Маленьких все обижают

      Впереди меня ждал еще один неудобный разговор с Барти. Причем неудобный для нас обоих.       Меня несколько пугало, что Лорд настолько залез в мою личную жизнь, а тут еще и Барти заинтересовался, видимо, раскапывая все, что можно после пробуждения Лонгботтомов. Крауч решил заговорить о том насколько серьезны у меня отношения с Каном, что он человек другой культуры, а значит он ожидает и привык к совершенно другому. В целом поговорил о том, что до свадьбы нельзя и мне уж точно надо честь беречь и не давать повода для пересудов, о том, что раз до сих пор с ним насчет помолвки хотя бы не связались его родители, то это все выглядит несерьезно.       Едва удержала себя от комментариев, внимательно и серьезно все выслушав, потому что Барти и так нервничал и мог взвиться в любой момент.       Ни к чему конкретному Крауч не привел, но сказал, что надеется, что я прислушаюсь к его словам и опыту. Не удержавшись прыснула, но быстро прекратила, сжав с силой губы и подавив смех. С серьезным видом заверила, что услышала его. Очень хотелось сказать что-нибудь о его «опыте» молодости, но хотя бы мантию-невидимку очень хотелось забрать, так что сдержала себя.       Вспоминая о том, что Морриган появилась, пока я была в Мунго, мне все больше казалось, что это мне не приснилось. Видимых изменений каких-то со мной не произошло, но то, что я относительно быстро восстановилась после срыва, когда из глаз и ушей кровь текла — это факт. В прошлые разы, к примеру после Отдела Тайн, я восстанавливалась гораздо дольше. Хоть какой-то плюс от нее… Правда, поневоле тут и задумаешься, а не на руку ли ей то, что Лорд меня довел до магического выброса?       И все-таки интересно, — думала я, пока заняться было нечем, — Волдеморт явно испытывал меня на прочность не раз. Тогда я не могла сосредоточиться и спокойно подумать, но теперь я понимаю, что он наверняка специально вывел меня на эмоции, еще и поместил в ту комнату с руническими кругами, ожидая мощного спонтанного выброса. Я склоняюсь к мысли, что он тоже прошел через что-то подобное. Может, правда, лучше справлялся, чем я… Явно также подвел меня к тому, чтобы я отомстила Кэрроу, более доступной мишени. Просчитал все мои действия, узнал все о тех, с кем я когда-то общалась, не скрываясь, а теперь еще забрал записи из Мунго, которые передала мне Августа.       Мда. Здравый смысл мне тогда определенно отказал. Стоило вот бы задуматься, и уже совершенно очевидно, что Лорд не первый раз проверяет мою выдержку и находится где-то недалеко. Хотя пока я находилась в особняке Малфоев это не было так очевидно. Видимо, для контроля ситуации — это было бы очень похоже на Редла. Понятно, что ему не нужны мои спонтанные вспышки эмоций и магии, тем более, если в такие моменты даже Кэрроу может понять о моем титуле, просто взглянув в глаза. Но тут я сама заинтересована держать все в секрете: если Лорд больше беспокоился о верности своих Пожирателей, то я опасаюсь и Лорда, и реакции самих Пожирателей. Это Волдеморт может постоять за себя и не дать забрать темной магии даже силой, а вот я рискую оказаться легкой мишенью. Пока у меня не хватит сил и от пятерки магов отбиться, с двумя и то как повезет, может сработать трюк с тараном или беспалочковой магией, но этого мало, как показала практика и он не панацея от всех.       Волдеморт придумал очень неплохо: Пожиратели должны перед ним хорошо выслужиться, чтобы получить магии: так он поощряет их подчиняться, устанавливает понятные им правила и никто не рискнет возразить, если ему не досталось магии, а досталось кому-то другому. Если кто-то полезет без очереди или нарушит правила, его другие же Пожиратели остановят, скорей всего даже быстрее, чем он рыпнется. А если вообще рискнет получить магии без согласия от Лорда… ну, он быстро получит в лоб Аваду.       Еще одна мысль, к которой я пришла, состоит в том, что Лорд сказал мне сдать все экзамены СОВ на «превосходно», только для того, чтобы меня чем-то занять. Как Крауч дома выдал книги для изучения и вечером проверял прочитанное, что-то объясняя, только чтобы я была чем-то занята и не занималась чем-то не тем. Хотя Барти уходил на работу посменно, то утром, то вечером, но время для такого находил и спрашивал, чем весь день занималась.       Не знаю, сыграло ли то, что я предупредила его, чтобы поговорил с Камиллой и уговорил ко мне не лезть, иначе специально или нет, могу проклясть, но она пакостей не устраивала и я была предоставлена сама себе почти весь день.       Целую неделю мурыжили меня в доме Краучей, но по итогу Барти, сопроводив в одиночестве к камину, отдал мантию за «хорошее поведение», так как в дальнейшем удавалось сдерживаться от колкостей, чему только способствовало то, что Камилла, похоже, решила меня теперь игнорировать. Пересекаться с ней приходилось только на общих приемах пищи. За столом обсуждали только ерунду, вроде новостей о квиддиче и тому, что писали в газетах. Острые темы или просто спорные обходили. Отдал Крауч мантию с предупреждением, что она мне не поможет покинуть школу незаметно. Я потянулась рукой к летучему пороху, чтобы бросить в камин, как Крауч опять заговорил, положив руку на плечо и развернув к себе.       — Зачем ты все-таки хотела встретиться с матерью? — суховато спросил Барти.       Можно, конечно, наговорить гадостей сейчас, я уже как-то подустала сдерживаться, но только изогнула бровь:       — Для этого нужен какой-то повод?       — Послушай, — резко вдохнул воздуха Барти. — Камилла прекрасная женщина, я стараюсь быть хорошим отцом. Оставь уже их позади.       Тут уж я не выдержав, вздохнула. Барти все-таки, видимо, считал, что я подросток, который бесится от появления мачехи или жалею о том, что вступила в его Род, что было ближе к истине, но меня это устраивало, поэтому сказала:       — Мы, конечно, можем тут еще постоять, разговаривая о своих чувствах, но, если не ошибаюсь, камин в Хогвартсе тоже открывают на очень короткое время?       Барти отчего-то медлил, пришлось подождать.       — Обещай мне, что не станешь искать встречи с Лонгботтомами.       Понятно, к чему он это спрашивал, но я все равно лениво поинтересовалась:       — С чего это?       — Темный лорд тебе не обьяснил? — прозвучало довольно угрожающе с усилившимся напряжением. Я молча кивнула. — Если ты и правда не имеешь с ними связи, будет очень хорошо, в противном случае… Плохое отношение, которое, ты утверждаешь, сейчас имеешь, покажется тебе очень даже неплохим.       Хоть Крауч говорил завуалировано, я понимала о чем он. Барти не угрожал мне сейчас, говорил спокойно, будто обьясняя, но напряженно подбирая слова.       — Темный Лорд это так не оставит, — заключил Крауч. — Я говорил, что на твой счет и так есть подозрения и ты их только усиливаешь. Ты играешь с огнем.       Видно было, Барти пытается предостеречь, чтобы больше Лорда не нервировала, но всей ситуации я ему не могу обьяснить при всем желании, поэтому просто спокойно ответила:       — Я знаю.       — Кроме того, тебя там не ждут, — хмуро продолжил Крауч. — И не будут рады видеть. Фрэнк Лонгботтом, вероятно, вообще захочет тебя убить.       — Буду иметь в виду, — ответила его же фразой.       Барти кивнул и отпустил мое плечо, слегка подтолкнув в сторону камина. Я взяла в вазочке сверху щепотку пороха и поскорей ступила в зеленое пламя.       В директорском кабинете меня уже ждали оба Кэрроу. Амикус что-то читал на пергаменте с весьма недовольным видом, но с моим появлением отложил его в сторону. Алекто просто молча повернула голову. Я постояла, слыша, как за спиной быстро затухает зеленое пламя в камине, но обычных придирок и издевок не последовало. Они непривычно молчали, глядя на меня, а я на них.       — Я пошла, — буркнула, развернувшись к лестнице, ожидая, что теперь-то что-то сделают, может ударят даже в спину.       Позади кто-то из них угукнул. Я спокойно дошла до лестницы и развернувшись, взглянула на них еще раз, пока лестница двигалась вниз, будто закручиваясь. Кэрроу не спускали с меня хмурого взгляда. Ощущение какой-то недосказанности повисло в воздухе. Мне лично очень любопытно спросить, что Кэрроу думает, зная о моем титуле и ученичестве у Лорда, но я понимала, что лучше не лезть. И теперь возникало ощущение, что Амикус пришел примерно к тому же выводу. Не сомневаюсь, что Волдеморт спросит его, а то и проверит память, например, на предмет его бесед со мной. Лорд ощутимо параноик, так что точно захочет убедиться, как я себя поведу, да и как себя поведет его Пожиратель.       Вернулась в комнаты слизеринского факультета я без происшествий. В гостиной сидела компания Малфоя: Драко и Крэбб с Гойлом, но они не стали звать и что-то спрашивать, просто проследили взглядом. Я поднялась к себе в комнату, где увидела Саманту, что-то уныло читающую.       С моим появлением, она резко села, смотря и виновато, и испугано. Я же завалилась на кровать лицом вперед, почувствовав, наконец, вместе с мягкостью матраса, какое-то облегчение. Наконец, освободили.       — Ли… Айрли… — позвала неуверенно Саманта и затем затараторила: — Я не хотела отдавать твоего хорька. Он вернулся один. Я его спрятала в шкаф, когда пришел Кэрроу, а тот его быстро парализовал.       