Маленьких все обижают

      Ковыряя вилкой бекон с яичницей, я одной рукой держалась за голову. Не сказать, чтобы она болела, но неприятно гудела. Стоило мне проспаться, а я как завалилась вчера, так часов двенадцать проспала, исчезла та легкость и любое желание что-либо делать. И все же я не думала, что от такого небольшого количества это вообще на меня как-то повлияет. Скорей всего это было лишь последствие длительного нервного напряжения, а на Гриммо я, наконец, смогла расслабиться и уходить отсюда совершенно не хотелось.       Лиза присоединилась к раннему завтраку вместе со мной, хотя я и попросила ее на всякий случай отсесть на дальний край стола.       — Хозяйка совсем ничего не ест, — проскрипел, заметив это Кикимер. — Приготовить хозяйке овсянки или куриный бульон?       — Нет, пожалуй, — буркнула я, так как стоило подумать о такой еде, аппетит пропадал совсем. — Я лучше бекон с яичницей поем.       — Миссис Грейсон! — ахнула Лиза, привлекая внимание. — Вам не стоило одной!       — Сиди-сиди, — махнула ей колдунья, маленькими шажками медленно зашедшая в столовую, придерживаясь стенки. — Мне стало немного лучше.       Она посмотрела на меня, слегка улыбнувшись. Бледное желтоватое лицо стало ощутимо свежее и небольшой румянец на щеках не прошел, хотя это скорее от усилий. Она старалась держать спину прямо и поменьше опираться на все по пути. Седые волосы были собраны в аккуратный пучок.       У нее явно сил прибавилось, хотя долгое лежание сказывалось. Я помню, что Дженна каждый день тратила время на то, чтобы разминать мышцы и что-то закупала из зелий, чтобы разгонять кровь по телу.       Лиза все-таки вскочила с места, но миссис Грейсон не позволила ей даже поддержать себя под руку:       — Позволь старой даме насладиться всем самостоятельно.       Добравшись до стола, она присела на стул прямо возле меня и тяжело выдохнула. Лиза вернулась к своему месту.       — Почему ты так далеко сидишь, Лизи, деточка? — обратилась она к ней.       — Для безопасности, — буркнула я. — Рядом с ребенком не должно быть никаких магических волнений.       Она либо поняла о каких «магических волнениях» я говорю, либо сделала вид, что поняла, кивнув.       — Кикимер, — обратилась я к домовику. — Будь добр, приготовь что-нибудь для миссис Грейсон.       Домовик возражать не стал. Колдунья как-то смело улыбнулась, сказав, что ей надоели куриные бульоны (я хмыкнула) и она хочет попробовать наконец бекон и жареные колбаски. На замечание Лизы, что вредно так сразу менять рацион, женщина ответила, что чувствует сегодня небывалый аппетит.       Послышалось, как открылась входная дверь. Я напряглась, понимая, что пришел один человек и… похоже хорошо знакомый. Магия, жившая в доме, впитавшаяся во все стены, странно резонировала с моей собственной и я как будто просто это знала, чувствуя любой угол дома. Похожий эффект был у башни Азкабана.       — Это вернулась Дженна, — известил нас за столом Кикимер спустя пару секунд, поставив перед миссис Грейсон заказанное.       Мы продолжили завтракать, дожидаясь, пока Дженна пройдет в столовую. Зайдя, она тоже ахнула, как и Лиза до того:       — Мама! Ты что такое ешь?!       Колдунья с явно небывалым аппетитом приговорила уже одну из двух жареных сосисок, взявшись за яичницу.       — Нечего так голосить, — фыркнула она. — Присядь за стол и расскажи-ка нам, что это у тебя там за кавалер появился.       Дженна быстро скосила глаза на меня, сразу как-то присмирев и подошла, тихонько отодвинув стул.       — Что случилось? — спросила, не ответив, Дженна. — Ты выпила какое-то зелье?       — Мисс Крауч дала мне особое зелье, — усмехнулась колдунья, глянув на меня.       — Не моего производства, если что, — кивнула я в ответ, приняв такое объяснение для других.       — Не знаю, что это, но чувствую себя на двадцать лет, — добавила миссис Грейсон. — Если не двадцать, то на тридцать точно. И я услышала, что ты ввязалась в неприятности из-за своего кавалера. Более того, это грозит неприятностями всем нам.       Под всеобщим вниманием Дженна снова скосила на меня глаза, не решаясь смотреть прямо:       — Прежде всего, я хотела сказать, что Рабастан не злится на тебя, Айрли.       — То есть ты ему так и сказала не злиться? — прохладно уточнила я. — И ему совсем не стало интересно с чем связан такой твой интерес?       — Вовсе нет! — выпалила она, оправдываясь. — Мы договорились, что я ничего не рассказываю о том, где и с кем живу.       — И он согласился? — не поверила я, так как после такого грех не заинтересоваться еще больше.       — Да, — уверенно ответила Дженна. — Он согласился обождать, пока не встретится с моим… благодетелем, — видно было, что она с трудом подобрала это слово, а у меня только нехорошее предчувствие усилилось.       В этот момент я почувствовала, как нагрелся внутренний карман и достала блокнот со связными пергаментами, прерывая разговор. Дженна явно была рада неожиданной передышке, пока я развернула на коленях блокнот, а ее мать тактично не смотрела, что там.       Так и есть, опять Крауч. Ночью уже приходили сообщения от него, о чем говорила сменившая цвет закладка, но они исчезали, поэтому я не знала что он писал… хотя и догадывалась.       «Где ты находишься? Если читаешь это, ответь сейчас же!» — писал он в этот раз.       Задумчиво прикусив губу, закрыла блокнот обратно. Отвечать что-то не имеет смысла. Звучит так, что я точно не выберусь никуда до конца каникул, тем более в одиночку. Редкая возможность. Тем более, я уже и так долго откладывала решение по Лестрейнджу. Надо было хоть что-то с ним делать, иначе не ровен час проследит за Дженной, если уже нет, и начнет копать, куда та пропадает и с кем это у нее дела. Это одна из причин, почему я вчера свернула в комнату ее матери.       — Миссис Грейсон, раз вы себя лучше чувствуете, есть кое-что, о чем я хотела бы вас попросить, — обратилась я к ней и дождавшись внимания, продолжила: — Я хочу чтобы вы встретились с ухажером Дженны и поговорили с ним.       — С радостью, — кивнула колдунья. — Правда, я бы хотела отложить это дело на день-два, если возможно. Я давно не практиковалась с палочкой.       Раньше мать Дженны была совсем ослабевшая поэтому как она говорила, ничего толком даже не получалось колдовать, кроме разве что чар левитации и то с попеременным успехом.       — Хорошо, — согласилась я. — Внизу есть зал для тренировок, я могу показать потом. И надо будет обсудить то, что вы должны у него узнать.       — Помогу всем, чем смогу, — кивнула колдунья.       В следующие два дня я с миссис Грейсон и Дженной обсуждали возможное развитие событий на встрече. Следовало сформулировать вопросы так, чтобы не выдать подозрений в том, что Лестрейндж действует от имени Лорда. Мать Дженны заверяла меня, что выведет его на чистую воду, Дженна заверяла, что его помыслы чисты, поэтому была не против устроить какую-то проверку, уверенная, что он ее пройдет, хотя ее и не радовала перспектива проверки в целом.       На следующий день, хоть я в этом не была готова признаться, стало даже стыдно за свою деятельность. Мне показалось забавным призвать дух Регулюса и дать поговорить с портретом его матери, как еще не пришло в голову призвать дух самой Вальпурги и заставить говорить со своим портретом — анекдот же! Но Регулюс неожиданно дал нужную мысль. Сколько бы до того я не пыталась связаться с Редлом, надеясь, что мне это не привиделось, ничего не получалось. А вот Регулюс, видимо, мог. Меня лишь озадачили его слова об аудиенции.       Чтобы разобраться с этим на свежую голову, позвала еще раз дух Регулюса, оставшись одна.       — Это малоизвестное имя Темного лорда, — ответил мне Регулюс, когда я спросила об этом. — Конечно, требуется время, чтобы запросить встречи и получить разрешение.       — Какие сложности, — протянула я, нахмурившись. — Не думала, что у призраков так все сложно. Сколько это может занять времени?       — Пока Лорд не захочет принять меня, — на полном серьезе ответил слизеринец.       — Тогда… — я задумалась. — Скажи, что это его ученица хочет поговорить. Пусть там как-то выкроит для меня время побыстрее.       Призрак склонил голову на секунду, что все понял, но от меня не укрылось волнение, проявившееся на его лице. Вот, просто уверенна, что призрак Редла нагнал пафосу и специально тянет время!       — Я передам, — пообещал Регулюс, но не исчез так же быстро, как в прошлый раз.       — Что-то еще? — спросила я, а затем припомнила, что читала о духах. — Может быть тебе за услуги благовония где-то поставить? Я так понимаю, твое тело не предали земле или огню, поэтому не уверенна, как это сделать.       — Я был бы рад, если бы меня помнили, — ответил парень. — И… и если я буду полезен, то пусть моим именем назовут кого-то из потомков, пусть и непрямого родства.       Вопрос этот был сложным. Я читала, что таким образом могут перенимать судьбы, хотя это также оспаривалось обществом.       — Ты же знаешь, что ребенок может перенять твою судьбу? — уточнила я, на всякий случай. — Или ты этого и хочешь? Может хочешь занять чье-то тело?       — Нет, — твердо ответил Регулюс. — Но я мог бы стать духом-хранителем, а если он переймет мой характер, то будет верен дому Блэков и Темному лорду.       