Маленьких все обижают

      Побег Хагрида прошел совершенно мимо меня и то я заметила только потому, что преподавать Уход за магическими существами стала снова профессор Граббли-Дерг. Правда, слизеринцы слухи любили и буквально через пару дней я знала все возможные подробности.       Хагрид организовал типа-тайную вечеринку в честь Гарри Поттера, позвав туда нескольких гриффиндорцев. О том, насколько это недальновидно и бессмысленно, не говорил только ленивый. Не знаю, собирался ли он так поддержать дух школьников, но сам по итогу чудом спасся, сбежав в лес, а всех пришедших школьников Кэрроу отправили в подземелье в наказание. Владетель леса сказал, что полувеликан прячется в пещере, которая была на достаточном расстоянии от школы, так что встретиться с ним случайно в лесу для меня было маловероятно. И в общем-то это вся история с Хагридом, пытавшемся организовать сопротивление.       Кэрроу все-таки организовал практику по ЗОТИ с вампиром. Духов, видимо, ему было неинтересно проходить и ограничились теорией изгнания. Вероятно, он хотел организовать это неожиданно, но две девочки из Гриффиндора проболтались, когда у них первых началась практика, из-за чего слух пошел быстро и все остальные курсы теперь знали, что у каждого факультета будет своя отдельная практика. Наказала девочек Алекто. Слизеринцы-пятикурсники, тоже опасливо готовившиеся к практике, шушукались, что Алекто использовала розги, из-за чего вызнать подробности даже у рейвенкловцев, которые были на очереди, не удастся.       Пятикурсников со всех факультетов трясло в ожидании и библиотеку перерывали в который раз на предмет чего-нибудь еще, что могли упустить полезного. Не то, чтобы это действительно могло помочь, но вроде как уменьшало тревожность. Сэм, вот, жутко нервничала, аж зеленела, причем с трудом сдерживалась, иногда зеленея или синея волосами, из-за чего почти постоянно носила шляпу, входившую в комплект формы, но учениками часто игнорируемую. Я и сама нервничала: вампиры обладают острым зрением и быстрой реакцией. Они намного быстрее инферналов, физически сильнее обычного человека и обладают магией левитации как минимум. Стая вампиров считалась серьезной угрозой, поэтому на них охотились и истребляли, заставив скрываться.       Кэрроу рассказывал, что хоть они и прячутся преимущественно в глухих местах, вампира можно встретить и в людном месте, когда выходит на охоту. Заразиться вампиризмом взрослый маг не может (вероятность невелика), а вот ребенок до одиннадцати имеет некоторые шансы побольше. Обычно вампиры обращают в себе подобных маглов, но на магов могут напасть из-за того, что с кровью выпивали и небольшую часть магии, получая магические способности. Алекто на магловедении, когда задали такой вопрос, подтвердила, дескать это все маглы, желающие забрать магию. Впрочем, это все-равно было похоже на правду, ведь о дементорах тоже было примечание, что они поглощают магию вместе с плохими эмоциями.       Мне стало интересно, ведь мне говорили, что магия приходит в этот мир только от Морриган, но не настолько интересно, чтобы подставляться под укус и выяснить как вампиры выпивают магию.       Было много и ложной информации о них, которую школьники пересказывали между собой, повышая общую тревогу. В книгах было подробно описано натуралистами-исследователями, что вампиры пусть живут долго, но не бессмертны, и все равно кто-то да говорил «а вдруг» и это ложилось на общий градус тревожности.       А пятикурсники-гриффиндорцы, кстати, все вместе практику провалили, после чего несколько часов провели в больничном крыле, пока мадам Пофри залечивала их травмы. Им была назначена пересдача, из-за чего те тоже носились, как ужаленные, в библиотеку и строили какие-то схемы боя, похожие издалека на квиддичные тактики.       Пришел черед пятого курса Слизерина. Практика проходила в подземелье, куда привел нас Кэрроу. Здесь двери и замки были магические, у входа дежурил самый настоящий троль — крайне глупый, но большой и тренированный. Человеческую речь он вроде понял и пропустил всех в присутствии преподавателя, а вот школьники, что пытались проникнуть в подземелье мимо троля ранее пили потом костерост. Уж не знаю, зачем им надо было сюда лезть.       В подземелье было несколько дверей и поворотов. Слышно ничего не было, но слизеринцы опасливо поглядывали по сторонам, ведь у других курсов была своя программа по ЗОТИ и соответственно свои экземпляры для практики.       Кэрроу завел всех за одну из дверей, за которой оказалась небольшая комнатка, освещенная магическими недымящими факелами и закрыл дверь на выход. Здесь была еще одна дверь напротив. Амикус стал возле нее:       — Урок здесь начнется. Вы должны зайти в эту дверь, найти вампира, обезвредить и затем убить только по моей команде. Отдам я ее только тогда, когда каждый проявит себя, так что не думайте, что я дам кому-то отсидеться в стороне.       Задача была предельно проста, так что я беззвучно выдохнула. Мне все-таки удалось узнать, что у седьмого курса на самом деле было два вампира в комнате еще и полоса препятствий. Правда, расслабляться я не спешила, так как Кэрроу мог об этом специально не предупредить.       — Сэр, но ведь гораздо опасней пытаться его обезвредить, а не убить, — возразил староста-Пьюси.       — Поэтому в ваших интересах действовать всем сразу и не мешкать, — отрезал Кэрроу. — Он будет только злее со временем.       — Вы зайдете вместе с нами, профессор? — слегка подрагивающим голосом спросила Астория Гринграсс.       Логично, это инферналов Кэрроу контролировал, а вампир обладает собственным сознанием.       — Зайду, но не рассчитывайте, что буду помогать. Я только прослежу, чтобы он вам шею не перегрыз. Я ему сказал, что отпущу, если поможет мне с уроком и никого не убьет, но я бы на вашем месте не рассчитывал, что его обещание мне сдержит его жажду крови.       — Но нам же надо будет его все равно убить? — не поняла одна из близняшек Кэрроу, что учились вместе со мной.       Я вдруг отметила, что никого не удивляет то, что вампира надо именно убить, да и меня тоже. Может это как с Круциатусом — настораживает только меня одну?       — Так это я пообещал, что не убью, — широко заулыбался Амикус, показав кривые зубы. — Хватит тянуть. Как открою дверь, все быстро заходите внутрь. Если он рванет сюда, в этой маленькой комнатке быстро всех порешает.       Кэрроу глотнул какое-то зелье, — судя по ставшим вертикальными зрачкам, для улучшения зрения, — и движением палочки открыл дверь, за которой ничего не было видно, кроме небольшого участка освещаемого светом из этой комнаты. Мои однокласники все переминались с ноги на ногу, поэтому он почти что втолкнул в двери и запер за собой, зайдя последним.       Мгновенно все позажигали Люмосы, разгоняя тьму и собираясь в одну кучку. Кэрроу не было видно, возможно под маскирующим заклятьем спрятался, но я чувствовала его присутствие… и всматривалась во тьму, ища не его. Пьюси, сестры Кэрроу и еще один слизеринец — Бэддок, что сидит со мной на магловедении, тоже быстро выпили зелья для улучшения зрения и реакции. Я ничего такого не приготовила, рассчитывая на собственное немного улучшенное анимагией чутье. Да и как-то не подумала, что можно читерить с зельем, что уж поделать.       — Там! — вскрикнула вдруг Саманта, указывая палочкой в темноту.       Все тут же посветили туда, а Пьюси создал длинный луч света, осветивший стену в том месте, как фонарик. На краю круга света что-то мелькнуло прямо на стене, а затем мы все рассыпались в стороны с разной степенью удачливости — вампир спрыгнул сверху. Кто-то использовал заклинание избавления от клыков, я не разглядела кто, а вампир будто не почувствовал это. Он зашипел только, замахнулся рукой с удлиненными когтями и цапнул кого-то, что кровь брызнула в сторону завизжавших близняшек Кэрроу. Вампир набросился на них так быстро, став будто смазанной тенью, что заклинания полетевшие в него ударили в стену. Я мимолетно порадовалась, что хотя бы ни в кого не попали. Девочки хором закричали Инсендио, отпугнувшее вампира. Тот рванул в мою сторону или же целясь в Саманту, державшуюся за мной. Я тоже использовала невербальное Инсендио.       Струя огня вырвалась из палочки, мгновенно подпалив вампира, как спичку и едва не распространилось дальше, я едва успела перенаправить в сторону, каким-то чудом припомнив, как училась управлять огнем. Слизеринцы отпрянули, бросившись в рассыпную. Закричав визгливо совсем не по человечески, вампир задергался, покатившись по каменному полу в попытке потушить огонь, который поднимался языками пламени аж до потолка. Только очень скоро затих.       Пламя догорало на нем, давая достаточно света, чтобы разглядеть обожженные, но нечеловеческие черты лица вампира, а также бледных испуганных школьников, которые держали направленными палочки в уже испустившего дух противника. Запах сгоревшего мяса разносился вокруг, но с какой-то непонятной примесью.       — Крауч! — от голоса рявкнувшего Кэрроу, появившегося непонятно откуда, вздрогнули все. — Я что говорил, убивать только по моей команде!       Нахмурившись, глянула на него. Кэрроу выглядел раздосадованным и злым, ощутимо с трудом сдерживаясь от ругательств. Другие ученики это тоже видели и насторожено замерли. Не знаю, кого они боялись больше — уже испустившего дух вампира или учителя ЗОТИ.       