Значит, Шерлок не успел и шерстку сменить, чтобы от заклятья защититься…       Я тяжко вздохнула, заново почувствовав, что связи с фамильяром нет.       — Прости меня, пожалуйста, — еще быстрей запричитала Сэм. — Я правда хотела помочь ему сбежать. Я тебе помогу пробраться в кабинет Кэрроу и его освободить. Я сама хотела, только чары не смогла взломать.       — Шерлок не у Кэрроу, — имя как-то царапнуло пересохшее горло. Я порадовалась, что она не видит моего лица и смогла сказать: — Шерлока больше нет.       Сэм ничего не ответила, я услышала только ее резкий вдох. Сказав это вслух, я как будто провела черту, признавая этот факт, в который не хотелось верить. В каком-то смысле, даже тяжелей, чем признавать уход Августы, потому что усилено магией, но… если начать думать о том, что Лорд угрожал еще и моим друзьям, а затем сравнивать, еще хуже.       Я продолжала лежать, не имея желания двигаться.       — Мне очень жаль, — упавшим голосом сказала Сэм. — Я могу что-то сделать для тебя, чтобы ты меня простила?       Подняв голову, я взглянула на вполне искренне расстроенную девушку.       — Правда, — заволновалась она опять, став говорить быстрее. — Я знаю, что он был твоим фамильяром, и мне правда очень жаль. Я хочу чтобы мы оставались подругами.       Глядя на нее, взволнованную настолько, что волосы то и дело сменяли цвет от болотно-зеленого до синего и фиолетового, я решила не злиться.       — Сэм, это не ты его убила, — сказала я очевидное. — Я понимаю, что против Кэрроу сложно было противостоять, Шерлок должен был спрятаться надежнее, — Саманта усиленно закивала, а я грустно подумала, что должно быть Кэрроу наловчились в прошлый раз.       — Но мы же останемся подругами? — как-то по-детски выпалила она.       — Да, — ответила я. — А насчет сделать для меня, есть идейка. Заменишь меня, когда попрошу в следующий раз?       — Заменю! — широко заулыбалась Саманта.       Она резко поднялась на ноги, ее тело заходило ходуном в волне превращений, как от Оборотного зелья, и очень скоро передо мной стояла я сама, правда с таким выражением лица, которого я на своем лице никогда не видела.       — У меня разве бывает такой счастливый вид? — хмыкнула я.       — Ой, прости, — Сэм свела брови к переносице.       Да уж, надеюсь, такое выражение у меня тоже никогда не бывает. Я села, выпрямившись, и придирчивей осмотрела ее. Метаморф поработала над мимикой, сделав лицо каким-то чересчур даже сосредоточенным и хмурым. Я обратила внимание, что руки я тоже так не держу, плечи слегка широковаты получились, кажется, да и подбородок Сэм задирает.       После моих замечаний, Саманта исправила плечи на более угловатые, внимательно смотря на то, как я стою перед ней, а на задранный подбородок сказала:       — У тебя всегда он такой, — и прищурилась еще так, будто хотела просветить меня насквозь.       Только после этого я поняла, что тоже с прищуром внимательно рассматриваю ее. Должно быть, она замечала больше чем я, рассматривающая себя в зеркало.       Сэм была выше меня и мантия, ставшая мешковатой, скрывала многое, но думаю копия получилась довольно хорошей. Учитывая замеченные недостатки, я сняла вместе с ней мантию и свитер, чтобы лучше было видно тело, а после этого мы провели эксперимент так же сидя. После того, как Сэм прошлась по комнате вместе со мной у созданного огромного зеркала, стало ясно, что над походкой тоже надо поработать, но, к счастью, Саманта быстро ухватывала детали и дорабатывала.       Не то, чтобы я планировала в ближайшее время куда-то отправляться, но на всякий случай держала такой вариант в уме. Ведь вопрос с Рабастаном Лестрейнджем и Дженной продолжал витать в воздухе. Он не срочный, но никуда не делся. Придется выждать некоторое время ради безопасности и расчехлить мой запасной вариант с Самантой, где она подменит меня. Оставалась проблема с картой Мародеров, оставшейся у Крауча, над этим еще надо подумать, потому что она-то явно покажет не ту надпись. В остальном все должно пройти нормально, если я не задержусь надолго.       Казалось бы, когда Сэм ходила в моем обличье на наказание Кэрроу, те могли что-то заметить, но похоже не заметили. Думаю, дело в том, что особо не всматривались или мало меня еще знали. Вот если бы Саманта попалась на глаза кому-то из ОСТов, которые меня знают не один год, те бы сразу заподозрили подмену. Я сделала себе зарубку все-таки привести ее в наш клуб по интересам и перезнакомить с остальными.       Отвлекшись на это все дело, я только через час наверное вспомнила, что пропустила ужин и предложила сходить со мной в ее настоящем обличии на кухню, где домовики приготовят что-то, даже если ничего не осталось. Пока еще есть время до комендантского часа, так что можно сходить даже без мантии. Моя соседка до того ярко отреагировала на такое маленькое путешествие, что я поневоле тоже повеселела вместе с ней.       На кухне привычно потянулась рукой к капюшону, чтобы поделиться с Шерлоком кусочком курочки, а потом вспомнила…       Этим вечером я была все время с Сэм и решила отложить запланированное на следующий. Утром, за завтраком я вспомнила о том, что хотела спросить по поводу непонятных общепринятых норм. Кан, на вопрос о том, когда поженились его родители, ответил:       — Отцу было тридцать восемь, а матери тридцать два. У нас в семье все вступали в брак, когда достигали некоторой обеспеченности и самостоятельности от родителей, — ответил Самуи. — Но моя семья все же эмигранты, здесь могут быть другие общепринятые нормы. С чего ты спрашиваешь?       — Просто любопытно, — ответила я и повернулась к Сэм, которая явно что-то хотела добавить.       — Мои родители вообще после сорока заключили брак, — выпалила та воодушевленно. — Я первый ребенок, а младшей сестре сейчас шесть.       Родить второго ребенка под шестьдесят?.. Нет, ну маги, конечно, живут дольше, но в таком возрасте все равно выглядят уже… А как ее родители выглядят? У Кана они тоже как-то не тянут на разменявших уже полсотни лет. Притом даже если спросить на сколько они лет выглядят, вопроса никто не поймет, уж очень по-другому выглядят у магов возрастные рамки.       Хотя после того ритуала Лорда те же Лестрейнджи даже после Азкабана обалдеть как посвежели, но Лорд делится магией с избранными. Вряд ли родители Сэм из таких… хотя может они получили такую подзарядку от другого Лорда? Или есть еще какие-то способы? Вот, Дамблдор откачивал мою магию в камни-накопители, видимо, чтобы использовать позже, так что…       — Это не редкий случай, — вдруг подал голос, глядя на мое лицо Нотт, который сидел неподалеку и, видимо, грел уши. — Моему отцу было сорок пять когда я родился.       От его короткого ответа уши стали греть даже сидящие чуть поодаль Крэбб с Гойлом. Кан нахмурился. Ричард пережевывал яичницу, его я не спрашивала, не уверенная, что он знает такие детали, но и остальных в его историю посвящать не вижу смысла.       Быстро прикинув математику, даже в грубых цифрах, я поняла, что отцу Нотта сейчас должно быть шестьдесят два. Припомнив старшего Нотта, которого я видела как-то на тренировке окклюменции со всеми, я снова нахмурилась, почесав щеку. Мужчина был высок и строен, Нотт-младший тоже худощав, скорей всего в него пошел. Но у его отца даже седины не пробивалось. Реально, я бы дала ему от силы сорок… Как в принципе и многим колдунам, которых видела мельком в Малфой-мэноре.       — У женщин все немного иначе, — решила поучаствовать семикурсница Милисента Булстроуд, которая сидела в компании Панси Паркинсон чуть поодаль. — Бывает помолвки заключают на старших курсах, но чаще бывает позже, пока не найдется подходящая партия, равная по статусу и влиянию.       — И часто бывают случаи женитьбы сразу после школы? — спросила я ее более конкретно, пытаясь не выдать, что это напрямую касается меня.       — Бывают, — улыбнулась крупноватая девушка, — но по залету грифы только женятся.       Видимо, это была какая-то старая слизеринская шутка, потому что все кто слышал, криво заулыбались, а некоторые захихикали. Я тоже улыбнулась, хотя это меня как-то встревожило. С учетом долгожительства магов можно было бы ожидать, что они вообще каждый по штук двадцать детишек наклепают, но, кого ни припомню из знакомых, у всех максимум по двое-трое детей. Если бы была проблема с потерей репродуктивной функции по достижении определенного возраста, что обычная вещь у маглов, то было бы понятно. Но у магов, если такое есть, то очевидно сдвинутая, наверное как раз к годам пятидесяти, а если еще учесть, что наверняка есть какие-то зелья… Вообще, мир магов сам по себе очень неторопливый, мало изменяется, несмотря на быстрые способы перемещения и всякие зелья, ускоряющие все от роста волос до роста растений.       Подозреваю, в моем случае, Крауч скорее хочет побыстрее решить проблему, опасаясь, что именно подходящая партия не найдется. Или сбыть из дома поскорее со сменой фамилии.       Пока я переваривала эту информацию, мельком уже привычно отметила, что семикурсников вокруг меня почему-то всегда много. Малфой еще ладно, он уже меченый, но остальные как-то незаметно вроде признали, наверное, еще после того выступления против шестикурсников.       Припомнив, что Захария с Трэйси уже давно встречаются, решила подойти к ней с этим вопросом. Встретились мы с ней в одном из коридоров и отошли в нишу тайного хода, скрытую за гобеленом.       