в небольшой ванной у моей комнаты, Нолли помогла мне, но явно спеша, так как у нее были другие обязанности по подготовке к вечеру. Примеряла мантию я уже сама, убедившись еще раз, что сидит она нормально, и порадовавшись, что взяла с собой туфли, ведь длина мантии была явно выше щиколоток. Я постаралась нанести аккуратный неброский макияж, чтобы выглядело естественно, и кремом не только позамазывать синяки под уставшими глазами, но и выровнять бледный цвет лица, чтобы выглядел здоровее. Мелкие царапины хотя бы уже затянулись. Все это заняло уйму времени.       В половину пятого пришедший Долохов нетерпеливо еще ожидал минут пятнадцать под дверью, пока я проверяла все ли я сделала и все ли нужное в карманах. Когда я открыла двери, то удивленно уставилась на Пожирателя. На нем была непривычная расшитая серебряными нитями черная мантия с выглядывающей белой рубашкой под горлом. Платок, повязанный на шее был тоже украшен драгоценными камнями. Мантия выглядела довольно строго, хоть и нарядно, явно недешевая, но не она меня так впечатлила. Он слегка зачесал обычно непослушные короткие темные вихры назад, явно обработав каким-то гелем, отчего они еще и поблескивали под светом светильника. Больше того — он побрился! И я поняла, почему он все время ходит со щетиной. Так было меньше заметно искривленную челюсть и борода, даже короткая, хорошо скрывала шрам на щеке. Ему явно когда-то хорошо ее повредили, как бы не отколов кусок верхней челюсти. Если бы не шрам, то уж точно выглядел бы не как егерь, живший минимум полгода в лесу, как раньше, а как приличный маг.       Ну, зато я поняла, что не зря столько времени потратила на наведение красоты. Долохов тоже слегка расширив глаза, внимательно меня осмотрел. Буркнул:       — Пойдем, опаздываем уже.       Почему опаздываем мне было решительно непонятно, ведь идти далеко по идее не надо, но я поспешила за ним. Незаданный вопрос вертелся на языке.       — Зачем ты вообще меня тащишь на этот бал? — негромко поинтересовалась я.       — А зачем взаперти сидеть? — вопросом на вопрос ответил Пожиратель.       Он оглянулся, встретившись с моим тяжелым взглядом. Я сейчас не была настроена шутить.       — Я же говорил, ты у меня на каникулах в группе, значит присматриваю.       — А каким образом это мероприятие относится к тренировкам? — я вложила в вопрос весь возможный скепсис.       Уж очень не укладывалось в голове происходящее. Ладно бы Крауч пришел и сказал в ультимативной форме — ты идешь.       — Слушай, не ты ли показала недавно превосходство в ментальщине действующей Пожирательнице? — осклабился он. — Ты думаешь я такое сокровище упущу куда-то? Стоящих легилиментов раз-два и обчелся.       — Участвовать во всяких дознаниях не собираюсь, — хмуро и твердо сообщила я.       Он хмыкнул и только. Дальше как-то разговор не клеился, да и не хотелось продолжать, чтобы все же не поругаться или не услышать что-то вроде требовательного пожелания присутствовать при добыче информации из чьей-то головы. Я в воспоминаниях Беллатрисы давно уже такого насмотрелась, что сейчас даже передернуло.       Мы шли еще с минуту молча, потом он снова скосил глаза, замедлив шаг:       — Что это у тебя возле уха?       Я провела у правого уха, нащупав какую-то неровность кожи. Раньше ее не было.       — Высыпало от мандаринов что ли? — хохотнул Долохов у которого явно было чересчур приподнятое настроение. — Сколько сьела?       — Половину, — хмуро призналась, вызвав у него новый приступ веселья.       Привел он меня на второй этаж. Здесь я еще не ходила и не знала, что тут есть такой огромный зал. Сейчас он был заполнен множеством магов и волшебниц.       Долохов остановился в дверях и я тоже получила возможность быстро осмотреться. Но куда бы в толпу не падал мой взгляд, я встречалась с примелькавшимися уже лицами Пожирателей Смерти. Многие, видимо, специально следили за входами, так как кроме как стоять и болтать никто ничего не делал.       Внимание привлек махнувший рослый и крупный беловолосый Пожиратель, кажется, Роули — знакомый и, как выяснилось, подопечный Долохова. Испытывая сильное желание где-нибудь спрятаться и не желая и дальше ходить хвостиком, я сказала:       — Я подожду Барти там, — и не дожидаясь ответа, быстрым шагом направилась к запримеченному укромному месту.       Укромное место было за высокой елкой, украшенной ровными рядами лент и бантов, вывешенными, как по лекалу. Несколько таких же стояли рядком вдоль стен. Среди магов в мантиях преимущественно мягких, темных или матовых цветов, с дорогими, но не бросающимися в глаза украшениями, даже такая елка выглядела ярко и нарядно, но никто возле них не ошивался. Поэтому я очень удивилась обнаружив за елкой, которую я выбрала, Драко Малфоя. Он тоже явно не ожидал такой встречи. Мы замерли друг напротив друга на какое-то время.       — Я тут стою, — недовольно, но негромко заметил Малфой.       — Ну и стой, — пожала я плечами, осторожно раздвинув ветки рукой и выглянув наружу.       Долохов стоял, о чем-то беседуя с Роули и другими Пожирателями. Еще я заметила привлекавшую к себе внимание Беллатрису, она выделялась среди волшебниц свободным поведением и громким голосом. Когда остальные волшебницы стояли рядом с мужьями, взяв их например под руку, Лестрейндж бурно жестикулировала, кому-то что-то доказывая. По своему опыту уже знаю, что мне в ее область видимости лучше не попадать, иначе сцепимся.       Сколько не всматривалась, Крауча я никак не могла заметить, отчего сильнее занервничала. Ну и какого черта Долохов вообще меня сюда притащил?       — Может, ты подберешь себе другое место? — поинтересовался Малфой, явно пытаясь выглядеть уверенней, но не получалось.       — Вот и поищи себе место, если хочешь.       Мне хватило одного взгляда на Малфоя, чтобы даже без легилименции понять, что это сборище ему тоже, мягко говоря, не комфортно. Кстати, на нем тоже была та же самая черная мантия со Святочного бала. Без Панси рядом в жуткой розовой мантии в бантах даже выглядело неплохо.       — Я думала у Малфоев хватает денег на новую мантию, — заметила я.       — Не было времени сходить в Косой переулок за покупками, — поспешно ответил он, нервничая.       «Или возможности» — мысленно добавила я.       Похоже, не у меня одной запрет куда-то выходить пока идут тренировки.       — Почему ты здесь? — полюбопытствовала я. — Твои родители же где-то там?       Драко явственно скривился:       — Матушка с тетушкой, а отец все еще у камина?       Я снова выглянула сквозь ветки. Действительно, Нарцисса Малфой стояла рядом с Беллатриссой, да так, что я ее не сразу заметила, несмотря на светлые волосы. И только после слов Драко я заметила, что возле стены у камина, где падает сильная тень и не достает свет зажженного огня, стоит, ссутулившись у стены, Люциус Малфой, как будто он не хозяин особняка. Наверное, так и есть. Его обходили стороной, как прокаженного.       — Что это с твоим отцом? — не поняла я.       — Дела пошли не очень, — уклончиво ответил Малфой.       — Понятно, — коротко ответила, не став расспрашивать.       На самом деле, выгонять Драко отсюда не было большого желания, как и уходить самой. Малфой хоть и вредный, но боязливый, мешать не будет, да и вдвоем стоять не так страшно. Видимо, он подумал в том же ключе. Даром, что ему уже по идее семнадцать или скоро будет. По-крайней мере, если все же не повезет и меня заметит Беллатриса, можно отвлечь ее с помощью Драко.       Я продолжила осматривать зал, заметив, что Малфой тоже осторожно выглядывает из-за пышных густых веток. Места до стены было немного, но хватало, чтобы ветки не цепляли мантию.       Я напрягла слух, но с негромких переговариваний, сливавшихся в один сплошной шум, не могла выхватить толком ничего, только обрывки: «а слышали о?..», «новый закон», «мой дядюшка».       Домовики ловко сновали между людей, держа подносы с бокалами и перекусом прямо над головой. Столы, которые я вскоре заметила между мелькающими мантиями тоже были полны разнообразных угощений в маленьких порциях. На одном стояли пирамидкой бокалы, самостоятельно наполнявшиеся, начиная с верхнего, а на другом причудливой скульптурой высились фрукты. Я резко вспомнила, что пора бы и поужинать, но выбираться из укрытия ни за что не стану.       — Где ты научилась оклюменции? — вдруг прервал молчание Драко.       Я скосила на него глаза, отчего он переступил с ноги на ногу и добавил:       — Тетя Беллатрисса сильный оклюмент, она учила меня.       Очевидно, уроки были не из приятных и он хотел узнать о том, что произошло тогда на тренировке, выдав правду и желая правды услышать.       — Я не оклюмент, а легилимент, — решила я не придумывать, так как скорей всего Беллатриса сама ему или уже сказала или скажет об этом. — Я не защищаюсь, а атакую.       — Это как?       Я смотрела на него, пытаясь понять, как это обьяснить еще.       — Ну, вот так. Вместо того, чтобы ставить щиты, ты атакуешь нападавшего в ответ, — подумав, добавила: — Но щиты я тоже умею ставить.       Снова переключившись на наблюдение за залом, я обратила внимание на украшения из еловых веток под потолком и по углам с омелой. Выглядело так, будто кто-то скрупулезно сложил из них симметричный узор. И чем дольше я всматривалась во все украшения и волшебников, тем больше возникало ощущение пира во время чумы. Не уверена, что все здесь присутствующие Пожиратели, но по крайней мере точно поддерживающие и сочувствующие. Легко могу представить их в черных одинаковых мантиях Пожирателей и в масках.       Наконец, я заметила появившегося Крауча из противоположного входа у лестницы. Он зашел, держа под руку Камиллу Вульф. Худосочная волшебница с выдающими скулами накрутила сегодня на голове целую башню из волос. Она держала плечи ровно, подняв подбородок, держала глаза полуприкрытыми и слегка улыбалась, проявляя дежурное дружелюбие. У меня сложилось впечатление, что она очень хочет себя правильно подать. Разукрасилась она так, что Барти рядом с ней выглядел сущим подростком рядом с дамой. Она исполняла реверанс, когда Барти с кем-то здоровался и неловко раскланивался.       Барти дернулся вдруг и оживился. Когда он целенаправленно куда-то направился сквозь толпу, прихватив Камиллу, я заметила двух братьев Лестрейнджей. С удивлением я обнаружила рядом со старшим Лестрейнджем Ричарда. Они-таки притащили его сюда. По виду, с Ричи все в порядке. Синяков и ссадин не видно, стоит ровно, переминается только с ноги на ногу, выглядит даже как-то скучающие и нетерпеливо осматривает толпу. Хотелось бы мне сейчас подойти и хотя бы парой слов обмолвиться с ним, но не хочу иметь дело с Лестрейнджами. Даже без Беллатриссы, от которой я немало натерпелась на тренировках, они — неприятная мне компания. Как и все присутствующие, в принципе. Но с Барти надо по-любому переговорить. Надо выловить его как-то одного и пояснить, что мне надо наведаться в больницу. Хоть Лорд запретил мне покидать особняк, возможно, Крауч сможет его убедить или как-то повлиять. На совсем крайний случай, о запрете можно ему не говорить вовсе.       Неожиданно разговоры все разом смолкли, а все присутствующие обернулись в одну сторону. Волдеморт в темно-зеленой, почти черной, мантии зашел в зал неспешным шагом, не обращая ни на кого особого внимания. А все остальные тем временем кланялись и расступались перед ним. Из-за этого я смогла рассмотреть небольшую, но протяженную, возвышенность из черного камня на котором стоял серебряный трон, иначе не скажешь, оббитый мягкой зеленой тканью. Именно к этому постаменту, возвышавшемуся сантиметров на пятьдесят над полом, который я не сразу и разглядела, Лорд подошел, поднялся по короткой лестнице, остановившись почти у трона и развернулся к толпе перед возвышением:       — Приветствую моих верных последователей и их семьи. Мое имя — лорд Волдеморт. В этот вечер вы имеете возможность рассмотреть меня и позже подойти представиться. Сейчас же мы не будем затягивать и начнем с самого важного события. Сегодня, в эту ночь, вы все станете свидетелями величайшей награды от лорда Волдеморта за верную службу. Начнем же!       Он плавно двинул палочкой и по краям постамента зажглись черные свечи в серых витых подставках, которые я ранее не заметила бы за толпой. Сразу же за этим верхний свет погас. Только постамент и Лорда было отчетливо видно, да медленно движущиеся темные силуэты возле него.       — Рудольфус!       От его оклика старший Лестрейндж торопливо прошел сквозь толпу и поднялся на возвышение, став на колени прямо перед Лордом и опустив голову. В воцарившейся тишине отчетливо было слышно произнесенное им в готовности:       — Милорд.       — Ты будешь первым. Ты один из тех, кто остался верен мне и продолжил искать меня, когда остальные сдались. Ты пожертвовал многим ради меня, я знаю, что ты готов отдать все и даже больше. Лорд Волдеморт этого не забудет.       — Да, милорд, — повторил Лестрейндж глухим голосом.       — Ты готов?       — Да, милорд, — снова повторил он.       