Инсендио создавало обычно маленький огонек, который мало мог навредить, разве что опалить. И я не думала, что будет такой эффект. Правда, я ощутимо переволновалась со всеми, видимо, потому и получилось сильнее обычного. Намного сильнее даже, чем в прошлый раз с инферналом. Судя по тому как быстро сгорел вампир, опаленными бровями однокурсники бы не отделались.       — Я нечаянно, — ответила хмуро.       — Раз нечаянно… — почесал затылок Кэрроу. — Так и быть, зачту. Остальные все на пересдачу, как только я достану вам еще одного.       Однокурсники на меня поглядели зло, но больше удивленно.       — Я думала он тебе наказание назначит, — пояснила Сэм, когда мы покинули подземелья и шли вдвоем по лестнице. — Хотя с другой стороны, ты вроде ничего неправильного не сделала. По-правде, в прошлый раз ты хорошо справилась с инферналами, я бы хотела, чтобы мы были вместе на следующей практике.       — Ничего не поделать, — подтвердила я и задумалась: — Получается, я еще могу прогуливать следующую практику.       Однокурсники пересдаче не были рады. Может, тоже надеялись на помощь, но мне кажется, больше рассчитывали справиться своими силами. Что не отменяло того факта, что надо было готовиться повторно, чтобы проявить себя. По крайней мере, все собирались готовиться в этот раз вместе. Кроме меня. От этого было как-то не по себе. Наверное, потому что я опять «выделилась» и ничем хорошим это не могло обернуться.       Казалось бы, снова, как и в прошлый раз с инферналами, немного переборщила с силой огня, бывает. Правда в тот раз были уже мертвые люди, а в этот раз вампир — магическое существо, обладающее разумом. Конечно, он не собирался поговорить и все произошло довольно быстро, но от этого тоже было как-то не по себе.       На вечеринке у Слизнорта в прошлом году я видела приглашенного вампира. Он отличался разве что чрезмерной бледностью, хотя и ходил все время рядом с волшебником, как будто не мог отойти ни на шаг. Ну точно собаку на коротком поводке выгуливали. Учебник утверждал, что это лишь маскировка, наведенный мираж, и настоящий их облик более жуткий: серая кожа, огромная пасть, налитые кровью глаза, вытянутые уши. Внешне, несколько походило на летучую мышь, как и утверждал Кэрроу. И, конечно, никакого намека на холеного красавчика, как утверждали некоторые старшекурсницы.       Я постаралась не концентрироваться вниманием на этом инциденте, благо было куда отвлечься.       Видимо, Кэрроу тоже докладывал, потому что во время следующего урока, Волдеморт решил заговорить об этом инциденте и расспросить меня по поводу того, был это стихийный выброс или не был. Я не стала что-то выдумывать и обьяснила, что использовала Инсендио, просто действовал он необычно сильно.       — Любая магия — это направленное желание прежде всего, — заметил на это Лорд и все же пояснил: — Жесты палочкой, слова заклинания — все вторично. Чем больше сила, тем сильнее заклинания. Слово Темного Лорда, обладающего большей силой, чем другие маги, имеет больше весу в пространстве, соответственно его желание сильнее воздействует на реальность.       Он говорил довольно запутанно и я морщила лоб, пытаясь составить общую картину в связке «желание-слова-заклинания» с тем, что раньше читала и слышала.       — Заклинание Авада Кедавра, — вдруг сказал Лорд, отчего я напряженно на него посмотрела. — Оно сильное и надо обладать куда большей магической силой, чем жертва, чтобы оно подействовало. Во время него звучит четкий словесный приказ. Но я бы мог не использовать вербальную формулу. Она нужна для того, чтобы моя ярость на кого-либо не привела к проклятию или убийству, которого я не планировал.       Теперь я начинала кое-что понимать. В книгах не раз встречала, что всякое заклинание имеет вербальную формулу, заметки на полях отправили меня к книге, подробней рассказывающей об этом.       Маги разных стран говорят на разных языках, но заклинания у нас принято произносить на латыни — языке, которым никто не говорит, для того, чтобы заклинание не сработало непреднамеренно, когда в разговоре прозвучит ключ-фраза. С невербальными заклинаниями и сложнее, и проще одновременно: можно даже не произносить нужную фразу мысленно, если заклинание уже отработано, но сложные чары творятся не от простой ключ-фразы, тут нужно умение направлять магию.       Лорд, которого я не перебивала вопросами, продолжил:       — Твоя сила растет. Тебе следует быть осторожнее с тем, что ты произносишь и думаешь, и отслеживать свои желания. Если произойдет большой магический выброс, ты принесешь проблемы и я тебя накажу.       Посмотрев на него долгим взглядом, поджала губы. Звучит так, что хотя бы в этот раз обойдется.       — Я прислушаюсь к вашим словам и буду осторожнее, повелитель, — сказала я, слегка склонив голову.       В последнее время, я вела себя подчеркнуто вежливо, чтобы не нарываться лишний раз, ведь у него было уже достаточно рычагов давления на меня.       — Надеюсь ты это запомнишь, — вкрадчиво продолжил Волдеморт. — По крайней мере, не забудешь об этом так, как о моем предупреждении не высовываться на Слизерине.       Снова он напомнил мне об этом. Первый раз Лорд наказывал Долохова и Барти, разделив на них двоих наказание за ускользнувшего Поттера и за «взятие лидерства на Слизерине». Но вообще-то мне казалось, что это был лишь предлог и главным все же был побег Поттера. Второй раз попало совсем недавно и скорее всего Волдеморт говорит о нем. В прошлый раз он не спрашивал, делая паузу, а больше бил.       — Я не могла не ответить на нанесенное мне оскорбление, — осторожно ответила, подбирая слова.       — Тебе или грязнокровке, которого ты взяла под опеку? — опасно мягко поинтересовался Лорд. — Может, мне стоит приказать его привести? Чтобы ты показала Круциатус, который так не хотела применять при мне?       Очевидно, теперь он напоминал о уроке, когда требовал, чтобы я пытала неизвестных мне пленников, к которым я не испытывала никаких эмоций, кроме разве что жалости. Или же это было в пику тому, что я применила Круциатус в слизеринской гостиной.       Не знаю, чего Волдеморт пытается добиться, но настроен опасно. Я пыталась продумать ответ, как можно тщательнее, чтобы он не перешел от угроз к действиям.       — Один из них оскорбил именно меня, повелитель, — все же поправила я. — Так что я смогла ответить Круциатусом, как принято на факультете.       — Зачем тебе грязнокровка? — прямо спросил Лорд.       Ответить на вопрос оказалось сложно. Лиама, на которого Волдеморт решил вдруг обратить внимание спустя столько времени, втягивать в наши разборки не хотелось совсем. Лорд не должен его использовать.       — Он хорошо развлекает, — ответила, припомнив, как застала его заменяющим шута у Пожирателей. — Так как по документам он мой, то если он развлекает других, получается они оскорбили и меня. Тогда оскорбление было нанесено дважды, я не могла на это не ответить.       Только говоря это, поняла, что похоже Волдеморт изначально это так и рассматривал. Он не удивился. Или его не заинтересовал первокурсник в принципе.       — И из-за этого ты решила нарушить мой приказ, — произнес Лорд утвердительно.       Это заставило меня снова хорошенько задуматься над ответом, потому что весь его вид говорил о том, что будет больно.       — Повелитель, вы уже наказывали меня за это, — осторожно напомнила я, видя, что он крутит палочку в руках.       Настроение что ли у Волдеморта меня еще приложить раскаленным прутом, а обвинить не в чем?       — Раз ты становишься сильнее, у тебя появились какие-то новые силы?       — Нет, повелитель, — сразу ответила, смотря ему в лицо, чтобы видел, что говорю правду. — Никаких новых умений или знаний у меня не появилось. Мне все еще не хватает контроля магии.       — Я давно не забирал у тебя магию, — задумчиво изрек Волдеморт. — Ты не чувствуешь давления, как раньше?       — Чувствую, — рискнула ответить, думая о том давлении, что он на меня в целом оказывает.       — Лжешь, — тут же бросил он. — Твой контроль магии очевидно улучшился.       — Я не почувствовала изменений, повелитель, — осторожно ответила, но обвинений во лжи не последовало.       После снятия печатей изменения я чувствовала только в силе заклинаний, с практикой без мантии-невидимки я до сих пор по-моему ни капли не продвинулась, даже наоборот — все больше стало валиться из рук и сложнее управлять. Вдобавок, я еще и уставала за час такой тренировки, как будто весь день бегала. Но становится опасно, если Волдеморт что-то заподозрил.       — Могу я сейчас передать вам лишней магии, повелитель? — предложила я, чтобы уйти с опасной темы.       Волдеморт согласился. Я выдохнула. Казалось, я была опасно близок к провалу.              ***              Мистер Николсон, который помогал мне в юридических делах, начиная с договора с Блэком на «дарение» мне дома и энной сумы денег, сообщил, что нашелся покупатель на мои товары и мистер Джестикс просит встречу.       Ну наконец-то! Не прошло и два года! Кто бы знал, что шкура василиска так тяжело продать! Если яд, паутину и другие части тела больших паучков потихоньку уже удавалось сбывать через Джестикса ранее хотя бы очень небольшими порциями, потому что тот же яд все еще был запрещен к продаже, то шкура василиска не просто запрещена — она вызывает вопросы откуда она была взята, если василиски просто так не водятся. В общем-то, с покупателем из Арабских Эмиратов Джестикс уже давно вышел на связь и только сейчас они определились с метражом и путем доставки, но такие подробности ни Николсон, ни Джестикс не мог сообщить письменно, потому требовалась встреча. И с этим была проблема.       