Трэйси, учившаяся на год старше, на шестом курсе, оформилась гораздо сильнее меня, но она и раньше была рослой и выглядела взрослее сверстников.       — Конечно, — удивленно заморгала она ресницами. — Еще позапрошлым летом наши родители дали согласие.       Осознание, что ей как раз тогда было четырнадцать-пятнадцать лет, заставило меня нахмуриться.       Трэйси очень активная и общительная, поэтому я дополнительно расспросила о ее мнении по поводу норм и, как оказалось, она считала вполне нормальным, что его родственники связались тогда с ее родственниками, летом организовали встречу. Вышло что-то вроде ужина, как я поняла, Трэйси сказала «скучные стариковские посиделки», но после ужина, где их рассадили по разные стороны стола и практически заставили сгорать на месте от смущения, было полегче. По сути взрослые выяснили, что обе стороны нормально относятся к этому, в близком родстве не замечены. Это было очень важно, так как род Смита шел чуть ли не от Хельги Хафлпаф, родоначальницы факультета и Смитов просто очень много, притом они разбросаны не только по Британии.       В общем, помолвка вроде как формальная, на словах, но все настолько серьезно организовано для двух подростков, что уже считай все решено. Я припомнила, что Хелен говорила, что Трэйси меня ревновала в начале года к Захарии… не хочу даже знать знали ли это их родственники и о чем подумали, но благо, сейчас с Трэйси мы также легко общались, как и раньше. Она даже посвятила меня в подробности, сказав, что они с Захарией зашли дальше поцелуев, с намеком улыбаясь. Такие подробности не желала слышать уже я.       — Почему ты это вдруг спрашиваешь? — вдруг заинтересовалась Трэйси и пояснила: — Обычно тебя такие вещи не интересуют.       — Крауч постоянно говорит, — нахохлилась я и испытав такое желание, пожаловалась: — Теперь вот помолвку предлагает отец Ричарда.       — О! — удивилась она тоже. — Неожиданно… — ее глаза загорелись и она широко улыбнулась: — Поздравляю!       — С чем? — резко переспросила. — Чтоб я там стала грушей для битья? Лучше скажи, не знаешь, могут помолвку без моего согласия сделать?       — Не уверена, все-таки нас с Захарией обязали тогда присутствовать. Правда, переписку вели без нас… но, если будет повод, все равно можем разойтись в любой момент, — задумалась Трэйси и, видимо, решила меня приободрить, выглянув из своих мыслей: — Но женитьба точно без тебя не пройдет!       Успокаивало немного только то, что Крауч пока спрашивал моего мнения. Пока что выглядело так, что без меня никакие брачные клятвы все равно не заключат. Другой случай с Сириусом, который заделал ребенка Лизе, и фактически вынужден был признать его Блэком под гнетом законодательства, без возможности оспорить, потому что он до сих пор в розыске. Там тоже брачные клятвы не были даны, тем не менее, ребенок признан Блэком, хоть и рожденным вне брака. При отсутствии других детей Сириуса, он будет обладать всеми правами, а Блэк и до того не спешил с этим даже после Азкабана.       Буквально следующим же утром за завтраком я заметила, что Ричард волком смотрит на Кана, а Кан — на Ричи. Они сели поодаль друг от друга, благо на разных курсах, но эти взгляды даже я заметила.       — Что-то произошло? — спросила я негромко.       Кан отказался говорить, отрицая. Ричи сказал, что это касается только их двоих. Саманта не понимала из-за чего они поссорились так же, как и я. Неожиданно подсказку дал Лиам — мой подопечный первокурсник, которого когда-то я забрала у Пожирателей. Он догнал меня по выходу из Большого зала.       — Они вчера провели дуэль, — с детской непосредственностью поведал он мне. — Ричард взял меня секундантом, а Самуи — Смита.       — Из-за чего аж до дуэли дошло? — нахмурилась я, пояснив маглорожденому на всякий случай: — Дуэли в Хогвартсе под запретом.       — Они пошли после отбоя в Выручай-комнату, — шепотом поведал он мне. — Чтобы решить, кому ты принадлежишь.       — В смысле? — не поняла я и поманила его отойти вместе с Сэм в сторону от потока студентов.       — Самуи сказал, что Ричард не имеет права заключать помолвку, — быстро заговорил Лиам. — А Ричард — что у него семья богаче и влиятельней и ты вольна выбрать его, что это правильно.       Я пыталась усиленно это переварить, но я уже поняла, что произошло. Нашла кому говорить! Трэйси — чуть ли не первая сплетница! Как минимум Захарии это она точно поведала, раз Смит там присутствовал, а Захария, похоже, сказал Кану. Ричард сам мне ничего не говорил, поэтому я могла бы счесть согласие на помолвку от его отца чем-то вроде шутки или издевательства (если бы Беллатрисса согласилась это значило бы только то, что она намерена надо мной издеваться и дальше). И тем не менее, в этой ситуации они не отнеслись к этому, как к шутке, более того, еще и решали «кому я принадлежу». Бесит!       — В дуэли победил Ричард, — продолжил Лиам. — Но Самуи сказал, что он сражался не честно, не по правилам, и отказался признавать поражение.       На собраниях клуба мы все участвовали в дуэли и у нас были правила, чтобы не навредить серьезно сопернику. Что там интересно произошло такого? Ни один же меня даже не позвал!       — Что значит не по правилам? — уточнила я, так как успела Лиама притащить в клуб, чтобы посмотрел и немного поучился.       — Ричард сражался так сильно, так… — первокурсник попытался подобрать слово и нашел: — неистово! Буквально задавил его!       Ну да, Беллатриса учила сражаться жестко и, подозреваю, продолжала обучать Ричи, когда меня уже прекратила. Кан просто растерялся?       — Ой, — фыркнула я, решив не забивать себе голову. — Не хотят мне говорить ничего, пусть у них и голова болит. Главное, сам не лезь им под руку, Лиам.       Спросили бы меня, я бы им обьяснила, что я думаю об этом. У Кана, наверное, мужская гордость взыграла. Так иногда бывало, он даже как-то Невилу по морде вполне по-магловски дал на вечере у Слизнорта. Мне кажется, Самуи и с помолвкой тянул, либо потому что считал, что я должна еще подрасти, либо потому, что, как он сказал, у них принято сначала обжиться, встать твердо на ноги и достичь некоторой свободы от родителей. Он при мне часто рассуждал чем потом займется после школы. С учетом того, что он в этом году должен школу закончить, ждать оставалось недолго. Вероятно, узнав о помолвке, решил с Ричи разобраться сам, а Ричард… Он бывает иногда чересчур упрямым, при этом на эмоциях мог как расплакаться, так и сильно вспылить. Я думала, может, его отец что-то напутал, но похоже нет.       Вот так дружишь вроде, а потом он вдруг с твоим парнем дуэли устраивает… Ладно, думаю, перебесятся и без моего вмешательства. У меня и так голова занята, как бы так где-то потренировать то состояние для вызова красных глаз и придумать, чтобы Крауч пропажу на карте не заметил. Вполне возможно это состояние повышенной готовности мне когда-то может спасти жизнь. Ведь, когда я атаковала Кэрроу, сил явно не хватало, пока не вошла… скажем, в некий раж. На волне пережитого у меня появилось куча мотивации искать путь к усилению и этот был самый очевидный.       Уроки прошли вполне спокойно, сегодня я не пересеклась ни с кем из Кэрроу. После занятий незаметно спустилась в Тайную комнату через ход в женском туалете.       Почему именно Тайная комната? Потому что ходов к ней несколько. К тому же я хотела проверить, заметит ли Барти мою отлучку не больше чем на час. Комнаты на карте Мародеров точно не было.       Там, уже внизу, достала камень, сосредоточившись на образе призываемого. Через секунду передо мной соткался образ Августы, каким я его помнила. Осматриваться сильно в Тайной комнате она не стала, да и головы змей из камня находились за ее спиной, а остальное выглядело просто, как подземное помещение с высоким потолком, утопающим во тьме. Факелы у стен горели, но света на весь огромный зал не хватало и он был в полутьме. Надо ли говорить, что факелы являлись по сути магическими светильниками?       Августа смотрела на меня так же сосредоточено из-под тонких бровей, выглядела как всегда строго и непримиримо. Ей было чуть за восемьдесят на момент… В общем, она выглядела на все свои года, может даже больше, до того сухощавая, и раньше меня это не удивляло.       — Горжусь тобой, — первой заговорила бабушка, поглядывая на меня непонятным взглядом.       Очнувшись от ее разглядывания, я не почувствовала за эти слова какой-то особой радости. Хотя несомненно было приятно их услышать, — я долго стремилась к достижению этой цели, — но горечь все же портила впечатление.       — Я хотела спросить, ты простила меня тогда, когда я сказала, что пошла к Краучу? — вырвалось прежде, чем успела подумать.       — Это твой выбор, я не буду за него тебя винить.       Да уж… При жизни Августа, наверняка, бы высказала свое мнение, как когда узнала постфактум. Хотя тогда она через время все же успокоилась, переварила или перегорела. Надо думать в посмертии все становятся спокойнее.       — Не надо было этого делать, — сказала я.       — Не надо было, — кивнула Августа.       «Жаль, что не получилось тебя спасти» — застряло где-то в горле. Я сглотнула комок и, теперь желая уйти от этой темы, сказала вместо этого:       — Фрэнк, похоже, немало знал о Темном лорде, но ты нам ничего не рассказывала.       — Что именно? — у призрака Августы, казалось, не поменялся тон, но проскочило какое-то напряжение.       Я задумалась, как бы это обьяснить. Скрывать от Августы ничего уже нет смысла, с другой стороны — лучше не рисковать. Ее дух вроде бы уже ничем кроме этого воскрешающего камня не вызовешь, но вдруг он попадет не в те руки? В руки Крауча, например. Опять.       — Он посчитал, что Темный лорд погиб тогда, — сказала я, стараясь не вдаваться в детали. — Сказал, что теперь должен родиться новый Темный лорд.       Она смотрела на меня, казалось, о чем-то думая или взвешивая слова, что было ей не слишком свойственно и скорее являлось исключением.       — Много поверий ходит о Темном лорде, — спустя паузу, ответила Августа. — Реальных фактов о Темных лордах мало, слухи передаются из уст в уста, из поколения в поколение по достижению совершеннолетия. Поверья утверждают, что Темные лорды рождаются в трудные времена, за которыми идут перемены, что маги рядом с Темным лордом получают часть его силы, а самые верные последователи — вечную жизнь. Потому многие присоединились к нему.       Я хмурилась, услышав такие подробности, как оказалось, очень близкие к правде, особенно в плане передачи части сил и некотором омолаживании.       — Но вы ведь боролись против него, — заметила я. — Вас не искусили эти слухи.       — Мы из тех, кто не поддерживал его методы, — резко поправила Августа, поморщившись и на секунду прикрыв глаза, через секунду разгладив лицо.       — Фрэнк считал, что бороться с ним бесполезно, но они с Алисой боролись, — добавила я.       Августа снова резко выдохнула воздух. Разговор давался ей до странного тяжело. Я замерла в ожидании ответов.       — Темные лорды обладают силой, неподвластной обычному магу, и рождаются нечасто, — произнесла она медленно, глядя куда-то в сторону от меня. — Часто перерывы довольно большие, длиной в несколько поколений. Когда Волдеморт пришел к власти, его именовали именно так, задолго до того, как он показал всю свою мощь. Пожиратели смерти под его началом взяли себе девизом: «Последний враг истребится — смерть», что прямо указывало на силу Лорда. В наших семьях, Селвинов и Лонгботтомов всегда знали, кто такие Темные лорды, предки с обоих сторон получили свою силу за заслуги и знали, что поверья не врут. Но он уничтожал тех, кто не верил в него и его титул. Ставил перед выбором жить, подчиняясь ему, или умереть. Тот, кто ставит себе за цель возвысить магический мир, не стал бы так его уничтожать. И мы остались в стороне. Фрэнк уже работал аврором и пытался спасти тех, кого мог. Мы не присоединялись ни к Темному лорду, ни к сопротивлению до того, как появилось пророчество.       Это сильно контрастировало с тем, что я слышала от Августы раньше: что Пожиратели и Темный лорд те еще гады и их всех за их заслуги следует отправить в Азкабан. Я чувствовала, что Августа что-то не договаривает, она никогда не умела врать, я видела все в ее движениях и глазах, даже не требуется никакой легилименции. Хотя врать она не только не умела, но и не любила и сейчас она говорила точно правду.       — Значит, появилось то пророчество о мальчике, который победит его? — сказала я, чтобы она не рассказывала заново о том, что я уже знаю. — И под него попал Гарри Поттер и Невил. И вы решили присоединиться к Ордену Феникса?       — Если Темный лорд поставил себе за цель кого-то убить, спасения не было, — дрогнувшим голосом сказала Августа. — Оставалось только просить спрятать ребенка у того, кто уже однажды победил другого Темного Лорда.       — Дамблдор, — поняла я, вспомнив, что Гриндевальда называли за глаза тоже таким же титулом, а затем его деяния окончились после дуэли с бывшим директором школы.       — Да, — ответила она, вновь прикрыв глаза.       Не знаю, зачем мне эта история, но было интересно послушать, что Лонгботтомы, похоже, знали откуда берется магия. И тем не менее, не присоединились к последователям Волдеморта. Видимо, тогда же и разошлись дорожки с Селвинами, откуда родом бабушка. Кстати, я не опасалась, что Августа назвала его имя, так как в школе слишком много людей, чтобы вычислить говорившего, и слишком прочная защита у места, где оно произнесено.       — Крауч сказал, что Фрэнк захочет меня убить, когда узнает кто я, — сказала я.       — Фрэнк обязан тебе жизнью, напомни ему об этом, — помрачнела Августа.       На секунду я засомневалась, но все же решила спросить ее мнения.       — Он посчитал меня Темной леди, — сказала я как бы невзначай.       Августа замерла, только подтверждая мои догадки, что что-то тут нечисто. Лицо она держала, но я ее уже достаточно хорошо изучила и прищурилась.       — Не знаю, с чего он так решил, но, тем более, не навредит тебе, — сказала чрезмерно непроницаемым тоном Августа.       — Брось, — выдохнула я. — Что ты мне такого не хочешь говорить неприятного? Не Фрэнк так Алиса может нарушить свое обещание?       — Они сдержат слово, — твердо ответила Августа.       — Тогда Фрэнк решит отомстить Темному лорду и мне заодно, раз решил, что это я? — сделала я новое предположение.       — Нет, ты можешь на них положиться и попросить помощи, — так же уверенно убедила она меня, впрочем тут же добавив: — Когда они восстановят силы, конечно.       — Лорду известно, что они очнулись с моей помощью, — сообщила я. — Значит, им грозит опасность. Да и мне заодно, если с ними свяжусь.       Августа промолчала, я тоже чувствовала, как настроение стало мрачным. Конечно, не дело грузить ее делами мира живых, но это же касается ее сына. Я-то еще ладно…       Что-то мне все равно не дает покоя. Будто что-то вертится, связанное с этими Лонгботтомами, что я упускаю из виду. Я прошлась вперед-назад, чтобы стимулировать мысли, призрак Августы следовал за мной, плывя по воздуху.       Значит, Лонгботтомы знают откуда берется магия и что никак Темного лорда не обойдут, но решили пересидеть и переждать. Очень непохоже на Августу, но… Ладно, допустим, тогда был жив еще ее муж, дед Невила, которого я совсем не помню, может, это он принял такое решение. Затем появилось пророчество, они решили пойти на поклон к Дамблдору и, видимо, тогда Фрэнк и Алиса присоединились к Ордену. А Августа позже? В укрытии были только Фрэнк и Алиса, но Августа и ее муж, кажется, Элфиас были где-то в другом месте. К тому же еще есть тетя и дядя, то есть, конечно, брат Элфиаса, скорее дедушка. Волдеморта с Пожирателями даже такое число магов в доме не остановило бы, но все же странно, что их оставили только вдвоем. Или Крауч с Лестрейнджами тогда остальных убрали с дороги? С чего бы? Поттеры же тоже сидели вдвоем. Хотя в случае с поколениями Лонгботтомов скорее всего причина в том, что под одной крышей не ужились со своими характерами.       — Я слышала, что Лорд может усилить магию своих последователей, — сказала я, спустя долгую паузу. — Неужели никому из Лонгботтомов или тем более Селвинов, твоих родственников, не пришло в голову подкупить его? Я так понимаю пророчество не было уже тайной и они все знали, что ему нужен ребенок.       — Это правда, — вздохнула Августа. — Многие были готовы пойти на преступление. Но не все. Мы с Элфиасом с самого начала решили, что риск усилить магию ценой потерять моральный облик и даже жизни слишком велик, Элджи, брат Элфиаса, вместе с Энид, детей отправили подальше, чтобы не было соблазна и сами потихоньку перебрались на континент в то время. Да и мы были чересчур стары уже, Фрэнк его больше заинтересовал, но отказался встать под его знамена из тех же соображений, другие же семьи своих молодых детей с радостью отдали.       Августа рассказывала неспешно, а я внимательно слушала, не перебивая. Получается, Лонгботтомы были вполне не против послужить Лорду, если бы не методы, и, если бы Фрэнк Лонгботтом тогда согласился… Нет, не так. Они сознательно отказались от возможности стать сильными магами, а если учитывать теорию вырождения магии со сменой поколений, то сознательно решили вовсе ослабить своих потомков. Притом зная, что Лорд ставит перед очень неудобным выбором.       — Многие более богатые и влиятельные семьи, как я поняла, присягнули в верности, — нахмурилась я. — Их это не смутило. Те же Блэки всецело поддерживали даже несовершеннолетние дети. И младшего сына они отдали уже в шестнадцать.       — Это Блэки, — дернула бровью Августа. — Они всегда были сильны и всегда поддерживали Лордов. Не одно поколение присягало ему в верности и они не отвернулись от традиций. Большей частью. Они даже утверждают, что их род произошел от Темного лорда.       История Регулуса, который на самом деле умер не своей смертью, но остался верен идее преданности Лорду, вспомнилась отчетливо. Многие дети в школе как и их родители, наверняка, так же как и сейчас сходили с ума от ореола силы и могущества Темного лорда, желая стать под его знамена. Слизеринцы, которые знают, что эта сила может дать не только власть и влияние, так точно. Вероятно в их семьях не все придерживаются правила передавать такие знания в совершеннолетие.       — Темные лорды, как я уже сказала, появляются периодично, — слегка поморщилась Августа, продолжив. — Мы бы подождали следующего, который мог иметь другие идеалы и методы, только и всего. Мы решили, что это того не стоит. Дамблдор сильный маг, он одолел предыдущего Темного лорда и, наверняка, смог бы одолеть этого, мы знали, что верить в непобедимость этого Лорда не стоит и появившееся пророчество только подтвердило наши мысли.       — Но если Дамблдор такой сильный, то почему не победил его тогда? — не удержалась я. — Я видела их дуэль, они вполне сражались на равных. Откуда у Дамблдора вообще такая сила взялась?       — За более чем сотню лет он накопил немало магии и знаний, — ответила Августа. — Ходили слухи, что он присягнул на верность Гриндевальду, предыдущему Темному лорду и предал его, как только стал сильнее него. Что касается Волдеморта, то он был намного младше Дамблдора и, видимо, побоялся в открытую выступать против него.       Я фыркнула, посчитав это глупостью, но, вспомнив вдруг слова Дамблдора в Министерстве во время той подсмотренной мной дуэли, взволнованно сжала кулаки, быстрей задышав. Он не хотел на самом деле его убивать. Дамблдор сказал это, добавив что-то про худшую участь, чем смерть. Может, он хотел Лорда поймать, как меня? Но Волдеморт намного сильнее, с ним такой номер легко бы не прошел.       — Если Дамблдор обладал такой силой, как же тогда Пожиратели напали на них? — не поняла я, сумев быстро взять себя в руки.       — Расслабились после известия о том, что Темный лорд повержен, — устало выдохнула Августа. — А хранителем тайны заклятья Фиделиус был сам Фрэнк.       Я тоже вздохнула. Как они умудрились-то Фиделиус даже обойти… Хотя долго ли, учитывая, что Лорд легилимент и подловить Фрэнка могли вне дома. И потом Орден вроде помог первое время с лечением, но когда стало ясно, что оно не помогает, просто бросили Фрэнка и Алису. Августа оплачивала счета на их содержание в больнице, благо семья не бедствовала и дядя с тетей помогали. Но когда Пожиратели, благодаря Краучу, а как оказалось и Волдеморту, преследовали меня так настойчиво, деваться Августе было некуда и она обратилась к Ордену. Тогда она еще верила в него и в Дамблдора.       Мои мысли снова вернулись к Фрэнку. У него вроде нет никаких доказательств и если он скажет кому-то, то это сочтут бредом сумасшедшего, но все же, чем мне это может грозить?       Я отвела глаза на секунду в сторону, не удержавшись от того, чтобы неловко почесать пальцем щеку. Как-то я не думала, как сообщить это Августе. Заставив себя взглянуть ей в лицо, решилась спросить:       — Что если Фрэнк окажется прав и я — Темная леди?       Августа смотрела на меня и молчала. Легилименция мне ничем с призраком не помогла и я не поняла о чем она думает, но показалось странным что она не удивлена. Эмоции я слегка все же улавливала.       — Что значит Фрэнк не навредит мне? — переспросила я снова.       — Если это окажется так, то он наверняка захочет поддержать новую Темную леди и одолеть Темного лорда, — ответила Августа.       — Ты не удивлена, — я вынуждена была констатировать факт, ткнув в это прямо.       Брови Августы запоздало подскочили ко лбу.       — После новости о василиске меня уже ничего не удивит, — раздельно изрекла Августа после долгой паузы.       — Нет уж. Ты после той новости аж рот раскрыла, — нахмурилась я и, наконец, словила ту мысль. — Раз Фрэнк догадался так быстро, ты тоже это поняла, верно? Есть какие-то еще признаки, наверняка. Правильно?       Августа медленно на секунду прикрыла глаза, я заметила, как она сжала руки в кулаки. Ответа, казалось, не требовалось. Я принялась снова ходить туда-сюда.       Как Августа могла понять? Возможно, заметила тот же изменившийся в какой-то момент цвет глаз? Черную молнию я не могла демонстрировать.       Как? Когда?       Фрэнк тогда одергивал Августу, когда она сказала им отплатить мне за помощь. Как будто они друг друга поняли. Или мне уже кажется и я притягиваю факты? Но есть факт подселения паразита после Отдела Тайн. Августа тогда шла на поводу у Дамблдора, но позже сказала разобраться подробней с этими сдерживающими печатями. Она разочаровалась в нем, стала подозревать, когда поняла, что Дамблдор использует членов Ордена и так же легко разменивает их. Дамблдор точно знал о моем титуле и магии, но вряд ли бы ей сообщил. Августа могла ему поведать?       — Когда ты это поняла? — резко развернулась к ней, требовательно спросив. — Ты сообщила это Дамблдору?       — В больнице, сразу после твоего рождения, — спокойно ответила Августа, сохраняя непроницаемость.       Меня это настолько ошарашило, что я сделала шаг назад. То есть — тогда?! Выходит то, что я считала благородным порывом души человека, сумевшего приютить неродного ребенка…       — В первый час после рождения, — добавила Августа. — Красные глаза.       Я недоверчиво на нее смотрела, не зная, что и сказать. Даже мысли, казалось, разбежались в стороны и никак не могли сформироваться во что-то конкретное.       — Пойми, нельзя говорить Темному лорду или леди об их титуле. Право сообщить это имеет только одно высшее существо.       Морриган?! Мне сообщил Лорд, но… Она говорит о той богине?! То есть это тоже негласное правило передавшееся в семьях магов? Я не удивлена, что они знают о ее существовании, но… я просто не могу найти слов. И тут меня пробило еще одним осознанием.       — Ты взяла меня, зная о титуле, решила вырастить… Ты всегда говорила, что не веришь, что Лорд умер окончательно, что он однажды вернется. Ты хотела, чтобы я одолела его?! Заменила?!       Призраки не могут бледнеть, но цвет ее кожи стал более прозрачным, а черты более напряженными. Августа отрывисто кивнула. Я резко выдохнула воздух ртом, взъерошив волосы.       — Почему я должна об этом догадываться?! — разозлилась я, воскликнув. — Если я — Темная леди, расскажи мне все сама!       — Я хотела вырастить тебя правильно, чтобы ты стала хорошим человеком, — заговорила Августа намеренно раздельно и спокойно, но как будто с трудом. — Но твоя сила стала проявляться слишком быстро. Ты еще не научилась говорить, не начала ползать, а вокруг тебя уже творилось волшебство. Дамблдор посоветовал ограничить его, чтобы оно не навредило. Когда ты стала бы применять его более осознанно, оно пошло бы во благо.       Не в силах устоять на месте, снова принялась бросаться из стороны в сторону быстрым шагом, тяжело дыша. Дамблдор! Конечно же, Дамблдор! Маленькие дети все творят волшебство! Что такого произошло?! Что такого я должна была сотворить, что она согласилась поставить ограничивающие печати?!       — Значит, моя магия не убивала меня, — сказала я, почувствовав, что не могу говорить спокойно и тихо. Я пыталась взять под контроль голос, но он дрожал, словно подпрыгивая от готовой взорваться лавы изнутри. — Это вы решили, что мне она не нужна! Волдеморт меня грозится убить через полтора года, а мне сил не хватает из-за вас?!       Августа поджала губы, но ничего не сказала. Я надеялась, что это ее проснувшаяся совесть, потому что Августа всегда озвучивала свое мнение напрямую… Наверное, поэтому Дамблдор и позволил ей растить меня. Она не способна на утайки и ложь.       В огромном зале кроме колон ничего больше не было, никаких предметов или мебели, мы с ребятами тут тоже никогда ничего не оставляли, поэтому я не сразу поняла, что магия вышла из-под контроля и ветер свободно гуляет по помещению. Гул доносился откуда-то из-под сводчатого потолка, но я, такое ощущение, стояла в его центре и не ощущала ничего. Августа же явно это видела. Она молчала, не двигаясь и смотря прямо, ее бушующая магия не задевала.       Задышав, как учили, я постаралась успокоить мысли и привести в порядок сознание. Когда я смогла взять себя в руки и гул в ушах, до сих пор мной не замечаемый, утих, Августа вновь заговорила:       — Многие Пожиратели смерти остались на свободе, если бы кто-то узнал тебя…       — Даже не знаю, отдали бы кровному отцу? — ядовито предположила. — И что бы они тогда неправильно сделали?       Малфой, задери его горгулья, Малфой-старший добивался лишения опеки Августы, но гораздо позже, когда Лорд вернулся.       — Дамблдор утверждал, что Темный лорд не погиб, — уверенно напомнила Августа. — Значит, он бы не дал тебе жить. И теперь, как ты и говоришь, он хочет тебя убить, значит мы были правы.       — Не вашими усилиями! — огрызнулась я и разжала пальцы, перестав подавать магию в воскрешающий камень.       Призрак тут же исчез. Я хотела было позвать Шерлока, чтобы погладить и успокоиться, полезла в капюшон даже…       Я чувствовала злость и опустошенность, как тогда после обрыва связи с фамильяром. Хотелось рвать и метать! Меня обманывали! Я помню все только с двух лет и растили меня как ребенка с особыми потребностями, значит Дамблдор с Августой наворотили что-то вместе со Сметвиком такое, что ударило по моим мозгам. Может и магия в разнос пошла, но это их не остановило и сдерживающие печати они не убрали. В детстве у меня долго не было магических выбросов, как и у Невила, но все были уверены, что только Невил может оказаться сквибом.       Августа старалась всегда за мной присматривать, никуда не отпускала почти, зато в Хогвартс без вопросов отправили. Почти всегда с Невилом играли вместе, помню еще к Уизли водили как-то раз в гости, а так почти все время дома. И только в Хогвартсе под присмотром! Я всегда находила оправдание, почему Августа не навязывает мне свое мнение так, как Невилу, и позволяет больше своеволия. Потом стало ясно, почему позволяла обращаться к себе по-имени, когда стало понятно, что не родственники. Хочешь куда-то пойти? Хорошо, но только под присмотром, без присмотра только в местах вроде Мунго. Выбрала какой-то непопулярный музыкальный инструмент для хобби? Пожалуйста! Невил заинтересовался плюй-камнями? Нет, ни в коем случае, не серьезное дело — пойдет в спортивный кружок более подходящий для мальчика. В итоге оба забросили все быстро.       