Маленьких все обижают

      Спешно пытаясь придумать, как выкручиваться, я отступала назад и услышав шаги, только краем глаза заметила, как позади тоже появилась фигура. Кэрроу подкрался на удивление тихо и успел схватить меня за капюшон мантии, с силой дернув вверх и назад, что у меня ноги от пола оторвались.       — Попалась! — торжествующе возвестил он, продолжая держать руку выше, чтобы я не доставала до пола, за что и поплатился, так как Шерлок выбрался из капюшона и укусил его за руку. — Ай!       Кэрроу зашипел сквозь зубы явно что-то нецензурное, отдернув руку, но схватил меня за правое запястье, подняв мою руку с палочкой высоко над головой так, чтобы конец смотрел в потолок. Я развернулась к нему боком, чтобы видеть их двоих.       Усилив тело магией, резко дернула рукой в попытке вырваться, зажмурившись от прострелившего болезненного ощущения в запястье — Кэрроу стиснул пальцы еще сильнее, и вдобавок левой достал из капюшона шипящего на него и извивающегося хорька.       — Это я вовремя к вам шел, профессор, — услужливо осклабился Филч. — Подвесим в подземелье на всю ночь?       — Я тебе подвешу, — буркнула, походя думая о том, что мне будет если обоих их оглушу легилименцией.       С Кэрроу бы по-хорошем лучше договориться, он же меня прикрывает как никак. Оглушу его и поправлю память — а вдруг он тоже тренированный вскрывать такие заплатки? По Амикусу, конечно, не скажешь, что он может что-то, но во всяких проклятьях он точно спец. И даже если рискнуть, он-то явно меня ждал у входа в гостиную факультета, так что ему будет куда копать в пробелах памяти. Даже если стереть весь день, все равно будет что искать, не говоря уже про то, что он будет ходить, как чудной. Это, если мне вообще хватит сил еще применить легилименцию сегодня с такой головной болью.       — Я сам с ней дальше разберусь, — сказал Кэрроу со злобным предвкушением и одновременно встряхнул меня, отчего я клацнула зубами, едва не прикусив язык, под писк хорька. — Подвесить за щиколотки на всю ночь будет точно мало. А ты, Филч, иди.       Старый смотритель заверил, что будет продолжать патрулирование и, когда он с довольным видом ушел из виду, я повернула голову насколько смогла, чтобы его видеть, и сказала:       — Можешь уже отпустить.       — Да щас! — фыркнул Кэрроу. — Ты что говорила?! До полшестого! Это твое полшестого?!       — Незачем так орать, — поморщилась я, чувствуя что в левом ухе уже звенит. — Задержалась ненадолго, бывает.       — Ты что думаешь это тебе с рук сойдет?! — продолжил он повышать голос.       Шерлок, удерживаемый в левой руке, сменил шерстку на черную, но выбраться это ему не помогло. Кэрроу отпустил меня только чтобы достать палочку и оглушить его (безрезультатно) и успешно спеленать сказывающим заклинанием.       — Спрячь палочку, а то я тебе в двойном размере наказание выдам! — рявкнул он.       Кэрроу уже не держал мою правую руку с палочку, внимательно следя за мной и сжимая в левой руке моего фамильяра. Я решила не заострять и все-таки попробовать договориться, сунув палочку в карман, но на всякий случай держа руку к ней поближе. Схватив снова за капюшон, Кэрроу потащил идти за собой дальше. Ворот мантии от того, что капюшон тянулся вперед неприятно давил на шею, но волновало меня другое:       — В смысле? — не поняла я.       — Уговор был до полшестого, за нарушение получишь наказание, как и положено! — рявкнул он. — Опробованный метод для тебя уже есть!       Метод? Не понимаю, что он имеет в виду.       Мне понадобилось долгих пять минут, чтобы порыться в памяти. Вроде Кэрроу меня ничем не доставали, кроме подставы и кражи Шерлока. Беллатрисса тоже им тогда не помогла, да и разрешилось все в итоге, похоже, благодаря вмешательству ее и Барти. Шерлок только в его руках, но он бы так и сказал, если бы собирался им шантажировать, нет? Решив не ломать голову, спросила:       — И какой же это метод?       — Розги тебе в прошлый раз очень понравились? — осклабился Амикус. — Так я тебя с ними еще раз познакомлю!       Точно! Я едва не подпрыгнула. Это Саманта вместо меня сходила на «отработки» Кэрроу, которые те мне еще в начале учебы назначили. Вот и забыла.       — Ай-яй-яй, профессор Кэрроу, — сказала я с такой ехидной интонацией, что Амикус даже притормозил, повернувшись ко мне лицом. — Интересно, что мой отец скажет, когда узнает у профессора Кэрроу такой интерес к его несовершеннолетней дочери?       — Интерес к твоей заднице у меня только с розгами, — рявкнул он зло и снова осклабился: — Мне даже интересно, что бы сказал твой отец, когда узнал бы, что ты опять школу покидаешь. Или опять мадам Лестрейндж попросишь не пороть?       — Ты пообещал прикрыть отлучку, — нахмурилась я, напомнив.       — Вот и не скажу ему ничего, если будешь придерживаться уговора, — буркнул Кэрроу, наконец, перестав орать. — Ты вообще-то ученица и не можешь вот так пропадать, как тебе вздумается.       — Ученица факультета Слизерин, — напомнила я, указав на нашивку на мантии.       — Неважно! — опять рявкнул Кэрроу. — А я заместитель директора! Вот получишь и наглеть больше не будешь!       — Так и помогать вам в следующий раз не буду тоже, — спокойно заверила я.       — Больно надо нам твоя помощь с учениками справиться, — фыркнул он громко.       — Так зачем обращались тогда? — усмехнулась, приподняв вопросительно брови.       Кэрроу уступать не хочет явно ни в чем, но надо бы додавить. Лучше с ними договориться, чем оглушать, тем более, что Кэрроу дополнительно связанного заклинанием Шерлока обратно в капюшон закинул, сменил руку и в правой руке уже палочку держит.       — Чтоб без дела не сидела! — гаркнул он опять. — Не такой-то ты еще полезный легилимент, а уже невесть что о себе возомнила!       Понятно, значит, попсиховали пока ждали и решили, что договариваться им со мной неудобно. Опять пытается давить.       — Посредственного он, наверное, не стал бы учить, — снисходительно заметила. — И я все еще предрекаю вам большие проблемы, если сдадите.       — Прорицательницей еще заделайся! — заорал Кэрроу снова, намотав капюшон на кулак и продолжив тащить за собой. — Вот получишь от Алекто, тогда и поговорим.       — Я спать хочу, — сказала я, зевнув. — Может в другой день?       Кэрроу выругался, упомянув горгулью, и целеустремленно пошел дальше, таща меня уже по лестнице и больше явно не слушая.       Вздохнув, пожала плечами. Ну, по хорошему не хочет, придется по плохому. Участвовать в физических наказаниях желания все равно нет, да и уступать Кэрроу по прежнему нельзя, иначе только хуже будет. Хоть рискованно, все равно придется память менять, только я бы лучше отправилась отдыхать после такого непростого дня, а не возилась с чужими воспоминаниями.       Палочку из кармана удалось достать незаметно. Тыкнув в его бок, не касаясь, применила беззвучно Петрификус. Кэрроу вдруг взвился, изогнувшись и выпустив капюшон и отразил заклятье щитом, а затем быстро отправил в меня тоже Парализующее, которое я успела отбить.       — Крауч, ты совсем охамела?! — заорал он, держа меня под прицелом палочки.       — Хорошая реакция, — сказала я, изрядно этому огорчившись. — Или защитный артефакт?       — Да я тебя сгною на отработках! — пригрозил Кэрроу. -Теперь ты легко не отделаешься!       — Тебе не кажется, что мы это уже проходили? — ухмыльнулась я, чувствуя уверенность в своих силах после провернутого сегодня большущего дела. — Ты и Лестрейндж жаловался и подставлять меня пытался, а все бестолку. Вот только-только вроде договорились и ты уже хочешь опять отношения испортить?       Воздушный таран был готов сорваться с палочки в любой момент и я демонстририровала это, позволив ветру слегка закручиваться на конце. Знаю, что его можно отразить, но в прошлый раз у Кэрроу это не вышло. Да и надеюсь до такого не дойдет, мне надо только пригрозить.       — Ты кем себя возомнила, я спрашиваю?! — заорал он гневно, но не так как прежде. — Ты мелкая соплячка ни во что меня не ставишь, еще и напасть вздумала?! И ты думаешь это тебе как всегда сойдет с рук?!       — Ты же отбился, — напомнила я, изогнув бровь.       — Конечно, отбился! — рявкнул он. — А если ты это сейчас осмелишься применить, я тебя потом по кусочкам твоему отцу отправлю, поняла?!       Мда, неудобная ситуация, еще более неудобная, чем если бы он потом восстановил стертые воспоминания. Ну хотя бы не атакует, видимо, не уверен, что сможет защититься от воздушного тарана, который ему в прошлый раз кости переломал. На диво таран тогда очень мощный получился, видимо, на эмоциях. Зная теперь, что магия может выдать меня на эмоциях, странно даже, что Кэрроу ничего не понял тогда. Хотя… Вспоминая его состояние потом…       — Что теперь собралась делать, паршивка, а? — осклабился Кэрроу, приняв мою задумчивость за что-то другое. — Опусти палочку и будь послушной девочкой.       — А ты не веди себя, как старый извращенец, — огрызнулась я.       — Не дури, — сказал он. — Если со мной подерешься, тебе это точно с рук не сойдет.       — Скажу, что ты превысил полномочия, — пожала плечами.       — Это где же я превысил? — взвился он, но тут же ощутимо угомонился и продолжил: — Подумай сама, что тебе отец сделает, узнав, что ты покинула школу и напала на учителя.       Я поморщилась, цокнув языком. В первую очередь я, конечно, подумала не о Барти, но и он, если узнает, может сопоставить потом где я была.       — Хорошо, ты авторитеты не признаешь, — усмехнулся Кэрроу. — Но авторитета Темного Лорда это не касается, ведь так? А он тебя точно не похвалит за такие поступки, если узнает, и мадам Лестрейндж не обещала тебя прикрывать всегда, так?       Кэрроу будто знал куда давить и смотрел на реакцию, но я не обольщалась — вспомнила, как сама ему с сестрой сказала подобное. С Беллатриссой в прошлый раз вышло неплохо, Кэрроу оба утихомирились, но, видимо, пока не поняли, какого рода отношения нас связывают. Она меня в прошлый раз не сказать, чтобы защитила от них, пригрозив, чтоб не трогали.       И тем не менее, да, Лорд по головке не погладит, тут Амикус более чем в точку, уж не знаю сколько он знает. А если с Кэрроу разругаюсь опять, те могут и выдать мою отлучку, даже если подставят и себя из-за этого. Амикус не сказать чтобы осторожный или предусмотрительный. Даже если дойдет до Крауча, может дойти и до Лорда при неудачном стечении обстоятельств. Лучше бы уж Сэм подговорила подменить! Но не хотела же. Тогда я была бы в школе, но Сэм на занятиях не будет и Кэрроу могут предположить, что она под Оборотным зельем. Я не хотела раскрывать такой козырь, когда имеются другие пути.       — На один раз я еще могу глаза закрыть, — Амикус, видя, что я успокаиваюсь и сам слегка расслабился, хоть и хищно, но довольно улыбался, чувствуя что его взяла. — Атакуешь меня еще хоть раз, быстро получишь.       Неприятно, но вынуждена признать, что надо сдать назад. И так уже опростоволосилась с внезапным нападением, уже за это мне бы могло влететь, но, на счастье, Кэрроу не хочет продолжать конфликт. Даже так, с моей репутацией, никто не удивится такому поступку.       — Если на этом все, то я пойду спать, — сказала, вздохнув и опустив палочку. Глаз я с него не спускала, да и спиной не оборачивалась, стараясь отойти боком.       — Куда собралась? — громко спросил Кэрроу, почувствовавший уверенность.       — Проблемы со слухом? — не удержалась от колкости. — Спать.       — Я тебя не отпускал.       — А я и не спрашивала разрешения.       Мы снова уставились друг на друга испепеляющими взглядами. Кэрроу щурил маленькие черные глаза, кривя губами.       — Я сказал, что могу закрыть глаза один раз, но не на твое опоздание, — выплюнул он. — Я не услышал от тебя слов извинений и раскаяния. Ты идешь со мной.       — Нет, — просто ответила я.       — Что — нет? — переспросил Амикус, как будто не понял.       — Не иду.       — Ты так точно напросишься у меня! — опять повысил он голос. — Сдам все твои отлучки!       Значит, понял, что меня действительно забеспокоило. Я нехорошо прищурилась:       — И что потом? Хочешь опять на ножах быть? Так я тебе тоже могу веселую жизнь в школе устроить. Ты с гриффиндорцами не можешь справиться, но это ты еще не знаешь, какие неприятности я могу организовать. Вылететь из должности тебе еще за счастье покажется.       — Ах ты мелкая… — перекосило его. Он снова заорал: — Да как ты смеешь мне еще угрожать?!       — Просто напоминаю, — огрызнулась я, чувствуя, что настроение уже стремительно упало. — О Снейпе я позаботилась, будешь много на себя брать тоже вместе с ним пропадешь.       Амикус ощутимо пылал злостью, но зубы сцепил, всматриваясь в мое лицо.       — Расскажи, что с ним случилось, — предложил он, неудачно пытаясь сделать голос ровным с перекошенной улыбкой и яростью в глазах.       — Нет, — твердо ответила.       — Да ты блефуешь просто, — хмыкнул он наиграно, сам явно пытаясь обмануть впечатления, но неумело. — Где ты, а где Снейп. Он, наверняка, отправился куда-то или схватил проклятье и отлеживается. А ты себе приписываешь в заслуги.       Я изогнула бровь, демонстрируя недоверие к этому спектаклю. То, что я ничего на это не ответила и не продолжила убеждать, видимо, только сыграло мне на руку и Кэрроу впечатлился, хотя он явно рассчитывал на подробности. Он посерьезнел и с ощутимым трудом, написанном на лице, задумался.       — Если мы все решили, то я пошла, — сказала я, устав от этого разговора да и не только.       — Стой!       Я возмущенно уставилась на него с ожиданием.       — Проведу тебя, дурында, — ворчливо и недовольно пояснил Кэрроу, не спеша и без резких движений подходя ближе. — Иначе опять на Филча напорешься.       Пожав плечами, пошла с ним рядом, следя за тем, чтобы Амикус не доставил неприятностей неожиданным ударом. При чем не только заклятьем каким-то, я старалась держаться расстояния дальше вытянутой руки.       У скрытого входа в гостиную Слизерина я сказала пароль. Каменная кладка зашевелилась, открывая проход.       — Будешь нарушать, в следующий раз разговор будет другой, — коротко и после всех криков негромко сказал Кэрроу.       Кивнув, что услышала, быстро зашла в практически пустую гостиную, где сидела только группка шестикурсников, и поспешила в спальни. Сэм уже спала, освобожденный Шерлок, тут же спрыгнул, развалившись на моей подушке и завертелся, мешая разбирать постель.       Когда, наконец, ко сну все было готово, я с удовольствием распрямила спину и, наконец, облегченно выдохнула. День казался ужасно длинным, как будто вместил в себя по крайней мере два. Хотя, наверное, это потому что с Фрэнком я за пару часов успела прожить пару недель. Время внутри чужих подсознаний тоже нагрузка на мозг, еще и проголодалась… Но я довольна.       Очередная пикировка с Кэрроу была легко забыта и я заснула с чувством, что достигла важной цели.              ***              Заснула я сразу же, едва голова коснулась подушки, так вымоталась, но утром я проснулась с отличным настроением. Даже Саманта, пока мы собирались, заметила, что я как-то непривычно улыбаюсь. В зеркале я увидела, что улыбка кончиками губ так и просится сама. Хотелось поскорее узнать сообщили ли уже Невилу и я поспешила на завтрак.       