Духи-хранители… Редкое явление, но благодаря изысканиям Кана я была знакома с этим аспектом магии. В его семье часто обращались к духам, причем чаще духам природы или животных — те брали меньше плату за свою помощь. Он говорил, что даже на экзамене представит свои достижения. Но дух-хранитель предка изначально более лоялен, другое дело, что эти духи редко появляются вот так, как Регулюс и с ними надо общаться по-другому. Регулюс вряд ли был сильным магом, так что и толку с него будет немного, но все же назвать это лишним не могу. Тем более, что ребенок будет явно расти без участия кого-то из Блэков, а участие портретов вообще надо контролировать и дозировать.       — Посмотрим, я хочу еще изучить эту тему, — ответила я, задумавшись. — Скоро должен родиться мальчик от твоего брата Сириуса, будет неплохо, если ты его будешь оберегать.       — Сириус женился? — призрак стал выглядеть слегка очумелым и недоверчиво на меня взирал.       — Нет, — усмехнулась от такой реакции, которую всецело понимала. — От него забеременела маглорожденная волшебница и я за ней присматриваю.       — Она родила? — отчего-то удивился он.       — Скоро родит. Имеешь что-то против рожденной у маглов волшебницы?       — Она вряд ли родит, — покачал головой парень, явно расстроившись. — Она слишком слабая для Сириуса, ребенок ее задушит.       Беременность действительно проходила тяжело, хотя я не часто появлялась на Гриммо и справляться со всем приходилось им вдвоем с Дженной. Кикимер мало мог тут помочь. Лизи регулярно проходила обследования и следовала указаниям лекарей, так что все вроде шло хорошо. И тем не менее я нахмурилась:       — Поясни?       — Мне обьясняли, что нужно выбирать чистокровную колдунью не менее чем в десятом поколении. Иначе она и выжить не сможет, не то что родить, — пояснил Регулус как-то неловко. — Об этом лучше спросить мою мать, она в этом лучше разбирается.       Припомнив, что именно портрет Вальпурги мне советовал, как поступить с Дженной и Рабастаном Лестрейнджем, задумчиво кивнула.       Регулуса я сама отпустила, но осталась на месте, пытаясь поймать какую-то мысль. Что-то казалось мне подозрительным тогда, когда Вальпурга говорила о том, как следует поступить. Требовала непонятное благословение, когда я Дженне условный благодетель, не более. Не имею прав распоряжаться ее жизнью. Мы с ней заключили магический контракт, мало к чему обязывающий, и Дженна легко дала мне клятву, но Блэки явно считали, что я могу за нее все решать. Портреты могли не видеть всей картины, могли руководствоваться устаревшими нормами, но явно хотели меня к чему-то привести. И, судя по всему, заранее это подготовили. Я считаю, что они бы не пожелали нам зла, они хотели чтобы кто-то о еще не родившемся Блэке позаботился, так что вредить мне не стали бы. Но отчего-то о таком нюансе промолчали.       Недолго думая, я отправилась в прихожую к портретам и спросила у Вальпурги прямо:       — Почему вы не сказали мне, что маглорожденная волшебница может умереть от родов? — негромко спросила, зная, что Лиза сейчас далеко и не слышит.       — Она почти выносила ребенка, — ничуть не удивилась, по-моему, Вальпурга. — Удача на ее стороне, не о чем беспокоиться.       — Удача? — переспросила, прикусив губу.       Блэкам наверное даже при жизни было бы плевать на кого-то не имеющего кучи предков-магов, но я-то таких деталей не знала. Если бы она меня предупредила еще тогда, я бы выбирала тщательнее! То агентство, куда я обратилась, вряд ли бы могло мне предоставить кого-то подходящего, но я бы тогда поискала другие пути! Зато уж теперь-то ясно, почему Сириус вообще об этом не беспокоился!       — Если беспокоишься о ней, оставайся рядом как можно чаще, — предложила Вальпурга.       Остальные портреты колдунов и колдуний с полной уверенностью закивали, подтверждая ее слова. Если так подумать, когда я здесь была, действительно Лиза чувствовала себя всегда хорошо, хотя Дженна и писала мне другое. Я всегда, когда здесь, переживала, наоборот, что мои магические выбросы ей навредят.       — Вы мне что-то не договариваете, — обвинила я их прямо, осмотрев всю небольшую галерею в прихожей. — И с тем благословением что-то не договорили. Как я могу вам доверять?       — Никто так не желает, чтобы наш род продолжился, как мы! — грянул какой-то колдун с портрета.       Остальные одобрительно загудели.       — Тогда говорите всю правду! — потребовала я. — Не потерплю, чтобы кто-то мной манипулировал! Тем более портреты!       Поколения Блэков мрачно молчали и как-то угнетенно взирали, когда я пыталась пробудить в них совесть, смотря в глаза.       — Доверься нам, — сказала Вальпурга. — Мы не можем дать клятвы, являясь лишь портретами, и не имеем права сказать всего, но поверь слову Блэков!       — Сириус уже показал, чего стоит слово Блэка, — криво усмехнулась, фыркнув.       И правда, когда Морриган выдала его мне, выпустив из той Арки Смерти в Министерстве, Блэк обещал сделать все, что попрошу, а по итогу пытался обвести вокруг пальца не раз, саботировал просьбы и приказы, даже пытался откровенно вредить.       Блэки принялись вновь на все лады поливать Сириуса грязью, его мать называла отродьем, от которого отреклась, выгнав из рода, остальные всецело поддерживали ее, раскрывая свой широкий словарный запас и убеждая, что Сириус только один представитель рода и тот они считают позором.       Слова Вальпурги зацепили что-то. Я вспомнила, что Августа говорила — никто не имеет права сообщать Темной леди, кто она, кроме самой богини. Вспомнила и как Августа говорила спокойно с портретом Вальпурги, оравшей тогда на каждого Орденца… Если Августа все знала с самого начала, то неужели Блэки бы не поняли?       — Если я скажу, — начала громко, чтобы быть услышанной и дождалась, когда они замолчат, продолжив: — Скажу, что уже знаю о своем титуле.       Блэки запереглядывались друг с другом на противоположных стенах и я только уверилась сильнее, продолжив:       — Что вы тогда можете мне рассказать?       Блэки продолжали молчать, но я видела, что попала в точку. Разом они все посерьезнели.       — Приветствуем Темную леди, — медленно произнес снова тот же мужчина, изобразив поклон.       За ним повторили все в точности остальные портреты, словно выполняя некую церемонию: один за другим склоняли головы, вставали с кресел те, что сидели, некоторые прижимали руку к груди.       Я подождала немного, пока они закончат и выпрямятся. Атмосфера как-то сразу изменилась и Вальпурга заговорила снова уже взволнованно и будто торжественно:       — Мы не имели права говорить это, прошу понять. Никто из нас никогда бы не посмел обмануть или навредить Леди.       Если бы я не знала, что Дженна с Лизой прогуливаются, выведя заодно и миссис Грейсон, я бы забеспокоилась, что они могут что-то услышать ненужное. А Кикимер… Его вряд ли удивлю этим, но все же попрошу Вальпургу потом тоже ему сделать внушение.       — Рядом с Леди даже самая паршивая грязнокровка станет в десять раз ценнее, — уверенно изрекла Вальпурга. -Мы заметили знаки, которые говорили о том, кем ты являешься и она стала только еще одним весомым подтверждением. Род Блэков испокон веков служил Темным лордам и леди верой и правдой…!       Я не слишком вслушивалась в ее разглагольствования о том, каким прекрасными и благородными были ее предки, коря себя, что заметила только сейчас. Снова я напоролась на те же грабли! Стоило бы догадаться, что раз я не знала о том, что Августа опознала во мне буквально с рождения, это не значит, что нет и других признаков.       — Значит, есть что-то что сделает мое благословение брака Дженны особенным? — уточнила я, едва уловила небольшую паузу в речи Вальпурги.       — Благословение Лорда или Леди накладывает ответственность на обоих, — пояснила она. — Они не смогут расторгнуть его и будут обязаны беречь друг друга, иначе рискуют нарушить волю Лорда или Леди. Если бы тот Лестрейндж услышал такое предложение он бы сразу понял, кто перед ним и никогда бы не подумал навредить нашему Дому!       Я не разделяла ее экстаз. То есть, не зная, я могла сама Лестрейнджу сказать о титуле? Потом бы еще получила от Лорда по шее за незнание, хотя он даже о красных глазах вовремя не предупредил. Или Лестрейдж бы вообще мог не разделять стремления портретов и наоборот — навредить.       Блэки заверяли меня всем скопом, что все наоборот: Лестрейндж из древнего рода, придерживающегося традиций, ему можно доверять, и едва бы он узнал мой титул, можно было бы не опасаться любых угроз. Мне не очень-то верилось. Когда я спросила, не скрыли ли они от меня еще что-то, Блэки заверили, что всегда теперь будут со мной честны, ведь никакого смысла утаивать больше нет. Но верить им я не спешила после этого.       — Миледи, мы, честно признаться, все еще гадаем, каким образом позор нашего рода Сириус дал вам клятву, — сказал тот же колдун с портрета, видимо, принимавшийся остальными тоже за уважаемую персону, а мне спрашивать его имя спустя долгое время было неудобно. — Мало кто из нас верит в то, что он последовал за своим долгом, ведь он больше здесь не появлялся. Не утолите ли наше любопытство?       — Его мне выдала в качестве учителя и помощника на замену богиня, — пожала плечами, не видя смысла скрывать. — Выбросила его из Арки Смерти, хотя я не просила, и, вы правы, по итогу толку с него не было, один вред.       Блэки как-то разом в едином порыве застонали. Один колдун рвал на себе седые волосы, другие просто хватались за голову, какая-то колдунья пыталась по-моему, откусить свой веер, большинство просто разразились руганью на его голову, из которой я смогла уловить:       — Упустить возможность стать наставником!..       — Обмануть госпожу!..       Это были единственные слова, являющиеся цензурными, хоть и сказанные с возмущением, из чего я сделала вывод, что Сириуса они считают непроходимым тупицей. Вальпурга не пыталась оправдывать сына, ругаясь не меньше, но при этом ревела, как раненый носорог, явно в истерике. Кто-то истерично кричал, что все они теперь прокляты. Одним словом — Блэки.       Кто-то, кого назвали, как я поняла, дедом Сириуса, сказал, что надо было просто ему раньше все рассказать, до того, как он покинул дом. Кричал он упорно, чтобы донести эту мысль, ему так же упорно кричали, угрожая через рамы, что его дядя чуть ли не виновник всех их бед, ведь разбаловал племянника, дав ему возможность за что жить дальше, утверждали, что не будь у Сириуса средств к существованию, сгинул бы он в ближайшей канаве и не успел бы наломать дров.       В принципе, истязать свои барабанные перепонки дальше не имело смысла. О моем присутствии они, кажется, уже даже позабыли. А когда вернулись с прогулки женщины, в прихожей наконец воцарилась тишина.       Миссис Грейсон живо приходила в себя, вполне умело управлялась с чарами. Правда, не боевой маг, чего нет того нет, но по дому она справлялась не хуже Дженны, еще и находила в чем ее упрекнуть. Дженна стоически переносила это, признавшись, что успела отвыкнуть от этого. Пообщавшись с ее матерью, вернувшей себе былую уверенность, я только убедилась, что эта женщина сделает все даже получше меня. Она собиралась начать с вопросов, как они познакомились, обьяснив, какой должна быть правильная реакция на это (а важна была именно реакция, даже не ответ) и смотреть за Лестрейнджем, вплоть до того, как он будет обращаться к обслуживающему персоналу. При словах, что Лестрейнджи довольно богатый род, колдунья стала выглядеть довольной, но многообещающе сказала:       — В его способности управляться с этим богатством тоже убедимся.       Мне кажется, миссис Грейсон видела его больше как просто подозрительного молодого человека, который выдает себя за кого-то другого, но пообещала, что о работе его тоже спросит (Дженна при этих словах добавила, что они с ним договорились это не обсуждать). Вопросов было еще много, но я не сомневалась, что старая колдунья вытрясет из Лестрейнджа все, что только можно — видно было, что женщина матерая и фальш почувствует без легилименции. От Дженны чувствовалась некоторая основательность, а теперь было видно, у кого она это переняла.       Все это время я хотела бы присутствовать и не собиралась отказываться от этого. Благо, я озаботилась тем, чтобы держать на Гриммо флягу с Оборотным зельем и теперь только радовалась своей предусмотрительности. Варить его долго, ингредиенты доставать дорого, а некоторые еще и сложно, но кое-как с ребятами, с которыми я договорилась о варке зелий, достали и наварили немного про запас.       С Рабастаном Лестрейнджем договорились встретиться в кафе во второй половине дня. Кикимер перенес по очереди всех троих — все-таки не рекомендовалось даже с домовиками переносить нескольких человек, как и при аппарации. Может пройти и без проблем, но у некоторых даже аппарация своего тела без оплошностей не проходит. Я старалась не пользоваться магией, Дженна и Лиза признались, что не слишком умелы с аппарацией, а миссис Грейсон сослалась на неуверенность в этом. Сейчас и правда было не лучшее время проверять, не расщепит ли ее.       Кафе выбрали, убедившись, что там стабильно днем приходит немного посетителей, чтобы и они смогли спокойно поговорить и я понаблюдать, и никто не мешал. Для Оборотного я выбрала облик какой-то молодой женщины, проходившей просто по улице мимо Гриммо. Пусть Гриммо достаточно защищен, мне не хотелось лишний раз рисковать, после Мунго.       Посетителей было всего четверо, а интересующая меня компания присела поодаль. Я пришла немного позже, зашла в кафе буквально через пару минут, выбрав столик через один. Села боком, но чтобы видеть краем глаза и заказала чай с кусочком торта. Как бы не прислушивалась, не слышала разговора вообще — только видела выражения лиц. Видимо, использовали какие-то чары для приватности. Пожалела в который раз, ведь Шерлок в таких ситуациях очень выручал. Он мог бы пролезть под них незаметно, например, забравшись под стол, и по связи передать мне все, что видел и слышал. Крайне полезная способность фамильяра…       Пока же я довольствовалась только выражениями лиц и пыталась угадать о чем идет речь. Конечно, я потом могу просмотреть все воспоминания, но мало ли. Я не исключала варианта, что Лестрейндж тоже придет не один, а с подстраховкой и не забывала следить за окружением, аккуратно прощупывая его магически.       Лестрейндж на удивление усы и бородку все-таки сбрил. Если бы не сидела здесь инкогнито, то дала бы волю замечанию, что так наверное целоваться удобнее, а так пришлось сдержать его в себе. Разговор шел явно непринужденно, хотя он чувствовал себя уверенно, даже чересчур, как по мне, и смотрел прямо в глаза, будто демонстрируя, что ему нечего скрывать. Подозрительно… Хотя он мне весь подозрительный, еще и рожа его теперь эта гладко выбритая…       Вот, действительно, чего он сбрил все с лица? Я ему кто, чтобы он прислушался? Это если бы ему Лорд приказал, он бы на месте, наверное, все выполнил. Его старший брат, Рудольфус, тем не менее, на меня чуть было не набросился, кажется, так что и подозревать их в неположенных знаниях вроде как ни с чего. К тому же, все может быть даже проще. Например, ему могла посоветовать это Дженна, вернувшаяся домой только под утро.       Кстати, у Дженны тоже какая-то проблема с животом что ли? Видно, что она нервничает, может подташнивает от нервов и проблемы с кишечником? Хотя она не такая прямо зеленая, как Камилла, но и проблема у нее поменьше. Погодите-ка… Если у двух женщин, явно живущих с мужчинами, одинаково что-то странное пониже живота…       Лестрейндж повернул ко мне лицо и прищурился, глядя прямо на меня. Видно, я так разволновалась, что он магию почувствовал. Плохо.       Сделав вид, что смотрю мимо их столика, медленно отхлебнула чай из чашки. Точнее, сделала вид, усиленно повторяя уже вбитые дыхательные упражнения. З-з-зараза. Пусть он ничего не поймет. Пусть он ни о чем хотя бы не догадается!        Рабастан Лестрейндж поднялся из-за стола и подошел прямо к моему столику. Сглотнув ставшую вязкой слюну, вопросительно на него взглянула, приготовившись схватиться за палочку, едва он дернется. Руки Пожиратель держал по швам, но я не обольщалась, зная не по наслышке о подготовке Пожирателей.       — Могу я присоединиться? — как ни в чем не бывало, поинтересовался он.       — Мне показалось, вы сидели за столиком с теми двумя колдуньями? — изогнула я бровь.       — Я только на пару слов, — сказал он и, не дожидаясь разрешения, присел за свободный стул напротив.       Посмотрев мимо него, заметила, что Дженна с матерью напряженно наблюдают за нами.       — Твой отец ищет тебя, — как бы невзначай проследив за моим взглядом, сказал Лестрейндж, явно дав понять, что магический выброс все-таки был и он меня все-таки распознал.       — И что с того? — без интереса спросила, внутренне пытаясь успокоиться и найти какой-то выход из ситуации.       Пока было не ясно, что он намерен делать, но уже ясно, что меня раскрыли. По каким таким признакам? По всплеску спонтанной магии? Она даже не заставила предметы подскочить. Может ли так быть, что Лестрейнджи тоже, как и Блэки, и Лонгботтомы… или точнее Селвины, из которых Августа, знают больше? И я просто не могу представить, где и когда прокололась?       Сердце учащенно стучало, но и только. Наверное, только с помощью уроков владения собственным сознанием, я сохраняла спокойный вид, с ощущением, что все пропало.       Лестрейндж сделал расслабленный жест женщинам, что все в порядке и снова повернулся, сверля меня взглядом глаза в глаза. Знакомое ощущение ветерка на затылке… Да он пытается меня легилиментить! Поверхностной легилименцией, но я напряглась все равно. Это считалось плохим тоном, так делать. Как я уже узнала, за такое можно было и проклятье какое-то в отместку получить. Может поэтому он и рискнул сейчас, что знает, что мы здесь считай один на один?       То-то Крауч говорил, что легилименция не такое уж редкое умение… У него был пример перед глазами.       Мои щиты Лестрейндж не прощупал и думаю, с поверхности ничего не считал, хотя и смотрел пристально, неестественно и раскрыв широко веки, притом не моргая. В ответ сама его прощупала.       Окклюментные щиты, конечно, ничего не видно, а если надавлю, чего доброго за палочку схватится. Но новость эта все равно неприятная. Значит, он что-то умеет. Может, не на уровне Лорда, но ту же Дженну «просмотреть» даже незаметно должно умений хватить… А я вчера сама дала немало поводов, еще и Дженна разнервничалась, могло что-то в ее мыслях и мелькнуть.       — Выходит, это ты тот «благодетель»? — деловито спросил Лестрейндж, прекратив играть в гляделки. — Предлагаю договориться. Назови сумму.       — Предлагаешь купить ее? — хмыкнула я, испытав к нему презрение. — Как товар?       — Возместить вложенное, — не смутился Лестрейндж. — Вернуть все, что тебе должна Дженна.       «Продавать» я ее бы и так не стала, даже сама мысль так поступать с живым человеком была неприятна. У нас с ней деловые и денежные взаимоотношения только, но с самого начала я всегда спрашивала, согласны ли они с Лизой на такие условия. И они не выглядели ни капли несчастными. Если бы еще не этот Лестрейндж.       