Лорд протянул ладонь над коленопреклоненным Лестрейнджем. Вокруг белой ладони, ярко выделявшейся на фоне темной мантии, появилось какое-то шевеление. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть получше и удивленно распахнула глаза. Движение воздуха очень похожее на движение магии, когда я передавала давившую на меня прессом магию. Только здесь, несмотря на расстояние, я могла рассмотреть все, хорошо сумев представить мелкие порывы магии, которые шевелили не только огни свечей, но и мантии ближе всех стоящих.       Вдобавок во внутреннем кармане что-то почти незаметно шевельнулось. Прощупав мантию, я вспомнила, что там я держала воскрешающий камень. Он на ощупь будто стал ледяной, но больше странного поведения не показывал.       Магия шевелилась медленно и неторопливо, вскоре она набрала цвет, став отчетливо серой, а потом черной, как ночь, почему-то напомнив одеяние Морриган, которое отделялось клочьями и не было сплошным. Свет свечей вдоль постамента казалось не достают до этого вихря. Волдеморт опустил руку ему на плечо. Магия расширилась диском и заключила фигуру Лестрейнджа в своеобразный купол, пробегаясь черным дымом вдоль его мантии. Пожиратель выглядел напряженным. Я заметила, что он с усилием упирается руками в постамент под собой, напрягая плечи. Секунд тридцать наверное никто не рискнул даже сделать вздох, заворожено наблюдая за тем, как взвивается вихрь, разметая мантии и волосы стоящих поблизости, и как будто впитывается в темную мантию Лестрейнджа, а затем донесся тихий выдох-стон, разнесшийся по залу. В тот же миг купол непонятной темной материи развеялся. Секунд пять и в оглушительной тишине отчетливо прозвучали слова Пожирателя:       — Благодарю вас, мой Лорд, — осипший вдруг голос звучал слабо и устало. — Я буду и далее верно служить вам.       — Можешь вернуться обратно, мой друг, — растянул безгубый рот в змеиной улыбке Волдеморт.       Лестрейндж с явным трудом отполз с постамента. У края его подхватили под руки и помогли подняться на ноги, не задев свечи. Когда он обернулся прямо возле свечей, раздался дружный «ох», разнесшийся эхом. Я всмотрелась сильнее, пытаясь разглядеть сквозь толпу, что вызвало такую реакцию и последовавшие за ним шепотки. А когда напрягла глаза изо всех сил и разглядела, не поверила своим глазам. Рудольфус Лестрейндж наверное был где-то того же возраста, что и Долохов, максимум разница в пять-десять лет в сторону Долохова. Пожиратели, особенно те, что после Азкабана вообще выглядели плоховато, даже измучено, и, наверняка, старше своего возраста, а на фотографиях в газетах и того хуже, но на вид Лестрейнджу было не больше сорока с учетом последствий Азкабана. Я помню в газетах писали дату рождения, ему сейчас около сорока пяти или пятидесяти, хотя маги, конечно, часто живут дольше, так что я именно сейчас засомневалась в своем понимании возраста на вид у магов. Я точно помнила, что Беллатрисса пятьдесят первого года рождения, а он был то ли на пару лет старше то ли младше. Когда же я увидела профиль, я удивилась его лицу. Мало того, что цвет стал здоровее, мне показалось, он и выглядеть лет на тридцать-тридцать пять стал, несмотря на усталое лицо. Это что за темная магия такая?!       — Беллатрисса, моя верная последовательница, — от голоса Волдеморта замолчали все, но Лестрейндж практически вылетела, расталкивая толпу, и присела на колени, подняв восторженные глаза на Лорда.       Она тут же громко заговорила, а голос ее звучал переполненным счастья и ожидания:       — Я здесь, милорд! Всегда подле Вас!       — Не сомневаюсь, — благосклонно и снисходительно взглянул на нее Волдеморт. — Трудно сыскать более верного и инициативного Пожирателя даже среди колдунов, а твоя изобретательность и стремление к цели будут мной щедро вознаграждены.       Он выдержал короткую паузу для пущего эффекта, прежде чем спросить:       — Ты готова?       — Да, милорд!       Лорд вновь поднял руку и прикоснулся к ее щеке. Беллатрисса широко и счастливо улыбаясь смотрела прямо на его лицо, не обращая внимание на черный вихрь, покрывший ее. Ее лицо тут же приняло страдальческое выражение, но не менее счастливое. Секунды шли и вот она нахмурилась, ее лицо явственно заблестело от пота, Пожирательница закусила губу и прикрыла глаза, затем выгнулась назад еще сильнее и задрожала вместе с огнями свечей. На секунду у меня возникли не те ассоциации и я почувствовала, как горит лицо, но продолжила смотреть. Глаза Лестрейндж приоткрылись и явно закатились. Черный вихрь исчез. Прямо на глазах ее лицо менялось, темные мешки под глазами исчезали, морщины частично разглаживались, даже густые черные волосы будто стали блестеть на свету и мягче виться по спине. Хотела бы я это видеть ближе, но и того, что я видела в целом было достаточно.       Голова Беллатриссы безвольно упала, она, кажется, потеряла сознание и Волдеморт придержал ее за плечо, отняв руку от лица, но через пару секунд она вновь шевельнулась и сиплым, непривычно для нее слабым голосом заговорила, удивительным образом оставив восторженность:       — Благодарю вас, милорд! Служить вам — высший дар!       — Ты хорошо держалась, не спеши подниматься, Белла, — посоветовал ей Волдеморт.       Не понимая, что происходит, я только могла гадать. И предположения у меня были. Это и есть та темная магия богини, о которой говорил Волдеморт тогда? Это дает титул Темного Лорда или прохождение испытания? Они явно не просто выздоравливали после заключения, но и омолаживались. Если бы я не знала их реальный возраст, я бы могла подумать о действии наподобие зелий, которые пусть дольше, но реабилитировали состояние даже после четырнадцати лет рядом с дементорами. Но омоложение? Лечение? От темной магии Темного лорда?! Бред же. У меня, вот, никогда лечебные заклинания не получались, а магия-то у нас должна быть схожая.       Лестрейндж тем временем действительно не спешила, но через минуту Волдеморт сказал, что пора бы позвать следующего и она так же отползла к краю, как и ее муж до того, а потом ей помогли подняться. Я видела их обоих в первых рядах, но теперь лишь мельком, так как толпа подошла ближе, сгустившись, видимо, желая видеть все лучше. Люди перешептывались, в интонациях явно звучали шок и неверие. Практически все были шокированы так же, как и я, хотя некоторые смотрели за действом восторженно, но без удивления.       — Барти, — позвал Волдеморт и Крауч также поспешно взобрался на возвышение. — Несмотря на молодой возраст и все лишения, ты проявил недюжинную полезность мне даже до моего возвращения. Твоя помощь подоспела наиболее вовремя. Ты тоже был под особым заключением за то, что искал меня и оставался мне предан.       — Да, милорд! — также восторженно и громко ответил Крауч, едва при этом не взвизгнув, не сумев справиться с голосом, и склонил светловолосую голову, быстро сев на колени.       Мне стало интересно и я заволновалась. Барти и так еще молод. В смысле, выглядит молодым, хотя ему уже тридцать пять. Интересно, как повлияет это на него? Может вообще подростком станет?       — Я уже вознаградил тебя за то, что ты помог мне возродиться, теперь же я даю тебе свою силу, чтобы ты и далее проявлял то же усердие в услужении. Ты готов?       — Да, милорд! — повторил он похоже ритуальную фразу.       Крауч, кажется, тоже был счастлив и так же счастливо улыбался, выдохнув это «милорд», правда, когда Волдеморт поднял руку над ним, положив на светловолосую макушку, Барти явно струхнул, зная, что его ожидает. Он весь сжался и опустил голову, тоже упираясь руками в пол, задрожал даже прежде, чем темный вихрь заключил его в купол. На этот раз прошло меньше времени и Барти протяжно застонал, наклоняясь ниже и упираясь лбом в пол, едва не падая. Волдеморт отнял руку, когда он наклонился, и вихрь тут же развеялся.       Толпа взволнованно зашепталась, но шепотки были редкими, наверное, все ждали, когда Лорд вновь заговорит. Он дал Барти тоже с минуту прийти в себя, а когда тот сказал ту же ритуальную фразу про верную службу и засучил поспешно ногами по полу, пытаясь приподняться, и вовсе помог, схватив Крауча за предплечье. Барти рассыпался в благодарностях и поклонах, и неловко отполз обратно, где его так же поймали у края. Я пыталась разглядеть его лицо, но мало что удалось увидеть. Рост тот же остался, по крайней мере, подростком он не стал.       Следующим позвал младшего Лестрейнджа — Рабастана. Пока тот поднимался на постамент и все вновь повторялось, я наблюдала за Лордом, положившим ему руку на плечо. Магия взвивалась от него черными волнами — не так, как у Морриган, но все же схожесть улавливается. Если это передается от богини… то и я, получается, способна на подобное. Только что это вообще такое? Происходило ли по сути то же самое, когда я отдавала лишнюю магию Лорду?       Морриган сказала спрашивать все у Редла… то есть Волдеморта. Он, как мне кажется, может обьяснить, но потом догонит и еще раз обьяснит. Лорд и раньше меня ощутимо недолюбливал за что-то, — я думала, что из-за того, что мы соперники в погоне за Дарами, — но странным образом терпел. Как оказалось из-за вмешательства Морриган, которой он по договору пообещал меня не убивать. Возможно, как утверждает Долохов, терпение Волдеморта когда-то закончится и если представить на секунду, что я хотя бы имею какой-то шанс сравняться с ним по силе… Нет, Лорд бы такое точно терпеть не стал бы. Он точно бы захотел уничтожить угрозу в зародыше, пока не набралась сил, как было с Поттером. По сути он даже мысли допустить, скорей всего, не может, что титул Темного лорда для меня придется изменить.       Выходит, мне надо сказать богине спасибо за тот договор. Если бы не он, вероятно, Волдеморт бы меня при первой же возможности убил бы. Не зря меня после побега с кладбища разыскивали, за всей оставшейся семьей Лонгботтомов гонялись и даже пытались лишить Августу опеки законным образом. Да и на кладбище при своем возрождении не только Гарри заставил сражаться с ним вроде как на дуэли, а и меня, и таким же образом сверлил красными глазами. Где-то в этом промежутке после кладбища, видимо, и вмешалась Морриган, только мне не сказала. Но затем, когда я попала в руки Волдеморта, он уже меня не трогал, отложив на полку на видном месте рядом.       — Антонин.       Я напряглась, вылавливая из толпы знакомую широкоплечую фигуру. Долохов также взобрался на постамент с какой-то торжественностью и мне показалось довольно и гордо ухмыльнулся, отчеканив:       — Здесь, мой Лорд!       — Ты один из моих самых первых последователей, сохранявший мне все это время верность и ждавший в Азкабане своего часа, как верное оружие. Я всегда щедро вознаграждал тебя и в этот раз также поделюсь своей силой с тобой. Ты готов?       Все вновь повторилось: Лорд поднял руку над присевшим на колени и склонившим голову Пожирателем, и положил руку ему на плечо. Возник черный вихрь, длившийся в этот раз по ощущениям дольше всего, а затем Долохов издал какое-то непонятное мычание явно сквозь зубы, как будто пытался поднять что-то очень тяжелое, и в тот же миг все прекратилось. Остатки черной материи развеялись, оседая на его мантию.       — Благодарю, мой Лорд. Я буду и далее служить вам до последнего вздоха, — хрипло сказал Долохов и также почти сразу отполз спиной обратно с постамента.       У меня возникло стойкое впечатление, что это какой-то ритуал, причем не в первый раз. Все действующие лица ознакомлены с порядком и все прерывается по сигналу Пожирателя. Хотя это точно неприятный и явно болезненный ритуал, но для омоложения, я думаю, и не на такое люди пойдут. Я всматривалась в толпу, изнывая любопытством и пытаясь разглядеть лицо Долохова, а поймала взгляд красных глаз Волдеморта…       В мою голову в ту же секунду даже с такого расстояния врезался его гнев, и я инстинктивно отпрянула назад и в сторону, где ветки были гуще, столкнувшись при этом в Драко. Малфой охнул и вдруг задрожал у моего плеча. Я присела, осторожно выглянув из нижних веток, но Волдеморт больше сюда не смотрел.       — Маркус, — услышала я даже прежде, чем выглянула, увидев взбирающегося на постамент крупного коротко стриженого волшебника, редкие волосы которого заметно просвечивали на макушке. — Ты также один из первых присягнул мне на верность. Ты отличный боец…       Я пыталась рассмотреть больше Волдеморта, чем Пожирателя, и пыталась угадать не смотрит ли он сюда еще хоть краем глаза.       — Он ведь разозлился, что мы не вышли ко всем? — услышала я рядом в темноте дрожащий шепот Малфоя, который тоже присел на корточки.       Скорей он разозлился, что я здесь. У меня стойкое ощущение, что меня не приглашали и не рады видеть. Я с самого начала подумала — а что если и я так могу? Волдеморт злился всяческий раз, едва я где-то привлекала внимание и вообще высовывалась. По крайней мере теперь понятно почему. Но теперь кристально ясно, что меня здесь с самого начала не должно было быть.       