В Большом зале Невила за столом Гриффиндора я не заметила, так что села за стол слизеринцев так, чтобы видеть входящих и стол гриффиндорцев.       — Ты какая-то больно довольная, — заметил Кан, к которому я присоединилась.       — Значит, ожидаю чего-то интересного, — ответила я загадочно, но шепотом, помня о том, что тут полно чужих ушей.       — Пакость той рыжей? — полюбопытствовал Ричи, также присаживаясь с другой стороны, опережая Сэм. Сегодня я встретила его в гостиной и мы пошли вместе. — Ты поэтому вчера…       Я посмотрела на него внимательным взглядом и Ричард понятливо закрыл рот. Конечно, я предупредила ОСТов вчера, особенно слизеринскую часть, что буду не на связи и чтобы не беспокоились за назначенную мне отработку Кэрроу, хотя и не говорила, куда пойду.       Появившийся к завтраку, Невил вел себя, как обычно. Я взглянула на Макгонагал за преподавательским столом. Похоже, она не сказала еще. Скорей всего не стала подымать его ночью и скажет позже. Может так и лучше, чтоб без лишнего шума.       Уроки потянулись один за другим. Во время обеда Невил был бледным и еще более неуклюжим. У него все валилось из рук, он то спотыкался, то кого-то задевал, и мыслями был далеко. Видимо, почувствовав мой взгляд, поднял глаза от тарелки, к которой не притронулся. С такого расстояния сложно применить даже поверхностную легилименцию. Я ничего решила пока не делать. Хотелось с ним переговорить, тем более, что Лонгботтомы с ним точно захотят встретиться, а там могут раскрыться все карты. Очень хотелось увидеть лицо Невила в тот момент, когда он поймет, что ошибался на мой счет. Слова мои его не убедили, так может действия убедят? Подожду пару дней, посмотрим, скажет ли мне эту новость Невил.       После обеда на чарах, в кабинет заглянул Амикус Кэрроу. Увидев его рожу, у меня сразу же появились плохие предчувствия. Он не обманул, сказав, что ему надо меня забрать с урока. Я вышла, оставаясь настороже, впрочем заметив, что Амикус напряженный, двигается как-то не так и бледноват.       — Пошли, — буркнул он.       — Куда? — спросила я, ощущая, как усилилась тревога.       — Тебя позвали, — коротко ответил Кэрроу, обойдясь без издевательских подколок.       Я сразу поняла кто и куда позвал, и не удивилась, сообразив, что Кэрроу ведет меня в кабинет директора, наверняка, к камину. Настораживающие знаки обрели, наконец, форму. Лорд позвал среди бела дня? Жди проблем. Точно не для урока же, они оговорены по вечерам. Причем повода далеко искать не надо. Неужели ему стало известно о вчерашнем?!       Незаметно отдала приказ Шерлоку спрыгнуть с капюшона и спрятаться где-нибудь, пока я не вернусь.       — Ты что, доложил? — сквозь зубы спросила я, когда мы уже были недалеко от директорского кабинета.       — Нет, — мрачно посмотрел он на меня, тоже, похоже, терзаясь плохими предчувствиями. — Но похоже он узнал. У тебя есть какой-то другой вариант вызова?       Я отрицательно качнула головой.       — Ты бестолочь! — заорал он вдруг, отчего я достала палочку. Но Кэрроу просто продолжил со злостью повышать голос: — Ты где-то показалась вчера?! Учти, я буду топить тебя! И если не скажешь, как ты из школы выбираешься сейчас, то не рассчитывай, что я буду молчать!       — Не скажу, — сказала, удерживая направленную на него палочку. — Не психуй, может и обойдется.       Кэрроу палочку будто не замечал и, резко развернувшись, продолжил идти, бросив:       — Поспеши и не отставай!       Я заметила, что он с силой сжимает левую ладонь в кулак. Похоже, метка поторапливает.       — И почему именно к тебе такое внимание… — следом пробурчал Кэрроу.       Понятно, что если Лорд узнал о вчерашней отлучке, то прилетит и Кэрроу, причем обоим. Они должны следить за учениками, а если раскроется, что они сами меня еще и прикрыли… Подозреваю, Кэрроу даже не знают, насколько сильно он может рассердиться, учитывая недавнее наказание за прогулку в Косой переулок на часок. Хотя для Долохова и Лестрейнджа все тогда вроде обошлось если не полностью, то малой кровью, в смысле Круциатусом за то что его темнейшеству не сообщили.       Отправившись через камин в особняк Малфоев первой, я снова отошла в сторону, дожидаясь сопровождающего. Кэрроу появился и также быстрым шагом повел вперед. Я же все думала, как и где прокололась. Может, увидел кто-то из Пожирателей в Мунго? Или увидели в Хогсмиде, когда я отправлялась через камин из него? Хотя если не видели в момент отправления, то цель назначения может остаться в секрете. Все-таки там общественный камин. Людей в Хогсмиде немного, но все же несколько раз на день он работает и не зная точного времени, не отследить, хотя такой риск тоже остается. Но даже так — можно только сказать, что я переместилась в Лондон.       Постучав и получив разрешение зайти, Кэрроу очень низко поклонился и с заискивающей интонацией сообщил:       — Повелитель, я привел ее, как вы приказали.       — Зайди первым Амикус, она пусть подождет снаружи, — сказал холодный голос Лорда.       Выглядывая из-за спины Кэрроу я не смогла толком разглядеть его лицо, но оно вроде такое же непроницаемое. Впрочем, Амикус только нервно улыбнулся и прошел вперед, закрыв передо мной дверь. Я осталась стоять, как на иголках, вспоминая, что я вчера делала, и пытаясь понять, где прокололась. Может вообще сдал кто-то из слизеринцев? Да, они вроде, как и любой другой заинтересовавшийся моей пропажей, должны были узнать, что я на отработке Кэрроу. Урок прогуляла один, но за один урок вызывать так срочно вроде не с чего. Уж если Лорд будет интересоваться моими прогулами, то это вообще… Гриффиндорцы, которые присутствовали при сговоре вряд ли что-то могли понять, но они бы и сдать не могли. Разве что где-то болтали так громко, что кто-то из слизеринцев услышал.       За дверью раздался приглушенный крик боли, прорвавшийся сквозь заглушающие чары. Я вздрогнула. Угх… Шерстяные носочки Мерлина… Так долго кричать можно разве от Круциатуса, если Амикуса, конечно, там только не режут заживо.       Что если у Лорда в Ордене глаза и уши? Это вполне возможно, говорилось же не раз, что за ними присматривают и не факт, что только издали. Тогда он уже знает о пробуждении Лонгботтомов. Можно, конечно, отрицать мое участие, но связать два и два не сложно. Надо подумать, как я могу это обосновать…       Дверь открылась сама по себе. Я увидела Амикуса сидящего на коленях ко мне спиной и слегка дрожащего. Лорд опустил палочку и приказал зайти, заставив мысленно встряхнуться. Я обошла Кэрроу, опустившись на колени сбоку от него в сторону Лорда. Не буду его раздражать лишний раз, делая вид, что не понимаю зачем это делать.       — Расскажи мне, — обратился ко мне Волдеморт намеренно мягким и вкрадчивым тоном, но с ощутимой угрозой. — Что такого важного заставило тебя нарушить мой прямой приказ тебе покидать школу? Или я недостаточно доходчиво объяснил тебе в прошлый раз?       Не удержавшись, наклонив голову, незаметно скосила глаза на Кэрроу, который опустил низко голову, из-за чего не могу рассмотреть его лицо или прочесть легилименцией. Знать бы, что Лорд его спрашивал хотя бы!       — Очень доходчиво, — ответила, чтобы что-то ответить, чувствуя, что сердце колотится уже где-то под горлом.       — Я все еще жду твоих обьяснений, — напомнил Лорд. — Не заставляй меня терять терпение.       Я снова незаметно глянула на Кэрроу. Нет, никакой возможности получить хоть какую-то подсказку! Подняв голову, решилась отправить мысль:       «Повелитель, вы уверены, что настолько пристальный интерес к моей скромной персоне не вызовет вопросов у ваших Пожирателей?»       «Я сам в силах определить, возникнут ли у них вопросы» — прилетело ядовитое в ответ, но я почувствовала его настоящие эмоции.       Не удержавшись, сглотнула. Ярость. Огромная ярость. Если бы он точно не знал, то не злился бы так сильно. Хотя и лицо держит непроницаемым и тон почти ничего не выдает, кроме нетерпения. Но что именно узнал?! Он же уже так делал, когда спрашивал про медальон! На самом деле, знает, но пытается узнать больше, выяснив таким образом действительно ли знает все.       — Простите, повелитель, я захотела отдохнуть после зимних каникул и прогуляться вечером в Хогсмиде, — сказала и тут же закрылась руками, почувствовав движение.       Как и ожидалось, меня ударило раскаленным прутом по левой руке и плечу.       — Очень неразумно пытаться обманывать меня, — таким же тоном заметил Лорд. — Амикус, подскажи мне, разве в Хогвартсе уже отменили прогулки в Хогсмид по выходным?       — Нет, не отменили, повелитель, — негромко подал голос Кэрроу, так же смотря в пол.       Пытаясь поймать его взгляд, я заметила, что Лорд будто этого и ждал. Он снова взмахнул палочкой, я едва успела закрыться правой рукой, на которую пришелся удар и зашипела. Как будто специально сделал это, запрещая пытаться прочесть сознание Кэрроу.       Опустив руку, ответила, смотря на руки Лорда, чтобы заметить очередной удар:       — На выходных у меня были другие занятия, а прогуляться очень хотелось. Каникулы же были… — я сделала паузу, подбирая слово, и признала: — жесткими.       Да, если Лорд знает только то, что где-то была за пределами школы, то можно обойтись малой кровью и не выдавать всего. И так, по крайней мере, будут ясны мои мотивы. И я не соврала нигде, я действительно хотела проветриться после всех испытаний на каникулах, что он мне устроил.       — Смотри сюда, — приказал он явно смотреть в глаза, что я и сделала. — В Хогсмиде ты не задержалась. Где именно ты была?       Значит наблюдателей в Хогсмиде достаточно. Оно и не удивительно, учитывая место. Так что вряд ли там дежурят только ночью. Но неужто там меня в лицо знают?       Долго я не думала, выдвинув вперед далеко не свежие воспоминания, как я прогуливалась по магловской части Лондона, купив уличной еды. В прошлые разы, когда график не был таким плотным, я могла сходить вечером в какое-то кафе, покушать что-то вкусное, так что я выдала эти воспоминания за свежие. Погода тогда тоже была сырой и пасмурной, а отсутствие снега заменяется мокрой грязью.       — Я отправилась в Лондон и просто прогуливалась по улицам, — сказала, забеспокоившись, почувствует ли он это как правду, если это было давно.       — Хочешь сказать ты прогуливалась девять часов? — уточнил Лорд.       — Да, получается так.       Едва заметив движение, закрыла руками голову и вовремя — раскаленный прут ударил по ощущениям намного сильнее на этот раз по спине, заставив вскрикнуть.       — Я предупреждал не лгать мне, — практически зазвенел от проявившейся ярости голос Лорда. — Ты ничему не учишься. Я накажу тебя за это, но буду милосерднее, если ты скажешь правду. Что ты делала в больнице святого Мунго?       Почувствовав, как пересохло горло, я воспользовалась тем, что не смотрю сейчас ему в глаза и позволила мыслям на секунду заметаться. Знает о Лонгботтомах или нет? Если бы знал наверняка, не пытался выведать шантажом. В больнице мог кто-то просто узнать меня. На этот случай у меня есть правдивое обьяснение, которое я продумала заранее.       — Повелитель, я сходила туда к другому лекарю по тому же вопросу. В прошлый раз мне не дали точных ответов по «тому» вопросу и я хотела спросить другого.       — Результаты были те же? — уточнил Лорд.       — Не совсем, — вынуждена была признать.       Такими деталями я была готова пожертвовать. Подняв глаза, рискнула пояснить мысленно:       «Лекарь изучил документы и похоже после Отдела Тайн мне подсадили некое существо, паразита, которое питается моей магией. Из-за чего, возможно, появилась теперь нестабильность»       «Удалось от него избавиться?» — донесся вопрос в моей голове. Лицо же Лорда не выражало ничего, чтобы понять, как он к этому отнесся, но эмоционально почувствовала его интерес.       «Нет. Лекарь попробовал, но сказал, что его сил недостаточно. Мне надо будет еще раз сходить, чтобы попробовала комиссия»       Последнее я сообщила, изобразив на лице раскаяние, но при должном везении я получу в следующий раз разрешение.       «У них тоже вряд ли получится», — донеслось в ответ с ощущением снисходительности. — «Темная магия, которой наелся этот паразит должно быть сделала его достаточно крепким»       Я нахмурилась. Эта мысль мне тоже в голову приходила. Все-таки я потом не раз бывала в больнице и паразита так и не сняли. Хотели ли снять, другой вопрос, конечно, но даже после смены лекаря ничего не сделали. Или не могли уже сделать.       «Где эти документы?» — спросил Лорд.       Недоумевая, я все равно полезла в карман, достав бумаги с историей лечения и неуверенно протянула вперед. Хотя лечения ли уже — неясно.       — Ты все время носишь эти бумаги с собой? — уточнил Лорд вслух.       — Я просто не выложила их.       На самом деле, я редко что-то выкладываю из карманов, из-за чего там собирается куча хлама, который я периодически вытряхиваю.       Волдеморт забрал скрепленные в небольшую папку листы, переложив их на стол. Я не была уверена зачем ему они, но видимо, решил изучить и убедиться во всем самостоятельно. Надо было сделать копии…       — Это все? — пристально меня рассматривая, спросил Лорд.       Я кивнула. Больше мне точно нечего сказать и надеюсь, ему нечего больше спросить.       — Тогда как ты покинула школу?       Этого вопроса я тоже ожидала, так что долго не думала, хоть ответ и был несколько рисковым:       — Обернулась зверем и ушла через Запретный лес.       И правда, выйдя из лаза я ради скорости и развлечения оборачивалась росомахой, чтобы добраться побыстрее до Хогсмида. Утверждать, что прошла через тайных ход не буду, там такая защита, что снять ее довольно сложно, притом, что с другой стороны тоже охрана.       — Амикус, — он вдруг обратился к Кэрроу, — как, по-твоему, стоит верить в это?       — Нет, мой Лорд, — четко и уверенно ответил Кэрроу. — Защита над школой по прежнему стоит и если бы кто-то прошел к опушке леса, охрана бы тут же его заметила, зверь это или нет.       Вот сволочь, а раньше это не мог сказать?!       Предчувствуя что будет дальше, закрыла руками голову, чтобы не повредить и удар пришелся опять по спине. Вскрикнув от боли, зажмурилась, пытаясь все равно думать. Охрана действительно мелькала иногда вокруг школы, но Хагрид так же водил школьников по опушке леса на уроки. Выглядело вполне вероятным вариантом, незаметно пройти мимо.       — Так что же, у охраны внезапно возникла слепота? — поинтересовался Лорд.       — Не думаю, повелитель, — отозвался Кэрроу, впрочем дрогнув голосом.       Волдеморт посмотрел на меня.       — Мне все же удалось пройти, — не отступила я от версии.       — Покажи, — потребовал Лорд.       Тут у меня тоже был приготовлен ответ. Я прокрутила воспоминания, слепленные из более давних отлучек и как я еще не рисковала заходить далеко в лес, гуляя по опушке в облике росомахи. Легкое ощущение подсказало, что воспоминания просмотрены.       — Амикус, тебе следует подготовиться к проверке в ближайшее время, — вынес решение Лорд. — Похоже, кто-то решил там недостаточно ответственно подойти к своим обязанностям, видимо, посчитав, что никому не хватит ума сунуться в Запретный лес.       — Да, повелитель, — отозвался Кэрроу, теперь ощутимо выдохнув от облегчения.       — Расскажи мне, Амикус, теперь ты, — обратился к нему Лорд, казалось, потеряв ко мне интерес, наконец. — Как она себя ведет? Были ли другие проблемы?       — О да, повелитель, — Кэрроу ощутимо воспрял духом, подняв на него глаза. — Я, конечно, всячески призывал ее к дисциплине разными методами, но ее отец и, на удивление, Беллатрисса Лестрейндж…       «Молчи, придурок, иначе я расскажу о твоем огневиски!» — отправила я, едва на секунду Кэрроу глянул в мою сторону, и тут же вскрикнула, зажмурившись от удара по лицу знакомо обжегшим кожу.       Из-за отправленного сообщения, которое, я надеюсь, все же услышал поморщившийся Кэрроу, прервав этим зрительный контакт, я не успела увидеть взмах палочки Волдеморта.       — Ты еще смеешь делать это на моих глазах?! — голос его опасно повысился. — Думала, я не замечу?       — Простите, повелитель, — откликнулась я, осторожно посматривая не ударит ли еще раз.       Правую щеку все еще жгло. Лорд шумно дышал от злости с занесенной надо мной палочкой, но повторения не последовало.       — Продолжай, Амикус, — более ровным тоном обратился к Кэрроу Лорд. — Что они сделали?       Кэрроу коротко и ошарашено взглянул на меня, видимо, удивляясь такому способу сообщения прямо в мозг, но быстро взял себя в руки:       — Оба сказали воспитывать, но не трогать никого другого. Сын мадам Лестрейндж с ней дружен, она беспокоилась о нем, — продолжил Кэрроу ябедничать. — Но если просьбу быть с девчонкой помягче от отца я еще понимаю, то настойчивое пожелание от мадам Лестрейндж я все равно не мог проигнорировать.       — Как ты уговорила Беллатрису? — обратился ко мне Лорд, пристально рассматривая с подозрением. — Мне не показались вы близки.       Должно быть он помнит совсем недавние события, когда она вломилась ко мне в комнату на каникулах и мне даже удалось ответить ей. А подозревает, что Беллатриса прознала про мой титул.       Понимая, что Лорд спросит ее потом об этом и уж Белла не будет от него ничего скрывать, я решила раскрыть подробности, ведь он уже знает о медальоне.       «Беллатриса напоила меня Веритасерумом и я сказала ей, что меня учил Редл»       «На тебя подействовал Веритасерум?» — донесся в моей голове вопрос Волдеморта.       «Какое-то время» — вынуждена была признать, вспомнив о том, что окклюменты должны быть устойчивей к зелью.       Взгляд, которым он меня наградил, все мне сказал, что он об этом думает. Мне стало за это немного стыдно, но, по крайней мере, мне поверили, что я говорю правду.       «Что еще она узнала?»       «Больше ничего ценного» — ответила я, надеясь, что Белла восприняла это, как чушь. — «Я сопротивлялась и мне это удалось. Но больше она об этом не спрашивала, а за мое молчание о ее знании заплатила парой уроков».       — Что же, я узнаю об этом у самой Беллы, — вслух вынес вердикт Лорд, все еще с подозрением меня рассматривая, и вернулся вниманием к Кэрроу только, когда тот снова поспешно заговорил.       — Повелитель, девчонка совсем не признает нашей власти в школе, — выпалил Амикус. — Вы мне доверили дисциплину в школе, я ответственно выполняю задачу, но она постоянно перечит и нарывается. Позвольте мне ее наказать по-жестче, чтобы никто не вмешивался.       — Значит, проявляет характер? — переспросил Лорд, казалось, задумчиво на меня посмотрев и мне эта задумчивость совсем не понравилась.       — Они придирались ко мне специально, — пожаловалась я. — К тому же, я не мешала им выполнять работу. Вашу власть я не оспаривала и прямо сказала им, что приказывать мне можете вы, а не они.       — В самом деле? — обратился Волдеморт к Кэрроу и тот скривившись признал:       — Было такое. Признает пока только ваш авторитет, а хамила всем, даже Лестрейнджам.       Вот сволочь! Но прежде чем я успела что-то сказать или бросить на него злой взгляд, сказал Лорд:       — Покажи, Амикус.       Кэрроу с готовностью не мигая уставился в красные глаза. Так, что я там успела наговорить?.. Нахамила на эмоциях Рудольфусу Лестрейнджу, но тот отреагировал на удивление спокойно тогда. Это сейчас я его уже, похоже, достала, что он раздражен и даже зол за тот случай с Косым переулком… И, похоже, проверку я тогда не прошла, или наоборот Лестрейндж, замеченный за моей тренировкой, ее прошел. Если Лорд подозревал их в измене или просто в знании о моем титуле, то мог ожидать такой реакции. Хотя это мало что поменяло…       Пока я погрузилась в свои мысли, Волдеморт уже просмотрел, видимо, что хотел и сказал:       — Амикус, сходи и принеси мне этого хорька.       Я похолодела. Кэрроу ухмыльнулся, глянув на меня, и в тишине встал, поклонившись:       — Как прикажете, милорд.       Кэрроу вышел за дверь, я сжала кулаки, чувствуя, что эмоции выбираются из-под контроля. Шерлок должен где-то спрятаться и найти хорька в большом замке задача непростая… но в прошлый раз его поймали.       — Твой контроль все еще плачевный, — заметил Лорд. — Но у нас будет еще сегодня возможность потренировать его на прочность.       — Зачем вам мой фамильяр? — спросила я, чувствуя, как горло пересохло.       — Фамильяр? — переспросил Лорд, сохраняя видимое спокойствие. — Это многое объясняет. Животные могут принимать магию так же, как и люди. Твой фамильяр напитался темной магией, начав превращаться. Он легко может выдать тебя для знающих магов.       Я поняла о чем он сразу. Черная шерстка Шерлока, которая была гораздо прочнее и отражала заклятья, правда от связывания это все равно не помогало. Я знала, что в нем произошли изменения, но думала это вполне нормальное, даже обычное дело для фамильяра.       — Но Кэрроу ничего не поняли, — заметила я поспешно. — Значит, другие тоже не поймут.       — Кэрроу из не слишком догадливых, — пояснил Лорд негромко и вкрадчиво. — Что касается того эпизода. Судя по тому, что я видел, ты не умеешь доходить до конца. Не умеешь ненавидеть так, чтобы проявить всю силу темной магии.       — Вы же не хотите, чтобы я вас ненавидела? — спросила я, чувствуя мурашки.       — Отнюдь, — нехорошая усмешка искривила его безгубый рот. — Ты можешь меня ненавидеть сколько угодно, но ты будешь бояться достаточно, чтобы даже не помыслить отомстить. Ты должна уяснить, что бесполезно от меня что-то скрывать. От наказания тебя убережет только безоговорочное подчинение. Для меня неважно чьих и сколько жизней оборвется, прежде чем ты примешь это.       Лорд говорил негромко и так вкрадчиво, почти шипящим шепотом, что, казалось, в полутьме еще осталось на секунду его шипение. Как бы я не сопротивлялась, страх проходился холодом по лопаткам, где еще пекли следы от ударов и сворачивал внутренности. Я уже поняла, что накажет, но накажет убийством фамильяра? Это же не просто хорек, питомец или животное — это часть меня! Мы связаны!       — Повелитель, не надо его трогать, — попросила я, чувствуя подкатывающее отчаяние от того, что Кэрроу сейчас принесет Шерлока на гибель. — Я его спрячу и больше не покину школу без разрешения.       У меня волосы вставали дыбом от одного только предположения, а в том, что Лорд решит вопрос кардинально, я даже на секунду не засомневалась.       — К слову, об этом я еще не закончил, — задумчиво изрек он, снова той же опасно вкрадчивой интонацией. — Я предупреждал тебя не лгать мне, но ты меня не послушала и не рассказала всего.       Я напряглась, но только вопросительно с непониманием посмотрела в ответ.       — Лонгботтомы. Ты наведалась в больницу и после этого они оба необъяснимым образом проснулись, — он буравил меня красными глазами и прищурился, разъяренно почти выплюнув: — Одновременно.       Я поджала губы, но не спешила отвечать, чувствуя магию собиравшуюся вокруг Волдеморта. Почему-то появилась уверенность, что не закончи я с Фрэнком вчера, то его бы убили, чтоб точно не проснулся.       — Какое странное совпадение, не правда ли? — он с намеком покрутил палочку в руках. — У тебя есть версии произошедшего?       — Я решила потренироваться, — пересохшим горлом ответила я и не заметив ни выражения торжества на его лице, что добился правды, ни угрожающих жестов, продолжила: — Я хотела проверить полученные знания на практике, а если бы ошиблась им бы хуже уже не стало. Не считаю, что сделала что-то неправильно.       — Тем не менее, ты понимала, что мне это не понравится, — изрек Волдеморт, показательно неспешно подняв палочку.       Я отвернулась вовремя, прикрывшись рукой, которую и обожгло заклинанием, вырвав судорожный выдох.       — Что я говорил тебе о проявлении своих способностей? — продолжил Лорд, как ни в чем не бывало. — Что в словах, если я услышу о тебе хоть что-то, ты пожалеешь об этом, звучит неясно?       Новый удар, который пролетел мимо рук, ударил по склоненной спине, заставив выгнуться от боли. З-зараза!       — Я уже не говорю о том, что эти двое смели противостоять мне и тут же отправились к Ордену, — со злостью закончил он, снова сорвавшись, нанеся новый магический удар. После чего опять спросил: — Ты связалась с Орденом Феникса?!       Понимая, что все только начинается, я тяжело дышала, ожидая продолжения, пока мы остались один на один. Смотреть в глаза не рисковала, но рискнула оправдаться:       — Я просто оставила Лонгботтомов там, повелитель.       Чистая правда, в которую я тут же поверила сама, так как он мог это почувствовать. Слова сами будто ложились так, как надо:       — Они не выглядели до конца выздоровевшими, я их оставила и не знаю, где они. Просто оставила там.       — Зачем? — спросил Волдеморт не скрывая раздражения.       — А зачем они мне? — рискнула поднять на него глаза, показав уже подготовленную версию, как я одна аппарирую из Мунго.       Легкое ощущение щекочущей прохлады на затылке подсказало, что все нужное просмотрено. Волдеморт резко выдохнул воздух плоским носом.       — Значит, ты не связывалась ни с кем из Ордена? — снова спросил он.       — Нет, повелитель. Я никаких сообщений Ордену не передавала.       Лорд пристально буравил меня красными глазами с вертикальным зрачком.       — И тебе не помогал твой сводный брат?       — Нет, повелитель, — снова честно ответила, мысленно отметив, что это и хорошо. — Я с ним не общаюсь.       — Ты собиралась связаться с Лонгботтомами позже?       — Нет, повелитель, — сохраняя спокойствие, ответила, смотря ему в глаза, понимая, что это допрос.       — Ты понимаешь, что если ты мне опять лжешь, я заставлю тебя пожалеть об этом? — снова сделав голос опасно мягким, спросил Волдеморт.       — Понимаю, повелитель, — ответила намеренно ровным и нейтральным голосом.       — Значит, ты рассматривала их исключительно, как экземпляров для тренировки? — издевательски спросил он. — Почему просто не обратилась ко мне? Я бы нашел для тебя пару подопытных.       — Чинить сложнее, чем ломать, — на этот раз я все же, чувствую, не удержала лица, прикусив губу. — Как я и говорила, если бы я ошиблась, им бы хуже не стало, а знания на практике я закрепила, пока вы взяли перерыв в обучении.       — Не волнуйся, скоро мы продолжим, — прозвучало многообещающе с неприкрытой угрозой. — А пока тебя ждет наказание за это самовольство.       — Вы в самом деле собираетесь убить моего фамильяра? — неслышно вздохнув, уточнила я, чувствуя тяжесть.       — Не просто собираюсь, а убью, — легко подтвердил Лорд, по-моему, еще и наслаждаясь тем, что я ничего не смогу сделать. — Слабый фамильяр это непростительная роскошь.       — У вас ведь тоже есть Нагайна, повелитель, — напомнила я.       — Она несомненно ценна, но также хорошо защищена. Всем известно, что это моя змея, она часто со мной и никто не удивляется ее силе.       Черт, он ведь правда его убьет! Я смогу передать эмоции Шерлоку, если он будет недалеко, но как бы не было уже поздно. В прошлый раз Кэрроу посадил его в клетку. Может хоть в этот раз Шерлоку удастся от них сбежать? Я же отсюда никак не смогу выбраться, да и остановить Волдеморта тоже не смогу. Сил не хватит, еще и сама напорюсь на условие противостояния и могу так же условно бросить вызов. Но и бездействовать тоже не могу!       — Успокой свою магию, — услышала я ровный голос Лорда и заметила теперь, что в помещении будто стал воздух плотнее.       — Не делайте этого, — повторила я, вдохнув побольше воздуха для смелости. — Иначе у меня появится повод действительно бросить вам однажды вызов.       — Даже так? — изогнул он пустую надбровную дугу с недоброй усмешкой. — Смеешь мне угрожать? Хочешь сказать ты ни разу не думала о том, что в будущем, когда наберешь силы, бросишь мне вызов?       Совру, если скажу, что не думала о таком варианте. Но пока что, в ближайшие годы даже, у меня точно таких сил не появится.       — Я не считаю себя соперником вам, — твердо ответила.       — Пока не считаешь, — как-то даже понимающе протянул он. — Но если хочешь сохранить жизнь фамильяру, пожертвуй кем-то другим. У тебя ведь хватает друзей. Например, тот мальчишка, пострадавший недавно — Захария Смит. Или подружка с гриффиндора, имя не запомнил, но я могу приказать Кэрроу привести ее, он-то точно помнит.       Я сжала зубы, чувствуя, что от сдерживания магии уже голова кружится. Или даже не от магии.       — Или может мальчик, который тебе нравится — Самуи? — добивал Лорд и как будто знал, что я скажу, добавил: — Мы можем проверить дороги ли они тебе еще или нет, приводя одного за другим, пока ты не скажешь, что хватит.       Сжимая руки в кулаки, что аж ногти впивались, я отчетливо поняла, что может случится то, чего боялась. Только не от рук Кэрроу, а от рук Волдеморта. Защищая, получилось, что я же и подставила под удар.       — Хватит, — выдавила из себя. — Я вас поняла. Подобного не повторится. Это я решила, что могу это сделать, накажите меня.       — Нет, так не пойдет, — с ощутимой ядовитой иронией отказался Лорд. — Как ты тогда научишься избегать полумер и идти до конца? Как твой наставник я не могу не подать тебе пример.       Чувствуя себя довольно жалко от того, что не смогу остановить его сама, я склонила голову и попросила:       — Остановитесь, повелитель.       Он поглядел на меня крайне довольно, но я стоически готовилась к чему угодно, лишь бы его остановить.       — Поднимись, — вдруг приказал Лорд.       Я встала на ноги с надеждой, что он передумал. Волдеморт приказал идти за ним и я послушно последовала. Он повел куда-то вверх и привел в одну из комнат. Она была на удивление пустая, даже обоев не было, хотя кажется, когда-то были, но в ней чувствовалась концентрация магии. Такая себе темно-серая коробка с окрашенными стенами, даже непривычная в роскошном особняке Малфоев. На полу были начерчены рунические круги, покрывавшие всю комнату. Я успела рассмотреть руны для защиты и перенаправления магии.       