В оцепенении я присела прямо на холодный пол, чувствуя температуру крайне отдаленно. Встала, походила от колонны к колонне. В голове все равно не укладывается.       Будь я на месте Августы… Появись у меня на руках ребенок, который станет таким же Темным лордом, как тот, которого она ненавидела… Крауч-старший отказался, по-видимому, даже не пришел взглянуть. Дамблдор, наоборот, подсуетился. Может быть, специально искал, а может просто влез, так как судьба моя явно двигалась к тому, чтобы расти в сиротском приюте, как Редл… Может поэтому он Августу и убедил, что нужно вырастить меня «правильно». По итогу Дамблдор разочаровался, зачем-то подтолкнул меня к Волдеморту, когда у меня сил было еще меньше, чем сейчас, в надежде на что? Что я его одолею? Ха! Положил на алтарь, решив взять моей силы, как брал ее у Лорда, по его признанию. Но по Августе он тоже скорей всего сразу понял, что она не играет с ним заодно. По крайней мере, не совсем заодно. На то и рассчитывал, верно, что Августа не сможет ничего скрыть.       Но какова затея! Не могу не признать, что вырастить Темную леди «правильно», в идеалах, что Пожиратели, даже оправдавшиеся, все поганцы — это дальновидно, как минимум, учитывая, что Темный лорд — это единственный источник, чтобы не растерять магию. Даже сейчас я согласна, что Пожиратели — мудаки, а Волдеморт главный го…       Да что ж такое, магия опять вылезла!       От печатей и паразита этого однозначно надо избавляться. Но когда печати сбоили, каждый раз, буквально каждый раз это оборачивалось для меня обмороком и долгим визитом в Мунго. Я не могу справиться с магией, потому что не научилась? Волдеморт, выходит, был прав, когда говорил, что мне просто нужно научиться… Но сдерживающие печати в его интересах. Он не позволит снять их. Он точно знал о них и забрал все бумаги. З-зараза!       Мне хотелось то выть от бессилия, то ругаться. Даже подумалось, что Тайная комната создана Слизерином, чтобы прийти сюда поплакаться подальше от чужих глаз. Это меня ненадолго развеселило и позволило вспомнить, что я не могу оставаться здесь, давая волю эмоциям. Если я сделаю ошибку, Волдеморт точно ее не упустит. Я не могу ничего пока с этим сделать, а подумать это все надо еще раз, когда уже буду спокойна и взглянуть на все со стороны. Краучу тоже не раскроешь проблемы — тут же может донести до Лорда мое желание избавиться от паразита и всех печатей. ОСТы тут тоже мне ничем не смогут помочь.       Пришлось отбросить пока все мысли и волнения в сторону и сосредоточится на восстановлении равновесия. Вряд ли наверху, в школе, кто-то заметит, спустя такую толщу земли и каменной кладки, но на всякий случай. В таком состоянии я не могу вернуться наверх. А я за всеми этими открытиями совсем забыла, что собиралась спуститься ненадолго, буквально на полчаса, по итогу сижу уже больше часу.       Злость мне удалось унять, но пришло какое-то опустошение. И все же, можно сказать, успокоившись, поднялась наверх. Все эти мысли пока отбросила в сторону, решив для себя, что на воспитание Августы у меня пререканий почти нет. К Пожирателям и их деяниям, а также к Волдеморту не испытываю симпатии. А то, что с Редлом из медальона общий язык нашла… Так он прикидывался. Сейчас, имея дело с Волдемортом напрямую, у меня совершенно другое мнение о нем.       Остаток вечера я старалась провести в общей с соседкой спальне, не попадаясь на глаза другим. Скрывать эмоции и переживания я уже научилась, но опасалась, что тот же Кан что-то заметит. Я не чувствовала себя готовой всем поделиться и не знала, как обойти при этом тему лордства в целом.       Утром с совиной почтой пришло письмо от Крауча:       «Я видел вчера с 15:30 до 16:55 и жду объяснений. Иначе прибуду лично и мы серьезно поговорим»       Звучало многообещающе. Лишних проблем не хотелось, тем более, когда я в некотором раздрае чувств.       «Сразу после уроков я пошла прогуляться и подышать воздухом. Какие-то проблемы с этим? Может будешь внимательней в точки всматриваться?»       С ответным наездом, но иначе никак. Даже если Барти просмотрел всю карту, буду ссылаться на то, что просто проглядел, зато теперь буду знать, что он начинает следить сразу по окончанию занятий. Я попросила Сэм на это время где-то на полчаса обернуться мной и пройтись по школе, так что надеюсь, если Крауч будет кого-то спрашивать из учеников, это сработает.       Второй раз я рискнула ближе к отбою, предварительно выждав четыре дня. На этот раз воспользовалась другим спуском в Тайную комнату, не просила Саманту подменить меня, спускалась под мантией-невидимкой, чтобы никто из учеников или учителей не заметил даже приблизительное направление.        Дух Сметвика — моего бывшего лечащего лекаря, которого я дернула, появился без проблем, но опять начал мямлить. Скрывать что-то ему не имеет уже смысла, но он, как мне показалось, боялся признаться в том, что сделал мне лично.        — Айрли, — лекарь снова нервно мял в руках полупрозрачный платок. — Тема твоих печатей сложная и я уверен, что кто-то другой занимается твоим делом…       — Ты же знал, что я — Темная леди, — сделав свой голос угрожающим, вгляделась в него с ненавистью. — Я уже знаю, что ты сделал и ты еще смеешь теперь что-то пытаться скрыть от меня? Я тебя вызвала, значит, отвечай!       В прошлый раз я его пожалела, он прикинулся, что не знал, что делает, вводя содержимое какой-то пробирки Августе, а узнав, что его отравил Снейп, сам удивился. Но теперь мне не кажется, что этот полноватый лекарь был со мной так уж честен. Жаль, что сделать я ничего ему не могу.       — Миледи, я действовал из самых лучших побуждений! — тут же поспешно принялся он также нервно оправдываться с жалким видом. — Я не знал, что делаю, а затем поздно было. Я не мог ничего вам сообщить!       — Хватит, — резко оборвала его. — Мне нужны только подробности про эти печати.       Сметвик мне выдал информацию, разъяснив непонятные моменты: у меня теперь три слоя защиты: ограничивающая источник печать, блокирующая генерацию магии по его словам чуть меньше чем наполовину, печать, что испускает наружу лишнюю магию, если все же той генерации слишком много и паразит сверху, который жрет лишнее, чтобы не было выбросов, хотя выбросы еще как остались. Призрак Сметвика меня только убедил больше в том, что паразит совершенно лишний в этой схеме, мне же и до того морально было неприятно носить с собой что-то такое. Может, конечно, толк с этой навороченной системы в какое-то время был, стала же я на какое-то время спокойнее и даже по внешнему виду стало видно, что чувствовала себя лучше. Все нервы, в который раз убеждаюсь — от них все болезни. Стресс, который создает школа уже привычный и не трогает, а вот вся эта круговерть с Лордами, богиней и темной магией… Я с ума схожу и магия следом, никакие печати не помогают.       Я постаралась записать основные моменты в свой блокнот, зачарованными чернила, чтобы проявлялись только после ключ-фразы. В будущем, мне это пригодится, когда я найду толковых лекарей, чтобы снять всю эту гадость.       Вернулась к себе в спальню уже немного после отбоя, а утром получила письмо от Крауча, чтобы я ждала его на выходных и «готовилась». К чему готовиться не уточнялось, видимо, просто чтобы боялась.       Выходные начинались буквально на следующий день. Крауч пришел к воротам замка — видимо, аппарировал. На этих выходных не было походов в Хогсмид. Его задержала охрана у школы, так что ему пришлось подождать, пока мне передадут весточку и я к нему (не слишком спеша) выйду.       Барти аппарировал со мной к дому. Провел к своему кабинету. Я здесь не бывала раньше, поэтому оглянулась слегка. Кабинет отдавал той же аскетичностью, что и весь дом, антураж в мягкой и ненавязчивой цветовой гамме и мебель из темного дерева, нарочито грубоватой формы. Вдоль одной стены выстроились шкафы с книгами и всякой утварью, скрытые за стеклом. На другой стене висела картина тонкой и хрупкой светловолосой волшебницы, которая мягко улыбнулась нам. Крауч ей кивнул и прошел вперед, как будто специально не глядя. Я же наоборот задержалась. Лицо у нее имело схожие черты да и светлый цвет волос почти в тон, подозреваю, что это мать Барти, моя бабушка с его стороны получается.       — Сядь, — услышала я Крауча и повернулась к нему, опиравшемуся одной рукой на стол, где царил идеальный порядок.       Присела на предложенный стул, оставленный специально перед столом, с ожиданием посмотрев на него. Крауч сам садиться с другой стороны не стал, предпочтя нависать передо мной сдвинув брови. Он некоторое время молчал, будто давая шанс начать оправдываться самой, но я спокойно взирала в ответ.       — Я предупреждал тебя, — наконец начал он, его голос звучал ровно, но с каждым словом становился все жестче. — Я не потерплю наплевательского отношения к своим словам, — Крауч прищурился. — Ты дважды покинула школу, зная, что это недопустимо. Тебе мало проблем?       — Я не покидала школу, — спокойно возразила.       — Покидала, — припечатал Крауч. — Я все видел. Не смей мне врать в лицо.       — Нет, не покидала, — твердо ответила. — Просто на этой карте есть места, которые не показываются.       — Какие это? — резко бросил он.       — Я не обещала тебе об этом говорить, — так же спокойно посмотрела ему в глаза.       Барти, видно, вся ситуация раздражала, а мое спокойствие особенно выводило, что я видела просто по глазам.       — На этой карте нет таких мест, — процедил он. — Я знаю всю территорию школы.       — Увы, не всю, — снова спокойно возразила.       — Ты продолжаешь это утверждать! — хлопнул он ладонью по столешнице, но я не вздрогнула, только скосив глаза на громкий звук. — В твоей ситуации ты обязана ни шагу не ступать из школы. Хочешь, чтобы об этом узнал Лорд? Хочешь опять к нему пойти?       Барти сделал паузу, требовательно дожидаясь ответа, поэтому я покачала отрицательно головой, слегка уже с раздражением выдохнув:       — Не хочу, но я говорю тебе правду и могу повторить это перед ним, если ты собрался его беспокоить.       — Тогда где ты была? — требовательно спросил он.       — Это уже мое дело, но Хогвартс я не покидала.       — Выходит, карта врет? — поднял брови Крауч.       — Не все места показывает, — поправила я и видя, что он не убежден, добавила твердо: — Я тебе говорю правду, хоть Веритасерумом напои.       — На тебя он уже не подействует, — фыркнул Крауч. — Не хочешь говорить как, тогда становись у стола.       — Я же тебе сказала, что школу не покидала, — не сдвинулась я с места, повторив. — Как я по-твоему ее могла покинуть? Я и к границе территории не подходила!       — Вот и скажи мне — как? — спросил Крауч, ощутимо тоже теряя терпение.       Сказать мне ничего не хотелось. Это мои тайные места и если они станут известны кому-то… Какой тогда смысл скрываться там? Те же Кэрроу могут принести немало проблем, да даже если Барти станет известно о Выручай-комнате, а уж если Лорду… Если же сослаться на тайный ход или еще один исчезательный шкаф, Барти может вполне проверить. Тем более, про шкаф лучше не заикаться, потому что Малфой знает о комнате. Если бы разговор пошел спокойнее, я рассчитывала потом «признаться», что бродила в подземельях, те достаточно обширные, чтобы потеряться и еще достаточно скрытых ходов за стенами, но мне казалось, Барти не поверит так просто.       — Тогда слушай, что я говорю, — припечатал Крауч не дождавшись ответа. — Встань у стола. Ты сама сказала, лучше я, чем Лорд.       Помедлив, поднялась, раздраженно на него поглядев, но подошла к столу. Крауч зашел за спину. Я догадалась, точнее не верила до последнего, что он собрался делать, только, когда он достал палочку из кармана и меня ударило заклинанием пониже спины. Запоздало охнула, чуть не прозевала.       Меня не слишком трогало такое наказание, но спустя десяток ударов, в течении которых я шумно дышала, резко выдыхала и всячески изображала болезненные ощущения, эти болезненные ощущения понемногу накапливались. Магическая защита работала и удары ощущались приглушенно, но все же ощущались. Больше, конечно, было обидно.       Закончив, Крауч выдохнул:       — Увижу еще раз, что пропала с карты, снова приду. Ты сама вынуждаешь меня идти на эти меры. Я ясно выразился?       Повернувшись старалась не делать резких движений и усиленно хмурилась, чтобы он не понял, что это все было бесполезно.       — Ясно? — грозно повторил он снова, явно заметив злость в моих глазах.       — Ясно, — кивнула я.       После этого жестокое обращение с детьми закончилось и он проводил меня обратно до ворот школы.       Что ж, эксперимент все равно можно считать успешно проведенным. Не знаю как, но Барти следит постоянно. У него работа может быть вечером, так что просто не может физически постоянно глядеть на карту… разве что поставил какие-то чары поверх для отслеживания. Я подумала эту мысль и так и этак — пришла к выводу, что да, Барти мог. Не знаю, что за чары, но карта отслеживает все коридоры и кабинеты Хогвартса, включая тайные ходы, Краучу хватило бы умения вмешаться в ее чары или добавить сверху свои.       Через пару учебных дней у меня было окно вместо второго урока и я ради эксперимента сходила в Выручай комнату потренироваться и слегка выпустить магию.       Вечером явился Крауч, снова отвел домой, сказал вывернуть на стол карманы (ничего предосудительного не нашел, его зелья я не трогала, а мантию-невидимку не брала), отхлестал, пригрозил пороть сильнее, раз не работает, и собирался уже отвести обратно.       — Отец, погоди, есть к тебе серьезное дело, — помедлила я, оставшись на месте.       Крауч развернулся, смерив меня раздраженным взглядом. Было видно, что он взвинчен и зол, так что я засомневалась, что это лучшее время, но в письме такого не напишешь, а другой возможности не предвидится.       — Какое дело? — скрестил он руки перед собой, показав, что внимательно слушает, видимо, обращение сыграло.       — Я бы хотела проверить еще раз весь конструкт печатей на мне, но не в Мунго. Кажется, что там не хватает специалистов.       — Ах, ты хотела бы! — воскликнул Крауч, перебив меня. — А я хотел бы не мотаться, как дурак, дважды в неделю до Хогвартса и обратно!       — Это серьезное дело, — нахмурилась я и напомнила: — Ты говорил, что я могу к тебе с таким обращаться.       — Обратиться ты можешь, но это из разряда твоих «хотелок» и пока ты беззастенчиво куда-то исчезаешь из Хогвартса, я не собираюсь делать тебе такие подарки.       Сказано это было все надменно, с превосходством, что мгновенно выбесило. Я втянула носом воздух. Крауч не обещал ничего, но вопрос сдерживающих печатей ничуть не менее важный, чем еда и одежда.       — То есть ты считаешь, что нормально ставить условия по поводу медицинских обследований? — раздельно спросила я, сверля его взглядом.       — Это экстренно? — поднял он брови и сам же ответил: — Нет. Значит, ты не можешь сначала нагло игнорировать меня, а затем что-то просить.       Я поджала губы, чтобы не ответить на это резко, как очень хотелось. Снова возвращаемся к условиям. Выбора у меня все равно другого нет.       — Что ты хочешь? — спросила я. — Чтобы я не исчезала с карты сколько?       Крауч прищурился, внимательно глядя мне в лицо, видимо, пытаясь понять, насколько я серьезно.       — Никогда, — ответил он. — Я хочу чтобы ты не играла с огнем и оставалась в Хогвартсе в течении всего учебного года. Это вижу пока что только я, но если ты попадешься, вопрос встанет по-другому и в кабинете у Лорда.       З-зараза. Понятно, что он считает, что я могу пойти искать Лонгботтомов, но у меня и других дел хватает.       — Тогда когда ты сможешь найти лекарей, которые разберутся в печатях и доправить меня до них без лишнего шума?       Крауч подумал некоторое время. Видно было, что даже растерялся, что я не стала спорить и сразу согласилась. Для меня же этот вопрос стоял намного выше тренировок с ОСТами или разборок с Рабастаном Лестрейнджем.       — Летом, — решил Барти. — Если до лета не будет повода тебя в чем-то упрекнуть, организую тебе у них осмотр.       На этом и разошлись. До лета… Слишком долго, еще полгода ждать, но другой возможности пока не вижу. Буду рассчитывать на Крауча, но все равно надо поискать другой вариант, а то мало ли — заявит мне еще Барти, что нашел какой-то повод для упреков. Это не долго.       Видимо, Крауч все-таки применил чары для круглосуточного отслеживания, причем именно меня. Это создает проблемы прежде всего для собраний нашего клуба, ведь не хотелось проводить их в пустом классе, где любой мог увидеть, да и реквизита там того же нет, что в Выручай-комнате. Выручай-комнату сдавать Краучу, а следом за ним наверняка и Лорду — не хочу. Очень может быть, что мне когда-то придется там скрываться от него же, да и вряд ли Лорда обрадуют мои тренировки, которые он никак не может отследить. Я пока не знала что с этим делать, потому собрания откладывались. Предложила собираться без меня пока что, но обычно у нас приходят все, так что ребята не согласились, став думать вместе со мной.       К тому же, сколько я не ломала голову все это время, пытаясь не поехать крышей от обуреваемого, как минимум, негодования, из-за поводов, которые били словно вертящимся по кругу колесом раз за разом, я никак не могла понять, где же произошла утечка, когда я прошлась тогда до Мунго и разбудила Лонгботтомов. Кэрроу, от которого я теперь не слышала ни одного браного слова в свой адрес, не мог бы сдать раньше времени. Он шел вместе со мной и не в его интересах было рассказать Лорду обо всем. Когда Волдеморт его Круциатусом приложил и прижал к стенке — да, тот сразу предупредил, что меня сдаст, спасая свою шкуру. Но раньше этого он это явно не сделал.       Другие ученики Хогвартса? Прикрытием у меня была отработка у Кэрроу, только ОСТы знали, что это не так, но подробности куда пойду, не знали и они. И потом, Лорд так и не узнал о Гриммо, что вселяло некоторую надежду, слабую, но все же, что Рабастан Лестрейндж действовал без его приказа. Иначе бы Волдеморт мог прижать меня так же к стене и требовать ответа. Но нет, эта часть моего путешествия выбыла из его понимания моих перемещений. К моему счастью.       