Вместо ответа я быстро приняла решение и достала палочку, наложив на себя Дезиллюминационные чары, от которых я должна сливаться с окружающей обстановкой. Лучше бы, конечно, мантию-невидимку достать, я ее всегда ношу с собой, особенно после того, как ко мне в комнату несколько раз вламывались, но не хотелось светить мантией перед Малфоем. Должно быть достаточно при таком плохом освещении.       Драко схватил меня в резком выпаде двумя руками, не успела я и сдвинуться с места:       — Не смей бросать меня теперь одного! — громким шепотом потребовал он.       — Прекрати истерить, — поморщилась я. — Или хочешь, чтобы нас уже все заметили?       — Тогда наложи и на меня эти чары, — потребовал Малфой. — Я не дам тебе так уйти.       Я мельком взглянула на его лицо, пытаясь разглядеть в почти полной темноте, и старалась не смотреть больше. Опять тот же липкий противный ужас. Видимо, сейчас он придавал ему смелости и безрассудства, что могло привести к плачевным последствиям.       — Сам не можешь что ли? — возмутилась я так же шепотом.       — Наложи, — повторил Малфой.       — А если я тебя сейчас вытолкну туда? — разозлилась я от того, что теряю время.       — Не вытолкнешь! — опять он повысил голос до громкого шепота, отчего я не выдержала и закрыла ему рот рукой, всерьез задумавшись о заклинании Силенцио.       Драко отодвинул мою руку и сбавив тональность договорил:       — Тебя ведь тогда тоже заметят.       Чувствуя недовольство, я понимала, что выбора по сути и нет. Но двоих «хамелеонов» заметить легче, даже если света для сокрытия достаточно. И все же, если уже заметил и захочет остановить, то остановит.       Делать нечего. Я направила на Малфоя палочку, сосредоточившись и вот уже Драко тоже сливается с зеленью елки и деревянными досками пола. Как я и думала, почти в темноте не разглядеть искажения в воздухе.       — А теперь давай потихоньку, — поднялась я на ноги. — Слушай меня. Идем вдоль стены к выходу и тихо.       Мне показалось он кивнул. По крайней мере воздух в том месте, где было его лицо, поплыл. Эти чары не лучшая маскировка, тем более в месте, где много магов, знающих о такой уловке, но сейчас все смотрят явно не на выход, а на очередного омолаживающегося.       — Нет, — решила я, увидев, что тот Пожиратель уже сползает с постамента. — После следующего.       Волдеморт позвал следующего Пожирателя, тот взобрался на постамент. Только когда Лорд сосредоточился на вихре, я дала команду:       — Пошли.       Я быстро пошла на носочках боком к стене, чувствуя, что Драко действительно покинул импровизированное укрытие. Мы успели протиснуться в приоткрытые двери зала в коридор на уже получше освещенную лестницу до того, как ритуал опять был завершен. Надеюсь полоску света с приоткрытой двери никто не заметил. Я снова направила палочку на себя и на него поочередно снимая заклинание, а затем пошла по лестнице, подальше от дверей.       — Что теперь делать? — преследуя меня, вдруг спросил Малфой, заставив мои брови удивленно подняться.       — По крайней мере, не появляться там, — ответила, удержавшись от того, чтобы ответить в рифму. — Да расслабься, тебе ничего за то, что прятался не будет.       — Но он явно разозлился!       Страх не отпускал Драко, не давая понять, что злость Лорда, если и будет, то будет скоротечна, так как если говорить про Малфоя — это скорее ребячество, чем проступок. И мне, кажется, что злость была направлена не на него. Уж очень я отчетливо прочувствовала посыл.       Успокаивать и заверять, что ничего не будет с ним я не стала, вряд ли поможет, учитывая, что попасть под горячую руку Драко все же может. Поэтому решила отвлечь:       — Я тебе помогла, так что ты в долгу. Отрабатывай теперь. Покажи какое-нибудь интересное место в доме.       — Интересное? — опешил Малфой.       — Да, — подумав, добавила: — И безопасное.       В конце концов, будет совсем не лишним ознакомится с особняком, пока нет риска напороться на других обитателей, которые все в том зале на втором этаже.       Драко растеряно повел взглядом над моей головой.       — Интересное… Ты же общаешься с Лавгуд? — вдруг спросил он, непонятно к чему.       — Да, — ответила с подозрением.       — Она сейчас здесь.       Я снова удивилась, почувствовав, как брови поползли на лоб.       — Внизу, — продолжил Малфой. — Я слышал ее папаша писал всякое в своей газетенке. И ее сняли с поезда из-за этого, а могли в Азкабан отправить. Пока держат здесь.       Я в шоке уставилась на него и не могла долго подобрать слов. Луна — божий одуванчик. Так вот почему те Пожиратели появились в поезде! В Азкабан?!       — За что в Азкабан-то? — только и выдавила я.       — Я же говорю за газету отца. Чтоб тот больше не писал о, — Малфой боязливо оглянулся, проверяя не слышит ли кто-то, — о Поттере. Но она сейчас у нас в погребе, пока никуда не отправили. Она спокойно себя ведет, так что может и не отправят, а через время и вовсе отпустят.       Я нахмурилась. У меня в голове не укладывалось. Этот дом, конечно, то еще адище, но Луну в погребе держать?!       — Пошли туда, — решила я. — Покажешь.       Малфой повел меня на первый этаж, где был укромный вход на лестницу, которая вела в погреб. Перед тяжелой железной дверью, Драко остановился и постучал, позвав:       — Лавгуд? Слышишь меня?       Спустя некоторое время по ту сторону донесся приглушенный голос Луны, безошибочно узнаваемый в своих непринужденных интонациях:       — О, это ты, Драко?       — Луна, ты в порядке? — тут же спросила я.       — Айрли? — удивилась она и мне показалось на секунду задумалась, прежде чем ответить: — За исключением неимоверной скуки, со мной все в порядке. Но мы тут вдвоем с мистером Оливандером, правда он не всегда хочет разговаривать.       Зная, как Луна умеет не обращать внимание на трудности и говорить прямо-таки виртуозными аллегориями, я решила не гадать, не намекала ли мне она сейчас на что-то, а просто посмотреть и достала палочку.       — Что ты делаешь? — тут же схватил мою руку Драко. — Нельзя открывать!       — Почему?       — Здесь узники Темного Лорда, — понизив голос до едва различимого шепота, пояснил Малфой снова впадая в панику, как и до того на лестнице.       — Я только зайду, посмотрю и выйду, — сказала я, не зная даже при этом сама, что увижу и что буду делать.       — А если кто-нибудь зайдет проверить?! Их обычно сторожит Петтигрю. Вдруг он вернется?       — Ты сам знаешь, что все сейчас наверху, — возразила я, отмахнувшись. — И более удачного случая не сыскать. Ты сам меня сюда разве не потому привел?       — Я, думал, ты с ней поговоришь и все, — Драко, пользуясь перевесом в росте, попытался потянуть меня на выход, хотя его голос дрожал. — Если кто-нибудь узнает, что мы здесь, да еще и открыли дверь узникам, нам достанется.       — Если так переживаешь, то иди и постой настороже, пока я поговорю, — я вырвала свою руку из его. — Задержишь если кто-то появится и подашь сигнал, я сразу дверь обратно закрою. И вообще, если и влетит, то только за любопытство.       Мои слова его никак не убеждали, я видела, но вот кончик палочки, направленный на него, Малфой тоже видел. И, надеюсь, понимает, что он меня сейчас не остановит.       — У тебя пять минут и не больше, — сказал Малфой и быстрым шагом поднялся обратно на первый этаж.       Хмыкнув, я использовала Алохомору и дверь на удивление тут же открылась. Я просто попробовала, не особо надеясь, ведь Алохомору даже я без палочки могу применить. Даже точно зная, что узники не владеют безпалочковой магией, как-то это… Беспечно что ли. Я даже двери проверила на всякие сигналки и прочие хитрые чары, так ничего и не обнаружив, открыла двери.       Эти мысли тут же улетучились из головы, когда я увидела по ту сторону подвала Луну. В ровном свете Люмоса Луна поморщилась, закрываясь рукой. На ее лбу отчетливо виднелся синяк. Во мне вспыхнула злость, тут же сдавила отреагировавшая магия, и я привычно постаралась освободить сознание от эмоций и удержать магию. Для этого я отвела палочку чуть в сторону, чтобы осмотреться.       Погреб, насколько я могла судить, был темный и большой. Свет едва доставал до стены слева и справа, а дальняя стена утопала во тьме. И все же мне показалось что-то шевельнулось там.       — Там тот самый Оливандер, продавец палочек? — уточнила я.       — Да, мистер Оливандер тут уже давно, — неловко ответила Луна.       Я снова взглянула на нее, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы хоть как-то помочь.       — Малфой сказал, что через время тебя могут выпустить, — нашла я единственный обнадеживающий момент. В горле пересохло, но я постаралась не думать, что мне будет, если все же всплывет правда: — Я предлагаю тебе сейчас пойти со мной. Мы выйдем и я смогу аппарировать обоих.       — А как же мистер Оливандер? — спросила Луна.       — Спасайся, девочка… — очень слабым хриплым голосом донеслось с дальнего конца подвала. — За тобой не будут гнаться, как за мной…       — А ты, Айрли? — повернулась ко мне Луна. — Что тебе за это будет?       Очевидно она слышала жалобы Малфоя.       — Я что-нибудь придумаю, — ответила я. — И вообще, я собираюсь тебя незаметно вывести и обратно аппарировать.       — А как же охрана? Мы сумеем выйти за пределы антиапарационного барьера?       Я остро почувствовала, что говорю с рейвенкловкой. Конечно, я бы тоже задумалась об охране у ворот или о том, как пройти через зачарованное заграждение по периметру, но я надеялась хитростью или магией решить проблему уже на месте. Ведь, действительно, другого такого шанса, когда в большом особняке все собрались в одном зале, уже не будет.       — Вы с ума сошли?! — донеслось со стороны входа.       Свет Люмоса выхватил из темноты лицо Малфоя, который одновременно был в ужасе и переполненный решительности, видимо, от этого ужаса.       — Я в этом не буду участвовать, Крауч!       — Ты вообще сверху должен ждать! — прикрикнула я на него. — Вот и вернись обратно! А то оглушу и оставлю тут.       Драко перекосило, но он не отступил и быстро заговорил:       — Крауч, я не собираюсь потом получить наказание за побег узников! И ты не глупи, у тебя же тут отец тоже остается!       Я возмущенно на него уставилась, желая со злости высказать, что я об этом родстве думаю, как донесся новый грубый голос:       — Так-так.       Мужской силуэт, спускавшийся по ступеням, появился за спиной Малфоя, который мгновенно стал белее простыни, даже под освещением Люмоса. Драко резко обернулся и вжался спиной в стену, пропуская Долохова. Пожиратель остановился, придержав Малфоя за плечо или же даже вжав того сильнее в стену.       Я не могла не отметить изменения, произошедшие с ним: лицо как-то помолодело, не сильно, но заметно. Может быть так легли тени, но мне показалось даже шрам на скуле стал чуть меньше. Он остановился с поднятой палочкой, хмуро из-под густых бровей смотря на меня и на Луну.       Какого черта его сюда занесло?!       — Ты опять на Круциатус нарываешься? — грозно спросил Пожиратель.       — И что с того?! — вырвалось у меня и я инстинктивно заслонила Луну собой. Я уже была в готовности к бою и магия практически требовала выхода.       — Так тебя мне сразу наказать или к Лорду отвести? — пригрозил Долохов.       Так, если он здесь, то ритуал на втором этаже уже наверное закончился? Тогда все расходятся?! Или он просто заметил, когда мы вышли?       — Ты вообще должен быть наверху! — получилось обвинительно, но я слегка мазнула легилименцией, пытаясь найти воспоминание о том, что происходит наверху.       Долохов на секунду отвел глаза, тряхнув головой и уже грозно потребовал:       — Прекращай! Иначе разговор с тобой будет и того короче!       Сердце бешено стучало в груди. Я прикидывала свои шансы его победить. Без дуэли не обойдется. Предыдущий опыт доказал, что в бою один на один у меня мало шансов. И даже если мне удастся его оглушить хоть на пару секунд, как в тот раз, когда вырвалась стихийно магия, то очень повезет. При этом поднимется шум и, хуже того, пространство замкнутое, заклятье может попасть в Луну или Оливандера, который судя по голосу и так еле живой.       — Так ты что же поговорить зашел? — сарказм все-таки показался, но я спросила больше, чтобы потянуть время и придумать, как выбираться.       — А если и поговорить? Твоя знакомая? — резко перевел он тему.       Я не стала оглядываться назад на Луну.       — А если и да, то что?       Долохов вполголоса чертыхнулся.       — Понятно, что ты пришла ее проведать. А теперь давай обратно, пока глупостей не наделала.       — Вы ничего не скажете? — удивился Малфой, спросив с надеждой.       — Что же я зверь какой-то? — Пожиратель палочку даже ниже опустил, но совсем не убрал.       — Вообще-то похож, — буркнула я, не особенно ему веря на слово. — Особенно, когда небритый.       Долохов осклабился и хохотнул.       — Сегодня я причесанный и потому добрый, так что не заставляй меня повторяться. Опусти палочку и иди на выход, пока кто-нибудь еще вас здесь не услышал.       Ага, добрый Пожиратель. Насмешил.       Я почувствовала руку, которую Луна осторожно, хоть и мягко, сжала на моем левом запястье.       — Айрли, иди, у тебя будут проблемы, чего бы мне совсем не хотелось, — мягко сказала она.       — Луна, у тебя у самой проблемы, если ты не заметила. Это же ненормально тебя тут держать и издеваться из-за отца.       — Надо мной не издеваются, — все так же спокойно заметила она, как и прежде. — А… Я поняла, ты про шишку на лбу? Я стукнулась здесь в темноте.       Все-таки не удержавшись, я на секунду оглянулась на нее изогнув недоверчиво бровь. Краем глаза я уловила, как смазался темный силуэт Пожирателя передо мной — с конца палочки сорвалось Парализуещее заклятье, ударившее куда-то в темноту, — и в следующее мгновенье он вывернул мне правую руку с палочкой, забирая ее и закручивая мне руку за спину. Обидно и болезненно, но я вскрикнула и зашипела скорее от неожиданности и скорости. А после Силенцио в спину не смогла больше произнести ни звука. Я могла и без палочки и без слов применить простое заклинание вроде Режущего, но побоялась пытаться колдовать левой рукой при том, что магия сейчас явно нестабильна и результат может быть плачевным, причем для меня же. Где-то в глубине я даже понимала, что ничего подобного сейчас не поможет и, наверное, это меня больше всего останавливало.       Долохов подтолкнул меня к выходу, приказав Малфою закрыть дверь за ним. Понимая, что это уже все, я сначала скорее из вредности уперлась ногами в ступени, но это не помогло. Из-за разницы в росте и силе, Долохов просто меня приподнял над ступенями, схватив за шкирку нарядной мантии.        Я услышала, как Драко поспешно запирает дверь и не сразу, но неуверенно идет следом. Мысленно ругаюсь, думая, как выкручиваться. Получалось, что даже сейчас, если отпустить магию и его оглушить, лучше не станет, ведь он уже все видел. Это если вообще, магия как обычно не подведет и не получится что-нибудь другое.       — Иди наверх, чтоб сам не дурел тут, — коротко бросил Долохов Малфою, продолжавшему неловко стоять на месте даже, когда мы поднялись на первый этаж.       Того как ветром сдуло в сторону лестницы наверх. Долохов же подтолкнул меня в другую сторону. Когда я поняла, что он похоже ведет меня к моей же комнате, то перестала упираться.       Оказавшись там, он выпустил мою руку, закрыв дверь. Растирая правую руку, я насторожено ожидала, готовясь, если что применить то ли безпалочковое Режущее, то ли организовать очередной выброс магии.       — А теперь послушай меня, — мрачно начал Долохов. — Узнаю, что ты хотя бы ошиваешься рядом с подвалом — выпорю так, что ходить не сможешь и зелья не дам, будешь ждать пока само заживет.       Я не могла ничего вслух произнести, но тем не менее это мне не помешало высказать, что я об этом думаю.       Пожиратель прищурился и взмахнул палочкой, применив Фините, чтобы снять онемение, что я тут же почувствовала, как голос вернулся.       — А теперь повтори-ка еще раз, — прозвучало угрожающе от Долохова.       Видимо, он угадал по губам посыл куда ему идти.       — Я сказала, что тебя услышала, — сообщила вслух и добавила: — Но если попробуешь, я не буду сдерживаться.       — Ты меня точно поняла? — все так же с угрозой спросил он. — Твоя знакомая узница, но ей ничего там не угрожает. Не лезь туда для своего же блага.       Не увидев, видимо, моей реакции, Долохов пояснил:       — Если ты ее попробуешь освободить, обоих поймают и обоих накажут. Сделаешь хуже не только себе, но и ей.       Я понимаю, что идея паршивая, что Луна вроде почти целая, но все равно это заключение на сколько? Все-таки это подвал… но если на неделю-две… Ничего же плохого не случится? Я не могу ее вытащить. А если вытащу, меня-то может Волдеморт не убьет, а вот ее… Да и как знать, может до него и не дойдет — прибьют при попытке побега. Даже если получится, то придется потом прятаться.       От мысли, что опять придется сидеть в доме и ожидать нападения Пожирателей проснулись те же чувства, что и тогда, перед тем, как я решила пойти к Краучу. Если бы не пошла, то опять пришлось бы прятаться, опять с риском для жизни. И опять чьей-либо помощи не будет. Дамблдор тогда явно пожертвовал одну самостоятельную фигуру, которой оказалась Августа, чтобы убрать препятствие.       Я почувствовала себя отвратительно, злость вспыхнула с новой силой и магия резко рванулась, что я едва удержала, поморщившись от того, как сдавило виски, но уже не хотела безрассудствовать. Здесь, конечно, не так все безопасно, но по крайней мере есть Крауч, который прикрыть должен. И за мной никто не гонится. И Невил в Хогвартсе сидит спокойно.       — Поняла я, — хмуро сообщила. — Палочку верни.       Долохов достал из кармана мантии мою палочку и бросил мне. Поймав ее, поймала и его взгляд явно ожидающий от меня чего-то. Я вздохнула и убрала палочку в карман, и только после этого Долохов расслабился, убирая и свою палочку.       Только магия по прежнему не хотела успокаиваться, все билась внутри, накатывая волнами и желая найти выход. И по ощущениям даже наколдуй я обычный Люмос, получится далеко не он. Я на пару секунд прикрыла глаза. Больше всего я хотела, чтобы Пожиратель ушел, оставив меня одну и я попытаюсь тогда успокоить магию окончательно, иначе придется идти на поклон к Лорду. А он сейчас, как минимум, зол на меня за то, что наблюдала.       — Ну, как тебе бал? — спросил вдруг о том же Долохов.       Я искоса на него посмотрела, не понимая, к чему он это спрашивает. Перевести тему пытается? Отличный бал: подсмотрела что-то, что мне скорее всего, не хотели показывать, похоже, попалась при этом, еще и Барти не спросила, что хотела.       Хотя, один вопрос я пожалуй могу ему задать, тем более, что, похоже Долохов рассчитывает его услышать.       — Что это там было?       — Это было редкое и невероятное явление, — довольно ухмыльнулся Пожиратель. — Ты спрашивала, почему мы, почему я ему служу. За нашу службу Лорд делится своей силой. Это единственный способ стать сильнее. Кроме увеличения магического потенциала, получаешь еще и долголетие. Никогда не задумывалась, почему одни маги живут по двести лет, а другие в восемьдесят уже старики?       Я, конечно, не могу не отметить, что Долохов действительно стал выглядеть посвежее, но долголетие? Я была готова поверить во временный эффект, такое бывает от зелий, но… Ну, хорошо, есть философский камень, но поговаривают, у него свои минусы и побочные эффекты, как и у крови единорога. Эти способы не дают телу умереть естественной смертью, но есть что-то вроде магической косметики, которая дает только внешний эффект. Если же Долохов говорит, что магический потенциал растет, то может от этого как-то стареешь медленнее. Но вот чтоб и то, и другое…       — Мне показалось, вы просто нивелировали последствия Азкабана, — выложила я еще одну свою мысль, тем более, что Лорд вызывал как раз тех, кто там сидел.       — Это тоже, но после Азкабана мы и так были далеки от приемлемой формы, — он почесал щеку со шрамом. — Мы бы тогда не выдержали много. Но и так понемногу получили. Ты просто не видела, какие мы вышли.       Я не особо понимала и хотела услышать подробней, потому уточнила:       — В смысле, не выдержали?       — Ну, ты же видела, как это… не просто, — видно было, что он не сразу подобрал слово. — Если заметила, Лорд останавливался, едва мы не выдерживали. У каждого свой ресурс и больше уже взять не можешь, потом пойдет наоборот разрушение.       Слова про ресурс очень были похожи на слова Волдеморта об ограничении, которому каждому дано. Тогда я восприняла их, как очередное напоминание, что у меня не хватает способностей. Но получается, что на других эта магия еще интересней влияет…       Долохов смотрел на меня, все еще чего-то ожидая. И кажется, я начинаю догадываться чего.       — Ты хочешь сказать, что мне за такую награду надо из кожи вон лезть, чтобы ему услужить?       Прозвучало как-то даже чересчур недоверчиво, что Пожиратель аж воздухом подавился.       — Нет, ты не поняла, — выдохнул он. — Ты пока не прочувствовала свой потолок или просто еще слишком молода.       Долохов выглядел слегка разочарованым. Я решила спросить иначе:       — Как по мне, сомнительный обмен получается — четырнадцать лет с дементорами за то, чтобы выглядеть немного моложе.       Долохов выразил новым вздохом видимо свое бессилие от моей не доходчивости и повел взглядом куда-то над моей головой, взяв себя в руки и пояснив, смотря на меня:       — Я же сказал, ты не видела нас сразу после Азкабана, когда мы встретились в Отделе Тайн, уже более-менее пришли в форму. Даже психических проблем от воздействия дементоров удалось избежать. Из-за магии Лорда в метке, думаю, дементоры нас сторонились долгое время, а потом Лорд нас в строй поставил.       — Кстати о психических проблемах, — настроение и так паршивое, так что яда я не скрывала, — раз уж сам заговорил. Я вот не заметила по Беллатрисе улучшений.       — У тебя не с чем сравнить, — резковато ответил Долохов. Он, казалось, ненадолго задумался от пришедшей мысли и поведал: — Хотя вот Барти перед тобой был. У него и без дементоров поплыло, — Пожиратель сделал неопределенный жест рукой. — Но ты же заметила, что сейчас он нормальный и вменяемый?       — Хочешь сказать это тоже от Лорда? — с сомнением уточнила я.       Долохов серьезно кивнул, показывая, что не подшучивает надо мной.       Я все еще испытывала сомнения в его словах, но Барти я действительно помню перед возвращением Лорда. От того даже когда притворялся Грюмом, все равно чувствовалась ненормальность, которая вписывалась в репутацию старого чокнутого аврора, а когда притворяться перестал и тащил меня на кладбище, то и вовсе крыша аж свистела от сквозняка. Когда же пересеклись в Отделе Тайн через год он необычно вменяемо выглядел и говорил.       Слишком мало, конечно, я об этом знаю, но… я могу поверить, что магия может сделать это. Даже помню, как только была на первом курсе или даже до него читала, что маги обладают лучшими органами чувств, скоростью, реакцией и памятью, чем маглы, хотя развивать их все равно надо было. Это было еще в библиотеке Лонгботтомов. Книжка слегка сомнительная, рассказывающая о наблюдении и рассуждениях какого-то волшебника, смахивала больше на философский трактат. В таком случае, скудным умом или слабым волшебникам скорее помогала магия в целом, чем именно Темный лорд. Или все же его магия чем-то особенная? Волдеморт же мне сказал, что от его Пожирателей, как и от меня, впрочем, ощущается темная магия. Или Лорд просто им в мозгах покопался, порядок, так сказать, навел, а Долохов тут не совсем понимает, как это работает? Или как раз понимает, но считает, что так и надо возвращать в строй?       Долохов молчал, пока я все это думала, хотя по виду, уже раздумывал, не закончился ли разговор. Я же задала интересующий вопрос.       — А он может и мою магию увеличить?       Конечно, мне бы со своей магией справиться сначала, но если я могу получить тот же титул, который дает такие способности, то и ОСТов усилить могу? И вообще, не моей ли поглощенной магией он поделился? Я уже пару раз отдавала лишнее, да и было это не прям сегодня, но все же.       — Может, но пока не сильно. Но, — он с готовностью продолжил, — через время можно повторить. После Азкабана мы получили немного из-за того, что были ослаблены, а сейчас намного больше. А через время осилим еще раз, — он нахмурился и добавил: — Вообще, лучше после семнадцати пробовать, уж очень это непросто, да и магия нестабильна пока. Но до семнадцати ты можешь заслужить метку.       Вот спасибо большое!       Видя, что его напускной энтузиазм на меня не распространяется, Долохов решил закругляться:       — В общем, не делай больше таких глупостей и метку ты получишь легко. Силы у тебя достаточно, умения еще разовьются, а Лорд это всегда ценит и сделает только сильней.       Когда Пожиратель ушел, я села, не сразу став переодеваться. Все это надо было переварить. Понятно теперь, почему Долохов потащил меня туда — чтобы я все своими глазами увидела. В чем-то Антонин прав — за силу и молодость люди готовы душу продать, не то, что пить кровь единорога, которая дает кучу побочных проклятий и пользоваться философским камнем, который мало того, что в единственном экземпляре, так еще и дает только защиту от естественной смерти. И это хорошо объясняет почему за Волдемортом пошли взрослые сильные и опытные маги, а в Ордене Феникса, даже старого состава, преимущественно молодые люди двадцати-тридцати лет, старых магов, хотя бы с сединой не помню, кроме Дамблдора. Да и численность орденцев, что я видела, когда жила на Гриммо не сравнить с увиденной сегодня на втором этаже численностью сторонников Пожирателей. Лорд не зря сегодня пригласил своих подчиненных с семьями и детьми. Они увидели результат и даже дети поймут, за что их семья воюет. Но почему тогда всем об этом не сказать?       