Лорд приказал стать в одном из окружностей, почти в центре. К таким чертежам на полу я отношусь насторожено, но сейчас не стала долго думать и выполнила. Лорд сделал несколько пасов руками — почувствовав давление, я опять опустилась на колени, — и меня связали появившиеся откуда-то из стен цепи: одна связала руки за спиной, другая привязала руки к телу. Сколько еще их, не позволивших мне сдвинуться с места, обвязав вокруг туловища и потянув к полу, не знаю. Кажется, все разворачивается только хуже. Я теперь не то, что палочку не достану, я и безпалочковое из-за спины не наколдую.       На мой вопросительный взгляд, Лорд сказал только ждать его здесь. Как будто я сейчас смогу куда-то уйти. И сам ушел.       Кажется, что-то определенно идет не так, но я вообще не вижу, что можно сделать! Успокаивает только надежда, что Шерлока все-таки не найдут. Но если так… Волдеморт говорил все это всерьез? Как же еще… Значит решил перейти к более серьезным угрозам? Не сомневаюсь, что он способен, но я думала он не угрожал кого-то убивать, чтобы не растить себе врага. Так-то я практически демонстрировала лояльность, а с Лонгботтомами вышла такая накладка, но предпосылок к тому, что я буду работать на его врагов нет. Он же мне сам так даст повод. Будет надеяться на силу внушения страха, что я буду его больше бояться и не строить козни? Как бы не так!       Волдеморт вернулся, когда прошло больше часа по ощущениям… держа в руке клетку в которой бился беззвучно о стенки почерневший Шерлок. Мне поплохело.       — Повелитель… — просипела я, смотря то на Лорда, то на клетку.       — Смотри внимательно, не хочу чтобы ты что-то пропустила из этого урока, — произнес он, поставив клетку на пол и направив палочку: — Круцио!       Шерлок запищал от боли, его тельце закрутилось извиваясь за прутьями клетки, я почувствовала, как внутри сдавило, передавая по связи его боль, словно через призму и тоже согнулась, сцепив зубы.       — Перестаньте! — закричала я. — Не надо! Я и так буду вас слушаться беспрекословно!       Он прервал заклинание. Шерлок обмяк на полу клетки, я тяжело дышала.       — Это единственное животное, напитавшееся твоей магией, надеюсь? — спросил Волдеморт.       — У меня только один фамильяр, — прорычала я сквозь зубы, но вышло не слишком громко, скорее отчаянно.       — Не слышу от тебя полагающегося уважения, — заметил он холодно. — Или мне стоит приказать привести еще кого-то?       Лорд смотрел на меня красными глазами, я чувствовала, что хочу его послать, но понимая последствия, выдавила:       — Не надо, повелитель.       — Не слишком убедительно, — так же холодно заметил он, не демонстрируя эмоций, потому неясно чего ожидая после такой демонстрации. — Впрочем, я мог бы остановиться на причинении боли, если бы это был не твой фамильяр. Надеюсь, ты понимаешь почему я это сделаю?       Я смотрела на него, чувствуя просто кристально ясное до тупости желание, но стараясь его всеми силами заглушить в себе, чтобы он этого не увидел.       — Ты завела фамильяра без моего ведома, — припечатал Лорд. — Само его существование тебя выдает. Я этого не могу позволить.       — Я его спрячу, — выпалила я с заново отчаянно проснувшейся надеждой.       Волдеморт смотрел на меня тяжелым взглядом. Его губы изогнулись в змеиной усмешке:       — Поздно. Авада Кедавра!       Зеленый луч вырвался из его палочки и попал в клетку. Маленькое черное тельце внутри замерло и затихло, не двигаясь. Внутри буквально что-то выжгло, вырезалось, как сердцевина из яблока. Я буквально закричала, почувствовав, что голос повысился до предела: «Нет!».       Казалось, из пустоты, где раньше чувствовалась магическая связь с фамильяром, вырвалось что-то болезненно сжавшее внутренности, находившееся намного глубже, я практически ощутила треск этого пролома вместе с подступившей тошнотой. Что-то не имевшее границ, ощущавшееся горячим, как огонь, но одновременно леденящим. Я не сдерживалась и не чувствовала, что смогла бы это сделать. Зажмурившись от боли, ощущавшейся почти физически, я слышала только громовой грохот, заглушавший все звуки, как будто что-то звенит, скрипит и сминается. По сравнению с внутренними ощущениями это было ничто.       Одновременно, я чувствовала, что цепи, явно магически усиленные, так же крепко держат, не давая сдвинуться. Они словно впитывали в себя это нечто и раскалились, казалось, до предела, обжигая кожу.       Я не сдерживалась, надеясь, что стихийный выброс хотя бы покалечит Волдеморта, или Редла, не важно. Как ни странно, я ощущала, что передо мной стоит что-то столь мощное и крепкое, что моя магия не могла пробить. Магия шла и шла, вместе с моими силами.       Ощущая слабость, почувствовала, что если продолжу, то не удержу и оно меня убьет, захлестнет как волной, — стоило применить усилие и все прекратилось.       Тело все трясет, как в лихорадке, перед глазами пелена, но вроде не слезы, а что-то гуще — кровь что ли? Втянула носом резко воздух, часто заморгав. Так и есть — из носа тоже течет кровь. В ушах что-то, как вода. А если бы не остановилась…       Глаза закрывались. Волдеморт стоял впереди как ни в чем не бывало, но его фигура расплывалась перед моим взглядом. Он применил какой-то щит, но стихийная магия перенаправилась или самостоятельно разлилась в стороны и я почувствовала только теперь морозный воздух. Стены частично исчезли. Веки стали неподъемными. Я прилагала усилия, чтобы остаться в сознании, но все-таки провалилась в темноту.              ***              Не хотелось открывать глаза. Уже через секунду после пробуждения навалилась не только физическая боль, но лежать так дальше, упиваясь ею, было еще хуже.       Открыв глаза, увидела знакомый потолок. Слегка повернула голову, увидев другие больничные кровати. Похоже, опять загремела. Руки едва ощущаются, слабость сильная, все тело ватное, как будто не мое. И голова болит… Все-таки сдается мне кровь из глаз было плохим знаком, если даже в Мунго не смогли быстро убрать все последствия.       Едва сумев передвинуться, чтобы потянуть за веревочку и вызвать колокольчиком рядом с кроватью дежурную, попросила что-то дать мне обезболивающее. У дверей снова дежурили двое хмурых типов в аврорских мантиях. Одного из них я даже узнала, когда в голове слегка прояснилось после зелья, принесенного дежурной лекаршей — этот тип когда-то мне проводил допрос с Веритасерумом. Значит, точно авроратский.       В этот раз стихийный выброс мне дорого обошелся. Лекарь Перкс, которая пришла меня осмотреть, сказала, что сдерживающие печати на моем теле удержались, но был риск поломать все. Они залатали все обратно, но предупредили сдерживаться от подобных магических выбросов.       Когда она ушла, я прикрыла глаза, надеясь провалиться обратно в сон. Разбудил меня заново наведавшийся Барти. Присел у кровати и принялся негромким и настойчивым шепотом тут же отчитывать, за то какой учинила беспорядок.       Перестала его слушать практически сразу же, прикрыв глаза и надеясь обратно провалиться в сон. Голос Крауча слился в непонятный бубнеж, вполне себе монотонно-успокаивающий, но затем я почувствовала, что меня тормошат.       — Айрли, ты меня слушаешь? — спросил он, когда я заново открыла глаза.       — Нет, — флегматично ответила, на что Барти тяжело и обессилено вздохнул.       И замолчал. Чего будил тогда спрашивается? И едва я опять закрыла глаза, он еще тише спросил:       — Ты это сделала, потому что я сказал, что у тебя больше никого кроме меня нет?       Мне потребовалось приложить усилие, чтобы переварить и осознать вопрос, а затем столько же, чтобы вспомнить, когда мы об этом говорили. Но я все равно не поняла о чем он, поэтому просто промолчала, заново прикрыв глаза, и понадеялась, что Крауч больше не разбудит. И он не разбудил.              ***              Слух уловил какой-то шорох, не похожий ни на что. Я проснулась и замерла, пытаясь понять что это было. Заставила себя открыть глаза, но видимо веки были неподъемные или, что вернее, в палате ночь, потому что я не увидела ровным счетом ничего. И все же, что-то меня взбудоражило так, что я проснулась. Я помню, как такое пробуждение спасло меня однажды и я заметила проникнувших в дом посторонних.       Не чувствуя в себе сил хотя бы сесть, прислушалась и обратилась к магии, пытаясь прощупать пространство вокруг.       — Делаешь успехи, юная леди, — в кромешной тьме услышала я голос, который ни с чем не спутаю.       Такой нечеловеческий, вроде женский, а вроде звучащий не из чьего-то рта, а издалека. Морриган. И сколько не смотрю даже лица-маски ее в темноте не вижу. Не чувствую даже соседей по палате, а она… вроде слева.       — Успехи? — переспросила, не скрывая яда, хотя голос заскрипел, как не смазанная дверная петля. — Если вы не заметили, я в больнице и едва живая.       Я повернула голову влево, не уверенная, что она стоит там, потому что голос как обычно раздавался из ниоткуда, но ощущения твердили, что она там… Ощущение магии. Я напряглась сильнее, направив магию и почувствовала что-то ощущавшееся, как черная бездонная пропасть. Прикоснувшись к ней, почувствовала как магия куда-то исчезает, проваливается, даже втягивается, как в вязкую топь.       — Раз ты прикасаешься ко мне, то не обессудь, — услышала я ее веселый тон, а затем почувствовала, как нечто ледяное прикоснулось к горлу и провело, едва касаясь.       Боясь пошевелиться, я замерла, пока она вела по ощущению чем-то острым до подбородка. Я смогла выдохнуть, слегка содрогнувшись от напряжения. Лучше бы помнить, с кем говорю. В прошлый раз она играла, как с маленьким ребенком, исчезала, неожиданно появляясь за спиной, раз даже лизнула, но это не выглядело угрожающе. Не ощущалось так. Она перешла к угрозам всего однажды и к этому была предпосылка за ложный вызов. Мне даже в голову раньше не приходило пытаться к ней прикасаться.       — Не бойся, — услышала я вновь ее голос. — Спи и становись сильнее.       Заснуть при ней я меньше всего хотела, да еще почувствовала опять ее ледяное прикосновение, но глаза сами слиплись обратно.              ***              Только через пять дней я начала по ощущениям приходить в себя и перестала хотя бы почти непрерывно спать.       Тот ночной визит, если он мне не приснился в дурном сне, — а могло быть вполне и так, — обескуражил. Мне хотелось ей пожаловаться на Волдеморта, который меня загнал в какой-то ритуальный круг, кажется, предназначенный как раз для сдерживания магии и убил моего фамильяра у меня на глазах. Хотя бы ей и хотя бы пожаловаться, так как я понимала, что сделать я пока ничего не могу. Но для себя решила, что Волдеморт себе выписал смертельный приговор. Как бы это громко не звучало при такой разнице сил… Хоть и обосновал убийство фамильяра, наверное, больше для Морриган, он перешел черту, и угрожал дальнейшими убийствами. Я знала с кем имею дело, но чтобы переварить и смириться с этим понадобилось время. Благо его в больнице было хоть отбавляй.       Забирать меня пришел не Крауч, а Амикус Кэрроу. Он сказал, что сопроводит меня сразу в школу. Чувствуя, как изнутри зашевелилась магия от желания его придушить, я тем не менее поняла, что надо успокоиться и принять тот же отрешенный вид.       Кэрроу выглядел довольным. Он грубо толкнул меня в зеленое пламя камина. Когда мы перенеслись по очереди и оказались в пустом кабинете директора, Кэрроу положил руку мне на плечо, с силой сжав пальцы и ухмыльнулся перед лицом:       — Ну что, доигралась, чертовка?       Я подняла на него глаза, увидев, как его веки расширились, словно в замедленной съемке. В темных радужках я даже различила свое небольшое отражение, прежде чем я позволила выйти тому порыву магии изнутри. Кэрроу смело к противоположной стене. Он нелепо расставил руки в полете, но приземлившись, разгромив при этом какой-то шкаф с бумагами, поспешно достал палочку. Я к этому моменту уже достала свою и недолго думая выкрикнула:       — Круцио!       Амикуса подкинуло в воздух. Истошно завопив, он выронил палочку, изогнувшись на секунду, как в судороге. Почувствовав, что не хватает сил, словно я нырнула глубоко в воду, я отменила заклинание, тяжело задышав. Ощущение было, как будто я задержала дыхание и наконец вдохнула. Кэрроу медленно приходил в себя, поэтому связала его Инкарцеро.       — Мразь, ты за это ответишь! — заорал Кэрроу, пытаясь ощутимо развеять путы без магии, едва пришел в себя. — Ты поплатишься за это!       — Круцио! — повторила я, присев прямо на стол, так как ноги от слабости едва держали.       Кэрроу опять громко и душераздирающе заорал, портреты директоров забегали в своих рамах, причитая что-то вроде: «Что же это творится-то?!». У меня в голове засела только одна мысль: «Довести дело до конца». Единственный, кому я могу отомстить прямо сейчас, на кого я могу направить палочку и отплатить за все пережитое, передо мной. Я его определенно хорошенько накормлю Круциатусами.       Амикус во время агонии, разорвал веревки и теперь тяжело дышал, растирая ладонью лицо, видимо, в попытке быстрее прийти в себя. Заметив, как он вытянул руку, я успела первой призвать его палочку, выпавшую ранее, которая оказалась в моих руках.       — Стерва! — выругался он. — Тебя ждет такое наказание, которое тебе и не снилось!       Я подняла палочку и он запел по другому, уговаривая:       — Опусти палочку. Мы с тобой можем договориться, а если это дойдет до Лорда…       — Круцио! — выкрикнула я.       Из палочки вырвался красный луч, но попав в Кэрроу, в этот раз он заставил его только коротко вскрикнуть и дернуться. Амикус осклабился:       — Не хватает сил, девчонка? — он стал медленно подыматься. — Или почувствовала страх наконец?       Кэрроу едва не рванул в мою сторону, чтобы вырвать палочку из рук силой, но меня хватило на то, чтобы отправить режущее в него, которое мне всегда быстро удавалось в любом состоянии. От Секо Амикус уклонился каким-то образом проявив ловкость даже после Круциатуса. Полетевшее следом Инкарцеро создало веревки, от которых он попытался отбиваться, разрывая руками.       Надо собраться. Не думала, что магия меня подведет в такой момент. Понятно еще слабость от долгого нахождения в больнице, уже ощутимое чувство голода, но магия? Моя магия могла принести сюрпризы, действуя не всегда так, как я того хотела, но чтоб не хватало сил? Возможно, Круциатус тянет больше сил, чем другие заклинания, и поддерживать его довольно сложно долгое время… или мне не хватает желания причинить боль.       Оставался еще один вариант: попробовать вызвать эти эмоции. Пробудить ту ненависть, которая добавит мне сил, потому что отступать я уже точно не стану.       Я снова применила Инкарцеро, чтобы обезвредить Кэрроу. Веревки получились вроде с виду как обычно, но двигались заторможено и неловко. Кэрроу сумел их избежать и еще немного и добрался бы до меня, схватив за правую руку с палочкой. Увидев его лицо с маленькими темными глазами вблизи, я наконец почувствовала, как сквозь пустоту и отрешенность сумело прорваться что-то вроде ненависти. Она пробилась с уже знакомым треском и мне удалось его отбросить от себя даже без оформленного заклинания левой рукой. Едва успела.       