Джестиксу можно было доверять: он помог мне выбить из моих мангак скрытые доходы, и даже не задал вопросов, когда я сказала перевести деньги на счет некой Элизабет Хувер. Это у ее ребенка будет фамилия Блэк, а она оставалась Хувер.       Но учитывая, что за моими перемещениями очень пристально следят, не хотелось лишний раз рисковать. Я предложила встретиться в Хогсмиде на выходных, когда школьников выпускали прогуляться по деревне, но выбрала кафе не на главной улице. Если повезет, не встречу там никого знакомого, но все же надо будет изменить внешность, потому что в Хогсмиде сейчас много наблюдающих и, боюсь, за мной определенно будут следить.       В основном в Хогсмиде дежурят ночью, но днем, говорят, тоже. Придется сходить и проверить. В худшем случае, я попадусь кому-то на глаза и Лорд мне вломит, но пять тысяч галеонов — это пять тысяч галеонов. Именно такую ориентировочную суму называл мне Джестикс в прошлый раз.       Для сравнения, поговаривали, что профессора в Хогвартсе получают от ста до двухста галеонов в месяц, в зависимости от предмета и дополнительных обязанностей.       Так что в случае, если где-то проколюсь, буду оправдываться, что вылезла в Сладкое королевство за леденцами, не иначе — просто нужных леденцов не нашлось. По сути, я же недалеко от Хогвартса отойду, так что не сильно рискую из-за его угроз.       В деньгах магического мира я, конечно, не особенно пока сведуща, разве что только примерно уже понимаю, сколько нужно для жизни. У меня есть небольшое дело по печати манги, то есть комиксов, как их называют местные, и я получила огромную сумму от Блэка, которую частично вложила в реставрацию дома и покупку всего необходимого для него, еще часть разрешила перевести на банковский сейф Лизы, используя разве что как финансовую подушку для нее и маленького Блэка, ведь в будущем ей тоже надо за что-то жить. Она уже никуда не денется, я ее не обижала, не ущемляла, хотя и не позволяла шиковать, но она вроде всем была довольна, поэтому я не слишком боялась ее неожиданной пропажи. В остальном, деньги я никуда не тратила, кроме текущих попутных расходов. Да и некуда было особо тратить в Хогвартсе-то. Но пять тысяч галеонов… Я пока в реставрацию всего дома Блеков вложила всего около полутора тысяч на всякие первостепенные ремонты, которые, правда, еще бы добавить. Да при таких деньгах можно вообще не думать о деньгах…       Проследила, чтобы за мной не шел хвост, из-за чего прямо пришлось посмотреть в глаза Малфою и тот свернул в сторону кафе-бара «Три метлы» с Паркинсон, Крэббом и Гойлом. Я прошла вместе с Сэм за угол, убедившись, что никого нет, там разошлись. Она пошла в магазин сладостей, я свернула в другую сторону — к «Трем пинтам».       Черты лица я немного изменила магией, но побоялась, что этого будет мало и накинула капюшон мантии, наколдовав сгущающиеся тени на лице. По росту и так понятно, что я еще школьница, но сегодня таких много в городке.       Пришлось попетлять немного, чтобы убедиться, что за мной действительно никто не идет. Раньше мне в таких делах всегда помогал Шерлок…       Затем встретилась с Джестиксом, который сидел за столиком с краю. Наложив заглушающий купол на небольшой радиус за столиком с помощью его маленького артефакта-броши, можно было не бояться, что в зале бара, где было немного посетителей кто-нибудь легко подслушает. Я бы предпочла более укромное место, но переместиться на прогулку Джестикс отказался, пояснив, что во время нее подслушать желающим даже легче.       К счастью, надолго разговор не затянулся. Деньги получались невероятные, о таких суммах страшно и говорить. Джестиксу удалось договориться о суме в семь тысяч галеонов, но надо было при этом организовать переправку шкуры из Британских островов. При этом, покупатель хотел получить всю шкуру, чтобы никаких разрезов на ней не было. Расчеты имеющегося метража у меня уже готовые, но Джестикс настаивал, что ему надо пересчитать и затем еще перемерять с человеком покупателя. Выглядело крайне подозрительно. Я об этом ему сказала, он напомнил о пунктах контракта, где указано, что он не имеет права присваивать себе продаваемое имущество, то есть «пропажа» шкуры была невозможна. О пути переправки и гарантии, что сторона покупателя тоже не умыкнет у него товар, Джестикс обещал сам позаботится. У него имелось несколько вариантов и проверенных исполнителей. В ответ он просил увеличить свою долю со сделки с семи процентов до десяти, что учитывая сумму было большими деньгами, но сама бы я не справилась, что хорошо понимаю. Тем более он выжал еще больше из сделки чем обещал, так как начал торговлю с сумы гораздо большей, надеясь с самого начала сойтись к пяти тысячам. Арабы торговались самозабвенно и он знал, как с ними вести дела, хоть и жаловался мне, что весь в мыле.       Кроме того, расходы на посредников, которые будут перевозить шкуру, пока не передадут ее на руки другим посредникам, также ложились на меня, но в целом все равно выглядело хорошо, даже слишком.       Меня беспокоило то, что все выглядит чересчур гладко. Может оно так и должно быть, но что если Джестикс пропадет внезапно со всей суммой? Магический мир маленький, найти его, думаю, можно, но он-то видит перед собой пятнадцатилетнюю школьницу. Николсон, который и порекомендовал его, меня ни разу не подвел, да и Джестикс пока не преподносил сюрпризов. Но со своими мангаками я потеряла много денег, благо хотя бы удалось их вернуть, пусть и выплачиваться они будут по частям. До сих пор сумы шли на счет Джестикса регулярно, а он уже переводил из на счет Лизе. И опять же, удалось все вернуть благодаря Джестиксу.       — Мистер Джестикс, вы мне очень помогаете в таком сложном деле, — сформулировала я сомнения, ведь дело было явно незаконным. Точнее не одобренным Министерством, а значит был риск потерять все. — В других странах транспортировка гораздо легче, благодаря другому законодательству, но у нас это очень проблемно. Не поймите меня не правильно, я просто немного удивлена, что вы так серьезно подходите к делу, несмотря на мой возраст.       Я внимательно всматривалась в его небольшие глаза на полноватом лице, надеясь ухватить что-то поверхностной легилименцией.       — В денежных вопросах не существует понятие возраст, — пояснил Джестикс. — Тем более когда сумма идет с тремя нулями. Мы с вами знакомы по рекомендации, с самого начала я убедился, что у вас непростое дело, которое можно считать серьезным вызовом моим связям. Работать с таким товаром редкость, но сулит увеличение репутации, если вы понимаете о чем я.       — Понимаю, — заверила я. — Возможно, вы тогда можете просветить меня о нашем общем знакомом? Ведь он не занимается денежными делами, но тоже мне очень помог, когда было необходимо.       — Я не знаю подробностей, но думаю, что вы задали ему тоже непростую задачку, — улыбнулся Джестикс.       Я уловила поверхностной легилименцией короткое воспоминание с Джестиксом и Николсоном-старшим.       — Внучка Крауча-старшего. Хватка у нее что надо, дело интересное. Подробностей не скажу, но это точно будет непростая задача в обход закона, — Николсон говорил серьезным деловым тоном. — Скорей всего не одиночная, как ты понимаешь.       — У Краучей была раньше хорошая репутация, — подтвердил Дженкинс, — А сейчас Крауч-младший встал под знамена Темного Лорда, как писали газеты. Не опасно с ними сейчас иметь дело?       — Наоборот, это хороший выход на них всех.       Нахмурившись, переваривала увиденное. Выход на всех Пожирателей? Зачем им это? Хотя, выглядит так, что не только Пожиратели относятся к законам, принятым Министерством, так несерьезно.       — Я не спрашивала, ведь мистер Николсон, как я поняла, давно работает с моей семьей, но вы, кажется, нет?       Джестикс не замялся и даже не занервничал, ответив:       — Верно, вашему деду не были нужны услуги подобного рода с его должностью в министерстве, но не сомневайтесь, я не подведу ни вас, ни мистера Николсона.       — Мир очень тесен, — кивнула я. — Связи очень дороги, особенно если имя известное хоть сколько-нибудь. Вы должно быть слышали о моем отце?       — Да, но к чему вы ведете? — слегка нахмурился Дженкнс, подобравшись и втянув обьемный живот.       — Вы же понимаете, что ведете дела со мной и сейчас я не желаю, чтобы мой отец знал о деталях, но в любой момент это может измениться.       — Разумеется, — ответил Джестикс серьезно. — Договор мы заключали между мной и вами, так что я сохраняю все детали в секрете даже от вашего отца, если ему это станет интересно.       — Вы рассматриваете в перспективе, что получите других клиентов? — прямо спросила я.       Джестикс при этом ощутимо занервничал, глазки забегали, он поерзал.       — Разве что в перспективе, — ответил он, взяв себя в руки. — Я буду рад всегда иметь работу, особенно с известными людьми, но переборчив в клиентах. Предпочитаю безопасность для себя, как наемного работника. И все же если имеются возможности, я буду рад их использовать и могу гарантировать неразглашение. В случае если интересы пересекутся, я могу вовсе отказаться от одного из дел.       