Эта мысль пришла ко мне, как бывает, слишком поздно, ведь Долохов уже давно ушел. Я помассировала виски, которые продолжали пульсировать болью. Магия все еще бурлила внутри. Просто где-нибудь выпустить я ее не могу, Волдеморт прямо сказал этого больше даже не пытаться делать. Если он правда усиливает своих подчиненных моей магией, то я не хочу больше отдавать ее. Блин, да я может его тоже усиливаю? Но другого выхода пока что нет. Придется сделать это еще раз, а в следующий раз уже думать, потому что сейчас и магия давит, и голова не варит.       Я переоделась и переобулась, решив не слишком привлекать внимание нарядной мантией, притом уже помятой, и осторожно выглянула из комнаты. Коридор был пустынен и я вышла, стараясь ступать потише. На самом деле, я надеялась, что Лорд будет у себя в кабинете, но еще издалека я услышала, что на втором этаже праздник продолжается. Оттуда доносилась музыка, играло что-то струнное и трубное, и слегка было слышно голоса. На первом этаже также различимы были шаги, скорей всего, там были танцы, причем более классические, судя по ритму.       Решив осторожно заглянуть и проверить, не находится ли там еще Волдеморт, я поднялась по лестнице и выглянула украдкой в дверную щель.       Бал точно был в самом разгаре, маги и волшебницы о чем-то почти все говорили, несколько даже танцевали в центре зала. А в стороне, у трона, было особенно много людей. Волдеморт высился над всеми и было видно, что он с кем-то разговаривает. Видимо, ему представляются семьями, как он и говорил.       Плохо. Если подойду, буду сильно выделяться. Даже дезюлиминационное заклинание сейчас не поможет, как в прошлый раз. Тогда всеобщее внимание было сконцентрировано на постаменте с Лордом, а если зайду сейчас, кто-то точно обратит внимание на переливающийся воздух, поймают и потом придумывать еще оправдание почему скрывалась.       Просто же подходить у всех на глазах с такой просьбой точно не следует, так что в любом случае, надо придумать предлог. Чтобы донести мысль, я даже могу не подходить близко, но мне все же надо смотреть в глаза. Это Лорд может мысль прямо в голову прислать, а я… Хотя, можно попробовать, раз уж у меня получилось повторить ту уловку с ловушкой для Белластрисы. Но надо упростить задачу — отправить только одно, максимум два, слова. Чтобы если по пути сообщение потеряется частично, смысл был все еще понятен.       Я заметила Барти танцующим с Камиллой и вспомнила, что хотела обратиться к нему. На секунду я даже задумалась, а не отправить ли ему сообщение, но тут же отмела эту мысль — Барти ее может не понять, он же не знает, что я так могу. Да и вообще, привлечь ко мне внимание, а это уж точно не надо. Надо все сделать тихо. Но какую мысль?       Мой взгляд скользнул по залу дальше и я заметила двоих Кэрроу, брата и сестру, о чем-то разговаривающих с грузным мужчиной и крупной невысокой женщиной, с которыми рядом стоял семикурсник Гойл. Вот уж с Кэрроу точно пересекаться не хочется.       Я решила отправить «Сейчас. Магия» и не моргая засверлила лысую голову Волдеморта, сидящего на троне, пытаясь повторить все то же, что обычно делала, когда смотрела в глаза. Но Лорд сюда даже не взглянул.       Палочку тут не используешь. Летящее концентрированое заклинание уж точно заметят.       Вздохнув, подумала, не постоять ли мне тут вообще какое-то время и просто подождать. Потерпеть. Как бы не пришлось так терпеть несколько часов. Я же ничего делать не смогу с таким напряжением и даже заснуть, чтобы пойти на ковер уже утром.       Я попробовала еще раз, но от усиленных попыток легилименции у меня только сильнее стала раскалываться голова. Думаю, надо пробовать еще, тут скорей всего только тренировка и поможет.       Я резко отшатнулась, не заметив, как сбоку, со стороны стены, где обзор мне не позволял разглядеть неспешно появились двое магов.       — По мне, так все на месте, — услышала я от одного, вглядывающегося в лица присутствующих.       — Ну нет, кто-то точно должен отсутствовать, надо пересчитать всех. Не зря же Лорд проверять стал всех заново.       Они неспешно прошествовали мимо и я выдохнула, снова приблизившись к двери. Догадка сидела внутри, когда я окинула взглядом толпу и не увидела Снейпа. Конечно, после того, как вскрылось его предательство, Волдеморт точно должен был принять меры. Впрочем, и Долохова я не заметила, видимо, тот решил уйти пораньше.       Амикус Кэрроу скалясь подошел к Рудольфусу Лестрейджу, чтобы пожать руку и о чем-то сказал, на что Лестрейндж ответил вежливой улыбкой. Ричи стоял рядом с ним, одетый в нарядную, черную, расшитую узорами мантию, и вертел головой. Похоже, зал в целом вызывал у него больше интереса, чем Кэрроу. Может, Ричарда удастся поймать и уже через него передать сообщение? Да нет, не хочу втягивать его. Ричи надо будет через ту толпу возле Волдеморта пройти, да еще и вне очереди желательно. Обьяснить это будет так же сложно, если я сделаю все сама.       Неожиданно наши взгляды встретились. Я поняла, что он меня заметил, так как его лицо тут же приняло удивленное и обрадованное выражение. Он даже успел открыть рот, как я молниеносно отправила сообщение:       «Молчи!»       Ричард закрыл рот, серьезно сведя брови. Лестрейндж старший по видимому что-то заметил, так как повернулся к сыну и что-то спросил. Я поспешно отпрянула в сторону, если он вдруг проследил за его взглядом.       Я стояла за дверью, почувствовав, как, видимо, от резких эмоций, магия предприняла попытку выплеснуться наружу, как из наполненного до краев стакана. Казалось, одно неловкое движение и что-то лопнет.       Простояв так секунд с десять в попытке успокоить и эмоции, и магию, я вздрогнула, когда открылась дверь и в коридор прошмыгнул Ричи. На младших курсах он был мелковат, а сейчас вытянулся в рост, хотя и остался худощавым. Из-за резкого выроста, выглядит угловатым и нескладым. Он уже не смотрел снизу вверх, как минимум поравнявшись со мной ростом и явно обрадовался, буквально засветившись лицом.       — Ли, рад, что ты в порядке, — улыбнулся он широко и выпалил: — Ты была сама не своя в поезде, а потом отец сказал, что ты наверняка будешь тут. А я еще не хотел идти!       Мой воробушек вырос, но детская искренность явно не исчезла. Он говорил всегда, что думал, если был рад, то яркой радостью, если зол, то конкретно, и, похоже, не заметил мое состояние. Я не стала ничего говорить.       — Ричи, вернись обратно, — сказала я.       — Что? Почему? — нахмурился он недовольно. — Если не хочешь туда идти, так я тоже. Можем и тут остаться.       — Не в том дело. У меня есть срочное дело и я не хочу, чтобы кто-то меня там заметил в зале.       — Так я помогу! — вызвался он сразу же, не дав мне продолжить. — Скажи, что надо сделать.       Зная его, не отвяжется, еще и обидится, что отказалась от помощи. Зря я сказала, как есть. Конечно, если Ричи тихо подойдет и даст понять Волдеморту, что прямо сейчас нужна помощь, иначе будет катастрофа…       — Послушай, Ричард, — наконец, казалось, я нашла, как переубедить. — Дело серьезное. Мне нужно передать сообщение Лорду. Тебе лучше не влезать в это.       Я затаила дыхание, понимая, что будь на его месте другой, услышав кому надо передать сообщение, тут же бы отказался, но Ричи-то как раз мог…       — Я справлюсь, — выпрямил он плечи и вытянулся, став еще немного выше.       — Ты уверен?.. — начала было я.       — Не маленький. Мы с тобой одногодки, — рублено напомнил он. — И еще я — Лестрейндж.       Понятно, что он хотел веры в его силу и возможности. Конечно, как я могла забыть еще и об упрямстве. От него уже просто так не отвязаться.       — Тогда слушай, — решила я. — Скажешь, что срочно требуется его…       Нет, помощь не то слово. Кто вообще даже среди Пожирателей просит помощи? Тем более, среди Пожирателей.       — Вмешательство, — нашла я слово. И повторила: — Подойдешь, извинишься и скажешь, что срочно требуется его вмешательство. Если что-то спросит, скажи, что только передаешь сообщение. И когда посмотрит в глаза, представь мое лицо. Если почувствуешь легкий ветерок в затылке или что-то подобное, значит, он взглянул на твои мысли.       Я попыталась представить, что может пойти наперекосяк в таком простом плане. На самом деле, Лорд мог просто вспылить на месте и отыграться на Ричарде.       — Если что-то пойдет не так, напомни ему, что он сам приказал его беспокоить, — добавила я.       — Если это все, тогда я пошел, — кивнул мальчишка с серьезным видом.       Я внимательно его еще раз осмотрела, он дождался моего кивка и снова проскользнул, слегка приоткрыв двери.       Я прижалась к дверям, наблюдая за тем, как он решительным быстрым шагом идет прямиком к Лорду и мысленно чертыхнулась — надо было сказать, чтобы не привлекал слишком внимание и донес сообщение тихо.       Нет, Ричард пошел прямиком черед очередь, протиснувшись мимо стоящих первыми. Даже кажется толкнул кого-то, либо тот маг сам пошатнулся. Затем я могла наблюдать, как он быстро поклонился и что-то с серьезным видом сказал. Очередь зашевелилась, явно возмущаясь такой наглости, но без громких криков. Лицо Волдеморта, сидящего на стуле, не было так уж хорошо видно за стоявшими магами, но, кажется, оно оставалось непроницаемым. Он что-то коротко ответил.       Я заметила старшего Лестрейнджа идущего быстрым шагом к ним, а затем и Беллатриссу, несущуюся коршуном туда почти бегом.       Волдеморт резко поднялся на ноги и взглянул сюда. Я поймала его холодный, но показавшийся неспокойным взгляд и голос донесся в моей голове:       «Жди меня у моей приемной»       Я промедлила пару секунд, наблюдая за тем, как родители Ричарда подскочили к нему, что-то говоря с поклоном Волдеморту, но тот их видно не особенно слушал, направившись в сторону другого выхода.       Развернувшись, поспешила вниз по лестнице. С той стороны выход ближе к той части дома, где его приемная. Ну по крайней мере, других его комнат я не видела, значит надо поспешить, чтобы успеть до нее.       Мне видимо, удалось добежать раньше и я остановилась у стены напротив дверей кабинета, восстанавливая дыхание. Долго ждать не пришлось, Волдеморт появился спустя десяток секунд. Смерил меня взглядом и отпер двери взмахом палочки. По его жесту, я пошла первой, почти сразу остановившись, и отошла чуть в сторону, пропуская его.       Волдеморт запер двери, зажег канделябр одним движением и протянул руку без слов. Я взялась за нее и выпустила магию, а по ощущениям, как выдохнула, сбросив груз. В полутемном помещении снова взвился ветер, огонь на свечах в канделябре пригнулся, почти затухнув, даже тяжелые портьеры зашевелились.       Спустя секунд тридцать все затихло и он разжал пальцы на моей ладони.       — Не похоже, что столь частые выбросы последствие Круцио, — то ли спросил, то ли сообщил Лорд. — Или я чего-то не знаю?       Последствие Круциатуса? Я думала об этом, но похоже больше от эмоций. С одной стороны, можно бы и согласиться с этим, чтобы он Круциатусами больше в меня не бросался, с другой стороны — вдруг он специально ими будет бросаться, чтобы я чаще делилась магией?       — Я думаю, что просто переволновалась… когда почувствовала ваш гнев, — ответила я и, вспомнив, что на Ричарда он мог и разозлиться, добавила: — Простите, что пришлось отвлечь, я не видела другого выхода и постаралась сделать это незаметно.       Он медленно кивнул и смотрел, как будто о чем-то раздумывая.       — Вы не злитесь? — решила уточнить я, переживая за то, чтобы не втянуть Ричи в неприятности.       — На что именно, я должен злиться? — вдруг поинтересовался Волдеморт, смотря на меня красными глазами. — На то, что ты явилась без приглашения или на то, что потревожила меня так не вовремя?       Прозвучало довольно угрожающе.       — Твоя дерзость не новое для меня открытие, — продолжил он. — Хорошо, что ты начинаешь понимать границы моей снисходительности к тебе, в следующий раз потрудись проявить больше почитания.       Похоже, сегодня мне повезло. Ну, или он просто не хочет привлекать внимание Пожирателей к этому эпизоду. Помнится, в прошлый раз Лорд мне даже напомнил, что если кто-то узнает, он может и договор с Морриган разорвать.       Мне очень хочется спросить о том ритуале, но, кажется, все же не стоит. Не зря он тогда разозлился, что я присутствовала. И сейчас, мне кажется, Волдеморт источает опасность, несмотря на ровный холодный тон. Вспоминая свои мысли, я осторожна со словами:       — Я же говорила, что я не соперник вам. И я также буду сдерживать свою магию. Никто не узнает.       — И ты ни с кем не обсуждала свои выбросы?       Он всегда говорил сдерживать магию и даже один раз, когда последствия были крупными, сказал Пожирателям, что это его рук дело.       — Нет, — честно ответила, понимая, что он не зря сейчас внимательно смотрит в глаза, ведь уже прощупывает сверху.       Ложь он может почувствовать.       — Но мне правда нужно сходить в Мунго насчет этих выбросов, — решила я добавить, раз уж тема сама поднялась. — Если вы мне запрещаете, разве это не может привести к плачевным последствиям для меня и не является ли это тогда нарушением с вашей стороны?       