Кэрроу снова с грохотом и хрустом впечатался в стену. Стекла в округлом кабинете в той стороне выбило, шкафы с наградами порушило, но многолетняя кладка устояла. Амикус все равно подымался, шатаясь и тряся головой. У виска стекала кровь.       Первая вспышка эмоций утихла, как будто унесенная вместе с магией, но я собралась еще раз, припомнив в чем он виноват и повторила:       — Круцио!       Кэрроу закричал на такой высокой ноте, что почти завизжал. Он скребся по полу и бился об него. Значит, получилось лучше.       Прервав заклинание, снова задышала, чувствуя, как не хватает воздуха, хотя мороз из разбитых окон уже задувал в кабинет. На фоне ругались из картин предыдущие директора. Я вдруг вспомнила и оглянулась, не услышав того голоса. Одна из картин в самом конце пустовала. Перед ней определенно картина Диппета — предыдущего директора школы, значит это она. Из того колодца выплеснулась еще ненависть и я отправила мощный, даже чересчур мощный, Инсендио в пустой бело-серый холст. Полотно мигом загорелось, истлевая на глазах. Директора из соседних картин перебежали друг к другу подальше от огня, вопя и ругаясь, так как огонь рисковал перекинуться дальше. Они что-то вопили о Снейпе и я догадалась, что это должно быть приготовлен для него портрет.       Кэрроу после действительно мощного Круциатуса едва двигался, но двигался, пытаясь подмять под себя ноги и подняться, хотя его мышцы уже бил тремор.       — Я говорила тебе молчать, — выдохнула я. — Говорила…       — Учишься применять Круциатусы помощнее? — все еще храбрясь, криво скалился Амикус. — Круциатус, которым наградит тебя за это Лорд будет мощнее в разы!       — Уж ты-то можешь сравнить, — почувствовав вспышку гнева, я вытянула с того пролома еще магии и повторила, выдохнув: — Круцио!       На какой-то миг, прежде чем я произнесла заклинание, я заметила, как глаза Кэрроу снова удивленно расширились, а затем его снова подкинуло в воздух, заставляя биться в агонии. Меня все еще хватило секунды на три и заклинание вновь прервалось. Я тяжело дышала, Кэрроу хрипел с одышкой и едва ворочался в груде обломков и наградных кубков.       Пожиратель лежал на животе, полубоком, отвернувшись к стене, и перестал двигаться как-то разом обмякнув. Меня что-то насторожило в этом и я применила заклинание левитации, чтобы развернуть его и откинуть к стене. Едва я это сделала левый рукав его мантии опал вниз, а Кэрроу осел по стене и уже сидя не сказал никакой колкости, просто сверля меня темными глазами. Я похолодела, не веря, что он это сделал. Он серьезно… вызвал его по метке? Да нет, не может быть, за ложные вызовы он наказывает, не совсем же он…       В камине вспыхнуло зеленое пламя, отбросив отблески по стенам. Я медленно повернула туда голову. Волдеморт стоял, как нечто чужеродное и абсолютно не вписывающееся в директорском кабинете, и сверлил меня красными глазами. По его взгляду я не смогла ничего прочесть, в ярости ли он за вызов или раздражен. Казалось, наоборот, для него ничего неожиданного не произошло. Даже Кэрроу и тот не произнес ни звука, не пояснив почему произошел вызов, но я не рискнула даже скосить на него взгляд, и медленно слезла со стола, став рядом с ним. Ноги, казалось, стали еще более ватными, хотя куда уж больше.       Уверенность в том, что это спланировано Волдемортом с самого начала только крепла, и я пыталась понять поступила ли я так, как он хотел бы и что мне теперь грозит.       — Поясни, — смотря на меня, приказал Лорд.       — Вы сказали мне избавиться от полумер и довести дело до конца, — сказала я, порадовавшись, что голос прозвучал ровно, пусть и упрямо, с некоторым вызовом.       Волдеморт явно ожидал продолжения, но я не знала, что еще можно добавить. Не скажу же я, что немножко едва не убила его Пожирателя. У него их еще много.       — Поразительная точность памяти, — прозвучало с изрядной долей яда от Лорда. — Я не запретил тебе атаковать профессоров Хогвартса и едва отпустил тебя, ты тут же решила отомстить?       Опустив глаза, ничего не ответила, так как добавить было нечего, а отрицать бессмысленно. Сначала мелькнула мысль, что он как и в прошлый раз повторит наказание, а затем уже я только подтвердила свое предположение, что это была проверка. Действительно приказа не трогать Кэрроу не было. Но это вроде подразумевалось изначально, разве нет?       Теперь я рискнула скосить глаза на Амикуса, но тот сидел, почти не шевелясь, насколько позволяли еще подергивающиеся мышцы. Он внимательно наблюдал, тяжело дыша с одышкой. Лорд предупредил его? Да если бы предупредил, он бы палочку так легко не потерял, даже с учетом моих стихийных выбросов на эмоциях. А Кэрроу с самого начала был беспечен и уверен в том, что я теперь побоюсь ему даже ответить.       — Амикус, — перевел на него тоже внимание Лорд, — что она делала?       — Круциатус, мой Лорд, — отозвался тот твердо охрипшим голосом.       — Похоже, он был довольно неплох, — буднично заметил Лорд.       — Частично, мой Лорд. Чувствуется ваша рука, но ей еще учиться и учиться. Разрешите спросить?       Чувствуя себя, как на экзамене, я бросала взгляды то на одного, то на другого. Кэрроу отчего-то максимально собранный, даже подался слегка вперед и получив кивок, взволнованно облизал пересохшие губы:       — Я заметил странность в ее глазах. Это ваша преемница, повелитель?       Взглянув на Лорда, мне стало даже интересно, что он ответит. Кажется, Амикус как-то сообразил о моем титуле по глазам, как и говорил Волдеморт, а Лорд акцентировал внимание на том, чтобы я скрывала это. В любом случае, если Лорд его убьет за эти знания, я буду совсем не против.       — Ученица, — пояснил Волдеморт, пристально всматриваясь в его лицо и, мне кажется, применил легилименцию. — Ответь мне, Амикус, она пыталась тебя убить?       — По-моему, только причинить побольше боли, мой Лорд, — кажется, Кэрроу почувствовал облегчение, но смотрел не моргая.       От обилия акцентирования внимания на обращении как-то даже не возникало сомнений, что Кэрроу все понял.       Появился шум перестука ботинков по лестнице. От входа с горгульей вбежала в кабинет Алекто Кэрроу. Она запыхалась и выглядела встревожено, но поднявшись по лестнице, будто в стену врезалась и через пару секунд неловко поклонилась Волдеморту, нервно пояснив:       — Прошу прощения, что помешала. Я почувствовала вызов и хотела узнать, почему мой брат это сделал.       — Не переживай, Алекто, я приказал ему это сделать, — пояснил Лорд спокойно. — Помоги своему брату вылечиться, кажется, у него сломаны ребра, а затем приберитесь тут.       Я присмотрелась, но не смогла рассмотреть какие-то признаки переломов. Амикус только дышал натужно, но после Круциатуса вообще тяжко. Хотя побросала я его об стены наверняка достаточно для трещин.       — Амикус, — обратился к нему Лорд. — Надеюсь, мне не надо обьяснять, почему ты должен молчать и что будет за нарушение?       — Нет, мой Лорд, — ответил Кэрроу, заискивающе улыбнувшись.       Несмотря на травмы и пару вышедших неплохо Круциатусов, он держал подергивавшееся лицо в остальном вполне достойно.       — С тобой мы еще поговорим, — сказал Лорд, отчего я слегка вздрогнула, сообразив, что это уже мне. — Ступай обратно.       Делать нечего, я подошла к камину, стараясь не полностью поворачиваться спиной и держать его на виду, взяла щепотку летучего пороха и ступила в зеленое пламя. Оказавшись снова в особняке Малфоев, отступила в сторону и осмотрелась, убедившись, что никого не видно. Почти сразу через камин пришел Лорд и нашел меня взглядом. Выглядел не слишком довольным. В ожидании немедленного удара я напряглась, но Волдеморт направился куда-то быстрым шагом. Я без напоминаний пошла за ним.       Он привел в тот же самый кабинет. Не знаю, даже радоваться, что не повел обратно к тем руническим кругам в комнате наверху, или нет.       Лорд прошел к креслу, сев и тут же уставился взглядом, как мне показалось с ожиданием чего-то. Я понятливо села на колени, повинно склонив голову. Вроде, конечно, прямого приказа не нападать на Кэрроу не было, но все же за нападение вряд ли привел сюда хвалить.       — Ты специально позволила ему увидеть свои глаза? — ледяным тоном спросил Волдеморт.       Понимая, что влипла по самое не балуй, я усиленно думала, как мне себя сейчас вести, и осторожно ответила:       — Нет, повелитель… я не заметила.       — Я тебе говорил об этом, — припечатал Лорд. — В момент сильной ярости, проявляется сила. Ты позволила ему это увидеть.       Прозвучало с обвинением. Не имея чего возразить, молча склонила голову, став рассматривать пол. Все произошло слишком быстро. Кэрроу меня тогда явно сдал и подставил, его только давить за это, потому что он после одобрения у Лорда и не такое бы выдать мог. Давить… но до Авады все-таки не дошла бы. Просто потому, что задавишь совсем — другой появится и начинай сначала. Но, кажется, эмоционально была готова.       — Я требовал от тебя не просто так контролировать свои эмоции и предупреждал, что такое произойдет, — с нараставшей угрозой продолжил Волдеморт.       Чувствую, как будто и не было никакого перерыва и сейчас продолжится то же самое… А ведь, похоже, он все просчитал и знал, что я не сдержусь, знал, что от ненависти к Кэрроу появится красный цвет глаз, который многим хорошо известен. Я вообще не почувствовала каких-то особенных изменений в глазах, разве что зрение как-то четче становилось, но когда так захлестывают эмоции, вообще все восприятие искажается. Так если Лорд знал, то что теперь задумал?       — Молчишь? — спросил Волдеморт.       Воздух как будто стал гуще от магии. Тишина, воцарившаяся, едва он замолчал, тоже сдавила.       Оправдываться нечем. Точно будет бить. Сильно бить. Но это не самое худшее — лишь бы не привел кого-то еще. От этого страх и сидел как морской еж изнутри.       — Я не заметила, когда это произошло, повелитель, — прозвучало хрипло, горло пересохло, и по-моему откровенно жалко.       — Но ты не побоялась отомстить, — заметил Лорд прохладно. — Ты дала волю эмоциям. Ты осознаешь хотя бы теперь к чему это тебя привело? Что я с тобой сделаю?       Вопрос так и вертелся на языке, но спрашивать сейчас опасаюсь да и вообще спрашивать напрямую о таком… Волдеморт подозревал всех и каждого, особенно Пожирателей о том, что они знают, а теперь чуть ли не сам позволил Кэрроу узнать правду? Уверен в его верности? Да уж, скорее наоборот. Не сомневаюсь, что когда он пригласил Амикуса первым, тот охотно признался, что сам позволил и прикрыл мою отлучку из Хогварста. Так почему тогда Волдеморт его на месте не убил? Наверняка, намерен дальше его использовать.       — Я буду осторожней, повелитель, — поспешно пообещала я, так как что-то надо было ответить.       — Осторожней в чем? — резко переспросил он. — В том, чтобы замышлять что-то без моего ведома? Или скрыть от меня запугивание моих Пожирателей?!       Как сказанул-то… Как будто я их всех запугиваю и вообще способна на это. Вот, Кэрроу — да, тут без вариантов, с ними иначе не ужиться. Так значит, Волдеморт предвидел, что я отомщу Кэрроу и вмешался. Амикус после такой взбучки, наверняка, вынужден был бы наступить себе на горло и покрывать меня дальше, что Лорда не устроило бы. Хотя зная Кэрроу, он скорее взъерепенился бы и пытался дальше права качать, тогда после одобрения у Лорда так и будет делать.       — Опять молчишь, — снова заговорил Волдеморт. — Выходит, понимаешь, что пытаться действовать самостоятельно за моей спиной было глупо с самого начала. Я тебе обещал, что буду наказывать. За это я буду наказывать особенно жестоко.       Не увидев, но почувствовав формирующееся заклинание, рефлекторно наклонилась вправо. Плечо резануло болью, но краем — основная часть заклинания резанула по доскам пола, оставив глубокую опаленную рытвину, от которой я с трудом оторвала взгляд. Волдеморт неспешно приблизился, остановившись прямо передо мной, отчего я резко обернулась обратно, задрав голову.       — Не смей сопротивляться, когда я наказываю, — ледяным тоном произнес он сквозь зубы.       Хотелось ему напомнить, что он вообще-то передал это право Краучу, но оплошность была в том вопросе, где Волдеморт не мог доверить дело ему. А если я попрошу передать ему меня, то Лорд еще и заподозрить может неладное.       — Морриган это может не понравиться, — поскорее выпалила я имя богини, чтобы ей там икнулось.       — Я наказываю ученицу за дело, — протянул он прохладным, но довольным тоном. — Что ей в этом может не понравится? Из-за твоей несдержанности придется раньше вернуться к твоему обучению.       Да он издевается… Морриган не явилась. Не показалась и тогда, когда он стал наносить магические удары. Я всеми силами сосредоточилась на повышении естественной магической защиты тела, но обжигающие заклинания стали еще сильнее, чем прежде. Волдеморт лупил заклинаниями самозабвенно и, по-моему, с крайним удовольствием. Все, что мне оставалось — закрывать голову, шею, грудь и живот, потому что было очень больно.       В какой-то момент раздался быстрый и короткий стук в дверь. Волдеморт остановился и снова заговорил:       — Запомни и в следующий раз вспомни об этом, когда снова испытаешь ту же ненависть.       Затем он открыл дверь вошедшему. Я услышала голос Крауча, который, кажется, тоже преклонил колени и что-то настойчиво начал было говорить о том, что это он должен меня наказывать. Волдеморт бросил ему, что он может меня забирать. Дальше помню смутно. Кажется, Крауч помог мне подняться и придерживая потащил к выходу, не давая упасть. То, что прямо перед собой я разбирала плохо.       Затем мы переместились явно через камин… Вдвоем, что не рекомендуется, но в таких случаях можно. Крауч назвал адрес дома. Там, чертыхаясь себе под нос, дал мне что-то выпить из стакана — это что-то тут же обожгло горло и заставило содрогнуться, — затем уложил на диван и принялся затягивать раны. Веки стали слипаться, потому, когда он закончил и куда-то отошел, накрылась мантией и тут же вырубилась.              ***              Проснувшись, несколько секунд пыталась понять, почему я в доме Крауча, хотя должна быть в Хогвартсе. Это точно та комната, что мне выделили: просторное, пусть и небольшое, помещение с высоким потолком и панелями из темного дерева, массивная мебель им в тон, тяжелые на вид старые темно-синие шторы, не дающие даже летнему, не то что жалкому зимнему свету проникнуть в комнату, были задернуты. Мебели так-то не много, все довольно аскетично и практично: только кровать с однотонным постельным, также темно-синим в тон, тяжелый письменный стол, практически пустой, кроме магического светильника, подставки для перьев и одинокой чернильницы; просторный шкаф, побольше, чем тот что был в доме Малфоев, и сундук для вещей у кровати. Собственно, комнатка небольшая, но создается ощущение большого свободного пространства.       