Я отвлеклась, но прислушалась к окружающей обстановке. Бледные женщины сидели на месте… кажется, почти незаметно удерживаемые какой-то магией за ноги. Не похоже, что Лестрейндж применил что-то, чтобы они не могли говорить, но купол тишины вокруг их столика все еще отделял их от остального зала.       Пока не вижу никаких подозрительных людей, которые могли бы прийти с Лестрейнджем, но любой из редких посетителей, которые ничего не заметили, мог быть таковым.       — Мы можем говорить по-другому, — сказал Рабастан Лестрейндж, когда молчание затянулось. — Я могу сдать тебя на руки твоему отцу со всей твоей авантюрой и тогда с тобой договариваться никто не будет. Деньги ведь его.       Деньги не Крауча, но лучше ему не знать, что это честно отсужено у Блэка. Да и не только ему…       — Так почему же не сдал сразу? — спросила, стараясь сохранять спокойствие и не удержалась от колкости: — Думаешь, дешевле выйдет?       — Вопрос не в деньгах, — сказал он и добавил: — Мне на самом деле все-равно с кем говорить. Только из уважения к своей невесте, я не хочу проявить грубости к тому, кто стоит у меня на пути.       Значит все же сам действует? Или только думает, что сам? И все же, не боится угрожать. Мы рассчитывали на разговор, а он явно полагается на силу и внушение.       — Скажи мне честно, Лестрейндж, и лучше ответь правду. Ты сам сюда пришел? — спросила, пристально смотря ему в глаза.       — Для таких переговоров мне незачем брать подмогу, — усмехнулся Пожиратель и признался: — Я все еще не хочу проявлять грубость, но не хочешь ли ты поторопиться с ответом?       Очевидно, он ожидал, что другого ответа, кроме положительного быть не может. Еще и, по-моему, опять угрожает. Не сомневаюсь, что он сможет и меня оглушить и всех, кто тут присутствует. Аура у него черная, мощная, а навыки… Я уже, считай, проиграла, едва он понял, что это я. Ему остается только пойти на ковер к Лорду и пиши пропало. При откровенно плохой игре, остается только блефовать, как всегда.       — Я не просто так спрашиваю, — приложив усилия, ответила, прохладно на него взирая. — Ты можешь втянуть Дженну в опасную игру, если тебе намекнул кто-то… допустим твой начальник.       Лестрейдж ощутимо посерьезнел, сверля меня взглядом из-под бровей. Упоминание таких личностей уже само по себе повышает ставки. Чувствую, не очень верит, придется идти дальше.       — Мы с ним играем в игру и, боюсь, он не делает различий между пешками, — усмехнулась я. — Кэрроу он уже пожертвовал, насколько ценен ты?       — Как ты смеешь бросаться такими словами? — процедил он с негодованием.       — Мне казалось твой брат тебе сказал, — быстро сказала я, пока он что-то не предпринял. — Одно мое слово и ты будешь приговорен. Без шуток.       — С чего мне верить твоим пустым словам?! — процедил Лестрейндж снова, не выразив ни капли доверия. — Что за чушь!       Он явно начинал терять терпение и жест я распознала, как желание схватиться за палочку, а дальше что-то со мной сделать, но остановился и одернул себя, видимо, не желая, чтобы Дженна и ее мать это видели.       — Мы можем это проверить, — сказала я, внутренне похолодев. — Но тебе это дорого обойдется.       По правде, не уверенна, что Волдеморт его убьет, даже если я ему прямо скажу, специально с расчетом на это. Мало того, я еще и сама по шее не слабо получу. Такие игры Лорд мне точно не позволит вести, но по крайней мере видно, что Лестрейндж не знает, куда нарвался. Значит, либо его использовали втемную, либо Волдеморт вообще не в курсе и Дженны, и Гриммо, и всего остального. И это очень хорошо, даже если учесть, сколько всего мог «увидеть» Лестрейндж в голове Дженны.       Лестрейндж помалкивал, видимо, пытаясь все еще понять, как реагировать на только что сказанное, а может успокоиться.       — Я бы не разбрасывалась такими словами об учителе, если бы это не было правдой, — заметила я, чтобы добавить убедительности. — Только намекни ему, влезешь куда не следует, и получишь Круциатус, как твой брат и Джагсон. Спроси их.       Хоть я сочиняла все на ходу, все-таки связка с реальностью и возможность спросить кого-то другого убедила его явно получше. Я знала, что встречаясь с Лордом, Пожиратели сталкивались с непреодолимой для них стеной. Джагсон и Родольфус Лестрейндж, Долохов и Крауч — оба лезли куда не следует, оба утирались и уходили, сдавшись.       — Что это за «игра»? — мрачно поинтересовался Рабастан Лестрейндж, уже явно только делая вид, что недоверчиво отнесся, хотя явно и не проявляя излишней доверчивости.       — Если ты не играешь, то лучше не начинай, — хмыкнула я, внутренне слегка выдохнув. — И отвали.       Лестрейндж оглянулся назад, не выпуская меня из внимания и хмуро повернулся:       — А если я не хочу «отваливать»? Дженна в этом участвует?       — Надеюсь, нет, но ты можешь втянуть ее в это. Вряд ли учитель оценит ее полезность так же, как твою, поэтому у него рука не дрогнет.       — Зачем она ему?       — Незачем, абсолютно незачем… — протянула я с намеком глядя ему в глаза. — Поэтому он легко может ее использовать для моего обучения.       Лестрейндж молчал, видимо, пытаясь во всем этом разобраться. Я пыталась найти нужные слова, чтобы ему в этом помочь. Казалось, он ни капли даже не засомневался в том, что Волдеморт может так легко играть чужими жизнями. Мне показалось, это хорошая идея — выдать это каким-то экспериментом Лорда, частью обучения у него или чем-то еще, но придумывать слишком много подробностей не стала. Волдеморт и так явно хотел бы скрыть сам факт уроков и я не знаю, что именно он говорил Пожирателям и говорил ли что-то вообще.       — Мой тебе совет — не лезь. Дженна предупреждала тебя о том же, — сказала я.       Лестрейдж слегка выдохнул и уверенно покачал головой:       — Предпочитаю знать правду. Скажи мне в чем состоит эта игра.       З-з-зараза, рискованный. Или все дело все-таки в Дженне. Зря я ее упомянула, став нагнетать, он наверняка теперь думает, что если сам влез, то и ее уже втянул. Решил сам разобраться, а не просто мне довериться на слово.       Глянув еще раз на Дженну, я поняла, что надо сказать.       — Если я скажу, то, едва учитель узнает, тут же подпишет и тебе, и ей приговор, — призналась я, недолго думая, и спросила: — Ты ведь знаешь, что Дженна беременна?       Впервые за весь разговор Лестрейдж ощутимо разволновался и побледнел. По-моему, не знал. Я вот тоже только узнала. Не успела даже обдумать, как к этому отнестись, только разозлиться на то, что Крауч с мачехой мне даже не думали намекнуть. Но если Лестрейндж дорожит Дженной, а очевидно дорожит, то и ребенком будет дорожить еще больше. Увидев эту его реакцию, я мысленно возликовала.       — Если это и впрямь «игра», — Лестрейндж смотрел не мигая, — я буду молчать. Тебя он должен был учить, как убедиться, говорю ли я правду. Но я буду молчать столько, сколько смогу, до тех пор пока это ей или мне не навредит.       Ого, да Пожиратели полны сюрпризов. Это почти признание в том, что он готов от Лорда что-то скрыть. Видно, что окклюменцией владеет, не знаю насколько сильно, но поверхностными мыслями точно не выдаст. Я задумалась. На что его вообще удастся подбить? Насколько далеко он готов зайти?       — Если готов рискнуть, — протянула я, взглянув на него и еще раз убедившись, что не собирается отступать. Прямо говорить все же опасно. Лорд может проверять своих подчиненных по ключевым словам. — В награду я могу дать тебе свое благословение на брак с Дженной.       Лестрейдж так же серьезно на меня глядел, не сводя глаз, что было непонятно, понял ли он намек, как понимали все Блэки. Портреты были уверены, что уж Лестрейнджи должны знать.       — Я должен только молчать? — уточнил он спустя долгую паузу.       — Еще хорошо бы не вставлять мне палки в колеса, — не удержалась от язвительности, понимая, что это он уже согласился. — Тебе не надо знать больше, чем следует, догадаешься сам к чему это может привести. — Вспомнив о словах Вальпурги, добавила: — Я не всегда могу присутствовать, поэтому помогай Дженне и ее подруге всем, чем сможешь, если попросят, и соответственно, мне тоже.       Лестрейндж отрывисто кивнул. Я сделала приглашающий жест на выход, он быстро поднялся, замер на секунду, сделав едва уловимый жест, который видимо развеял чары за соседним столом, и быстро вышел за дверь.       Дженна с матерью подскочили и покосившись в спину Лестрейнджу, поспешили к моему столу. Очевидно, такого трюка от него они не ожидали и тут же поведали мне, что связал он их магически неожиданно, сказав, что не навредит и пошел в мою сторону.       Видимо, выдала меня даже под Оборотным моя магия. Или легилименция подсказала Лестрейнджу. Или все вместе, что он даже не сомневался, что это я.       Официантка поглядывала на нас, ее внимание слишком уж привлекли, как и остальных присутствующих, поэтому я позвала скорее покинуть заведение, а объясняться потом. Мы вышли, прошлись некоторое время пешком, чтобы убедиться, что никто не следит и завернули к общественному камину, не рискнув выдавать Кикимера.       В доме было уже безопасно, хотя я тут же закрыла камин. Затем мы смогли присесть за стол с кружечками чая, все обговорить и успокоиться.       Все-таки на мать Дженны нежданный жених произвел хорошее впечатление. Она даже назвала его достойной кандидатурой… если бы он не посмел применить магию. Лишь это ее возмущало в его отношении. Он не постеснялся применить силу. При этом было видно, что ее он тоже впечатлил, как никак считай аристократия мира магии, и если не знать всей подноготной, то с виду его действительно можно принять за приличного человека.       