На самом деле я понятия не имею какой у них договор, в каком виде оформлен и что является нарушением, а что нет. И что именно может заставить Лорда от него отказаться. Иногда выплывают неожиданные подробности и только. В данном случае, прямой угрозы жизни от Волдеморта нет, но вот опосредованная может быть.       — Нарушением? — вкрадчиво, негромко, но пробирающе до костей повторил Лорд. Он издевательски поднял надбровные дуги, где не было даже намека на брови: — Что же ты собралась там проверять?       Я конечно, ему не говорила, только вроде упоминала, но раз Барти знает, то и он в курсе должен быть. Или нет?       — Раньше эти выбросы были редкими, я бы хотела просто проверить, что моей жизни ничего не угрожает.       — Ты не сталкивалась с этим после испытания, понимаю, — протянул он. — Тебе нужно время научиться управлять этой новой силой.       Опять он про испытание. Но если, как я и думала, после испытания прибавляется эта темная магия, которую демонстрирует Лорд, то выглядит логично его рассуждение, что я не справляюсь с ней. По сути, я об этом же ему говорила, только тогда он дал мне от ворот поворот, сказав просто отдавать лишнее ему. Ну и по закону подлости, это получилось не в самый удобный момент. Но, раз тема поднялась…       — Вы не могли бы тогда научить меня? — осторожно спросила я.       — Тебя? — смерив меня уничижительным взглядом, почти прошипел Волдеморт.       — Да, — подтвердила я, добавив: — Вы обладаете большим опытом и знаниями. Наверняка, вы проходили через подобное. Поделитесь своим опытом.       Лорд довольно угрожающе приблизился и навис сверху, испытующе сверля взглядом. Я взяла себя в руки, уверенно смотря в ответ. Наверное, именно за этот взгляд, меня тут же ударило магически по лицу, заставив пошатнуться и отступить.       Когда я выпрямилась, заметила, что Волдеморт опустил ладонь, с которой слетело то ли беспалочковое, то ли магия в чистом виде.       — Не сравнивай себя со мной, — предупредил он негромко, но со сталью. — Тебе стоит сдерживать свои эмоции, а не подавлять, и только. Совладай с ними, совладаешь со временем с магией, а пока думай о наказании за то, что не сдержала ее. И не смей мне дерзить.       Казалось бы, дальше упорствовать бессмысленно и опасно, но если я этого не сделаю, магия может пойти совсем в разнос, как меня предупреждали лекари. Увы, я не лекарь и мне хотя бы надо попасть к ним на обследование, чтобы понять, что происходит. Лорду я в этом плане не могу верить, тем более, что испытания я никакого не прошла. Поэтому я возразила:       — Мне кажется, все не так. У меня всегда была проблема с магией и печати все время корректировали. Если этого не сделать, нельзя ожидать, что все решится просто сдерживанием эмоций.       — Дело не в печатях, а в том, что твоя магия растет, — нехорошо прищурившись, нетерпеливо, но все же обьяснил Лорд. — У тебя же не развился навык управлять ею, как следует. Но в этом я тебе помогу, — его безгубый рот растянулся в усмешке. — Я тебя научу.       Он так неторопливо и со смаком поднял палочку, что у меня сердце в пятки ушло от нехорошего предчувствия и я среагировала быстрее, чем подумала об этом, выставив щит, об который и разбился магический удар.       Волдеморт тут же замер и тягуче произнес с нараставшей угрозой:       — Ты смеешь направлять на меня палочку?       Просторная комната стала стремительно наполняться магией, повисшей в пространстве, отчего казалось, что сам воздух потяжелел. Уверена из его палочки готово было сорваться заклинание.       — На меня? — повторил Волдеморт.       Я вдруг резко вспомнила, где я нахожусь и кто передо мной… и убрала палочку за спину, отступая назад:       — Это не так. Я рефлекторно…       Носочки Мерлина… Если сейчас будет Круциатус, фиг я что сделаю, а если сделаю, мне же хуже. Я отсюда никуда не могу деться.       — У тебя хватило наглости противится мне, — припечатал Волдеморт. — Ты должно быть думаешь, что можешь легко и безнаказанно противостоять мне? Думаешь, что сможешь быть ровня мне?       Угораздило же меня… После нескольких дней здесь я подспудно ожидала атаки и была готова в любой момент защищаться. Беллатриса не единожды доказывала, что может вытереть мной пол и сломать несколько костей при этом, так что нарываться на бой с Лордом — худший вариант. Как ему вообще пришло в голову такое?       — Нет, я так не думала, — покачала головой, как-то инстинктивно боясь отвести взгляд и упустить движение палочкой или вспышку заклятия.       Мозг спешно искал выход из ситуации, а Лорд сделал текучий шаг назад с направленной палочкой и потребовал:       — Достань свою палочку.       Вот же ж… Не зря сегодня вспоминалось то подобие дуэли на кладбище. За прошедшие дни здесь я не один раз влипала в неприятности, но от Лорда всерьез попало только однажды. Мне хватило.       — Я сказал направить тебе свою палочку на меня, — повторил Волдеморт уже не скрывая гнева. — И мы посмотрим сколько ты действительно стоишь.       Долохов говорил, что мне и так везет, что я нарываюсь… сейчас, не спорю, нарвалась. Случайно, глупо… и уж точно нельзя направлять палочку для защиты, как больше всего хочется. Для нападения тем более. Не сомневаюсь, что «стоимость» моя будет очень быстро сбита.       Всплыл совет Долохова: «на колени и молчи». Я упала на колени, наверное, как Крауч:       — Простите, это была ошибка.       Лорд не ответил, пристально в меня всматриваясь. Хуже всего, если опять Круциатусом приложит, но другого выхода я не видела и секунды шли, а проклятие боли так и не летело. Я почувствовала легкое прикосновение легилименции.       — Не хочешь даже попробовать сразиться со мной? — вкрадчиво поинтересовался он.       Если бы только мне за это ничего не было, то да, но… Это не тренировочная дуэль, да и жизнь на кону не стоит. Сделав над собой усилие, бросила палочку в карман, выпрямив перед собой пустые ладони, чтобы он видел.       — Нет, — твердо ответила, заметив, что он проверяет с помощью легилименции правда ли это.       Затем Волдеморт подошел ближе, остановившись прямо передо мной. Задирать голову я не стала, пытаясь совладать с сердцебиением, отдававшимся в ушах. Прямо по хребту ударило болью, разошедшейся по всей спине. Вскрикнула, а проморгавшись, поняла, что лежачего все-таки бьют, но хотя бы не Круциатусами.       — Подними взгляд, — прошипел Лорд, но кажется, слегка подуспокоился, судя по магии. — Ты правда на секунду подумала, что в силах сравниться со мной?       — За то время, что провела здесь, я привыкла защищать свою жизнь, — нашлась я с ответом. — Поэтому я ни о чем не думала и действовала рефлекторно.       Волдеморт все еще исследовал мои глаза, видимо, проверяя легилименцией, но только на поверхности.       — Поэтому она к тебе приходила?       Почему-то я сразу поняла о ком он, но чего-то подобного можно было ожидать. Все же ее присутствие оставило след магии, который даже я почувствовала.       — Нет, Морриган…       — Не произноси имя, — резко потребовал Лорд. — Упоминая имя лишний раз, ты привлекаешь ее внимание. Тебя этому не учили?       Я покачала головой. Таких вещей я не знала. Думала только имя Волдеморта не принято произносить вслух.       — Продолжай, — потребовал он.       — Она сказала, что я рано узнала от вас о титуле, — ответила я, умолчав тот факт, что сама ее позвала. — И что я могу задавать вопросы вам.       Лорд по виду задумался и молчал какое-то время. Я же тоже обмозговывала ее слова в который раз в поисках каких-то выводов. Она мне можно сказать советовала следовать за Волдемортом и учиться у него. Видимо, из-за того, что я нашла общий язык с Редлом из медальона, но с этой версией, уверена, такой номер не пройдет. Хорошо, что он хотя бы сейчас явно сбился с настроя и риск попасть под Круциатус уменьшился.       — Вы не знаете, почему она скрывала это от меня? — рискнула я спросить, понимая, что Лорд видел тогда шок и удивление на моем лице, а значит даже если думал наоборот, то уже понял, что я не знала.       — Сейчас я — Темный лорд, ты — всего лишь ее ошибка, — процедил он, снова сфокусировав на мне взгляд. — Я не собираюсь умирать, а значит твое существование бессмысленно.       А вот мне кажется Морриган вполне себе строит на меня какие-то планы. Хотя все упирается в мои семнадцать, когда договор между Волдемортом и Мориган закончится и он сможет меня убить. Богиня упомянула, что я еще слишком слаба даже чтобы знать о титуле, значит тоже здраво оценивает мои шансы выжить. Ее совет был «пользоваться вниманием» Волдеморта, но чем мне это поможет? Я уже поняла, что он за мной следит, но как это использовать? Учить и помогать мне он не намерен…       Лорд смотрел пристально и я опустила глаза, понимая, что такие мысли лучше думать наедине с собой.       Я вполне здраво осознаю, что я для него, как минимум, помеха, как максимум — потенциальная угроза. Он позволил сюда прибыть на каникулы, но не для тренировок, а видимо, чтобы понаблюдать. Может быть, рассчитывал на стрессовые условия, чтобы посмотреть на меня, а я как раз столкнулась с нестабильностью магии на этой почве. У меня и раньше был стресс, но чтоб такой постоянный и с угрозой жизни или пытками…       Лорд утверждает, что то, что со мной происходит — вполне нормально. То есть он чего-то подобного ожидал и, подозреваю, все, чему я научусь на каникулах — это сдерживать эмоции. Волдеморт запугивал и угрожал, если я этого не буду делать. Должна признать, что страх от понимая, что он может сделать за то, что направила палочку, помог взять себя в руки и магию успокоил. Хотя может быть причина в том, что я только что магию ему отдала…       — Смотри на меня, — услышала я требование Лорда. — Что-нибудь еще она сказала?       Я подняла глаза, понимая, что если совру, то поймет.       — Она сказала мне задавать все возникающие вопросы вам, — повторила я, потянув время.       Лорд направил конец палочки на меня и деланно спокойно поинтересовался, видимо, уловив недосказанность:       — Это все?       — Что я должна следовать за вами, — пришлось признать.       Волдеморт теперь смотрел недоуменно. Я тоже, честно сказать, удивилась бы ее словам, если бы не знала о Редле. Стоило мне представить вариант, где меня учит Волдеморт, то есть взрослая версия Редла… Ощущения двойственные: Редл, как учитель, был превосходен, — он научил многому меня и ОСТов, причем больше, чем просто разучиванию заклинаний, — но Волдеморт это совсем не Редл. Единственная его цель на мой счет — это дождаться совершеннолетия, убить и забыть. На этом никак не сыграешь, как на желании медальона не лежать дальше годами в каком-то тайнике.       Уж лучше, кажется, согласиться на предложение Долохова о наставничестве. Он показал, что может руку поднять и физически наказать, но все же убивать он меня не намерен даже в будущем. Если его не доводить, то в принципе, отношения с ним у меня получше. С другой стороны, с его характером, условия поставит такие, чтоб и не рыпнулась — что-то вроде «я наставник, мать и бать, делай, что говорю». Он и так всыпал из-за своих придумок, не имея даже никаких прав, и не считает, что сделал неправильно, так что, как ни посмотри, выглядит его предложение не так привлекательно, как могло бы показаться раньше. Но хорошо, что это стало ясно уже сейчас.       Вдобавок, Долохов подчиненный Лорда, как ни крути, и сделает все, что тот ему скажет. Как и Барти, если его развести на какие-то уроки, но Крауч и не предлагал пока ничего на будущее. Да и научить они явно смогут меньше, чем Волдеморт. Но Лорда и уговорить нереально… Хотя я не пробовала. За обучение предложить мне нечего, шантажом уже тут не займешься, да и вкладываться в меня ему не за чем по сути, но все же…       Чувствуя, что хожу где-то по грани, я тем не менее вспомнила о том, что Редл, что из тетради, что из медальона, всегда был падок на слово «учитель» и не было лучше способа его задобрить.       Мелькнуло на секунду сомнение, что это не лучшая идея, но это могло сулить многое, если все же я попробую и что-то выиграю. Последним решающим доводом стало то, что если я буду сидеть и дальше на месте так спокойно, то итог в будущем для меня уже ясен — Авада после семнадцати. И я уверенно попросила:       — Я прошу вас стать моим учителем.       По виду Волдеморт даже удивился, по крайней мере его веки слегка расширились, но я поняла, что это скорее было нарочно, едва он заговорил:       — Ты? Просишь меня учить тебя?       Его палочка все еще была направлена на меня, но я старалась не отводить взгляда от его лица, ведь важно дать понять, что у меня действительно есть такое желание.       Вспомнив весь свой опыт общения с Редлом, я сказала:       — Да. Раз мое существование бессмысленно, разве не расточительно просто позволять мне сидеть без дела все время до семнадцати? Я могу быть в чем-то полезной, но без нужных знаний я скорее могу навредить.       