Воспоминания о произошедшем заставили меня какое-то время лежать, просто смотря в потолок. Время я даже не проверяла, слушая тишину. Пустота внутри от потери фамильяра совершенно не исчезла и даже не стала меньше. Возможно, кто-то скажет, что это просто питомец и мне так плохо только из-за связи фамильяра, последствия прерывания которой я знала еще до того, как сделала ритуал привязки. Только пожив не так уж долго в особняке Малфоев без него, моего постоянного спутника, я поняла, насколько легче было переносить все вместе с ним. Когда казалось, что вокруг нет ни одного взрослого, к кому можно обратиться без опаски, Шерлок просто был рядом — слушал по-своему, пусть и молчал, конечно. Он помогал не словами, а самим фактом своего существования: я могла просто наблюдать, как он крутится у ног, возится с ленточкой, засыпает, свернувшись клубком у меня на коленях, и от этого становилось легче дышать.       Поняв, что глаза мокрые, я вытерла лицо одеялом и постаралась не думать об этом. Не думать о чем-то, ментально поставив блок у меня уже раньше получалось после потери Августы. К тому же, меньше всего бы хотелось, чтобы сюда зашел Крауч, увидел это и сказал что я сама в этом виновата и вот к чему приводят мои действия.       Волдеморт выставил это, как наказание за Лонгботтомов, хотя я ума не приложу, как он узнал об этом так точно и быстро. Могло показаться, что я не скрываясь ходила в Мунго, но на самом деле я предпринимала действия, чтобы в Хогсмиде незаметно зайти в камин и переместиться по сети летучего пороха сразу за какой-то волшебницей. Даже если меня видели, то не должны были обратить внимание и, вообще, определить личность. В Мунго же только кажется, что легко попасть незаметно — там раненые волшебники слишком уязвимы и система защиты приличная. Легче было смешаться с толпой. Вероятней всего, что в Ордене есть такие себе Пожиратели, которые сразу же и сообщили напрямую.       А еще Лорд пытался внаглую сделать вид, что делает это только потому, что фамильяр меня якобы выдает, как Темную леди. Только наказать он собирался и до того. Теперь же угрозы от него пошли серьезнее, видимо, из-за моих более серьезных действий. Хотя чудом и удалось откреститься, сказав, что не знаю, где Лонгботтомы, но лучше больше такие дела даже не задевать. Хотя раз так, то надо начинать с того, что не стоило вообще идти будить родителей Невила, пока Лорд еще жив, но, если я отложила бы это дело, а по итогу не пережила Лорда, то они бы так и остались.        Вздохнув, присела, обнаружив, что на мне была надета… Кажется, длинная ночная рубашка: жемчужно белая и вышитая узором с кружевами по краям. Я считала их жутко непрактичными, особенно, когда ночью приходится куда-то резко вскочить и идти, потому предпочитала плотные пижамы. Да и выглядела эта ночнушка, как будто принадлежала какой-то бабушке.       Сбросив ее, направилась в душ. Прислушалась к себе, ощущая в теле легкость. Ран никаких, конечно, не осталось, не смотря на то, что по ощущениям я была едва жива после всего. Выйдя и заново увидев брошенную ночную рубашку, нахмурившись, подошла к шкафу. Благо там нашлась и моя одежда, вместе с парой сменных комплектов и мантия, но и какие-то еще вещи появились. Видно было, что карманы моей одежды обыскали: отсутствовал обычный мусор, впопыхах туда брошенный еще вчера, вроде обломка пера, пара уменьшенных акромантулов на случай неудобной встречи с Нагайной, зелья для заживления и восстановления крови, на всякий случай всегда хранимые, и еще взятый после завтрака кусок пирога, завернутый в салфетку — еще одна привычка, которую я приобрела из-за Луны, надеясь, что у меня найдется что-то в кармане, если появится возможность встретиться. Никогда не знаешь, что может произойти, даже если вроде бы находишься в Хогвартсе. Видно, что мантию почистили, но пропажа зелий, воскрешающего камня, карты мародеров, и мантии-невидимки все равно вызывает вопросы.       Не сомневаясь, что Винки уже знает о том, что я проснулась, поэтому оделась и позвала ее, стараясь не думать о произошедшем вчера… Хотя вчера ли?       Появившаяся домовичка передала слова Крауча, что тот ждет меня в гостиной внизу, поэтому я пошла вниз. На вопрос о пропавших вещах, Винки прижала уши, сказав, что когда чистила, они уже были пусты, так что, очевидно, кто это сделал.       Судя по свету, сейчас середина дня. Барти сидел в кресле у окна, держал перед собой газету, но о чем-то думал: хмурил брови и постукивал пальцами по подлокотнику. Мне показалось, только делал занятой вид, хотя меня уже явно ждал. Большие часы издавали негромкий мелодичный перестук и показывали три часа дня.       Гостиная оставалась такой же светлой и просторной, как я помнила, но на диване в другом конце появились маленькие декоративные подушечки с вышитыми фиолетовыми цветами, а возле окна стояла на трех ножках кадка с едва проклюнувшимися тремя листиками.       Когда я снова взглянула на Крауча, тот уже отложил газету и кивнул на соседнее кресло напротив маленького кофейного столика:       — Садись.       Мне тоже хотелось задать вопросы, так что я не стала спорить и присела, поглядев на него так же хмуро, как и он.       — Во-первых, расскажи мне, почему ты так часто попадаешь в неприятности, — сказал Крауч. — В этот раз речь даже не о твоих обычных сумасбродствах, ты зашла слишком далеко.       — Давай не начинать заново, — не удержавшись, вздохнула, понимая, что Лорд ему наверняка не сказал о том, что я проявила крайне показательный цвет глаз за что и досталось больше всего, причем повторно.       — Нет, давай об этом, — настойчиво сказал Барти. — Если бы вопрос не был столь серьезен, Лорд бы не взялся лично за тебя. Ты не понимаешь всех последствий, после того, как ты разбудила Лонгботтомов.       Лениво поведя глазами по гостиной, решила все же просто выслушать, не имея сил и желания спорить. Крауч тоже неожиданно вздохнул и согласился:       — Ладно, не будем об этом. С последствиями твоего поступка разберутся. Я думаю, ты сама должна теперь понимать, какие лично для тебя будут последствия.       Слегка удивленно на него взглянув, кивнула, слегка обрадовавшись, что тема закрыта.       — Тогда, когда обед? — поинтересовалась я, намеренно сменив тему.       — Погоди, мы как раз перешли к «во-вторых», — смерив меня тяжелым взглядом, сказал Крауч. — Я нашел в кармане твоей мантии еду, а в другом сушеных акромантулов, — я с недовольством глядела на него, но Крауч не сменил ни тона, ни выражения лица. — Хорошего из этого только то, что они были в разных карманах, но что-то мне подсказывает, что ты их не могла где-то купить.       — И что? — не поняла я.       — Акромантулы, размером с большую собаку, — мрачно придавил Крауч, глядя мне в глаза с каким-то намеком. — Не говори мне, что сама их поймала.       — Хорошо, не буду, — легко согласилась.       Крауч явно все правильно услышав, продолжил меня сверлить взглядом, но я приняла самый непринужденный вид. Возможно, я нарываюсь, но хочется ему ответить гораздо язвительнее.       — Если мне придет письмо из школы, что тебя поймали за попыткой проникнуть на территорию Запретного леса…       — Не поймают, — твердо ответила ему. — Если это все…       — Не все, — перебил меня Крауч. — Правилами школы не просто так запрещено туда ходить.       — Если я до сих пор жива, то и переживать не о чем, — ответила ему нетерпеливо. — Правила безопасности я знаю, а этих я поймала уже давно.       — Насколько давно? — вдруг переспросил Крауч с подозрением прищурившись. — На этом курсе?       Взглянув ему в глаза, решила не соврать и криво улыбнулась:       — На этом тоже.       — Хватит паясничать, — потерев пальцами переносицу и видимо решив, что я над ним шучу, выдохнул Барти. — Я с тобой серьезно разговариваю. Узнаю, что твоя нога ступит на территорию Запретного леса, пеняй на себя.       Что это он вдруг такие ультиматумы ставить начал? Раз понял, что я позволю ему применить физические наказания, так теперь решил к ним все-таки перейти?       Продолжать Крауч не стал, снова вздохнув:       — В-третьих, тебе нужно избавится от этой вредной привычки носить с собой в карманах еду. Думаю, не ошибусь, сказав, что ты взяла ее со стола, как будто ты не доедаешь. Надеюсь только, что ты хотя бы сейчас сообразишь, что подумают другие ученики об этой твоей привычке и каким образом ты предстанешь в их глазах.       Я нахмурилась от его слов. То, что я взяла за привычку делать такой «запас» я не разглашаю, конечно, да и делаю незаметно, хотя могла бы после завтрака просто зайти на кухню. Но лень делать туда крюк каждый раз и время еще терять.       — Что с этой привычкой не так? — спросила я. — Все равно за столом все можно есть.       — Вот именно, за столом, — припечатал Барти. — Где твое воспитание?! — воскликнув это, видимо, вспомнил и снова вздохнул, махнув рукой: — Надеюсь, мисс Селвин скоро вернется к нам и обьяснит тебе это. Я вообще не удивлен, что она для донесения мысли перешла к физическому воздействию.       — Ты, по-моему, сам сказал, что скажешь ей этого не делать, — напомнила я, насторожившись.       — Я лишь говорю, что с тобой настолько все безнадежно, что я не готов обьяснять все по три раза, — фыркнул Крауч. — Кому еще надо обьяснять, почему нельзя класть еду со стола в карман? Есть время и место для еды, никто у тебя ее не забирает.       — Да неужели? — почувствовав, как начинает расти раздражение, которое уже с трудом удается сдерживать, скрестила руки перед собой. — Напомни-ка мне не ты ли лишил меня ужина?       — И сегодня останешься без ужина, раз споришь со мной в таком тоне, — ожег он меня взглядом. — На этом я еще не закончил. Я проверил зелья, ты их варишь сама?       — А что? — насторожилась я, так как зелья я заказывала у таких же школьников.       — Видно, что работу делали разные люди — прищурился он. — Я мог бы надеяться, что ты просто купила зелья в разных аптеках, но так как нет фирменных знаков, ты достала где-то из-под полы, что не гарантирует не то, что действие зелья, а то, что в следующий раз оно не навредит.       — Готовили такие же школьники как я, — поморщилась, пояснив ему. — Просто разные партии, видимо, вышли. Пока что ни разу не подводили, не вижу причин не доверять.       — Пусть так, — получив ответ, Крауч не стал дальше напирать. — Но я тебе уже говорил о том, что тебе следует воздержаться от приема дополнительно каких-либо зелий без крайней необходимости.       — Вот для случая крайней необходимости, они там и лежали, — припечатала я. — Поэтому верни на место все, что забрал у меня из карманов.       — Они останутся у меня, — твердо отрезал Барти и посмотрел взглядом, который должен был, видимо, заставить меня перестать спорить. — Мы сделаем так. Если тебе нужно какое-то зелье, ты отправишь мне письмо, я его тебе пришлю. А эти образцы, — он выделил последнее слово пренебрежительной интонацией, — останутся у меня на случай, если ты заново купишь зелье из-под полы и тогда я быстро смогу найти изготовившего его.       — Это как? — не поняла я, так как тех прикормленных ребят сдавать кому-то из круга Пожирателей, даже Барти, не хотелось.       — В зелье остается магический след изготовившего мага. По нему, будь уверена, я смогу найти, — мрачно заверил меня Крауч и почему-то вспомнилось, что он вроде как в дознаватели метит.       Я задумчиво постучала ногтями по подлокотнику и спросила:       — Значит, ты обещаешь, что получив мое письмо быстро вышлешь все необходимое, без вопросов? — Крауч кивнул. — Как я могу быть уверена, что то, что ты пришлешь будет лучшего качества?       Барти вздохнул, закатив глаза.       — Будь уверена, травить тебя мне незачем. Все, что я пришлю, будет содержать на дне флакона оттиск печати аптеки и мастера, что его изготовил. Обрати в следующий раз внимание.       Это я знала раньше, что бы он не говорил, правда печати на стекле ставят крупные сертифицированные производители, иногда есть оттиск на мягкой пробке, а продавцы попроще просто оставляют подпись на этикетке. Так что отказываться от нежданного добра нет смысла, в любом случае пригодится. А я уж проверю, не снята ли пломба с флакона, а может вообще пробы составов возьму. Барти-то явно не постеснялся взять.       — Значит, замени мне все зелья, что забрал, — вынесла я вердикт. — И главное, верни ценные вещи.       — Я как раз к ним подошел, — Крауч порылся рукой во внутреннем кармане, достав небольшой амулет на цепочке.       Он нажал у основания и плоский амулет разъехался в стороны, как листья бутона, открыв вид на закрепленный посередине воскрешающий камень. Мне такое исполнение понравилось. Камешек можно притом легко вытащить в открытом состоянии при необходимости, а когда Крауч закрыл обратно, нажав опять у основания, медальон с витиеватыми узорами, скрывавшими стыки, закрылся обратно.       Забрав медальон из рук Барти, пощупала его магией и он почти никак не выделялся. Только слабые чары, видимо, механизма. Только теперь сообразила, что два медальона на шее многовато. Так можно хоть еще десятком обвешаться, но в глаза бросается. Попросила сделать мне еще определитель зелий в виде браслета на руку. Крауч возражать не стал, сказав, что сделает подарок на прошедший новый год.       Видимо, во время зимних каникул он был занят подготовкой свадьбы. Или же просто мы как обычно не обменивались подарками, как чужие люди. У меня не было желания развивать эту тему.       — Это еще не все, — напомнила ему. — Еще мантия и карта.       — Это тебе не понадобится, — твердо заверил Крауч.       — Нет, понадобится.       — Чтобы что? — прищурился он. — Опять Хогвартс покинуть тайно? Тебе такие вещи ни к чему, а если обнаружу еще раз, еще раз заберу.       — Ты не понял, — настойчиво повторила и тут же придумала, что ответить, внимательно посмотрев ему в глаза. — Мантия должна быть у меня. Так же, как и камень.       Крауч померялся со мной взглядом, но правильно понял, что больше обьяснений не последует.       — Хорошо, — сказал он спокойно. — Но карта останется у меня и я буду смотреть за тем, находишься ли ты в школе.       Ах ты ж!..       Карта показывала человека под мантией, но не показывала, когда находишься в некоторых не публичных местах, как Выручай-комната и Тайная комната. То есть если я соберусь с друзьями потренироваться в Выручай-комнате, Барти может тут же поднять тревогу?       — Карта мне тоже нужна, — настояла я на своем. — Ты не можешь просто так забирать мои вещи.       — Твои вещи? — как-то картинно поднял брови Крауч. — Что-то я не уверен, что мантия связана с Лордом так же, как камень. Мне уточнить у него?       Я поджала губы, не придумав, что тут ответить. Дары смерти, как оказалось, Волдеморту ни к чему, но узнав, что это часть моего испытания, точно отберет. Наверное, даже не зная, что это часть Даров Смерти тоже отберет. И Морриган с очень малой вероятностью опять появится.       — То-то же. Значит, мантия останется у меня, — заключил Крауч, пока я думала чем возразить.       — Ты не можешь…! — воскликнула я, приподнявшись в кресле.       Барти быстро достал палочку из-за чего что-то надавило мне на плечи, заставив сесть обратно.       — Могу, — сказал он. — Могу и сделаю. Ты должна дослушать, прежде чем вскакивать. Мантию верну, если буду уверен, что ты не применишь ее для того, чтобы тайно покинуть школу. Другими словами, пока не докажешь, что используешь ее с умом.       Я уже было схватилась за свою палочку и Крауч сверлил теперь меня мрачным взглядом, выражавшим готовность к чему угодно. Пожалуй, в его доме устраивать дуэль будет опрометчиво, но мантия…!       — Какое право ты имеешь ее у меня отбирать? — прошипела я сквозь зубы.       — Я твой отец! — припечатал Крауч, слегка повысив голос. — Хочешь поспорить — давай. Ты пробудешь здесь еще несколько дней. Я собирался посмотреть, как ты себя поведешь и тогда решить, возвращать или нет, но если ты так хочешь, могу отправить тебя в Хогвартс хоть сейчас.       Чувствуя, что этот раунд я уже проиграла, я убрала палочку обратно в карман.       — Можешь еще сказать спасибо, что я ее не забрал, — кивнул на палочку Крауч, убирая и свою, на что я просто фыркнула.       Барти то ли выжидал, чтобы продолжить, то ли чтобы я успокоилась, но я посидела-подумала и мне пришла мысль, которая показалась рискованной, но я ее озвучила:       — Помнишь, ты сказал предупреждать тебя, как с тем камнем? — спросила у него, на что Крауч сосредоточено кивнул, внимательно на меня глядя. — Так вот, не надо напоминать Лорду об этой мантии и карте.       Барти, стало видно невооруженным взглядом, заколебался, явно не очень поверив в это предупреждение, но все равно серьезно отнесся к нему. Да, звучало не очень. Я не сомневаюсь, что Лорд будет что-то спрашивать обо мне и Крауч может это выдать, после чего лишусь и того, и другого. Мантия-невидимка сама по себе может помочь мне провернуть какое-то дело незаметно, что Лорд точно не позволит. Так что если рассматривать варианты… карту лучше всего забрать, но если не выйдет, то пусть будет у Крауча, а не у Волдеморта. Лорд пока о ней то ли не знает, то ли не помнит, и лучше пусть так и будет.       — Он наверняка скажет, что ты должен этим заниматься, как отец, — привела я еще один довод.       — Я приму твои слова во внимание, — решил после долгого раздумья Крауч.       Настаивать больше не стала. Если все же выдаст, то буду знать, что доверять ему нельзя. Настоять же в данной ситуации я чувствую, что не могу — иначе он точно сделает вопреки. Я надеялась, что в нем взыграет гордыня и он не пойдет жаловаться Лорду. Конечно, это не избавит меня от контроля Крауча, но это все же не то же самое, если такие вещи будут у Лорда.       — Последнее, — Барти выложил на стол мой блокнот со связными пергаментами и я поневоле напряглась. — С кем ты переписываешься?       То, что Крауч почистил все мои карманы ничего удивительного, даже несмотря на защиту на крови — в таких случаях она больше вредила, так как магия считала кровь у нас с ним общей, и с заклинаниями попроще справился.       — С друзьями, — хмуро ответила.       — Какими? — продолжил он явно допрашивать.       Похоже, это все-таки продолжение допроса и не сомневаюсь, что он, как Пожиратель, потом сделает доклад.       — Школьными, — пожала плечами деланно пренебрежительно. Лорд уже знает о некоторых и так как скрывать было уже нечего, перечислила: — Ричард, Кан, еще с Хелен, моей бывшей соседкой с Гриффиндора, с Захарией из Пуффендуя. Иногда бывает сложно пересечься с друзьями из других факультетов.       Крауч внимательно буквально всматривался в мое лицо, я постаралась смотреть прямо и честно, как будто ничего подозрительного в этом не могло даже быть.       — Это все?       Догадавшись, в чем он меня подозревает, показательно закатила глаза:       — Неужели ты думаешь, что Лорд меня не спросил держу ли я связь с Орденом Феникса? Нет, не держу и он мог убедиться, что это правда.       — Хорошо, — выдохнул Крауч, выпрямляясь, так как поневоле слегка наклонился вперед.       Я забрала свой небольшой блокнот, понимая, что нельзя сейчас ни с кем переписываться, пока не обновлю Протеевы чары. Раньше я просто создавала новый связной пергамент, а потом приклеивала его в карманный блокнот, но не так чтобы давно узнала, как модифицировать их. Изначально создавалась связь между двумя пергаментами по некому ключу-шифру, поэтому поменяв его, можно по сути заново наложить чары. И если Барти снял копию этого ключа, сделав себе вывод сообщений, то после обновления его пергамент будет молчать.       Не знаю точно зачем Барти решил меня оставить в доме на несколько дней, ведь он даже срок четкий не поставил, да и цели пребывания в доме тоже. Возможно, действительно хотел посмотреть на поведение, но мне кажется, что это вторично. Скорей всего, что-то связанное с поисками Лонгботтомов и Крауч собирался таким образом выяснить, держу ли я с ними связь, так что в связной пергамент с Каном, который у меня был отдельный, не связанный со всеми ОСТами написала, что задержалась дома. Совсем не известить никого в школе было бы странно, но отсутствие обычного приветствия, как мы и договаривались, должно сказать ему, что этот канал связи стал ненадежным.        Спорить с Барти по поводу мантии и карты больше не стала, а чуть позже Винки принесла мне в комнату сандвичи на обед, так как у остальных домочадцев он уже прошел. Перекусила ими, чувствуя, что проголодалась, проспав так долго, а вечером, как и угрожал Крауч, когда я спустилась к ужину, развернул меня обратно. Обидевшись на него, вернулась, позвав Винки, но та сказала, что приказ главы дома не может нарушить и быстро с хлопком исчезла. Ну хотя бы Кан все правильно понял и без ответного приветствия просто спросил все ли в порядке со мной (как всегда внимательный), пообещав, что передаст мои слова остальным.       С утра домовичка появилась, предложив мне заплести волосы, видимо, в знак извинения, так как выглядела при этом подавленной.       Только порадовалась, что согласилась на предложение Винки, когда спустилась в столовую к завтраку. Там за столом увидела Камилу Вульф, или точнее уже Камилу Крауч, справа от Барти, сидящего во главе длинного стола, накрытого сейчас всего на троих, хотя разместиться могли бы человек десять.       Стараясь держать лицо отстранено, и не сказануть что-нибудь, прошла к месту слева от Барти, где были приготовлены столовые приборы. К счастью, знакомый набор: ложка столовая и десертная, нож, две большие вилки и одна еще десертная, узнаваемая тарелочка с ножом для масла и блюдце с кружкой и ложкой. Не запутаюсь, а то я даже могу не смотреть на новую женушку Крауча, — и так чувствую ее пристальный взгляд. Нельзя же так сверлить. Вряд ли это по ее любимым правилам приличия. Тыкнуть ее носом что ли?       — Винки, все в сборе, — нетерпеливо отдал команду нести еду Барти.       Новоиспеченная женушка посмотрела на него, как будто ожидала чего-то другого.       Не знаю почему, но раньше я не видела ее в доме. Хотя если подумать, некоторые признаки ее пребывания уже появились — взять те же комнатные цветы и подушки на диване. Когда я приходила на уроки с Селвин, Камилла появилась только однажды: возможно, избегала меня или Барти не хотел, чтобы мы сталкивались, а в тот раз отвести меня не смог.       Винки принялась заносить еду: вездесущую овсянку, яичницу, сырые яйца, тосты, жареные сосиски, мясной пирог — все это она левитировала одновременно, правда не больше пяти блюд. Я отодвинула свою порцию овсянки и положила себе мясного пирога, чинно отрезая от него по кусочку, стараясь не поддаваться чувству голода. Камилла взялась за овсянку, ощутимо бросая на мою тарелку взгляды. За столом Слизерина насмотрелась, так что не дождешься, что я ошибусь. Барти тоже отодвинул овсянку и взялся за яичницу.       — Раз уж мы все пожелали друг другу доброго утра, — заговорила Камила. — Не расскажешь ли нам, Айрли, как у тебя дела в школе?       Глянула на нее, затянула паузу, прожевала и ответила:       — Нет, не расскажу.       Женщина стрельнула глазами в сторону Барти, так и выражая всем видим что-то вроде: «Посмотри на это!». Крауч сделал вид, что ничего не видит, кроме собственной тарелки.       — Нам всем было бы очень интересно узнать подробней, что ты на этот раз натворила, — каким-то официальным тоном заявила Камилла. — Твой отец переживает за тебя, даже оставил тебя отдыхать дома.       Вопросительно взглянула на Барти, который теперь долго жевал сосиску, просто кивнув на требовательный взгляд женушки. Так это он вроде как переживает, что я должна восстановиться после «встречи» с Лордом? Может и так, или он это так подал.       — Что ж, я вполне нормально себя чувствую и готова отправиться в школу в ближайшее время, — ответила я так же намеренно официальным тоном. — Как только соберу все свои вещи.       — Не расскажешь ли нам, почему вообще тебе потребовался отдых? Ты слишком часто требуешь к себе особого отношения.       Барти коротко ожег ее взглядом, видимо посчитав, что она перегибает палку, но ничего не сказал. Она же вроде поняла и сделала вид, что уделяет время еде.       — Мне кажется, раз вам этого не известно, то и не должно интересовать, — пожала плечами, наколов на вилку кусочек пирога и положив в рот.       Женщина взглянула на Крауча таким взглядом в котором без труда читалось требовательное: «Скажи что-нибудь!». Барти коротко облизал губы и выдал:       — Айрли, хватит грубить.       Тут уж я обожгла его взглядом. Эта игра с обменом ядом и так настроение портила, я уже молчу о том, что вчера была оставлена без ужина и теперь я должна делать вид, что все нормально.       — Тебя отстранили от занятий? — смотря на меня сквозь длинные ресницы, прямо спросила Камилла.       Я потянула время, пользуясь тем, что занята пережевыванием и ответила:       — Вроде, нет.       — Тогда почему потребовалось забирать тебя домой? — продолжила она допытываться.       Хотелось позабавиться, ответив что-то вроде «наверное за то, что бросалась Круциатусами во временно исполняющего обязанности директора», но я подумала, что не стоит делиться такими подробностями, которые еще и могут быть использованы против меня. Тем более ей Крауч, похоже, многое не рассказывал.       — Может, это лучше спросить у Барти? — предложила ей допытываться у него.       Она наградила его требовательным взглядом, который он старательно не увидел.       — Ты до сих пор позволяешь себе обращаться к отцу по имени? — добавив строгости в голос, спросила женщина, изобразив на лице что-то похожее то ли на пренебрежение, то ли на брезгливость. — Как у тебя совести на это еще хватает, после всего, что он для тебя сделал?       Теперь уже я вопросительно взглянула на Крауча, но меня он тоже решил игнорировать. Могу ему посочувствовать, но не от всего сердца, конечно.       — К твоему сведению, Барти мне разрешил обращаться к нему по имени дома, — решила я выдать ей часть нашего уговора, раз Крауч молчал.       Но он решил стукнуть по столу левой рукой с вилкой, возле меня, заставив всех вздрогнуть от неожиданности.       — Это не значит, что ты можешь так разговаривать с Камиллой, — смотря на меня, сказал он. — Она теперь твоя мать, проявляй и к ней уважение.       Колдунья напротив, судя по виду, возликовала, хотя и сдержанно, я посмотрела на обоих испепеляюще. Пришлось напомнить себе, что спорить сейчас с Краучем не выгодно, он должен вернуть мне мантию-невидимку, и с трудом, но промолчать. Потом еще смогу ему сказать, что называть ее матерью он меня точно не заставит.       Все принялись за еду и на какое-то время воцарилось молчание, прерываемое лишь тихим перестуком столовых приборов. Затем Камилла опять заговорила:       — Дорогой, пока она дома, я могу заняться ее воспитанием.       Я уже было хотела ей ответить, но Барти предупреждающе повернулся ко мне и ответил ей:       — Не стоит. С ее магическими выбросами тебе нельзя рисковать.       Значит, Селвин ему не жалко, а Камиллу — жалко? Далеко не факт, что я бы ее приложила случайно выбросом, но она-то как раз меня довести может. Так что фактически, хорошо, что Барти принял мою сторону.       Смотря на Камиллу, изогнула бровь.       Женщина снова требовательно взглянула на Крауча. Барти тут же свел брови, придавая себе грозного вида, коротко прокашлялся, сделав свой голос ниже обычного:       — Пока ты дома, ты не будешь просиживать без дела. Я взял выходной и займусь твоим воспитанием сам.       Вопросительно на него взглянула, но дальнейших пояснений не последовало. Что значит «сам»? Лорд ему какие-то указания дал?       Камиллу слова Крауча, видимо, успокоили и дальше завтрак прошел без эксцессов. Наелась я быстро, хотелось уже уйти, но едва отложила приборы, отодвинув стул, как женщина опять глянула на меня так, будто я грязь, попавшая на ее туфли:       — Куда ты собралась? Пока все не доедят, нельзя вставать из-за стола. Научись уже правилам хорошего тона.       Барти неторопливо заканчивал, бросив на меня предупреждающий взгляд, она же лениво ковырялась в овсянке. Мне просто не хотелось оставаться в «приятной» компании дольше, чем требуется. Сев обратно, принялась сверлить ее взглядом мысленно желая, чтобы овсянка встала поперек горла. Как ни странно, Камилла вдруг закашлялась, взяв салфетку, подтверждая, что мысли могут быть материальны.       — Айрли, — вздохнул Барти. — Можешь идти.       — Дорогой, не стоит идти у нее на поводу, — негромко, как хомяк чихнул, прокашлявшись, сказала Камилла, не успела я отодвинуть даже стул. — Проявляя чрезмерную мягкость, ты только способствуешь ухудшению ее поведения, а это бросает тень на нас всех.       Поймав на секунду взгляд Камиллы, уловила образ какого-то пожилого мужчины с похожей формой глаз, с проплешиной на голове, но густыми бакенбардами на щеках, соединяющихся в усы. Похоже, какой-то ее родственник, догадалась я, возможно, отец.       Крауч слегка поморщился, видимо, он понял, что она хотела ему сказать. Очевидно, те самые «родственники» Камиллы, которые не желали меня видеть и предпочитали игнорировать существование.       — Может быть, раз он глава семьи, он сам решит, проявляет ли он мягкость? — теряя терпение, спросила ее с вызовом.       — Как ты с отцом разговариваешь?! — громко возмутилась Камилла. — Что за выражения?! За такое отношение тебя могут выгнать из семьи, так и знай!       — Это не обсуждается! — повысил голос Барти, перекричав ее. — Мы больше не будем подымать вопрос выгонять ли ее из семьи.       Камилла ощутима присела обратно, присмирев, но недовольно поджав губы. Мне показалось, этот вопрос у них уже поднимался раньше.       — Она моя кровь и я не собираюсь ее бросать, — добавил он ей, но затем повернулся ко мне: — У ее матери прав будет поменьше чем у меня, и даже проснись она вдруг, это вовсе не будет значить, что она будет рада ее видеть.       