В принципе, я поняла. На службе у Волдеморта, имеющего теперь власть в Магической Британии, целая куча старых семей, у которых и деньги, и влияние, но хватает таких вот Джестиксов, которые работают со всем поколением и так же передают семейное дело детям. Так же, как я вышла на Николсона через Барти, так и у них есть проверенные люди. Джестикса же пугает идея связываться с влиятельными людьми и, похоже, одновременно привлекает. Жадность и осторожность. Не думаю, что он пойдет на что-то связанное с кровью, но, благо, мне такое и не надо.       Похоже, мне пока нет повода беспокоится раньше времени. Я заверила, что пока что стоит сосредоточиться на текущем задании, да и паутины акромантулов, на которую он нашел покупателя, у меня уже довольно много после пары прогулок по лесу, и можно тоже будет либо параллельно, либо позже взяться за это дело. Стоила она значительно дешевле, но все же неплохих денег. Пока со шкурой все решится, пусть будет. Тушки аккромантулов без Каа проблемно доставать, так что пока достаю еще, так сказать, со склада, а вот паутины насобирать гораздо проще, потому и стоит она дешевле.       Так что я решила довериться, а если все-таки возникнут проблемы, тогда их и решать, призывая помощь в виде Барти, о существовании которой Джестикс был осведомлен.              ***              До начала пасхальных каникул оставалось несколько дней. Практически все профессора советовали не гулять на каникулах, а использовать это время с умом, потому что до экзаменов оставалось полтора месяца. Пятикурсников потихоньку уже начинал бить мандраж, да и меня заодно тоже, стоило представить, какой повод я могу дать Волдеморту поиздеваться. При мысли, что я не сдам экзамены идеально, начинало казаться, что он вообще возьмет это за повод добиться моего исключения после пятого курса. А куда я тогда отправлюсь? Очевидно, у него перед отсутствующим носом мне мелькать часто крайне вредно.       К тому же конец учебного года приближался так неожиданно и неотвратимо, что поневоле мысли сворачивали к тому, что у меня останется год. Мой день рождения в июне, хотя Августа всем и всегда говорила, что на самом деле в мае. Для меня это значило только то, что Лорд может убить меня на самом деле на месяц раньше, ведь я не знаю, будет ли считаться настоящая дата.       Августа сдвинула дату немного назад, чтобы по срокам беременности Алисы люди не догадались о том, когда я была зачата, но как уже становилось отчетливо видно, у меня много было от Крауча во внешности. При этом я родилась раньше срока и тут можно было бы не корректировать, но Августа решила что легче дату рождения перенести по документам назад.       От этих мыслей, вспомнилась злополучная троица, которую я последний раз видела в Хогварст-экспрессе еще перед зимними каникулами. Они забрались туда, как оказалось, за мной, хотя руководствовались, как я видела, не моим титулом, планируя похищение, а просто догадкой, что я что-то знаю о крестражах. Видимо, они уже тогда совсем отчаялись в поисках. В их глазах я рассмотрела только блуждание по всевозможным глухим местам с палаткой.       Если бы Поттера, Грейнджер или даже Рональда, которого с ними тогда не было, поймали, то власти тут же раструбили бы о поимке опасных преступников. Но в том то и дело, что новостей не было абсолютно никаких. Как тут рассчитывать на победу сил бобра, когда у меня срок уже начинал поджимать?       Не одна я, видимо, была сосредоточена не на грядущих экзаменах или каникулах. Как я и думала, семикурсники-слизеринцы тогда затеяли несколько драк, благо не со своими, а с другими факультетами, но и это быстро улеглось, закончившись отнятыми баллами, отработками и наказаниями в подземелье.       Джинни Уизли перестали постоянно со всех сторон опекать, видимо, у ее дружков тоже было полно забот. Она же вместо того, чтобы угомониться, явно желала нарваться еще раз и то и дело следила за мной. Причем так откровенно и прямо следила, что заметили слизеринцы и даже некоторые предложили ей наподдать предварительно в качестве профилактики. К счастью, она не могла везде незаметно преследовать меня, потому что мантии-невидимки у нее не было, и ее то и дело отгонял кто-то своим присутствием.       Казалось очевидным — Уизли просто хочет мести. Но из-за того, что она не отводила глаза, когда встречалась со мной взглядом, я поняла, что месть это не все.       Раздумывая о ее мотивах, я задалась вопросом, почему она вообще меня с самого начала так ненавидит. Узнав, кто мой отец, считала меня уже испорченной и запятнанной, но таких детишек Пожирателей полно в школе. А потом поняла.       Волдеморт внушал ей ужас, Кэрроу она не просто опасалась, а боялась, зная на что те способны, даже семикурсники-слизеринцы, которые были детьми Пожирателей, были слишком сильны для нее. А боевой дух и желание сражаться имелось. Она хотела сделать хоть что-то, а я была в ее глазах целью, которую она считала себе по силам. Уизли кричала о том, что я дочка Пожирателя, все время напоминала всем о том, что я на нее напала, обзывала предательницей и обладательницей гнилой души, даже выдумывала факты в поддержку своей ненависти, убеждая всех желающих, что я сама уже стала убийцей и пытаю каждые выходные какого-то беднягу. Она бессменно пыталась поднять градус ненависти на Гриффиндоре, но вскоре они к ее выпадам тоже привыкли и реагировали слабо, отчего Уизли бесилась только больше. К тому же, мне кажется, ребята с Рейвенкло заметили, как я одергивала слизеринцев, чтобы не срывались на полукровках и оставшихся маглорожденных, а потом Трэйси сказала, что и на Хафлпафе это разнесли, так, что и до Гриффиндора дошло. Конечно, любить меня там за это больше не стали, но сам факт был отмечен и оценен, что играло только против Уизли.       Для нее доказать свою правоту было священным долгом, не меньше. Уже за одно это можно было бы сделать с ней что-то не очень для нее приятное, но так я бы только подкрепила ее уверенность. Если только не закончу все летально. Устроить, так сказать, прогулку в один конец к логову акромантулов.       Убивать кого-то я была не готова просто в принципе, но Уизли успешно к этому двигалась своими глупыми выходками и, казалось, что в следующий раз она выкинет что-то, отчего Авада слетит-таки с моей палочки. Увы, первой подозреваемой буду точно я, даже если она пойдет гулять в логово больших пауков, например, разыскивая Хагрида. А если все-таки свершится победа «добра» (я надеюсь Лорда все-таки завалит Поттер, и мне не придется никогда бросать ему вызов), то «силы света» мне потом это припомнят. Для общественности было бы лучше предстать кем-то у которого на руках так по итогу ничего и не было. Ничего доказанного, по крайней мере. А в ее случае я бы была первой подозреваемой.       Вторым доводом в пользу того, чтобы ее не трогать была мысль, что Волдеморт об этом тоже узнает. Если я устрою ей совсем-совсем летальный случай, он может еще и не просто насторожиться. Так-то я обращала его внимание на то, что просто не способна убить, что я — не оружие. Не хотелось, чтобы он начал меня привлекать к подобной деятельности, да и вообще наверняка немало синяков оставит, почувствовав в этом опасность лично для своей шкуры. Ведь оружие, которое не применялось в бою, не обратится против него. Это создавало некую иллюзию безопасности и я не хотела, чтобы он подвергал ее сомнению и начал вбивать в меня страх к нему.       Поэтому за Уизли я наблюдала, периодически узнавала от моих друзей на Гриффиндоре, чем она занимается, думала и выжидала момента. Джинни хотела отравить мне жизнь, я думала, как безопасно для себя отравить ее.       Но даже Уизли отошла на второй план, когда наступил последний вечер перед каникулами. Завтра отправляется поезд и я поеду на нем, даже не зная, буду ли я проводить каникулы в доме Крауча.              ***              В середине апреля начались пасхальные каникулы, длящиеся две недели. Короткие весенние в течение недели были не так давно, всего месяц назад. Воспоминания еще свежи, так что я ничего хорошего не ожидала, но пока Лорд не анонсировал никаких жутковатых превью.       На длинные пасхальные каникулы домой решили отправиться множество учеников и поезд был почти полон. Вагоны гудели от разговоров, как будто школьники получили возможность обсудить все на свете, по коридору нет-нет да пролетит какая-то шутиха из магазинчика близнецов Уизли, незнамо как сохраненная кем-то в закромах.       На этот раз множество слизеринцев также решили ехать, поэтому со мной в купе сидели из «своих» только Ричард и Лиам. Седьмой курс частично как сел, едва мы отправились, так и остался в лице Малфоя, Крэбба и Гойла с ним, конечно, Паркинсон и Нотта. Забини только куда-то удалился, его сокурсники шутили, что пошел «девчонкам глаза строить», но я бы и сама пошла. Вообще, это почти весь седьмой курс Слизерина. Еще были Миллисента Булстроуд и Дафна Гринграсс, но они как-то держались немного осторонь, причем не выглядели даже подругами. Дафну я чаще всего видела с шестым или пятым курсом, а Милли, как ее все звали, бывало присоединялась к нам, но общалась наверное чуть ли не со всем факультетом.       Малфой сидел, смотря в окно, стараясь не обращаться внимание на откровенно прижимающуюся к его плечу Панси, но мне казалось, он сюда не просто так зашел. Ричи и Лиам достали карты, чтобы как-то развлечься, к ним присоединился Гойл, в смысле Грег, и Теодор Нотт, оказавшийся тоже у окна. Винсент, в смысле Крэбб, сидел, читая комиксы. Я заглянула из любопытства, но это, конечно, было не моего производства.       — Интересно? — полюбопытствовала я. — О чем?       — Да, стандартные американские герои, — вздохнул тот высоким голосом. — У них все однотипное. «Вольная редакция» мне больше нравится, но прекратила выпускать журналы.       Я слегка удивленно подняла на него глаза. Крэбб рослый парень, семнадцати лет, не думала, что он вообще комиксы читает. Выглядит так, будто только битой на квиддиче махать умеет, да и в учебе не блистает, конечно. Хотя неожиданная похвала моим комиксам, которые я выпускала под названием не существующей редакции, ставшей затем вполне себе существующей, приятна.       — Считаешь, их комиксы еще пользуются популярностью? — заинтересовалась я.       — Конечно! — убежденно воскликнул Крэбб. — Я с прошлого года жду третий том «Одноударника!».       Его возглас привлек внимание.       — «Одноударник» даже мне зашел, — низким голосом прогудел Гойл.       — У этой редакции всегда сюжеты необычные, — хмыкнул с довольным видом поддакнув ему Крэбб.       — Только закрылись они, я же тебе говорил, — протянул лениво Малфой. — Там судебные иски пошли. Владелец рассудился с редакторами и похоже решил закрыть дело.       Крэбб тяжело вздохнул.       «Одноударник» — это была переиначеная история Ванпачмена. С самого начала я пыталась адаптировать истории для существующего магического мира, а затем и нанятые мной художники вносили лепту, хотя сюжеты все равно утверждала я. Не всегда получалось хорошо, но выпускала я тогда не больше чем штук по десять журналов на базе школы. И то из-под полы. Зато сразу стала ясна реакция читателей. Хорошее было время. После судебных тяжб, мне удалось, не без помощи, конечно, вернуть скрытые ими доходы, обнаружив гораздо большие выпуски чем сотня журналов, хотя ущерб было оценить сложно из-за очень приблизительных оценок выпущенного без моего ведома тиража.       «Одноударник», например, вышел одним из последних. Получилась история про мага, который был всех сильнее. Понятно, почему эта манга зашла Винсенту. Вроде бы тот же супергерой, но делал он все так непринужденно и буднично, а зрители всегда потешно реагировали на его всемогущество. Использовал при этом он самые простые заклинания, которые изучались на первом-втором курсах, но они оказывались сильнее мощных чар противников. По сравнению с той же наиболее популярной юмористической серией «Приключения Мартина Миггса, безумного магла», что глоток свежего воздуха, как по мне. И что любопытно, «Одноударник» не насмехался с глупых маглов.       Интересно, сколько в действительности ждет выпуска третьего тома? Рисунками и созданиями копий занимались мои «художники», которые кинули меня на деньги, поэтому мне казалось, что журналы не слишком активно раскупают. Не стоит ли мне попробовать снова заняться этим? Только… Пожалуй, немного позже. Пока и так занятий хватает. Это же надо найти тех, кто сможет создать рисунки, выдержав нужный стиль и повествование. Придется держаться теперь в курсе всех дел, а как, если я из школы выбраться не могу?       Через стекло в дверях купе промелькнули знакомые ярко-рыжие волосы. Рука рефлекторно потянулась к палочке, но Уизли прошла мимо, определенно правильно расценив количество людей, поместившихся в купе. Ей тут нечего было ловить.       — Мне в прошлый раз понравилось, как она стыдливо прятала свой некрасивый череп, — фыркнул Ричард, видимо, тоже заметив, так как сидел недалеко от дверей.       — А бывают красивые черепа? — фыркнула я со смехом.       — Ну, бывают, наверное. У тебя, уверен, красивый.       Секундная пауза — и меня пробило на смех. Затем заржали громко Крэбб и Гойл, фыркающим смехом зашелся Нотт. Захихикала Паркинсон. Ричард покрылся багровыми пятнами от смущения и отвел глаза:       — Я не это хотел сказать, — промямлил он.       Нотт громко хмыкнул, улыбаясь:       — Я как-то не задавался вопросом, но теперь мне интересно. Крауч, можно ощупать твой череп?       — А ты с рулеткой замерять будешь? — давясь смехом, уточнила.       — Как я иначе правильную геометрическую форму высчитаю? — смеясь, выдавил Нотт.       — Да хватит уже вам! — воскликнул в отчаянии весь уже красный Ричи.       Я отсмеялась, заверив его, что не хотела обидеть, но было правда смешно. Как-то так закончили смеяться все, но Ричард старался никуда кроме карт на руках не смотреть, медленно возвращаясь к обычному цвету лица.       На перроне разошлись. Лиам направился к переходу на магловскую сторону, заверив, что его там уже ждут родственники и он сам доберется. Меня ждал Крауч, который забрал мою сумку. Рядом с ним стоял отец Ричи, на которого я искоса глянула, но не более. Он не смотрел, казалось, на меня вообще, ожидая сына.       — Пап, а можно Ли к нам пригласить на каникулы? — вдруг спросил Ричард, когда мы все пошли к каминам.       Лестрейнж глянул на меня и мое выражение лица, выражавшего весь мой отсутствующий энтузиазм от такой идеи.       — Барти, у тебя есть какие-то планы на каникулы? — обратился он к Краучу, как будто не понял.       — Да, — ответила я, Крауч едва успел открыть рот. — Он будет помогать мне готовиться к экзаменам.       — Я тоже могу помочь! — горячо заверил Ричи.       — Тебе не стоит перебивать отца, — тяжело уронил Лестрейндж, глядя на меня.       — Разве делать вид, что меня тут нет, не показатель плохого воспитания? — фыркнула я.       Терпеть не могу, когда мне указывают, что делать. Лестрейндж смотрел на меня с нехорошим прищуром, я выдержала этот взгляд, намеренно насмешливо приподняв брови. Хотелось выяснить правду.       — Айрли, иди первая к каминам, — хлопнул меня по плечу Барти, торопливо подтолкнув вперед, желая, видимо, прервать разговор.       — Куда отправляемся? — поморщившись, уточнила, повернувшись назад.       — Домой.       Дома Крауч сказал зайти к нему в кабинет. Там уже сел, тяжело глядя на меня:       — Ты обещала вести себя в рамках приличий.       — Я их где-то нарушила? — подняла вопросительно брови. — Наоборот, указала на нарушение другому.       — В том то и дело, — вздохнул он. — Ты не можешь приказывать старшим. Давай так, ты будешь обращаться «мистер Лестрейндж» и соблюдать вежливость.       — Нет, — просто ответила ему.       Барти продолжал тяжелым взглядом глядеть в мое лицо, пытаясь выиграть в эти гляделки, я спокойно взирала в ответ.       — А по заду получить хочешь? — спокойно и серьезно спросил он.       — Не перегибай палку, — фыркнула я. — Ты требуешь от меня невозможного.       — Ладно, — вздохнул Крауч, видимо, сдаваясь. — Хорошо. Но в следующий раз хотя бы постарайся намеренно не грубить.       Я не стала обещать, смотря в сторону картины со светловолосой женщиной, которая мне слегка улыбалась.       — Расскажи, как у тебя дела в школе? — Крауч решил спустя минуту переменить тему.       Разговаривали о учебе, приближающихся экзаменах и подготовке к ним, как всегда не задевая вопрос его работы или Лестрейнджей. По крайней мере, я больше склонялась к тому, что Барти ни о чем не догадывался. А если его дружки что-то и подозревали, то ему не говорили, видимо, из тех же соображений собственной безопасности.       Кэрроу, когда узнал, например, полностью сменил отношение на лояльное, чуть ли даже не потакая. Если бы Барти знал, то стал бы мне угрожать выпороть? Вряд ли. Долохов… Не уверена, что его отношение сильно поменялось бы. Лестрейндж… сказать сложно. Я видела, что он не сильно хотел встречаться взглядом, но тут все может быть было завязано на нежелании создавать конфликт на ровном месте.       В доме чувствовалось все больше присутствие Камиллы. Я вопросительно подняла брови на Крауча, заметив маленькую вязаную салфетку на подоконнике в его кабинете, он покачал головой, мол не спрашивай. Об учебниках я тоже его не спрашивала, хотя часа два мы поговорили о темах, которые я прогоняла повторно. Припомнив свое предположение, что Краучу кто-то помогал писать заметки в учебниках перед его сдачей экзаменов, я поинтересовалась:       — Барти, а у тебя были друзья в школе?       — Ну, да, — казалось тот слегка растерялся от смены темы. — Я… общался с Рабастаном.       — Лестрейнджем? — уточнила я. — Вы с ним вместе готовились к СОВ?       — Нет, когда я сдавал, он уже выпустился. Ты хочешь сказать, что готовишься с кем-то? Это правильно. Хорошо, что у тебя есть кому помочь. Я тоже могу помочь тебе проверить знания.       Угукнув в ответ, задумалась. Звучало так, будто у Барти не было друзей или, по крайней мере, было очень мало. И снова Лестрейнджи.       — Ну, давай, остался последний рывок до лета, — подытожил он, когда Винки появилась, напомнив, что время ужина. — Можешь отдыхать, но не забывай об учебе.       — То есть никаких планов на каникулы у тебя нет? — уточнила я.       — У меня — нет, — ответил Барти. — Завтра только надо будет опять твоя помощь в Министерстве.       Напомнил он мне о том, что я участвовала в допросах, но обещал, что это не больше, чем на полдня, а затем подготовка к экзаменам и когда он будет свободен, можно будет куда-то сходить проветриться.              ***              Крауч во время повторного визита, держался лучше. Левую руку с моего плеча, правда, почти не отпускал. Наколдовал ежика-патронуса, когда шли через тот коридор с дежурившими во тьме под потолком дементорами. Сегодня здесь сидели несколько людей на лавке в ожидании. Когда мы шли к залу суда, я различила кажется с десяток голосов, которые шептались «Она… Она…», поэтому шикнула на них: «Тихо!», но кажется, никто ничего не заметил. Крауч пропустил меня вперед и зашел следом, как-то сердито захлопнув дверь.       Яксли ждал уже здесь с подмогой из авроров. Приветственно пожал руку Краучу, даже ухмыльнулся, глядя на меня:       — Слышал, наш маленький легилимент не так уж плох, а?       Не успела я ядовито ответить ему, Крауч резко бросил ему:       — Давай к делу.       Амбридж сегодня, к счастью, не присутствовала, а за секретаря сидел какой-то молодой парень, тихонько и незаметно у края скамьи. Присутствовал еще бородатый, среднего возраста, высокий и крупно сложенный помощник Яксли, которого тот счел нужным представить — Альберт Ранкорн. Крауч ему коротко кивнул.       Стали по одному, по двое приглашать заходить допрашиваемых. На этот раз это были не работники министерства, но я быстро поняла кто. Это были люди, чьи дома использовались, как промежуточная точка во время той операции, когда Поттера переправляли из дома его родственников. Яксли допрашивал грубо, желая знать, в чьем доме был настоящий Поттер. С того момента прошел почти год, не знаю на что он рассчитывал. Может, просто хотел выслужиться.       Люди оправдывались тем, что делали одолжение друзьям по их просьбе и не знали, что Поттер опасный преступник. Не мудрено, это только после прихода к власти Пожирателей и Волдеморта, его обьявили преступником еще и навесили убийство Дамблдора, разгром Отдела Тайн, нанесение вреда учителям ЗОТИ и несколько дел поменьше.       Обвинять этих людей в чем-то не было смысла. Они были уже испуганы угрозами и говорили правду. Потихоньку я восстанавливала участников Ордена или их сочувствующих.       Зашла какая-то дама в строгом закрытом платье. Каштановые волосы знакомо ниспадали за спину, большие глаза смотрели с надменностью перед собой, но чувствовалось в них тоже что-то… Блэковское. Чем-то она походила одновременно и на Вальпургу Блэк с ее формой выпученных глаз и на Беллатрису.       Она чинно прошла через зал, присев на стул.       — Андроменда Тонкс, — ощерился Яксли. — Расскажите нам о своих гостях в ночь с 27 на 28 июля прошлого года.       — Я уже говорила, — надменно произнесла она. — Что в пруд у моего дома свалились двое. Одним из них был Гарри Поттер, но как потом стало ясно, это был обратившийся в него человек, личность которого я не знаю. После того, как мы с мужем исполнили свой долг и помогли пострадавшим в аварии, они покинули наш дом и мы их больше не видели. Не вижу смысла обсасывать эту историю еще десяток раз.       — Это мы еще посмотрим, есть ли в этом смысл, — хмыкнул ничуть не смутившийся Яксли. — Надо будет и одиннадцатый раз вызовем и вы, как добропорядочная колдунья, должны будете прибыть в Министерство. Если вам нечего скрывать, — он пристально прищурился в ее сторону.       — Абсолютно нечего, — с достоинством ответила она.       Яксли взглянул на меня, видимо, на проверку, я кивнула. Женщина была уверена в своих словах. Тонкс, видимо, это родственница Нимфадоры Тонкс, состоявшей в Ордене, эти переглядывания явно заметила, не жалуясь на внимательность.       — Тогда поведайте нам о том, где находится сейчас ваш муж и ваша дочь, пропавшие с того момента, — заговорил Яксли, вновь привлекая внимание.       — Понятия не имею, — ответила колдунья.       — С тех пор они не выходили на связь? — уточнил Яксли.       — Нет.       Тут она явно врала и я в ответ на вопросительный взгляд Пожирателя покачала головой.       — Кажется, вы не совсем честны с нами, — ухмыльнулся Яксли. — В прошлый раз мы не использовали при допросе сыворотку правды, ввиду… большого количества подозреваемых. Но имейте в виду, что я попрошу принести ее, если вы не будете отвечать честно.       Яксли выглядел, как учуявший лису охотник, но такое выражение лица у него уже возникало раньше сегодня и дальше он обламывался, так как скрываемые тайны были либо незначительны, либо связаны с нервозностью допрашиваемых, которые мололи ерунду, лишь потом понимая, что говорили.       — Итак? — снова спросил он. — Выходили ли они с вами на связь?       — Моя дочь прислала мне сову, что с ней все хорошо, но я понятия не имею, где она сейчас находится, — уверенно ответила колдунья.       Яксли скосил на меня взгляд, я кивнула из любопытства уловив действительно воспоминание с письмом, где ее дочь Нимфадора сообщала о том, что они с мужем в порядке и ребенок у нее в животе уже толкается.       — А ваш муж? — поторопил ее Яксли. — Он не явился к комиссии для проверки родословной, если не ошибаюсь?       Андромеда Тонкс, прямо смотрящая на него, сухо продолжила:       — Верно, он пропал до того.       Яксли нетерпеливо потарабанил пальцами по подлокотнику. Мне показалось, Тонкс поняла, что я легилимент и теперь смотрела только перед собой, будто бы на Яксли, но явно не концентрируя внимание.       — От него не было до сих пор никаких вестей? — спросил он.       — Нет.       — Среди ваших гостей той ночью был великан, верно?       — Верно.       — Куда отправились ваши гости после того, вы не знаете? — смотрел он в ее глаза в упор не мигая.       — Не имею понятия, — таким же образом прямо смотрела на него колдунья.       — Вам есть что скрывать?       — Нет.       Яксли резко повернул голову в мою сторону, я уже хотела покачать отрицательно головой, как женщина скользнула по мне взглядом всего на секунду, следом за Яксли.       На миг я увидела… Нарциссу Малфой. И отголоски какого-то разговора из которого тем не менее стало ясно, что это ее сестра. Нарцисса просила помочь ее семье, договориться с Орденом, чтобы спасти всю семью от гнева Темного лорда, но Андромеда не могла пообещать ей защиты. Она не была уверена, что Орден их защитит от Волдеморта, вздумай он их убить. Даже ее мужа он явно не мог защитить и тому безопасней было сбежать.       Андромеда смертельно побледнела прямо на месте. Видимо, она знала, что такое легилименция и как понять, что твои воспоминания просмотрели. Яксли, наоборот, аж подался вперед, видя это. Его помощник Ранкорн тоже напрягся, готовый, по-моему, действовать. Авроры по виду не очень понимали, что случилось, но заметили их реакции. Я молчала.       — Ну? — поторопил меня Яксли.       Крауч вопросительно глядел на меня и хмурился в сторону допрашиваемой.       Не знаю, специально ли Яксли провернул этот трюк, наведя на нужную мысль и заставив посмотреть мне в глаза, но он сработал.       — После школы, переполненной пубертатными мальчишками, меня нельзя смутить постельными сценами с вашим мужем, миссис Тонкс, — ухмыльнулась я.       Яксли с досадой откинулся назад в кресло, авроры расслабились. Барти сильнее нахмурился, то глядя на допрашиваемую, то неодобрительно на меня. Андромеда Тонкс медленно вымолвила глядя на меня:       — Прошу прощения за свои невольные мысли и заранее благодарю за понимание.       Я слегка улыбнулась и обратилась к Яксли:       — Это все?       — Да, зовите следующего, — махнул он рукой дежурившим у входа и выдохнул, что я едва разобрала: — Эти женщины…       Андромеда Тонкс степенно поднялась и с прямой спиной прошла на выход. Если она думала, что я сдам ее Пожирателям, то я не видела в этом никакого смысла. Да, узнай кто-то о том, что просила ее сестра, Малфоев вероятно в тот же день убили. Но так как Андромеда ей ничем не могла помочь и отказала, то и мне нет смысла говорить что-то, верно? Никакого предательства не состоялось, я так и смогу ответить Волдеморту, если он будет меня спрашивать. А Малфои… Видимо, совсем их замучил гость в доме. Возможно, мне даже когда-то может пригодиться компромат на них.       Больше ничего такого же интересного не произошло.              ***              Камилла уже добралась и до кухни, поэтому теперь на ужине появлялись новые блюда из французкой кухни, которую она изучала. Винки помогала ей и сервировала стол, Камилла больше готовила для удовольствия, но вроде домовичка на нее не жаловалась.       Виделась я с мачехой разве что за общими приемами пищи. Наверное, Барти все-таки с ней поговорил, потому что она больше не позволяла себе таких резких высказываний, хотя то и дело делала какое-то замечание, видимо не в силах удержаться. Видимо, это тот тип людей, которые считают себя во всем правыми, но мало того — она еще и поправляла всех, кто делал иначе. В этом у них было общее с Гермионой Грейнджер, но та хотя бы влезала с непрошеными советами чаще по учебникам и лично мне не так надоедала.       — Айрли, завтра я работаю до вечера, а послезавтра с утра свободен, — известил меня Крауч за ужином. — Можем сходить все вместе в театр, — мачеха глянула на него испепеляющим взглядом из-под ресниц и он добавил: — Камилла давно хотела сходить на новое представление «Танцующие сферы Лавинии».       Припомнила, как меня с Невиллом водила на представление Августа. Представления были детские, но магические фокусы и спецэффекты выглядели тогда очень интересно и впечатляюще. В принципе, те же истории, только с магическими составляющими.       — Звучит… интересно, — без особого энтузиазма ответила.       — Это история про волшебницу, которая создала уникальное заклинание: танцующие сферы, каждая из которых хранит в себе память, — решила прохладно добавить Камилла. — Постановка — смесь магической хореографии и чарующей музыки. На сцене заклинатели создают иллюзии, которые оживают, но сюжет может не подойти для детей.       — Может, у вас тогда это будет хороший вечер для двоих? — предложила я. — Не хочу вам мешать.       Крауч хмуро посмотрел на меня, явно не очень понимая, а женщина наоборот выглядела довольной и спокойно продолжала прием пищи.       — Это похоже на то, что ты не хочешь провести вечер с семьей, — заметил недовольно Барти. — Это ведь у тебя каникулы.       — Просто это не совсем в моем вкусе, — ответила я. — Обычно туда ведь ходят парами?       — Ах, как жаль, — вздохнула с легким укором Камилла. — Я думала, тебе понравится что-то изысканное. Но я так и думала, что ты не сможешь по достоинству оценить.       Барти, по-моему, видел, насколько наиграно это выглядело и предложил, стараясь явно избежать дальнейшего развития конфликта:       — Хорошо, раз театр тебя не вдохновляет, что бы ты сама предложила?       Припомнив о том, что как-то предложила ему в утешение полетать на метлах, так как Барти явно нравилось такое времяпровождение, ответила:       — Можем слетать куда-то на метлах.       Это выглядело отличной идеей. Полетели бы все вместе, но ветер и скорость не дал бы толком поговорить, зато можно было полюбоваться видами.       — Еще слишком холодно, — отрезала Камилла, которой это занятие явно пришлось не по душе, опередив Крауча, который едва успел расслабиться. — К тому же это не занятие для молодой девушки.       Барти снова нахмурился, закрыв рот. Пожалуй ей мы ничего не скажем.       — Я бы предложила тогда прогулку по магазинам, — сказала Камилла. — Твоя дочь, Барти, слегка подросла и мантия скоро будет выше щиколоток. Еще я пересмотрела ее вещи, но не увидела ничего похожего на парадную мантию.       Тут уж я насупилась. Никто не позволял ей рыться в моих вещах, но возмутиться я вряд ли имею право, учитывая, что она тут полноправная хозяйка. Хорошо хоть ничего важного здесь не храню, да и вещей моих в доме в целом немного. Что касается мантий… Я попыталась проверить, правда ли мантия на мне стала короче, вытянув под столом ноги.       Крауч тоже мельком бросил взгляд на мое движение, но ничего не сказал на это.       — Магазины, значит? Это хороший вариант. Если уж ты считаешь, что ей не хватает подходящей мантии, можно этим заняться.       — У меня есть парадная мантия в школе, — решила добавить я, не ожидая ничего хорошего от ее идей.       — Как минимум, нужно чтобы была еще одна здесь, — бескомпромиссно заявила Камилла, глянув на меня свысока. — Важно произвести правильное впечатление. Особенно, если нам предстоит появляться в обществе.       — В таком случае, случится катастрофа, если я выйду с вами в люди в мантии выше щиколоток? — не скрывая сарказма, спросила я.       — Поэтому, дорогой, у молодой девушки должен быть более широкий выбор в шкафу, чтобы она не сказала, что ей нечего надеть, — сказала Камилла, явно проигнорировав мою реплику.       — Ладно, хватит, — прервал разговор Крауч. — Айрли, ты растешь, поэтому не спорь.       — Все равно не вижу причин идти всем вместе, — заметила я.       — Мы идем вместе не для того, чтобы ты увидела в этом смысл, а чтобы провести время как семья, — настойчиво сказал Барти. — И давай без возражений.       Так и решили. Я позже покрутилась перед большим зеркалом над камином, пытаясь разглядеть — и правда, похоже, подросла, причем сантиметров на пять минимум. Может это сказывается то, что перестала пить зелья? Я оставалась наверное самой низкорослой во всем потоке до этого момента. Все девочки начали расти еще два года назад, а теперь их догоняли и мальчики.       Вечером после работы засели с Краучем в гостиной вдвоем. Он взялся пролистывать учебник, спрашивая, что я знаю о той или иной теме, чтобы выявить пробелы. После работы он выглядел не слишком уставшим, но и так в темах прям очень хорошо ориентировался — ему даже не надо было вчитываться, чтобы понять о чем речь и вспомнить было ли это в вопросах экзамена. Когда я удивилась такой памяти, он ответил:       — Ничего особенного, я просто обязан был быть лучшим.       — И все-таки спустя столько времени все это помнить… — засомневалась я. — Ты ведь принимал что-то? Или использовал ментальную технику для запоминания? — предположила, припомнив, что слышала от старшекурсников о каком-то порошке, прочищающем мозги на час.       — Озвучь мне определение независимого заклинания.       — Не уходи от темы, — отмахнулась я. — Было же что-то точно. Какой нормальный человек двенадцать превосходно получит на СОВ? Столько дополнительных предметов никто даже из всего моего курса не взял.       — Я был сыном главы Отдела магического правопорядка, — с явной неохотой протянул Барти. — Ко мне и требования были другие. От тебя такого не требуется, но в твоих интересах получить отличные результаты. Хватит уже отвлекаться.       Для себя я сделала очередной вывод, что похоже затронула для него неприятную тему с его отцом. Припомнив нужное определение, озвучила его своими словами, а затем предложила:       — Барти, можешь мне помочь улучшить мое заклинание воздушного тарана?       — В каком смысле улучшить? — уточнил он, недолго подумав.       — Когда я изучала его, там были разделы, где описывалось, как им более гибко управлять, вплоть до создания урагана.       Теперь Барти на меня смотрел долгим взглядом и мне показалось, что сейчас откажет, отчего нахмурилась.       — Для этого нужны знания из старших курсов, — ответил Барти. -Только на седьмом преподают, как изменять заклинания, тебе стоит обождать до этого времени.       Я прищурилась, уловив легилименцией настоящую причину отказа: картинки урагана, разносящего дом Краучей уж очень говорящие.       — Я уже на пятом и на зимних каникулах ничем не уступала окончившим школу, — напомнила я. — Думаю, я смогу осилить, но некоторые моменты мне не понятны. Применять это собираюсь только в момент угрозы жизни.       — Хотя бы шестой закончи, — уклончиво предложил Барти, видимо, не желая давать твердого отказа, но и не желая помогать.       — Я с семикурсниками общаюсь, — добавила я. — На шестом курсе ничего особенного не дают, только практика невербальных чар и чуть более сложные заклинания.       — Давай сейчас сосредоточимся на подготовке к СОВ, — предложил Барти. — Если ты их не сможешь сдать, куда тебе изучать такие заклинания?       В общем, как я его не уговаривала, помогать он не горел желанием. Про изучение заклинания вызова молнии, которое я нашла и хотела повторить, надеясь добиться как-то все же той черной молнии, не стала даже заводить разговор. Это будет хорошим трюком, который мог бы застать уже знакомого с моими приемами нападающего врасплох, но изучение давалось тяжеловато. Мне казалось, что я уже близко к этому, раз удалось уничтожить тело дементора, но это было не то. Прежде чем такое сложное заклинание получится, требовалось пройти несколько этапов, которые вполне подьемные, но займут время. Мне же просто хочется получить все побыстрей, что с кем-то вроде учителя было бы легче. Волдеморт запретил тренироваться с Пожирателями, но это вполне можно скрыть за обычной помощью от Крауча в подготовке к экзаменам. Но Барти не хотел.       Утром мы собрались сразу после завтрака. Дольше всего собиралась и прихорашивалась Камилла.       От этой прогулки я все равно ничего хорошего не ожидала. Переместились мы не куда-нибудь, а в Косой переулок — если Камилла считала короткую мантию слишком неприличной, то выбор столь оживленного места был странный. С другой стороны, мачеха явно прихорошилась на все сто.       Видимо, Барти здраво оценил свои силы и возле площадки для аппарации, куда мы переместились, нас уже ждали Ричард с Лестрейнджем-старшим. Мельком удивилась, что он опять один, когда Крауч подошел поздороваться и удивилась еще больше, заметив, как Камилла скромно и застенчиво улыбается, сделав реверанс. Это была крайне уважительная форма приветствия, выражавшая почтение, на что Лестрейндж-старший просто слегка поклонился. Такое поведение было Камилле не свойственно и вряд ли дело в том, что шрам на всю левую щеку Лестрейджа выглядит все так же жутковато: кожа стянутая и ожог будто не пытался даже затягиваться, что явно указывало на какое-то проклятье.       На их фоне заволновавшийся Ричард, прижав к себе руки, тоже поклонился, когда его представили, ведь Камилла его не знала. В свой черед я слегка склонила голову, вызвав косой взгляд мачехи, но было плевать. В рожу Рудольфуса Лестрейджа хотелось скорее послать Ступефай, чем вежливо расшаркиваться.       — Мы пойдем вперед, — предложил Ричи, глянув на отца, а затем протянул руку, предлагая схватиться за нее что ли.       Не сумев сразу разобраться, как реагировать, пошла вперед. Взрослые остались позади, Ричард меня догнал с вопросом, куда хочу зайти. Пояснила, что надо сначала за обновками.       Встреча, которую Крауч явно спланировал, слегка все же взбудоражила. Я поглядывала назад на Лестрейнджа, пытаясь понять случайно это или нет он второй раз на такой прогулке. В прошлый раз он, по-моему, был сильно недоволен результатом, с другой стороны, никакого конкретного запрета Лорда покидать дом не звучало.       