Допустим, какой-то наблюдатель мог бы быть в Хогсмиде. Но чтобы следил именно за мной? Если бы увидел, как перемещаюсь камином, то, во-первых, сразу остановил, во-вторых, Лорд бы знал точное время перемещения камином и тогда бы знал, куда я переместилась. А так как о Гриммо он не говорил, то эта точка осталась для него тайной. Возможно поверил, что просто прошлась пешком по Лондону до Мунго.       Дальше — Мунго. Туда под мантией-невидимкой никак не пройдешь. Маги там практически беззащитны, соответственно защитные чары работают на совесть. Всякие Ооборотные зелья, мантии и прочие ухищрения обнаруживаются быстро, это все знают. Подозреваю, еще на первом этаже у регистратуры какой-то сканер есть.       В больнице меня могли бы уже увидеть. Допустим не повезло бы встретиться с кем-то из Пожирателей, но если бы конкретно был насчет меня приказ и кто-то счел бы это важным, что тут же донес… Почему тогда мне дали столько времени, чтобы разбудить Лонгботтомов? Как бы Лорд вообще обьяснил бы такой приказ Пожирателям — присматривать за школьницей, которая должна быть в школе?       В общем, немного не сходилось, больше похоже на то, что эту часть пути разведали уже потом, но до конца я не отбрасывала этот вариант. Просто других вариантов у меня не было. Колдовство несовершеннолетних в Мунго, как я уже говорила, тоже не отследить, там магический фон постоянный. Так что поймать могли бы только за руку, если бы увидели взрослые. Так что я до сих пор гадала.       Вечером того же дня, поставив перед собой обычный набор зелий для приема, с сомнением их осмотрела. Если печати на самом деле не нужны, то и зелья тоже? Но я точно знаю, что одно из них для поддержки организма… С другой стороны, это мне Сметвик сказал и Августа, поэтому кто скажет, что они например не для подавления? Состав уже меняли раньше и я до сих пор помню, как меня выворачивало наизнанку в туалете. Мне сказали, что какой-то элемент в составе не подошел и вызвал неприятие организма.       Так что вопрос стоит в том, верить ли Волдеморту, который утверждал, что проблема вовсе не в печатях, а в том, что моя магия продолжает расти, а у меня не развился навык ей управлять, или продолжать верить Августе, которая водила меня регулярно на медицинские осмотры, где сливали из печатей лишнюю магию… Кому лишнюю, а Дамблдору, видимо, очень даже не лишнюю, а дополнительную.       Волдеморт говорил, что Дамблдор в школьные годы обманом получил его магию, меня же просто поставили перед фактом, что если не буду проходить досмотры в Мунго и пить зелья, есть риск что помру от своей магии. Весомый аргумент, чтобы не пропускать регулярных посещений.       При этом состав зелий подбирался индивидуально, новый лекарь Медоуз явно придерживается мнения, что менять ничего не надо: то ли там столько всего наворочено, что не разобраться, то ли ему самому квалификации не хватало. По словам Сметвика, составлял их индивидуально под меня, кто бы подумал, Северус Снейп. У меня даже на примете зельевара нет, чтобы определить хотя бы состав. Разве что к Слизнорту…       Слизнорт, продолжавший заменять Снейпа на посту декана Слизерина и профессора зельеварения, продолжал держаться в стороне от всего происходящего. Предпочитал игнорировать пропажу Снейпа и то, что его обязанности теперь исполняли двое Пожирателей. На обязанности декана тоже наплевал, по-моему, потому что детишки практически были предоставлены сами себе, а тем, кто носили те же фамилии, что Пожиратели, он вообще потакал, глядя на все сквозь пальцы. Свой кружок он больше не собирал в этом году и вообще на уроках держал дистанцию с учениками, явно пытаясь нигде не отсвечивать.       Я решила не рисковать, пытаясь поймать его после урока с риском, что кто-то из слизеринцев подслушает и вечером прошлась до его комнат в подземелье, недалеко от слизеринского общежития. Постучалась, подождала пока дверь приоткрылась и оттуда в щель выглянет не полностью поместившееся лицо декана.       — Профессор Слизнорт, могу я с вами кое-что обсудить один-на-один? — спросила я.       Усы немолодого зельевара, как мне показалось нервно зашевелились.       — Вы можете обсудить вопрос, касающийся обучения после урока, — ответил он. — Не стоит приходить ко мне в собственные покои.       — Это не касается урока, — ответила я и, заметив, как Слизнорт разом еще больше напрягся, добавила: — Это касается только меня.       Слизнорт помедлил, явно сомневаясь, скользнул взглядом по пустому коридору за моей спиной, будто опасался увидеть еще кого-нибудь.       — Тогда говорите, — решил он.       — Профессор Слизнорт, — не удержалась от изменения интонации, — как же правила гостеприимства? Вопрос личный.       — Не поймите неправильно, — быстро заговорил старик. — Негоже декану проводить личные встречи в своем кабинете с ученицами.       Ах, вот он о чем волнуется. Мне казалось из-за того давнего разговора о темных магах, с которыми не стоит связываться.       — Никто не увидит, — быстро оглянулась, ответив негромко. Подумав еще немного решилась попросить: — Мне больше не к кому обратиться, кроме вас.       Слизнорт снова принялся мяться, видно было, что он нерешительно покачнулся со стороны в сторону, но затем долг или сочувствие все-таки победили и он отступил назад, открыв дверь шире:       — Заходите быстрее.       Я проскользнула поскорее внутрь и декан поспешно закрыл ее. Придержав зеленый бархатный халат поверх пижамы, перекочевал далее в кабинет. Еще одна дверь далее, похоже, вела в спальню. Хотя я пришла не так, чтобы слишком поздно вечером, возможно Слизнорт готовился ко сну пораньше.       Кабинет Слизнорта, в противовес кабинету Крауча, был буквально переполнен мебелью и хорошо натоплен, отчего быстро стало немного жарко. Рабочего стола здесь не было, но был столик между креслом и диваном, на котором стояла запечатанная бутылка. Подойдя ближе, смогла прочитать «Огневиски Одноглазого ведьмака» — и Слизнорт быстро убрал ее вместе с бокалом в один из шкафчиков для вещиц, закрыв дверцу. На шкафчиках и полках, на свободных участках стен — везде висели колдографии на которых двигались преимущественно молодые люди в школьных мантиях рядом с более молодым Слизнортом, еще не достигшим такого обьема в талии.       — Прошу, — указал Слизнорт сначала на диван, потом отчего-то встрепенулся и потеснил меня, указав на кресло.       Когда оба присели и уставились друг на друга, я вздохнула, доставая из кармана одно зелье за другим, выстраивая вереницей на столе.       — Эти зелья мне закупает Крауч, — пояснила я, решив немного ранее, как я подам эту историю. — Я не совсем уверена, что я принимаю, ведь состав сложный. Можете ли вы мне помочь выяснить их состав и воздействие на мой организм? Только мне. Я не хочу чтобы это дошло до него или кого-либо другого.       — Ваш отец сам взялся их изготавливать? — уточнил Слизнорт, профессиональным взглядом всматриваясь во флакончики.       — Не знаю, — ответила я. — Раньше мне говорили, что они закупаются в Мунго, но Августа нашла зельевара, который обязался постоянно изготавливать новые. Как делает Крауч, знает только он.       — Значит… — Слизнорт поднял глаза от флакончиков, взглянув на меня. — Что-то вызвало у вас подозрения на его счет?       На самом деле подозрения у меня вызвали Августа и Снейп, но я правда не знаю, кто изготавливает эти зелья. Крауч подходит к зельям серьезно. Те что он мне выдал на экстренный случай: заживляющее и кровевосстанавливающее определенно хорошего качества. На вид зелья точно такие же, как и раньше. Возможно, достал рецепт где-то или заказывал раньше тоже у Снейпа. Наверняка и сейчас в какую-то серьезную зельеварню обратился, а не из-под полы в Лютном заказал.       — Скажем так, я рассматриваю возможность заменить зелья или вовсе прекратить их прием, — пояснила я. — Но я понимаю, что резко прерывать прием зелий может быть опасно, поэтому хочу быть уверена. Я готова заплатить вам за вашу работу, но немного позже. В школе у меня нет доступа к деньгам, но я могу вам пообещать, что оплачу работу сколько скажете.       Я решила не скупиться, потому что условия уж очень не в мою пользу, а вопрос жизненно-важный. Впрочем, Слизнорт согласился:       — В таком случае, оплатите позже. Мне самому интересно узнать их состав, к тому же я, как никак, декан вашего факультета.       Интересно, что вспомнил он об этом в самую последнюю очередь, но понятие личной выгоды я способна понять. Сумму, которую он назвал, маленькой не назовешь, но я понятия не имею делает ли он большую наценку или работа зельевара его уровня действительно столько стоит. Главное, что согласился на отложенную оплату, я только оставила расписку, согласно которой проведу оплату после выполнения работы без указания срока, но в течение года. Надеюсь, за год я как-то доберусь до Гриммо, где продолжала держать оставшиеся сбережения, отжатые у Блэка.       Слизнорт сказал, что исследование займет у него минимум месяц. Попросила только по появлении результатов хотя бы одному из зелий, дать мне знать. На этом пожали друг другу руки и распрощались.       Хоть Слизнорт выглядит не очень благонадежным товарищем, но он боится сейчас всего и есть надежда, что сделка останется между нами. Мне же с этим надо разобраться как можно скорее и как можно тише.