Намекает на то, что я разбудила Алису, чтобы перебраться обратно к Лонгботтомам? Мысль, конечно, но я хорошо понимала с самого начала, что не вызову восторга, свалившись так на голову людям, которые провели года буквально в коме, и вообще не для того это сделала. Но похоже, пробуждение Лонгботтомов пока не разглашается? Ну, это всем на руку. Притом, раз уж Барти сам мне дал подсказку, как оправдываться, грех не воспользоваться.       — Почему это меньше, чем у тебя? — подняла я брови. — Если ко мне в семье отца будут плохо относиться, я могу пойти в семью матери.       Крауч засверлил меня взглядом, но я не скрывала усмешки. Лучше пусть думает, что это и есть причина, почему я разбудила Лонгботтомов, пусть считает меня глупой и наивной, чем подозревает в том, что связалась с Орденом.       Я припомнила его слова, которые как-то запомнились в больнице, что это он меня подтолкнул своими словами к этому шагу. Да-да, я обиженный ребенок, не более.       — То есть ты предпочтешь отправиться обратно в больницу святого Мунго? — язвительно поинтересовалась Камилла, но Барти поднял руку, прося ее помолчать.       — Айрли, можешь вернуться к себе в комнату, — сказал Крауч и я решила воспользоваться данной возможностью, так как чувствовала уже изрядное раздражение от этого «семейного» завтрака.       Чуть позже успокоилась, но заняться было решительно нечем, чтобы отвлечь мысли, поэтому перешла к практике в подсознании. Думаю, мне еще есть куда стремиться. В комнату, по-моему, совершенно без стука зашли, вырвав меня этим звуком из внутреннего мира. Открыв глаза, увидела новоявленную мачеху. Она сморщила нос и заявила мне:       — Заруби себе на носу, — строго сказала Камилла, — что ты в роду только благодаря благородству и доброму сердцу своего отца, и с таким поведением ты дождешься более справедливого отношения к себе.       — Скорее уж глупости, — фыркнула я, припомнив как именно у них с Алисой Лонгботтом получилось все «по взаимному согласию».       — Так ты это называешь?! — воскликнула женщина, негодуя. — Что ж, я этого так не оставлю!       Она задрала нос, развернулась и быстро покинула мою комнату, оставив последнее слово за собой. Не знаю откуда, но возникало ощущение, что они с Селвин родственные души. И все меньше надежды, что я с ней уживусь.       В обед началось все заново. За столом молчание ощущалось напряженным и преисполненным всеобщего раздражения.       Барти с остервенением разрезал отбивную на тарелке. Камилла строила выражение лица в мою сторону, как будто перед ней сидел старый домовой эльф с пухом, растущим из ушей. Спустя пять минут я переложила к себе на тарелку вторую отбивную, желая отъестся от пуза, компенсируя вынужденные голодовки. Сама я не хотела заострять, но все ждала, к чему мачеха еще придерется и промокнув губы салфеткой, она сообщила:       — Если будешь столько есть, растолстеешь до невероятных размеров и ни один маг на тебя не глянет. Да что там, и магл побрезгует.       — Я не позволяла себя открыто оскорблять, — прохладно заметила я, взглянув на нее.       — Это констатация факта, — вздернула она нос, уничижительно глянув на меня из-под ресниц. — Твой отец очень точно заметил, что ты не осознаешь свою ситуацию. С твоей биографией тебе надо очень постараться, чтобы мужчина был готов жениться на тебя, не боясь опозорить семью.       — В таком случае, я выберу смелого, — фыркнула я.       — На этот счет есть обнадеживающие новости, — заговоривший вдруг неожиданно бодро Крауч, привлек всеобщее внимание. — Тобой заинтересован твой друг, Ричард Лестрейндж, и его отец согласен на помолвку. Что скажешь?       Подавившись воздухом, я сразу припомнила ту прогулку на Косой переулок. Похоже, она была даже не настолько невинна, как казалось.       — Когда он дал свое согласие? — уточнила я, стараясь сохранять спокойный вид.       — Еще в декабре. Так что скажешь, согласна на него? — спросил Барти явно обнадеженный отсутствием сиюминутного отказа.       — Нет.       Барти шумно выдохнул как-то устало и обреченно.       — Лестрейнджи известная фамилия. У них хорошая родословная и репутация в обществе, — влезла со своим замечанием Камилла.       — Да, как для бывших заключенных Азкабана вполне неплохо, — не удержалась от язвительности.       Женщина хотела что-то сказать на это, но Барти остановил ее:       — Камилла! Я сам поговорю об этом.       Она подняла брови, полуприкрыв при этом ресницы, и села с видом, что будет молчать, хоть и имеет что добавить. Губы от обиды она забавно вытянула вперед уточкой, вызвав мою улыбку, отчего только с большей злостью испепеляла меня взглядом.       — Несмотря на прошлое, с их сыном Ричардом ты в хороших отношениях, — продолжил Барти. — Хотя Рудольфус может после твоей… — он сделал паузу, выделив следующее слово, — выходки разозлиться, но насчет помолвки он, по-моему, все твердо решил. Во всяком случае, я с ним поговорю еще по этому поводу, разведаю его настроение и помогу тебе принести извинения.       Я поморщилась, вспомнив о том, что я вообще-то Лестрейнджа тогда стихийной магией приложила, но он при этом меня бил на пару с Джагсоном. Нет, за такое извиняться точно не буду, да и Лестрейндж-старший по-моему не согласится, хотя Барти и кажется иначе. Хотя Крауч уже просил отца Ричарда в директорском кабинете за меня, рассказывая какая я глупая и что надо ко мне относиться снисходительно. Тогда я, конечно, психанула, но Рудольфус отнесся довольно снисходительно, видно, характер у него в целом спокойный и рассудительный. Воспоминания о том инциденте оставили также неприятный оттенок, но даже не в Лестрейндже-старшем дело. Ричард, хоть по сути мой ровесник, воспринимается как младший товарищ, подопечный, да еще и младшекурсник, но никак не возможная пара. У меня все неплохо и с Каном, все более чем устраивало, как развивается, хотя после последних новостей о том, чем все-таки особенная моя магия… Я и согласилась с ним встречаться только с условием, что его ненормальная тяга к моей магии не ослабнет сама собой, а иначе разойдемся. Мне казалось, это единственное, что его интересовало, а сейчас даже не знаю… По идее моя магия теперь всех будет интересовать. Всех, кто обладает достаточно сильным чутьем и поймет, что перед ним Темная леди. Но пока он, наверное, этого не понял?       В любом случае, я собираюсь просто понаблюдать и надеюсь, что решение стоит ли мне с ним продолжать иметь близкие отношения придет само собой. Мне он нравится, но… честен ли он? А если вспомнить угрозы Лорда всем моим близким, то Кан с большой вероятностью окажется первым под ударом. Его родители и так были недовольны, что их сын из-за меня попадает в неприятности, а тут еще такое.       Пока я погрузилась в свои мысли, Барти терпеливо ждал ответа, так что я ответила:       — Если кто и должен приносить извинения, так это он за то, что сделал.       — Ты и тут успела оттоптать ноги! — возмутилась Камилла, вскинув руки.       Крауч взглядом напомнил ей не вмешиваться и ответил:       — Я думаю, мы сможем это все обсудить и решить взаимные обиды. Вернемся к Ричарду Лестрейнджу. Тебе не обязательно иметь с его родителями хорошие отношения, достаточно и того, что парень хочет взять тебя в жены, а его отец согласен на помолвку. Если ты не будешь больше повторять подобные выходки, то он, возможно, будет снисходителен к тебе.       Ощущая, что раздражение никуда не девается, а только растет, изогнула бровь:       — А его мать вы что же не спросили?       — Разрешение на помолвку дает глава семьи, — пояснил Барти.       — Неужели Беллатриса согласна с этим? — спросила тем же ироничным тоном, не скрывая своего удивления от того, что женщина с таким темпераментом осталась в стороне от судьбы сына.       — Я думаю, родители Ричарда решат это между собой, — увернулся Барти от прямого ответа. — Но ты же уже с ней общалась и как по мне прошло довольно неплохо.       — Неплохо? — я уже устала показательно изгибать брови и ограничилась сарказмом. — Да, когда она вытирала мной пол и оскорбляла, я заметила ее благожелательность.       Камила на меня прищурилась, явно желая что-то сказать, но все еще молчала. Барти вздохнул, видимо сдаваясь:       — Тебе не обязательно с ними общаться часто, можете просто видеться на праздники.       — Определенно, стоит испортить себе все Рождества в дальнейшем ради этого, — кивнула я.       — Хорошо, если и Ричард тебе не подходит, есть хоть кто-то кто подходит? — устало и раздраженно спросил он.       — Я присматриваюсь.       — Пока ты присматриваешься, все более-менее приличные кандидатуры уже заключат помолвки. После школы будет поздно, — припечатал он.       — Может не будем доводить до непроизвольного насылания проклятья? — с силой сжав в правой руке нож, предложила я, намекнув на случай, когда моя спонтанная магия его ослепила на время.       — Как хочешь, — бросил Барти, наконец, закруглив этот разговор, хотя явно не согласившись.       — Я бы тоже хотела добавить, если позволишь, дорогой, — подала голос Камила и не дождавшись реакции от Крауча, продолжила, обращаясь ко мне: — Как сказал твой отец, тянуть с этим нельзя. Тебе и так повезло, что тобой заинтересован молодой человек из такой древней и богатой семьи. Другого такого шанса уже не будет.       Я решила ее показательно проигнорировать и придвинула к себе тарелку с салатом.       Камилла, по-моему, явно вознамерилась выжить меня из дома и выглядит это более чем очевидно. Вероятно она и ее семья считали, что я как бельмо, маячащее где-то рядом и все время мешающее. Собственно, мачеха вызывала те же неприятные чувства.       После обеда Барти сказал зайти в библиотеку через полчаса, а пока я опять отправилась к себе в комнату, чтобы умыться и успокоиться. Настроение и так было препоганое, а еще эта перепалка… Раньше меня больше беспокоило то, что меня убьют после совершеннолетия, а теперь беспокоит, как дожить бы хотя бы до совершеннолетия с таким-то учителем, а тут еще какие-то помолвки. Возможно, вопрос важный, но есть поважнее, да и раньше я была уверена, что с Каном все дальше будет серьезно. Мы с ним продолжали встречаться, хотя и не так часто. Схлынули первые яркие чувства, но все равно встречи проходили приятно и нежно, он всегда был внимателен ко мне, что мне нравилось. Далеко мы не заходили до сих пор, но и возраст не тот. У меня. Поэтому я и не хотела заходить дальше. Но и Кан вроде не настаивал, как-то раз поговорили об этом и все.       Вообще, надо поспрашивать хотя бы ради любопытства, правда ли что это нормальная практика еще в школе помолвки подписывать. Пятнадцать вроде как раз подростковый возраст, когда гормоны играют, но те же Лонгботтомы явно Невила сделали гораздо позже окончания школы, а Поттеры, например, сразу после школы. Я всегда считала, что это также, как в мире маглов — кто когда созреет, но я иногда забываю насколько консервативное общество магов. Вот и Барти мне напомнил, сказав, что помолвку подтверждает глава семейства, то есть отец.       В библиотеке Барти выдал мне литературы для обучения. Благо, связанной со школьной программой, потому можно считать ее дополнительной.       — Это тебе, чтобы не скучно было, — хлопнул сверху еще один фолиант Крауч.       — А-а-а, — протянула я, прочитав заглавие, явно намекающее на бытовые чары. — Так это чтобы мне не скучно было… А выглядит так, будто чтобы стать домовым эльфом.       — Хоть я и позволил тебе свободные нравы, когда мы наедине, — нахмурился Барти. — Но ты не перегибай с этим палку, если хочешь получить мантию-невидимку обратно.       Я решила промолчать. Погоди, вот получу я ее…       — Как долго ты собираешься меня на домашнем обучении держать? — поинтересовалась я.       — Столько, сколько потребуется, — ответил он. — Завтра я отправляюсь на работу, буду к вечеру и проверю все, что прочла. Рассчитываю, что ты осилишь по крайней мере две книги.       — Погоди-ка, — насторожилась я. — Ты же не решил меня перевести на домашнее обучение? Мне вообще-то скоро СОВ сдавать!       — Не забыл, — кивнул он серьезно. — Но я хочу быть уверен, что ты не создашь очередную волну проблем по возвращению. Во всяком случае, на экзамены ты точно попадешь.       — Успокоил, — буркнула я.       Барти смерил меня тяжелым взглядом, вдохнув воздуха, так что я промолчала, чтобы он не начал опять давить тем, что не вернет мантию.       Вечером Винки принесла еще две книги, но обложки меня удивили: «Настольное пособие для юной волшебницы, желающей стать настоящей ведьмой» и «Как сохранить семейный очаг, чтобы не чистить его заново от копоти».       — Это Барти дал? — спросила я Винки.       — Хозяйка Камилла, — ответила честно домовичка. — Она очень беспокоится за вас, хозяйка Айрли, переживает о вашем будущем.       Ее замечание навело меня на мысль, что домовики легко перемещаются по дому и много чего слышат.       — Она говорила что-то еще обо мне?       — Хозяйка Камилла хорошая хозяйка, — принялась заламывать руки Винки, видно, чтобы не наговаривать. — Хозяйка Камилла наводит порядок в доме и много чего еще делает. Но она считает хозяйку Айрли позором семьи, хотя это совсем не так.       — Позором? — не поняла я.       Как-то уж это слишком для обычных упреков в недостаточно ухоженном виде и неподобающем поведении, которые она выдавала раньше. Да и для угроз, что прогонят из дома. Видимо, ситуация с ее семьей серьезнее.       — Да, — подтвердила Винки, став более взволновано заламывать руки. — Хозяйка Камилла считает, что хозяйка Айрли отбрасывает тень на всю семью. Что хозяин Барти сделал неправильно, взяв вас в семью, — ее уши совсем поникли. — Что другие волшебники презирают хозяина Барти за его поступок.       — Презирают? — переспросила я. — Она же сказала, что считает это благородным поступком.       — Вовсе нет, — огорошила Винки. Я уж было подумала сейчас услышу какой-то компромат, но ошиблась. — Хозяйка Камилла считает, что хозяин Барти очень добрый человек, но из-за этой доброты все теперь знают о… — она запнулась в нерешительности и я подбодрила ее жестом. — О том, что хозяйка Айрли незаконнорожденный ребенок.       Незаконнорожденный? То есть вне брака. Ну, это уже не новость для меня. Магически это вроде никаких мне проблем не принесет, я не нашла ничего подобного, но на жизнь в социуме это все же влияет. Я уже думала о том, что, наверное, поэтому Барти спешит выдать замуж, чтобы я и фамилию сменила и все позабыли о таком его промахе, причем скорей всего даже без подсказок Камиллы. Хотя Барти всегда утверждал, что многие желали бы взять меня в жены. Или правда, могут быть проблемы с замужеством, как предрекала Селвин?       — Вряд ли я первая и последняя в такой ситуации, — сказала я. — Думается мне, кто-то раньше тоже был рожден вне брака. Магически это вроде никак не отражается, верно?       — Не знаю, хозяйка Айрли, — ответила домовичка, кажется, сочувственно. — Винки не видит разницы. Но волшебники очень дорожат такой вещью, как брак и репутация, и если ребенок рожден вне брака, считают это чем-то плохим. Для Винки важно только принятие в Род и чтобы семья хозяев сохраняла благополучие.       Отпустив Винки, я взялась за те книги, что выдал мне сам Крауч, забросив эти книги подальше.