Вообще, в магическом мире не были приняты титулы, как у маглов, а если назвали кого-то лордом, скорее можно считать это насмешкой. Еще Августа мне обьясняла это, при этом иногда называла меня «юной леди»… Где были мои уши тогда, вопрос открытый… Но я изредка слышала такое обращение, кажется, к нему не так серьезно относятся. Или это из мира маглов вообще пришло?       Я могла сказать, что удалось с Лестрейнджем договориться. Новость о беременности стала и для Дженны сюрпризом. Она жутко побледнела, промямлив что-то про то, что он «никак не мог». Срок, очевидно был более ранний, чем у Камиллы, но и не вчера появившийся. Она сказала, что сходит в Мунго завтра, чтобы убедиться.       В целом, решать уже больше было нечего. Рабастан Лестрейндж пообещал сохранять молчание, уже то, что он не действовал от имени Лорда можно было считать победой. Хотя прошло все откровенно на грани фола. Я старалась предвидеть все и прошла буквально на волоске, как обычно, едва не вляпавшись по уши.       Я призвала Дженну быть бдительной все равно, но если случится какая-то напасть, а меня не будет, то можно обратиться к нему. Я здраво рассудила, что по окончанию каникул мне все равно придется вернуться в Хогвартс, откуда незаметно выбраться теперь сложнее.       Оставив Дженну, ее мать и свалившуюся на их головы новость, я спустилась вниз, к портретам Блэков. Пересказала им, что произошло, чтобы убедиться, что ничего не упустила. Вальпурга с другими только преисполнилась в собственной правоте:       — Как я и говорила, он не посмеет пойти наперекор твоему слову, — выдала она. — Дом и его обитатели теперь под его защитой и ответственностью.       Мне еще хотелось подробней расспросить ее про риск таких беременностей, по совету Регулуса. Вальпурга дополнила, что поэтому они всегда тщательно подбирали пары и только из древних чистокровных семей. Если кровь была разбавлена, потомки получались слабее и дети соответственно тоже. Но если отец Блэк был сильным магом и, скажем так, гулял вне брака, дети в большинстве случаев могли просто не родиться, выпивая все, что можно из матери. Если мать была слабой колдуньей, даже уполовиненной силы Блэка ей хватало за глаза. Эти последствия были исключительно на его совести, так как доказать причину нереально. Зато по этой же причине семьи с длинной историей жестко контролируют детей и замужество — правило трех одаренных магически детей никто не отменял и род был заинтересован в лучшем наследстве.       Сколько в этом было правды, не знаю, но Блэки руководствовались этим и подходили к делу более, чем серьезно. Собственно, не они одни.       По этой причине сильные колдуньи ценились даже больше. Видимо, поэтому же Крауч и говорил мне, что желающих много, несмотря на мою репутацию незаконнорожденного ребенка. Почему он так спешил и хотел выдать меня замуж?       — Твой отец не знает, кто ты, — с уверенностью в своей правоте фыркнула Вальпурга. — Знай он, не стал бы спешить, позволив тебе достичь пика силы. До семнадцати можно лишь предполагать на основании силы родителей и других предков, после этого магам из сильных родов тоже не следует спешить. Есть возможность стать еще сильнее, тогда и дети родятся более магически одаренные.       Из чего я сделала вывод, что детям передается сила на основании сил родителей. Почему тогда Невил получился чуть ли не сквибом?.. Блэки считали, что либо расчет его родителей был неверным, либо магия в роду Лонгботтомов истончилась. Слова о том, что Алиса явно, как минимум наполовину, из не слишком древнего рода только убедили их сильнее.       Почему спешил Крауч, а не подождал, чтобы продать меня подороже… Скорей всего, он действительно не знает о титуле, и просто хотел поскорее избавиться, устроив меня в браке, а сам продолжить жить своей жизнью. Меня все еще злила сама мысль, что он мне ни словом не обмолвился о том, что Камилла забеременела, и внутренний голос (почему-то голосом гувернантки Селвин) нашептывал все неприятное, что я слышала раньше.       В этот день мы все сидели в доме, часто выглядывая на улицу сквозь зашторенные окна. Если бы сюда заявился сам Лорд, а его Пожиратели окружили дом, вряд ли нам удалось бы сбежать. Но я была готова к чему угодно.       Барти еще не раз писал в связной пергамент: то угрожал выпороть, если я читаю, но не отвечаю, то обещал, что ничего не сделает, если вернусь домой. Как по мне надежней было вообще с ним не пересекаться пока как можно дольше.       Через день мы немного успокоились. Я вышла проверить обстановку и убедиться, что никто за углом тоже не поджидает. Все казалось в порядке.       Пока Крауч вечером не написал, что меня хочет видеть Лорд прямо сейчас. Глядя на связной пергамент и чувствуя, как гулко заколотилось сердце, я не могла решить, правда ли это. Барти мог соврать, но именем Лорда? Крауч-то?! Да он же его боготворит! А Лорд мог действительно позвать, например, чтобы узнать про то, как прошел еще один допрос в Министерстве. В прошлый раз он спрашивал. И ждать, долго думать нельзя. Если Волдеморт там вообще явится к дому Крауча… Нет, просить Кикимера подбросить прямо к воротам тоже не вариант, как и писать Краучу, где меня может забрать.       Позвав Кикимера, домовика Блэков, сказала ему перенести меня возле «Дырявого котла», а потом вернуться и передать остальным домочадцам, что я ушла и возможно не вернусь в ближайшее время.       В баре я воспользовалась общественным камином, прихватив с собой все же еще одну горсть летучего пороха. Выйдя из камина в доме Крауча, оглянулась, заметив Барти, поднявшегося с кресла.       Вопросительно посмотрела на него. Крауч молчал и смотрел таким говорящим взглядом, что без слов было ясно — мне песец.       — Я так понимаю, никто меня не вызывал, так? — уточнила я.       Крауч сверлил меня взглядом. Его лицо было напряженным, дыхание тяжелым, но он держал себя в руках. Я заметила рядом с ним на столике связной пергамент. На камине наоборот не стояло вазочки с летучим порохом, которая обычно тут была.       Недолго думая, я бросила горсть пороха, зажатую в руке, снова в камин. Взвилось зеленое пламя, но меня отшвырнуло заклинанием в сторону от него, отбросив на пол, а каминная решетка с грохотом опустилась. Я быстро поднялась, выставив щит, пока не выпрямилась. Зеленое пламя в камине быстро потухло.       — Думаешь, что можешь сбежать и тебе за это ничего не будет? — процедил со злостью Крауч. — Где ты была?       Я молчала, хмуро на него гладя. Видно было невооруженным глазом, что Барти не отступится легко. И все же, от мысли, что вызов от Лорда ложный, мне стало чуть легче. Это значило, что он не узнал немедленно о встрече с Лестрейнджем и теперь не зовет меня на ковер.       — В последний раз спрашиваю, — повысил голос Барти. — Где ты была?       — Неважно, — выдохнула я. — Ничего не случилось ведь от того, что меня не было здесь.       Я заметила, как дернулась палочка в его руке, а лицо на секунду исказилось от гнева. В глазах злые искры прямо-таки, но Крауч удержал себя.       — Думаешь можно теперь вернуться, как ни в чем не бывало? — спросил он с той же угрозой. — Ты ушла, когда я сказал тебе ждать меня здесь! Думаешь, я позволю тебе себя так вести?!       — Я ожидала чего-то подобного, — хмуро ответила ему. — Поэтому решила прогуляться по магловскому Лондону, если тебя это успокоит.       На всякий случай, я решила выдать хоть такой ответ. Мало ли, всплывет потом где-то перед Лордом. Пока прошло от силы три дня, могло и совсем обойтись.       — То есть ты считаешь допустимым просмотреть мои воспоминания, не считаясь с их деликатностью, выставить меня ничтожеством перед моими друзьями и затем легко избежать последствий, просто сбежав из дому? — чем дальше он говорил, тем сильнее повышался голос, став даже дрожать от гнева.       — Ничего я… — резко выдохнула, намереваясь возразить.       — Ты снова плюешь мне в лицо! — перебил он меня. — Ты мне обещала, что не будешь этого больше делать!       Опять завел свою шарманку…       — А как ты думаешь я должна была отреагировать на «семейную» прогулку с Лестрейнджами?! — не выдержала, повысив голос, чтобы не перебил.       — Хотя бы молчать! — рявкнул Крауч. — Мне казалось, ты согласилась с тем, что они тебе не враги!       Я тогда разозлилась больше на того Лестрейнджа, что пришел с Дженной, но обьяснять это Барти не собиралась и просто фыркнула в сторону.       — Раз ты со мной все еще не считаешься, буду тебя пороть! — казалось разозлился он от этого еще больше. — До тех пор, пока не научишься хотя бы свой яд при себе держать!       — А ты с моим мнением считаешься?! — возмутилась я, почувствовав, как вопреки усилиям, вспыхнула злость.       — Сейчас марш к себе в комнату! Я слишком зол на тебя, чтобы сдерживаться! — закричал он, проигнорировав вопрос. — И чтобы я тебя оттуда не слышал!       Решив ничего не говорить и чувствуя, как эмоции довольно близко к магическому выбросу, прошла мимо Крауча. Не хотелось ввязываться сейчас с ним в бессмысленный бой, раз не удалось уйти сразу, то остается только переждать. Мне надо не его бояться, а Лорда, если тот узнает.       