Он ничего не ответил. Медленно обошел меня вокруг, ничего не говоря, будто рассматривая, я терпеливо ожидала, чувствуя, как поджилки трясутся. Убить за такую наглость не убьет, но проучить может. Внутри что-то запоздало шевельнулось — не захожу ли я слишком далеко с такой просьбой? Но если он действительно может помочь хотя бы совладать с этой магией, если проблема действительно не в печатях, если не только забирать лишнее, то можно и сделать вид, что я прониклась уважением к его персоне. Он же и так заставляет всех подчиненных преклонять колени, так хоть ради чего-то придется это делать. Я понимаю, что учить меня чему-то серьезному он все равно не будет, будет скорее использовать, но… хоть что-то я смогу получить взамен.       — Я уже предлагал тебе стать Пожирателем Смерти, — напомнил он очень давний разговор, завершив обходить круг, будто рассматривал меня со всех сторон. — Теперь ты передумала?       — Стать Пожирателем и ученицей две разные роли, — сразу нашлась я с ответом.       — Скажи мне, — заговорил он и я сосредоточилась на голосе, продолжая следить за тем, как он продолжает медленно ходить по комнате, будто пытаясь запутать, напоминая этим змею, свивающую вокруг удушающие кольца. — Какой смысл мне это делать? Какая может быть с тебя польза?       Тут уж я задумалась после такого вопроса. Точно знаю, на что я не соглашусь — это убивать и пытать по приказу.       — Я не убивала никого никогда и не смогу сделать это для вас. Но у нас похожий подарок от этой богини. У меня мало знаний, но, если этот подарок можно где-то использовать, кроме как для грубой работы, я пригожусь.       Волдеморт подошел ближе, вновь остановившись прямо передо мной. Посмотрел как-то уничижительно:       — Что за ничтожного представителя она выбрала? Словно сломанное, изначально непригодное оружие.       Я слегка обиделась на такие слова, но проглотила ответ, что это умение не характеризует меня с позиции пользы. Вместо этого ответа появился показавшийся лучшим:       — Если я — непригодное оружие, то никогда не смогу обратиться против вас, разве не так? — изогнула я брови. — Я понимаю, что не соперник и не стремилась никогда противостоять вам. Я же вам помогла поймать Снейпа на предательстве. И у нас общий враг — Дамблдор.       Под конец доводов я подумала о том, что наши цели и методы не во всем совпадают. Во многом как раз наоборот. Я понимаю, что это для меня Луна близкая знакомая и вообще хороший человек, который не должен сидеть запертым в подвале, а для него левая магичка-подросток да и только. Я тоже могу некрасиво мстить, но я не издеваюсь просто так, не пытаю людей по настроению. И как раз этого он может потребовать. Может быть, зря я это затеяла. Это похоже на сделку с дьяволом, с попыткой его обвести вокруг пальца.       Волдеморт испытующе меня рассматривал, похоже, пытаясь решить что-то на мой счет. Зная расчетливость, присущую Редлу, он не может упустить выгоду, но ее перевешивает высокомерие и потенциальное соперничество. Ожидая ответа, опустила глаза, пытаясь совладать с собой и своими мыслями.       Хоть Морриган так сказала… Снова вернулись мысли, которые я днем уже со всех сторон обдумала. Лучше бы я, наверное, согласилась на наставничество Долохова в качестве альтернативы. Но сможет ли он помочь совладать с собственной магией и не откажется ли вовсе, узнав, что у меня есть такой крупный недостаток? Стихийные выбросы в моем возрасте воспринимаются только, как позор, а Долохов о них вряд ли знает. Ладно еще слухи бы услышал о болезни головы, что так-то была еще до Хогвартса, а там таким иногда даже подначивали, но управление магией это едва ли не худший недуг.       — Ты готова пойти на все, ради этого? — спросил Лорд, прервав мои мысли. — Принесешь ли ты клятву верности?       Я сглотнула, подняв на него глаза. Я догадывалась о какой клятве он заговорил — о той же, что давал Снейп Дамблдору. Разумеется, на такое я была не готова пойти.       Пытаясь найти приемлимый выход, я тянула время. Дамблдор, конечно, людей использует и убирает, когда мешают, меняет по сути одну фигуру на другую. Волдеморт не лучше, конечно, но мне все же при нем да рядом с Барти удавалось вроде более менее тихо сидеть. Да еще при обещании не убивать. Но что тут можно ответить, чтобы и какие-то советы от него получить, и на клятву не попасть?       Мне нужна только помощь с моей магией. Это прежде всего. Если с этой проблемой он мог бы помочь разобраться, было бы замечательно, но клятва верности это слишком.       — Я… — начала было, решив все же сдать назад.       Тени в и так слабо освещенной комнате неожиданно сгустились. Волдеморт и я резко повернулись влево, где тень собралась в фигуру в черном плаще-мантии. Она не выглядела совсем четкой, хотя лицо белело ярким пятном, как у дородной дамы, а мантия будто плавала в невидимой воде. Она смерила черными провалами вместо глаз нас обоих: меня, прифигевшую, стоя на коленях, и Лорда, который успел уже поднять палочку в ее сторону.       — Том… — позвала она странным голосом, отозвавшимся эхом. — На такие условия я не могу согласиться.       Провал ее рта тоже был черным, как и глаза. Я не знала, как мне на это реагировать и чего ждать. А вот Волдеморт яростно почти закричал:       — Ты пришла ее защитить?!       — Наш уговор был создан для того, чтобы дать ей возможность вырасти. Новый Темный Лорд не должен быть связан клятвой с предыдущим.       Она только что подтвердила вслух ту информацию, что я долго собирала по крупицам. Я во все глаза смотрела то на богиню, то на Лорда.       — Ты думаешь я буду обучать ее, чтобы она заняла мое место?! — ярился Волдеморт.       — Идея с обучением мне с самого начала понравилась, тем более, что часть тебя уже наверняка согласилась, — казалось, понимающе улыбнулась она чернотой вместо рта, демонстрируя явные способности в увиливании от вопросов. И, как я вспомнила, чтение мыслей, хоть в защите от этого я поднаторела. — Не стану скрывать, преемственность сделает Темных Лордов менее доступными мишенями для тех, кто хочет помешать распространению моей магии. Это даже лучше, чем наш с тобой уговор по обеспечению ее безопасности.       Так вот оно что! Безопасности! Не просто проследить, чтобы выжила, а защита! Разница в формулировке все-таки есть, потому что безопасность подразумевает постоянную заботу, а «проследить» — это где-то возле «не уследил». У меня в руках с самого начала было реально больше, чем просто присмотр.       А Круциатус как туда вписывается?! Конечно, уже понятно, что я от него не умру так быстро, но все равно рискованно же! Да и вообще, что-то как раз-таки защиты я не заметила!       — Впрочем, — вдруг сказала Морриган. — Я не буду вмешиваться в ваши взаимоотношения.       «Так ты ж уже вмешалась!», — хотела было возмутиться я, но заговорил Волдеморт:       — Я не вижу в этом никакого смысла, — процедил он. — Зачем мне выращивать себе замену?       — Не смотря на все твои уловки, ты тоже не вечен, — продолжая улыбаться не смотря на его злость, ответила богиня. — Кроме того, твои уловки ограничили твою силу и, как я вижу, ты и тут нашел выход.       Ловя каждое слово, я поставила себе очередную галочку возле предположения — получается, Лорд и правда усиливался от моей-богини магии. От ее слов его лицо перекосилось.       — Она мой запасной план после тебя, но ты достаточно находчив, чтобы использовать это себе на пользу, — продолжила Морриган. — Я не буду прерывать наши договоренности. Но ты же хочешь больше, — ее черные глаза смешливо прищурились. — Ты хочешь не только вернуть утраченную силу, а и стать сильнее. Используй ее, я не против.       — В смысле, не против?! — вырвалось у меня. Я даже вперед подалась: — Вы собираетесь из меня магию выкачивать?       В сознании тут же ярко вспыхнули воспоминания, как выкачивал магию Дамблдор. До дрожи ярко.       — Темную магию нельзя забрать у Лорда силой, — казалось, продолжала богиня насмехаться, взглянув на меня. Насмешка эта выглядела жутко, наверное, из-за моего понимания, что передо мной не человек и сложно читаемых эмоций. — Она должна быть отдана добровольно, иначе она не будет уже той темной материей.       — А что это будет? — не поняла я, что же тогда получил Дамблдор.       — Обычной, серой магией, слабее, но в некотором роде со схожими эффектами. Магия, которая присуща животным. Выродившиеся маги в этом мире в большинстве обладают этой серой магией, полученной либо не добровольно, либо уже ослабленной по наследству. Вы должны дать им настоящую темную магию. Моя сила завязана на ваших душах и без повеления души, они не получат настоящей силы.       Пока я все это переваривала, в очередной раз негодуя о том, что узнаю обо всем только сейчас и вдруг ярко осознавая, что крестражи-то порезали душу Лорда и похоже бесследно это не прошло даже для его силы, она снова посмотрела на Волдеморта. Он тоже ее внимательно слушал и, кажется, сделал свои выводы:       — То есть ты гарантируешь, что она не займет место Темного Лорда, пока я жив?       — Я не руковожу ни тобой, ни ей, — снисходительно усмехнулась она опять. — Меня пока что устраивают оба варианта, и будет даже лучше, если вы будете действовать вдвоем.       Я онемела. Да как тут действовать вдвоем, если ты только что дала ему разрешение меня использовать?!       — Но без клятвы верности мне? — уточнил Волдеморт и сам усмехнулся зло. — Думаешь, я буду так наивен, что выращу того, кто однажды может свергнуть меня?       Морриган подняла ладонь в мою сторону и так внимательно посмотрела, что я сообразила — это предложение мне что-то сказать. И у меня найдется, что добавить. Он и так получает мою магию и усиливается за мой счет, так разве мне не положено что-то взамен? Вдохнув побольше воздуха для смелости, я и сказала:       — Вы можете использовать мою магию, я готова поделиться добровольно, но я бы тоже хотела что-то получить за это.       — Ха! — произнес Лорд со злым торжеством. — Теперь ты уже набралась дерзости и требуешь от меня обучать тебя!       Перебор, перебор же. Шантаж дело опасное, но я тут уже по крайней мере не один на один, и Морриган сказала, что он пообещал мою безопасность. В итоге, я ответила:       — Я прошу справедливой платы за мою готовность отдавать и сдерживать свою магию, как вы требовали.       Волдеморт с яростью на меня уставился, но видимо, Круциатус прямо при богине не рисковал использовать.       — Разве ты сам не можешь убедиться, что она не свергнет тебя? — заметила Морриган на контрасте спокойно и с любопытством.       Лорд бросил на нее взгляд и снова впился в меня красными глазами, будто хотел пробить черепушку насквозь. Я занервничала. Видимо, богиня посчитала, что я сказала не то, что она хотела, и предлагала ему… что?       — Твоя магия, которую ты мне отдавала, это не та ценность за которую ты можешь требовать платы, — практически прошипел Волдеморт. — Пока ты слаба — она ничтожна. Все, на что ты можешь рассчитывать — это стоять передо мной на коленях и надеяться на мое снисхождение.       Я осторожно скосила глаза на Морриган. По ее лицу-маске ничего не прочесть, ощущение, что она просто благодушно взирает, как бывает смотрят расслабленно игру в плюй-камни.       Получается, я ошиблась? Но не имела ли она в виду, когда говорила «следовать»… и не значит ли «сам убедиться», что она развязывает ему руки?!       — Я легко могу бросить тебя на растерзание остаткам Ордена Феникса или даже просто перестать укрывать и ты превратишься в легкую добычу, — продолжил цедить угрожающе Волдеморт.       Доводы весомые, учитывая, что и Дамблдор скорее жив, чем мертв, и мало ли кто еще захочет получить силы, а я сейчас едва ли уровень школьника переплюну. Единственная мощная атака и то двое Пожирателей уже нашли противодействие.       Скорей всего это было в его части уговора — не только не убивать, но и не выдавать, вот это — та самая безопасность. Дать возможность «окрепнуть», как сказала Морриган, и дать… защиту. Волдеморт точно блефует, он меня не выдаст. Точно ведь?       — Возомнишь о себе слишком много и перестанешь следовать моим приказам, я тут же напомню тебе твое место, — продолжил он. — Отдавать магию необходимость для тебя и твоего выживания, а посмеешь угрожать мне… я готов всегда напомнить тебе кто из нас сильнее.       Лорд пылал гневом и в другой ситуации, наверняка, уже полетел Круциатус. Нет, выдать вряд ли выдаст, уж точно не своим врагам, но к угрозам определенно надо относиться серьезно. Я снова коротко взглянула на богиню, не увидев каких-то возражений. То есть она действительно предлагала мне соглашаться на такие условия?!       — Разве его угрозы не запрещаются по договору между вами? — обратилась я к богине, ощутимо занервничав.       — Намеренный вред запрещен, — благосклонно кивнула богиня. — При отказе от договора, в свою очередь я тоже откажусь давать ответы.       Волдеморт замер, сверля ее взглядом. Я переводила глаза с одного на другого. Судя по виду Лорда ответы, которые он мог от нее получить, он ценил. Да и это не совсем ответы, а вероятно, какие-то знания. То-то Морриган такая разговорчивая и про потерю Лордом части сил от деления души пояснила. А если вспомнить битву Волдеморта с Дамблдором — ух! — что же у него была за сила на пике могущества?!       Вряд ли Лорд пойдет на нарушение, по крайней мере у него есть вопросы пока поважнее, но то, что договор вообще можно прервать, меня не обрадовало. То есть договор как бы есть, но в одностороннем порядке его можно разорвать. Лорд тогда не блефовал, когда сказал, что если кто-то узнает о моем титуле, он может прервать договор в одностороннем порядке. Может быть есть какие-то штрафы за это, но какие неясно. Для меня все равно ничего хорошего.       — То есть договор моей защиты может прерваться раньше? — все же уточнила я и посмотрела на Морриган. — Так ведь?       Богиня безмолвствовала.       Два года осталось. Каких-то жалкие два года. В разрезе надвигающейся смерти, это казалось ужасно коротким сроком. А если он еще меньше…       — Он прервется раньше, если осмелишься поднять на меня палочку, — припечатал Волдеморт, с напряженным от гнева лицом.       — Я больше не осмелюсь, — быстро сказала я. — Как вы и сказали, я не буду даже пытаться занять ваше место.       Волдеморт молчал, зло вздувая ноздри. Вряд ли он мне поверит на слово.       Рассматривая ситуацию, где мне через два года придется с ним столкнуться в поединке насмерть, я не поставила бы на себя. Тем более, я уже видела поединок Волдеморта и Дамблдора. Определенно, мысль о том, что будет через два года вгоняет меня в ужас и уныние, а новость о том, что срок может в любой момент уменьшиться просто добивала. Если я останусь на том же уровне, да даже если просто буду учиться в школе, как все, у меня не будет ни единого шанса. Долохов же признает силу Волдеморта и далеко не факт, что сможет меня подтянуть до того же уровня за два оставшихся года. Учитывая, что он ему верен, то Лорд может легко указывать Пожирателю чему учить, а чему не учить.       Это опасная сделка, но я должна ее получить.       Я снова набралась решительности, смотря на Волдеморта, и попросила, как перед прыжком набрав воздуха:       — Можете использовать мою силу, но не убивайте даже после семнадцати.       — Звучит, как новый договор, — похлопала пару раз в ладони богиня, напоминая о себе.       — Какой договор? — уточнил Волдеморт, резко повернувшись к ней.       — Дополнение к предыдущему, — пояснила она. — Как и полагается ученице, она будет сохранять послушание. После семнадцати она уже должна войти в полную силу, но продолжит служить тебе и отдавать магию добровольно по твоему требованию до тех пор пока не предаст. В этом случае все решит поединок. Если ты уверен в себе и в том, что всегда будешь сильнее ее, то тебе нечего опасаться, Том.       — Не называй меня так, — потребовал Волдеморт, но как-то без злобы и снова опустил на меня глаза с видом, как будто примеривался к куску мяса, чтобы отрезать.       Я замерла. То, что я предам, рассматривалось как-то само собой, несмотря на заверения. По правде, я здорово подозревала, что Волдеморт может заставить делать то, что я ни за что не соглашусь, но перспектива пожить подольше в этом мире выглядела слишком заманчиво.       Лорд выглядел задумчиво и злость унял. Мне показалось, что он уже почти принял решение. Слова об его уверенности, что он сильнее, видно, отозвались. Редл тоже всегда успокаивался, когда получал уверенность в том, что к нему, его знаниям и силе (пусть тогда без возможности ее проявить) относятся с признанием и уважением.       Говорить о том, что не хочу никого убивать, не хочу становиться Пожирателем и прочее «не хочу» сейчас бессмысленно, мне нужно получить его согласие и уже потом по обстоятельствам всеми силами увиливать. Мне нужно чуть больше, чем два года, чтобы стать сильнее. Или хотя бы учиться эти два года интенсивнее.       — Я уверен в себе, — наклонившись чуть ближе, Лорд внимательно смотрел мне в лицо, казалось давя словами и непроницаемым змееподобным лицом. Он прошипел: — Но не потерплю предательства. За это, я не просто тебя убью, ты пожалеешь о том моменте, когда подумала об этом. Если однажды у тебя хватит духу, чтобы бросить мне вызов, приди ко мне и запроси дуэль.       Я кивнула, чувствуя, что задержала дыхание.       — Отлично. Тогда решено, — богиня звучала обрадовано где-то слева. Она подытожила: — Старший Темный Лорд должен обучить младшего, и после исполнения младшему семнадцати он может бросить вызов старшему. Рассудит вас честный бой.       — А если раньше? — уточнил Волдеморт, удивив меня этим. И сам же ответил: — Если бросит вызов раньше, то я могу ее убить, но договор раньше времени не разорвется.       — Хорошо, — легко согласилась Морриган, а я опять прифигела.       То есть у меня может и меньше двух лет теперь?! Даже не может — уверена, что так и будет! Единственное, что его сейчас останавливает — это договор!       — И ты вернешь мне то, что забрала, — продолжил Волдеморт.       — Обсудим необходимые требования для этого позже, — пообещала Морриган. — Удачи, — сказала богиня посмотрев сначала на Волдеморта, а затем на ошеломленную меня, — вам обоим.       И растворилась в тени, упавшей на пол, растянувшейся и исчезнувшей под светом канделябра.       — Погоди!.. — мой оклик остался без внимания.       Почувствовав взгляд Лорда, я посмотрела на него. Оба молчали. Колени, на которые я теперь обратила внимание, начинали затекать от долгого сидения, но вставать я не решалась. В голове сумятица. Получается, я получила, что хотела, и даже больше, но новые правила могли плохо обернуться для меня же. Пришедшая в голову мысль вызвала холодок, прошедшийся по коже — что если он вывернет так, чтобы я вызвала его на дуэль раньше? Я тут же мысленно встряхнула себя: нет, не сделает, ему нужна моя магия еще какое-то время. Богиня сказала, что он потерял часть дарованной ею силы. Темная магия завязана на душе, которую Волдеморт раздробил, видимо, не зная, чем это ему обернется и богиня ему, вероятно, это обьяснила, тут все сходится, а значит я ему еще нужна. Но как он не заметил утерю сил? Скинул все на последствия воскрешения?       — Обозначим правила, — заговорил Лорд негромко, поигрывая в руке палочкой. — Ослушаешься — накажу. Посмеешь перечить — накажу. Проявишь неуважение — накажу.       Так, блин, богиня, вернись-ка! Тут надо еще поправку к поправке. Да он же меня и до того чуть ли не за каждый чих за жабры брал!       Я с надеждой скосила глаза к той стене, где исчезла Морриган, но та, конечно, не появилась.       — Я столько Круциатусов не выдержу, — честно призналась я.       — Ты не должна позволять себе больше, чем любой Пожиратель Смерти, — поморщился Волдеморт. — По-прежнему, никто не должен ничего знать о том, что здесь происходило.       — Поняла, — кивнула я, все еще слегка ошалелая от всего этого.       Видимо, видя это, Лорд шумно выдохнул, на секунду прикрыв глаза, а затем сказал:       — Я собираюсь вернуться в бальный зал, ты должна пойти к себе в комнату и не выходить до завтра. Вечером… к четырем… подойдешь сюда.       — Что насчет моей просьбы, — увидев его взгляд, добавила: — учитель?       — Твои выбросы от несдержанности, — снисходительно повторил он, слегка раздраженно. — Когда ты не владеешь эмоциями, ты не владеешь и магией.       — И все же?..       Он вперился в меня тяжелым взглядом. Я явно начинала раздражать, с другой стороны правила о не проявлении настойчивости не было.       — Если не веришь мне, как ты собралась у меня учиться? — спросил Лорд.       Я не успела ответить. Он поднял руку, давая понять, что и не требуется.       — Если желаешь убедиться в моих словах, можешь сходить, но под присмотром. Кроме того, ты не должна продемонстрировать там темную магию, присущую Лорду. Сдерживай себя и свои эмоции. Завтра с утра сходишь в Мунго, а вечером я хочу видеть тебя здесь.       — Хорошо, — закивала я.       Волдеморт сказал мне идти и я покинула кабинет первой. Он вышел, закрыв его каким-то заклинанием и отправился, видимо, на второй этаж. Я же поплелась к себе в комнату, чувствуя, как гудит голова от мыслей и от пережитого потрясения слегка подрагивают пальцы.       К счастью, мне никто по пути не встретился, и, попав к себе в комнату, я упала обессилено лицом на кровать.       По какому-то наитию я попросила не просто научить справляться с магией, а намного больше — взять в ученицы, надеясь, что Волдеморт все тот же Редл, который погружался в обучение других, несмотря на ворчание. И вот к чему это привело. Я чуть ли не поклялась ему в верности, но текущее положение не сильно отличается. Жаловалась, что Долохов поставит условия выполнять его указания? Ха!       Не сделала ли я только хуже? Не совершила ли огромной ошибки? Когда я решила пойти к Краучу, не сказав Августе, чтобы защитить их в первую очередь от Крауча и от себя, все закончилось смертью Августы. При этом, я фактически плюнула на все попытки Августы оградить меня от Крауча и Пожирателей, от чего это еще хуже. Была бы она жива, мой поступок хоть чего-то бы стоил. А потом уже и поздно метаться. И вот теперь, я получила вроде ученичество, но… мой срок скорей всего сократился и теперь точно меньше чем два года. По сути, срока этого уже нет. Он неясен, четко не определен и в любой момент все может поменяться. Впрочем, похоже, как и раньше. Единственное, что эта «поправка к договору» дополнила — список прав и обязанностей сторон. Чем быстрее я научусь всему, чему возможно, тем лучше, потому что нет точной даты, когда Волдеморт соберется избавиться от меня. А он соберется, я уверена.       Вот, допустим, Волдеморт прикажет убить Невила или кого-то из моих ОСТов, я же не соглашусь. Значит противостою? Будет ли это считаться, что я бросаю ему вызов?       Я со стоном схватилась за голову. Все уже решено и опять поздно метаться, но, кажется, это может стать моей фатальной ошибкой. Ошибкой, которая убьет меня еще до семнадцати… и, возможно, не только меня. «Ты пожалеешь о моменте, когда только подумала» — так он сказал.       Поднявшись на ноги, я принялась ходить кругами по комнате. Мои руки дрожат, да и всю аж трясет. Видимо, запоздало пришла реакция.       Наконец, все пазлы сошлись. Волдеморт должен был защищать меня и дал приказ Краучу привести меня к нему, но в то же время не слишком препятствовал, если я не желала сидеть взаперти, но желал контролировать мои перемещения. Если бы я где-то угробилась самостоятельно, думаю, его бы все устраивало, но его не устроило бы усиление Дамблдора за мой счет. Он предостерегал меня от Дамблдора, видимо, зная, что добрый светлый старичок захочет заполучить темной магии… Или серой, хотя чем она отличается, еще вопрос. Понятно, что усиливать Дамблдора нельзя, но я сейчас по сути согласилась усиливать Волдеморта. И… если так задуматься, дневник точно уничтожен и Лорд, похоже, сейчас имеет лишь где-то половину своей силы, которую имел до возрождения, а может и меньше. И даже при этом в битве с Дамблдором в Министерстве, они были на равных. Какой же эта сила была тогда?       И я, выходит, имею шанс получить ту же силу, но пока я лишь батарейка, которую хотят использовать. Тот маг, Дамайон, тоже тогда моей магии обрадовался. Не удивительно, что он пошел на сделку, если эта магия так дорого стоит. Притом, он явно знал, что она должна быть отдана добровольно. Может, потому и живет там уже явно не одну сотню лет. Если подумать, то та черная материя в провалах его щек довольно похожа на темный вихрь, что создавал Волдеморт и на плащ Морриган… И кстати, его слова, которые я тогда не поняла, теперь приобретали смысл. Я редко с такими людьми встречаюсь, так что запомнила хорошо. Он спросил, что я забыла у этого Темного Лорда.       Подозреваю, что раньше Лорды тоже были, вряд ли Волдеморт первый, того же Гриндевальда за глаза тоже Темным Лордом называли в старых газетах и во «Взлете и падении Темных Искусств». Но вряд ли были случаи, когда два Лорда, ну или один Лорд и один кандидат, были настолько близко, да и вряд ли молодой служил старшему.       Когда я удивилась словам Дамайона о том, что ему известно, что Волдеморт мой соперник, он сказал, что узнал это по моей магии. Волдеморт тоже подтвердил: темная магия Лорда особая. И как только узнал, что я посещала Дамайона, жутко разозлился, даже на Долохове, который тогда меня сопровождал, отыгрался.       К слову, кажется, я нашла ответ на вопрос, который хотела задать Долохову. Они не говорят о том, что получают силу Волдеморта всем, да и сам Лорд только ближнему кругу скорей всего показывает, потому что тогда каждый захочет заполучить эту силу. В случае Волдеморта он хотя бы отбиться от желающих может, а вот мне действительно лучше не отсвечивать. Я видела с какой жаждой смотрели маги на представление, устроенное Лордом — такие уж точно пойдут на многое. И получить темную магию от меня им будет значительно проще.       Всю ночь я то ходила по комнате, то сидела у окна, то пялилась в потолок, лежа на кровати. Под утро измученный мозг все еще не мог прийти в себя, но генерировал до ужаса глупые мысли. Например, какой у меня титул-то получится? Темная Леди? Не то. Лорд здесь в значении владыка, повелитель. А леди обычно применяется для обозначения его жены. Ни в жизнь так не назовусь.