По правде, я знала, что надо было тогда в кафе сдерживаться. Старшего Лестрейнджа я научилась как-то терпеть, да тот и не нарывался сам, а завидев Дженну с младшим… Не сдержалась. По итогу Рабастан Лестрейндж действовал вроде все же сам, но моя реакция тогда, похоже, позволила ему меня узнать даже под Оборотным зельем. Если он вообще не понял все сразу в том кафе, где были все, включая меня и Крауча, благодаря легилименции Дженны. Да и Барти ощутимо уязвило, что я видела тот его позор. Раз уж видела, надо было хотя бы молчать об этом, и я правда не собиралась ему говорить, давя на больную мозоль.       Крауч, похоже, решил сам успокоиться, а потом уже позвать к себе в кабинет для обычной экзекуции.       Прежде чем начать он мне еще устроил допрос по поводу того, где была и что делала. Направленность вопросов не слишком настораживала, потому что это было из разряда попыток выяснить не напилась ли я еще, не занесло ли меня куда-то в опасные места. Еще и выговор сделал с запретом прикасаться к его коньяку — явно считал случившееся просто моим выбрыком. Убедившись, что я просто гуляла по магловскому Лондону и заночевала в какой-то гостинице, Крауч недоверчиво, но успокоился с расспросами.       Обращать его внимание на причины случившегося, как я видела, было бессмысленно. Барти строил из себя строгого отца, единственно правого. Чтобы это просто закончить, мне пришлось признать, что повела себя глупо и пообещать, что больше не буду доставать его неприятные воспоминания. Барти ничего не ответил, мрачно смотря мне в глаза. Говорить при этом даже, по-моему, ничего не надо было, явно он намеревался злиться еще какое-то время.       — Ты меня сильно разочаровала своим поведением, — сказал он только напоследок.       Видимо, по взгляду видел, что я не сильно раскаиваюсь.       Дополнительно, снова лишил меня ужинов. И до конца каникул, как и сказал, останусь взаперти. И камин для меня теперь закрыт, так что без Барти или Камиллы, или разрешения кого-то из них, ни туда, ни сюда.       Чтобы не маялась от безделья, Барти проверял, как я готовлюсь к экзаменам после работы. Еще и Селвин обратно позвал. На занятиях при этом сам часто присутствовал, из-за чего наставница этикета себе лишнего не позволяла, да и я говорила по делу, решив лишний раз нервы Крауча не дергать.       Не слишком мне понравилось, конечно, наказание и множество ограничений, но я знала, что примерно чего-то такого следовало ожидать. Порол он, видимо, из-за собственного унижения, явно сильнее, чем раньше, и так как Лорда тут не было, мне не нужно было сильно притворяться, что больно, но неприятно все же было и сидеть проблематично. Вот этого всего можно было бы избежать и проигнорировать его, как и он меня, оставшись на Гриммо, но теперь уже поздно куда-то рваться.       Воспользовавшись тем, что была у себя, тихо позвала Регулуса, надеясь на какие-то новости. Он меня смог обрадовать, но не сильно. На «аудиенцию» он попал, но Редл сказал ему, что даст ответ позже. Не слишком удобное общение через посредника, но я надеялась, что вскоре тот Редл выйдет на связь.       Крауч и дальше всячески демонстрировал свою злость. Во время общих завтраков или обедов за столом практически молчали, но мне это даже было на руку. Когда Барти был на работе, я могла поесть у себя в комнате. С Камиллой, как я теперь заметила, он намеренно старался не оставлять меня один на один. Я так и не сказала ему, что увидела, но думаю, Барти сам все знал и, судя по всему, уже давно. Оборки на домашнем платье Камиллы стали казаться специально расположенными так, чтобы сгладить характерную выпуклость живота. Да и ее домашние платья, как и мантии были достаточно просторными, хотя женщина явно предпочитала стиль в облипку. Срок уже явно не пару недель. Как бы не вышло, что либо сразу после их женитьбы зимой, либо вообще до нее.       Возможно, Агата Селвин — та женщина, которую нанял Крауч меня обучать, знала, догадывалась или предвидела это, потому что в ее угрозах мне раньше то и дело мелькали другие наследники. И то, что Барти мне не говорил… Он что-то говорил о доверии, обвинял меня в том, что я нарушила свое слово, но и сам он умолчал. Можно было ткнуть его в это носом. Интересно, что бы он на это сказал? Но я уже не питала каких-то надежд, что я задержусь в этой семье и, как и с Невиллом, решила подождать и посмотреть, когда же он мне сообщит. И сообщит ли вообще.              ***              Прошла неделя от начала каникул. Мучиться оставалось так совсем недолго. Я только и ждала того ощущения, как в Хогвартсе смогу наконец распрямить крылья.       Одним вечером Барти постучался ко мне в комнату и сказал собираться. Я накинула мантию, быстро причесалась, и он повел меня к камину, приведшему нас в особняк Малфоев.       Когда мы оба зашли в его кабинет, Волдеморт сказал Барти, что задержит меня на некоторое время и он может подождать меня у камина, если не спешит никуда, или дома. Крауч откланялся.       — Как проходят каникулы? — полюбопытствовал Лорд.       Не зная, что может скрываться за этим вопросом, насторожено пожала плечами:       — Сижу взаперти и учусь.       Может и к лучшему, что с Барти сейчас прохладней отношения стали. Хоть Лорд не будет наседать.       Мысли прервал неожиданный болезненный удар по лицу, заставивший охнуть. Волдеморт живо напомнил:       — Ты уже забыла, как мне отвечать?       — Простите, повелитель, — хмуро ответила, стараясь подавить эмоции.       Я была, как на иголках, ожидая продолжения, он продолжил допрос:       — Барти совсем тебя никуда не выводил из дому?       — Вывел один раз в Косой переулок, повелитель, — пришлось признаться, так как Волдеморт мог это легко узнать даже от других. — Я не сдержала язык и за это он выпорол, оставив дома и сказав, что больше никуда не пойду.       — Вот как, — растянул губы в змеиной улыбке Лорд, явно довольный от услышанного. — Значит, Барти стал лучше справляться со своими обязанностями? — на это я кивнула. — Ты сдерживалась и не случилось еще одного стихийного выброса, когда он наказывал?       — Нет, повелитель, — спокойно ответила, мысленно порадовавшись, что хоть чего-то не произошло.       — Ты стала лучше контролировать свою магию, — протянул Волдеморт и что-то мне в его интонации уже не понравилось, хотя он сам добивался этого. — Мы проверим сейчас, насколько ты продвинулась.       Я конечно тренировалась в контроле магии, да и мантия все еще на мне постоянно навыворот, так что может он заметил ее?       Волдеморт сказал повторить те упражнения, что он показывал раньше. Управлять свободным потоком магии уже действительно получалось легче, но от этого на лице и в интонациях Лорда только сильней проступало недовольство.       — Повелитель, богиня ведь говорила, что я буду вам полезней, если стану чуть лучше контролировать магию, — осторожно напомнила я, опасаясь, что это недовольство обернется для меня как минимум новыми побоями.       — Мы это вскоре проверим, — сказал Волдеморт, задумчиво покрутив палочку в руках и вынес свой вердикт: — Даже если магия уже не давит на тебя, ты все равно должна мне отдавать ее регулярно.       Около двух часов длилось занятие и, покинув его кабинет, я только выдохнула от облегчения. Лорд учил управлять магией напрямую, без палочки — это было сложно, но видимо, и правда какой-то эффект есть. Хотя может дело было в исчезновении сдерживающих печатей о чем Волдеморту было неизвестно, или в мантии-невидимке, которая будто работала также, как печати, скрывая за собой мою магию хотя бы частично. Я вообще слабо чувствовала какие-то улучшения, но стихийных выбросов и правда меньше стало и они не были такими разрушительными, взамен став более неожиданными и, как это сказать… немедленными.       Мне не нравилась растущая настороженность Волдеморта в моем отношении, но и не было каких-то ошеломительных успехов, чтобы их скрывать.       Отойдя на некоторое расстояние от кабинета, я снова остановилась. В кармане все еще был набор зелий на все случаи жизни, давно переданный Краучем, и даже немного припасенной после обеда еды, так как на ужин я не рассчитывала. Одна беда — я не могу снять мантию и перевернуть ее, чтобы накинуть невидимой стороной наружу. И все же… В прошлый раз никакой охраны у узников в подвале не было. Я решила рискнуть и спуститься в подвал, сохраняя бдительность.       Посветив Люмосом в подвале, позвала, осторожно прикрывая за собой массивную железную дверь:       — Луна?       — Фестрал? — донесся до меня слегка заспанный голос.       — Ага, — фыркнула я, успев забыть о том, как она меня обзывает. — Но все же лучше по имени.       — Это важный элемент конспирации, — серьезно поведала мне девочка, выходя к свету.       Я быстро принялась доставать зелья из карманов, она поспешно провела меня к небольшому замаскированному тайничку, где лежали уже пустые пузырьки.       — Извини, в этот раз немного еды с собой прихватила, — вздохнула я, перекладывая в тайник котлету с хлебом, пузырьки с зельями и забирая пустые емкости.       — О, не волнуйся об этом, — непринужденно ответила Луна. — Видно, что тебе было не до того.       Я на нее посмотрела, на секунду заподозрив, что она издевается, но встретившись с прямым взглядом, вспомнила, что Луна не способна на такое.       Смотря на меня открытым взглядом, она снова сказала:       — Мне кажется, тебе не стоит отдавать нам все зелья. Мистеру Олливандеру уже лучше.       — Ерунда, — поморщилась я.       — Слизерину не присуще такое самопожертвование, — ответила она, как обычно прямо.       — Это не самопожертвование, — отмахнулась я, а сама подумала, что точно поступаю, как слизеринка, выбрав затаиться, вместо того, чтобы героически (и мученически) демонстрировать Лорду, что ему не сломить мою волю. — Как вернусь, достану запасные зелья.       — Я имела в виду другое, — ответила Луна. — Ты, очевидно, слишком рискуешь, приходя к нам.       — Я не так уж часто прихожу, — ответила, не понимая, с чего это она вдруг решила меня переубедить. — Разве вам не нужна здесь помощь?       Закончив перекладывать пузырьки с зельями, я замерла, рассматривая ее лицо, не выражавшее какой-либо муки от заключения. Казалось, она всего лишь вышла на десять минут из Хогвартса прогуляться, и только слегка осунувшееся и похудевшее лицо, говорило о том, что это не так.       — Не помешает, — легко согласилась Луна.       — Тогда в чем дело? — спросила я, достав палочку, чтобы обновить на всякий случай маскирующие чары около тайника. Но тут же замерла, осененная догадкой: — Прости, Луна, я не могу вас вытащить отсюда сейчас. Даже тебя одну.       — Я понимаю, — казалось, она не обиделась, говоря тем же тоном. — Я хотела попросить тебя о другом. Можешь связаться с моим отцом? Хотя бы написать ему письмо, что со мной все в порядке? Я думаю он очень переживает, не зная, где я.       Мысль была здравая. Мне стало немного стыдно, что я не додумалась об этом раньше.       — Конечно, — обрадовавшись, что могу хоть что-то сделать, тут же нахмурилась. — Но письма из школы проверяют. Хотя сейчас мне тем более не следует пользоваться совятней, — вынуждена была признать с досадой.       Почему я не подумала об этом, пока была в школе? Рискованно тоже, но вдруг бы прошел вариант и Кэрроу не заинтересовались? Ага, как же, очень удивлюсь, если они специально мои письма еще и Лорду не покажут. А если отправить из дома Крауча, воспользовавшись совятней и честно сказать, что это письмо подруге от которой давно вестей не был? Просто на имя ее отца.       — Ладно, — решила я, — скажи адрес, я постараюсь при первой же возможности передать ему весточку.       — Ксенофилиус Лавгуд, владелец и автор журнала «Придира». Деревня Оттери-Сент-Кечпоул на южном побережье, — четко и подробно ответила Луна, повеселев.       Что-то зашевелилось в памяти и я невидящим взглядом уставилась перед собой. Оттери… Сент-Кечпоул. Почему-то кажется знакомым. Где я это слышала? Лавгуд. Дом Лавгудов.       Хмурясь только сильнее, я приложила усилия, пытаясь достать из памяти нужное воспоминание. Я же легилимент, мое сознание достаточно тренированное, почему я не могу вспомнить, где я это еще слышала? Почему мне кажется, что я когда-то там была?       — Дом, похожий на черную ладью? — уловила я неясный образ, как будто из сна.       — Да, ты бывала там? — поинтересовалась Луна.       Я не ответила. Не была. Образ дома расплывался, что было странным для воспоминания, даже если я видела его мельком в чьей-то голове. При этом чем больше я пыталась вспомнить подробностей, тем сильнее, казалось, пыталось ускользнуть это воспоминание. Возникало ощущение, что это действительно был сон, который после пробуждения и не вспомнишь.       — Лавгуд. Оттери-Сент-Кечпоул, — вслух повторила я, чтобы ухватить мелькавшее где-то на краю сознания воспоминание.       Мужчина, со светлыми вьющимися волосами. Сливы-цепелины. Взрыв. Или не взрыв? Нет, этот дом атаковал летающий черный дым, похожий на червяков. Или все-таки взрыв был внутри? Откуда я это знаю? Я точно никогда не была дома у Луны. Очень похоже на стертую Обливиэйтом память, как ее описывали книги. Все же я там была? Точно, Уизли вроде в той же деревне проживают. Когда-то давно Августа туда водила. Правда… она вроде не говорила название… И к Лавгудам точно не водила.       «Да нет же» — возразила сама себе, уверенная, в обратном. В голове была путаница, но я снова подумала о Луне, пытаясь найти еще что-то, за что можно ухватиться, и восприятие разделилось на мгновенье. Я видела Луну тоже с вьющимися волосами и более округлым лицом, и в то же время я знала, что это не Луна. Переведя взгляд на рейвенкловку, на присядках сидевшую вместе со мной, убедилась, что лицо у нее такое, каким я его помню: бледное и вытянутое. И волосы не вьются. Это была актриса!.. И тут я вспомнила еще троих актеров, изображавших знакомую мне троицу: Гарри, Гермиона и Рон, гостивших у Лавгуда.       От резкой боли с силой зажмурилась, схватившись за виски. Боль постепенно уменьшалась, я увидела больше, но испытывала ощущение перенапряжения, как во время сложной борьбы в сознании и одновременно спутанность мыслей. Кто-то тихонько застонал, поэтому открыв глаза, я резко повернулась и всмотрелась в темноту.       — Не беспокойся, это мистер Олливандер, — сказала Луна. — Вы в порядке, мистер Олливандер?       С того угла донеслось едва различимое бормотание, что в порядке и ему приснился страшный сон. Я посветила сильнее в ту сторону, чтобы убедиться, что это старый мастер палочек садится, тяжело привалившись к стене. Скорей всего для его поддержания и шли все зелья, но ему это, судя по виду, было очень нужно.       — Надо и мне всмотреться повнимательнее в эту стену, — услышала я задумчивый голос Луны, вернувшись к ней вниманием. — Очевидно, в ней скрывается какая-то тайна. Возможно, в ней скрыт какой-то проход в потусторонний мир.       Она смотрела в ту же каменную стену перед нами, на которую я пялилась до того.       — Не думаю… — ответила я, не зная, что на это сказать.       — Нет же, она точно имеет какое-то необычное свойство, — возразила Луна тоном исследователя. — У тебя вдруг потемнели глаза и стало душно, хотя здесь все время холодно.       — Эм… — растерялась я, поднимаясь на ноги и нервно улыбнулась, надеясь, что полутьма скроет мою растерянность за шуткой: — Прости, похоже, это я тут самая душная.       — Я бы так не сказала. Ты скорее просто замкнута все время в себе.       Луна меня окончательно ввела в растерянность. При этом она продолжала смотреть на каменную стену, словно на ней были узоры, как на ковре. Не знай я ее до заключения, могла бы подумать, что у нее просто крыша здесь едет. Но в том-то и дело, что для Луны это можно было считать нормой.       — Мне определенно будет чем заняться, — оптимистично заключила она. — Расскажу тебе, что удалось выяснить при следующей встрече.       На грани моего усилившегося восприятия появилась и выросла огромная магическая сила, которая заставила вздрогнуть, покрывшись мурашками.       — Ох, Мерлин, — спохватилась я, спешно направившись к дверям. — Мне пора идти, пока никто не начал искать.       Наскоро попрощавшись, быстро покинула подвал. Еще поднимаясь по лестнице наверх, я чувствовала, как приближается знакомая магия, заставляя спину покрыться липким потом и только ускорить шаги, стараясь при этом не издавать много шума и идти на цыпочках. Я выскочила, чувствуя всеми фибрами магию Волдеморта, явно находившегося в гневе и направилась в противоположную сторону. У меня ни на секунду не возникло сомнение, что причина этого гнева — я.       Хоть я не задерживалась надолго, чтобы он ничего не мог заподозрить, все же причина была на поверхности и казалась очевидной. Он почувствовал что-то, когда это произошло. Я еще не поняла до конца, что это было, но сердце ушло в пятки. Достаточно будет уже того, если он меня обнаружит здесь.       А если он понял, где я была? Но раньше ведь не почувствовал! Возможно, не так четко может сказать, где я нахожусь, я ведь тоже только приблизительно ощущаю его приближение. Но делать что-то надо и делать быстро!       В голове, видимо, от страха быть обнаруженной, было пусто. Я лишь понимала, что мне надо оказаться как можно дальше от подвала и пошла в обратную от Лорда сторону быстрым шагом, стараясь передвигаться как можно тише. Только куда? Чтобы свернуть к камину придется сделать крюк, иначе пересекусь с Волдемортом — не успею или с ним вообще столкнусь нос к носу. На улицу выйти? И что я там могла забыть?       Я осмотрелась, прислушиваясь, не слышно ли чьих-то шагов. Решение показалось не самым лучшим, но если я не ошибаюсь, то он уже целенаправленно ищет меня. Если причина не я, то он просто пройдет мимо.       Свернув на кухню, которая была недалеко, быстро постучалась, попросив домовиков впустить и села за стол, пытаясь восстановить сбившееся за время бега дыхание.       Прошло наверное меньше пяти минут, я сидела перед тарелкой с еще нетронутым куском пирога с ливером, когда дверь открылась. Волдеморт встретился со мной взглядом. Я даже не стала скрывать испуг, как будто его тут не ожидала увидеть.       — Вон, — выдохнул он приказ и перепуганные домовики с хлопками принялись исчезать, словно переспелые горошины.       Волдеморт взмахнул палочкой, я быстро соскользнула со стула на пол, не рискуя высовываться. Заклинание хлестнуло по массивной столешнице, которая треснула, брызнув щепками, но устояла, и перекинуло стул.       — Я тебе сказал не прятаться от меня, когда я наказываю! — выплюнул он. — Покажись!       Все же рискнув, выпрямилась, но не успели мои ноги полностью разогнуться, как я присела обратно. Над головой просвистело и ударилось о большую кастрюлю, смяв ее и сбив несколько плошек и тарелок по соседству, сложенных стопкой. Тарелки не успели еще отзвенеть до конца осколками по полу, как я быстро переместилась, почувствовав, что он намерен обойти стол.       — Подойди! — рявкнул он. — Это приказ!       Лезть под горячую руку не хотелось. Если он таким всегда меня бил, то мой естественный магический щит уже прокачан не слабо. Но, боюсь, разойдется Лорд побольше, чем обычно.       — Я не хотела, — рискнула сказать, прислушиваясь к ощущениям, так как не видела его, спрятавшись за столешницей. — Не знаю, как это получилось, повелитель.       — Твое «не хотела» было побольше обычного! — со злостью бросил Волдеморт. — Что ты хотела сделать? Говори!       Я спешно пыталась придумать ответ. Побольше обычного, то есть всплеск был посильнее, чем обычный стихийный выброс. А разрушений не было.       Пока я думала Волдеморт обошел стол по торцу как-то неимоверно быстро и я дернулась, спеша преодолеть расстояние вдоль длинной стороны стола к дальнему торцу. Не успела, конечно. Меня сбило заклинанием в спину, отчего я покатилась кувырком. Когда восстановила где верх, а где низ, Волдеморт уже нависал надо мной, подняв палочку.       — Я задумалась! — воскликнула, пока он не применил очередное заклинание. В голове билось, что нельзя откровенно врать, но и что говорить не придумывалось. — Повелитель я не знаю, что произошло! Это был стихийный выброс!       — Куда было направлено твое внимание? — спросил он требовательно, не убирая наставленную на меня палочку и не скрывая намерений.       — Никуда конкретно, — ответила я четко, смотря ему в лицо. — Смотрела в стену, думала о своем.       — Злилась? — бросил Лорд.       — Нет, повелитель, — пришлось признать.       — Ты мне только что отдала лишнее, — подметил Волдеморт, сверля меня сквозь прищуренные красные глаза. — Почему у тебя случился стихийный выброс? Ты намеревалась сделать это специально?       — Нет, повелитель, — уверенно ответила.       — Значит, не сдержалась? — уточнил он, все так же смотря на меня.       — Не знаю, — тут уверенности никакой не было, но я добавила: — Просто разболелась голова… Я хотела пойти на кухню, что-то взять с собой. В наказание меня лишают ужина дома.       На ходу придумывалось что-то довольно жалкое на вид, но я молилась, чтобы это сработало, стараясь не думать о том, что тогда прострелило мне мозг.       — Тогда я за тобой понаблюдаю и решу, что делать, — судя по тону Волдеморт принял это и слегка все же успокоился, хоть и смотрел ледяным взглядом. — Ты останешься здесь в заключении.       Перечить не стала, да и возразить не пыталась, хотя звучало откровенно паршиво. Наверняка, подобие монастыря устроит, еще и бить, думаю, будет. Уж лучше бы в доме у Крауча осталась, но сейчас лишнего боюсь сказать.       Лорд сказал идти за ним и привел в помещение, которое находилось буквально в паре дверей от его кабинета. Здесь было немного мебели явно из гостиной — кресло и столик. Больше ничего. Даже ковров.       Волдеморт принялся творить магию: я наблюдала за тем, как из его палочки неспешно появляются заклинания, хотя он не сказал ни слова вслух, и ложатся поверх стен, окутывая помещение изнутри. Что-то похожее на купол тишины, какие-то сигнальные чары, остальное не разобрала даже по отдельным элементам.       Развернувшись ко мне, тут же хлестнул по лицу так сильно, что я не устояла на ногах, схватившись за левую щеку. Вроде успела среагировать, но больно все равно. Правда, все равно сцепила зубы, не спеша подниматься на ноги, опасаясь его сейчас еще больше разозлить.       — Останешься здесь, — приказал Лорд в тишине. — Если почувствуешь что-то необычное, позовешь меня.       Ответив ему дежурным «да, повелитель», что все поняла, ждала, что еще скажет. Вопросы у меня были, но опасалась нарваться. Насколько я здесь? Чего он собрался ждать?       Больше ничего не говоря, Волдеморт вышел, оставив меня одну и заперев за собой двери. То, что оставались изъяны в его требованиях, выяснилось быстро. Делать все равно было нечего, поэтому я немного заранее позвала, пока далеко не ушел, спросив о том, что делать с естественными потребностями. На что получила один ответ — медитируй. Мол, сосредоточься на магии и тело будет питаться ей. Непонятно зачем снова ударил, видно, за ложный вызов. Но хотя бы домовик все равно позже появился, принеся с собой немного еды.       Я сидела в единственном кресле под светом верхнего магического света, уже спокойно вспоминая и обдумывая произошедшее. Что-то Лорд заподозрил неладное, явно, а значит, надо быть осторожней, чтобы не понял, что сдерживающих печатей больше нет. Я и так не собиралась ничего такого делать, конечно, но, боюсь, как бы Волдеморт сейчас не пошел вынюхивать, что я такое делала и не нашел что-то, а то и додумал.       Похоже, это то, о чем говорила Морриган — возвращающиеся воспоминания. Я пыталась вернуться мыслями к деревушке Оттери-Сент-Кечпоул, но нового ничего не появилось. И тем не менее, я была уверена, что троица путешественников там появится, причем как бы не в ближайшее время. Говорить об этом Лорду, конечно, и не подумала. Я вообще, вспоминала об этой троице, но так как не знала где они, то и не забивала голову.       Название деревушки мне ни о чем не сказало, и я стала пытаться нащупать что-то еще про Поттера, так как о нем-то уж должно быть достаточно воспоминаний. Голова, только-только переставшая так сильно болеть, заново разболелась, но новых знаний не появилось. Я немного пожалела о том, что успела отдать все зелья.       Тогда я стала думать, что мне могло дать это… знание будущего? Поттер, Грейнджер и младший Уизли будут там на каникулах, то есть в ближайшую неделю или буквально только что были там. Если бы я не была повязана тут по рукам и ногам (к счастью, в переносном смысле), то могла бы туда отправиться и с ними пересечься. Что бы мне это дало?.. Сложный вопрос.       Мантию-невидимку я, по понятным причинам, Поттеру не верну. Самой нужнее. Помочь им, предупредив о какой-то опасности, тоже не могу, потому что больше о будущем ничего не знаю. Я бы могла немного позднее присоединиться к ним, пусть только сейчас, но давненько уж Дамблдор хотел, чтобы я работала с ними вместе. Я бы хотела даже помочь им убить этого змеемордого Волдеморта, если бы только знала чем и как. А просто так присоединяться, чтобы бессмысленно болтаться по лесам, нет никакого желания. Была мысль, что может тот Редл из загробного мира захочет вернуться — он же явно этого захочет! — и тогда удастся его поменять местами как-то с этим змеемордым. Правда, как именно это сделать, не знаю, но может Редл что-то подскажет. Только вызывать здесь даже Регулуса — моего гонца, не рискну. Мало ли, Лорд наблюдает.       Казалось, что Поттер не в силах одолеть Волдеморта, но была сила истории и я практически уверена, что какая-то возможность у него появится. Даже если не смогу помочь, то хотя бы окажусь на победившей стороне или в тени. Совсем не хотелось пойти по стопам Волдеморта. Дамблдора же я так и не нашла, а значит тот тоже мог вернуться. Поттер мог что-то знать об этом, все-таки действует он явно от его лица. И если Дамблдор потом вернется, то мне не хотелось бы заново попасть ему в сети.       Ушлый старикан, как оказалось ловко вертел жизнями людскими, покруче даже чем Волдеморт, считающий себя явно кем-то вроде посланника богов. Дамблдор с рождения управлял жизнью Поттера, но и моей, как выяснилось тоже. Казалось бы, где я, а где Гарри Поттер? Не понимала я, зачем бы вокруг меня устраивать какие-то интриги, думала, использует один раз или два, да и все. А он, оказалось, не просто так пытался меня подружить с их троицей.       Но помочь им как-то надо бы, да… Хотя бы убедиться, что не померли еще где-то в лесу, где прятались, а то кто же будет тогда змеемордого побеждать? Я что ли?       У меня, конечно, дела идут не сказать чтобы хорошо, но и не сказать, чтобы совсем плохо: я знаю, что, как минимум, Малфои его предать уже собираются, Рабастана Лестрейджа того же можно в темную использовать, если очень осторожно. Но все это как-то не то. Слишком мало, как для убедительного преимущества. После снятия печатей даже какого-то большого прилива магической мощи не случилось, зато подозрительность в моем отношении у Лорда растет.       Вернувшийся вдруг снова Волдеморт застал меня врасплох сидящей в кресле — я не успела и подняться на ноги, как согнулась пополам от боли, прошившей наискосок. Он наехал на меня, что не позволял мне садиться в кресло, сказал, что оно здесь стоит для него. Возражать даже не пыталась, но все равно бил, как будто вымещая злобу.       Когда он стал наконец спрашивать о том, почему моя магия стала нестабильной, честно ответила:       — Наверное, разволновалась, думая о том, насколько вы меня здесь оставили, повелитель.       — При любых волнениях, твою магию не должен почувствовать никто! — придавил Лорд интонацией. — Как только докажешь, что контролируешь ее, так и выйдешь отсюда!       Я не стала напоминать ему, что долго он все равно не сможет меня держать взаперти — это противоречило его договору с Морриган, иначе он бы уже давно это сделал. Не стала, потому что разозлился бы заново, а богиня, даже когда упоминаешь ее имя, приходила вмешаться не всегда. Поэтому я решила подождать с неделю и тогда напомнить, если не выпустит. Все равно дома у Крауча меня ждало только то же самое заключение.       Даже после его ухода, это проклятое кресло осталось словно вместо него, напоминанием, что за мной следят. На стенах не было видно чар, но, если прислушаться, на грани слышимости словно доносится какой-то шум или это уже мое воображение. Наложенную магию я чувствовала, но даже не пыталась ее исследовать. Синяки оставленные этим горе-учителем ныли. Оставалось только кое-как сесть у созданного магического огня, чтобы потеплее, и ждать.