Косой переулок мало изменился с предыдущего визита. Он значительно опустел. Некоторые магазинчики закрылись, другие открылись, но прохожих совсем мало, а если есть, то ходят поспешно и накинув капюшон или натянув пониже шляпу. Зато «Вредилки» Уизли процветали и ярким пятном призывно сверкали издали, но в этот раз мы туда не пошли.       Камилла не повела по дорогим магазинам, но хоть и к старьевщикам не повела. Правда, лезла со своим мнением и здесь, пытаясь «помочь» подобрать мне одежду. Я решила прикупить еще легкие джинсы, так как скоро явно станет тепло — она меня еще и по рукам хлопнула, всучив сразу три платья, чтобы примерила и пошла искать еще. Впереди лицом ко мне было платье, чем-то напомнившее расцветку мантии Джинни на Святочном балу: розовый верх с салатовой юбкой в оборках. Для ее тринадцати нормально так вырвиглазное, но я бы даже в свои двенадцать не надела.       — Если ты мне это купишь, — негромко сказала я Краучу, который стоял неподалеку, — то я скорее надену магловские джинсы вместо парадной мантии.       Он слегка кашлянул, прочистив горло и решил отойти, видимо, от греха подальше. Лестрейндж и Ричи что-то смотрели ему тоже в отделе с мужской одеждой, куда Крауч решил ретироваться.       Быстро выяснились вкусы Камиллы и так же быстро выяснилось, что они с моими не совпадают совершенно — она предложила мне еще и парадную мантию в оборках и бантиках. Более того, даже под мантией она не рассматривала такой вариант, как удобные брюки.       — Сейчас еще холодно, не хочу мерзнуть, — уже сквозь зубы ответила ей на очередную юбку в пол, в которой и не побегаешь.       — Ничего страшного, все такое носят, — отрезала она, настойчиво впихивая мне ее в руки. — И ничего не мерзнут. Согревающие чары для кого?       — Мне нельзя колдовать вне школы, — напомнила я ей. — И в коридорах школы нельзя, — еще припомнила и язвительно добавила: — Не предлагаете же мне носить панталоны?       — Почему бы нет? — подняла она брови, по моему, издеваясь.       — Не все, как вы, остаются верной моде позапрошлого века.       — Иди меряй!       Я бросила усиленно впихиваемые ею мне в руки вещи поверх вешалок, пойдя к примерочной только с парой вещей, что сама выбрала.       Ричард, видимо, тоже что-то выбрал и я услышала, как он подошел, стоя за преградой. Он по своему обыкновению, сам себя развлекать не мог и то и дело за стенкой примерочной спрашивал «Ну как?». Приходилось сдерживать раздражение и отвечать, чтобы не торопил.       Выйдя наружу к большому зеркалу, осмотрела новый тонкий свитер, заметив что у примерочной появилось явно несколько новых то ли платьев, то ли юбок с оборками. Искать долго не пришлось: пока мужчины расслабленно беседовали о чем-то на диване, изредка посматривая в нашу сторону, Камилла перебирала вешалки.       — О, а ты потолстела немного.       — Потолстела? — удивленно обернулась на такое замечание Ричарда.       — В смысле… я хотел сказать не это, — стушевался он. — Ты раньше наоборот слишком худая была. Папа называл это болезненностью.       — Вот как, — прохладно произнесла, не зная, что еще сказать.       — Я не согласен! — горячо возразил Ричи. — Тебе и раньше все шло! Просто я видел тебя только в мантии.       Что бы там не говорила Хелен, слепой я не была и видела симпатию Ричарда, которую он явно неумело стал проявлять. Не хочу, правда, думать, что это как-то связано с тем, что Барти сказал мне о запросе на помолвку. Но я его не могла рассматривать в качестве парня и даже думая о том, что Кану нравлюсь не я, а моя магия, не была готова все менять и пробовать что-то новое.       — Ричард, — повернулась к нему с серьезным видом, — не хочу тебя обнадеживать. Я не соглашусь на помолвку.       Ричи, крутившийся на месте так, будто у него шило, замер, внимательно на меня глядя.       — Почему? — спросил так же негромко, как и я.       Пояснять что такое френдзона и что чувства не всегда взаимные я не хотела, потому что у него и так с самооценкой были раньше проблемы и их возвращения не хотелось. Но я нашла выход:       — Как ты себе представляешь это? Думаешь я захочу взять фамилию Лестрейндж?       Ричард нахмурился, явно впервые об этом задумавшись, но аргументов не нашел. Я отправилась обратно в примерочную, но спустя полминуты раздалось рычащее «Что?!» на повышенном тоне и я выглянула наружу. Старший Лестрейндж, голос которого я узнала, все еще сидел на диване, что-то говоря Ричарду уже более тихим тоном. Барти рядом свел брови к переносице с недоуменным видом.       Услышав шаги за перегородкой, выглянула снова, убедившись, что это опять Ричи и полюбопытствовала:       — Что там произошло?       — Я спросил отца, можно ли взять фамилию жены для обоих после свадьбы, — хмуро и прямолинейно ответил Ричард, отчего я кашлянула в кулак, подавив смешок, едва представила это. — Отец сказал, что не согласен на это, но, вроде, законно такое можно сделать, случаи есть. И твой отец предложил двойную на крайний случай.       Я выглянула, чтобы взглянуть на этих двоих. Беседа между Лестрейнджем и Краучем заметно оживилась, но пока не переросла в горячий спор на повышенных тонах.       — Ничего, я думаю найду способ его переубедить, — обнадежил меня Ричи, выглянув вместе со мной.       Мда, называется, не хотела расстраивать. Ну ничего, это займет их на какое-то время, а потом можно озвучить желание вернуть фамилию Лонгботтом и наблюдать, как будет корчить Лестрейнджа и Крауча совместно.       Пройтись пришлось по нескольким магазинам, сделав обновки к весне. Я хотела найти мантию, чтобы с пришитыми кармашками для зелий, как у Долохова, а потом Ричи вспомнил, что хотел с таким кармашком внутри рукава для палочки, но это можно было разве что в ателье сделать. Так что туда тоже зашли. Такие вещи с помощью магии шились быстро, но требовали некоторого зачарования, чтобы зелья случайно не разбить и палочка в рукаве не чувствовалась и без риска эту палочку сломать, только если вместе с рукой, поэтому оставили заказ, который потом отправят по почте.       Камилла пыталась, по-моему меня все-таки довести, но в какой-то момент Крауч ее вроде уговорил позволить мне выбирать, что захочу. Наверное, убеждение не обошлось без подкупа, потому что ей тоже приобрели сумочку, шляпку и парочку новых весенних сапожек.       Затем взрослые, по-моему, вымотались побольше нашего и повели присесть в кафе, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Больше всех покупок, кажется, все же было у меня, но Камилла снова мило улыбалась с довольным видом поглядывая на свои пакеты. Ричарду она тоже помогла подобрать несколько обновок, на удивление, вполне неплохих. Кажется, отвратительный вкус у нее только на женские вещи.       На этом сегодня программа не заканчивалась и я замерла с набитым ртом, заметив приближающуюся к кафе пару. Дженна и Рабастан Лестрейндж… С трудом проглотив блинчик с вареньем, встретилась взглядом с заволновавшейся Дженной. Она будто меня только заметила, а до того шла прямо вся такая налегке, с хорошим настроением. Ее кавалер подошел к столу, пожав руки поднявшимся на ноги мужчинам и ухмыльнулся Ричарду, подмигнув:       — Как дела, парень?       Ричи зарделся. У Рабастана Лестрейджа, видимо, было прямо-таки очень хорошее настроение. Лицо оживленное, губы под усами слегка улыбаются, голос представивший Дженну, как свою «знакомую» бодрый.       Они присели на свободное место, придвинув стулья к уже объединенным столам. Младший брат отца Ричарда галантно придвинул стул Дженне, которая как-то нервно облизала губы, глянув при этом на меня. Понимая, что мой взгляд отнюдь не ласковый, не стала пытаться передать мысленное сообщение, надеясь, что этого будет достаточно и она поймет, как себя вести при этой неожиданной встрече.       Я как-то почти забыла об этой маленькой, но серьезной проблеме.       Тем временем остальные представлялись в ответ. Когда Барти озвучил себя, Камиллу и меня заодно, Дженна дружелюбно улыбнулась:       — Рабастан рассказывал мне о вас. Несмотря на все трудности, у вас теперь любящая семья, мистер Крауч, на зависть многим.       Мне показалось, я уловила намек на то, что я-то с Барти вполне нормально рядом сижу, нечего так смотреть на них.       — Что вы, — улыбнулся Барти. — Мы все получаем то, что заслуживаем.       — Так ты меня, получается, заслужил за все хорошее, — наклонившись к нему, ядовито прошептала, чтобы только Крауч меня услышал, пока кавалер продолжил ухаживать за Дженной, предлагая сделать заказ.       Барти не стал отвечать, сделав вид, что не расслышал. Обстановка за столом стояла расслабленная, только Дженна была чересчур напряжена, что не укрылось, видимо, от остальных. Мужчины по очереди сделали ей комплименты, в качестве дружелюбного жеста.       Ричи сидел рядом со мной и тоже хмуро взирал на эту парочку, пока не заявил прямо:       — Средненькая какая-то внешность, только украшения и блестят.       На столик резко обрушилась всеобщая тишина, отчего короткое покашливание Рудольфуса Лестрейнджа прозвучало еще отчетливей. Камилла откровенно скосила взгляд, удивленно подняв брови, Барти тоже казалось вытаращился, как будто Ричард сказал лишнее. Его отец страшным взглядом дал понять, что Ричи сморозил не то, отчего сам Ричард как-то присмирел, но его брат не смутился:       — Украшения лишь более полно раскрывают красоту женщины. Если это не так, значит я неправильно подобрал подарки.       Глядя на Дженну, мне так не показалось. Выглядеть она стала прямо дамой и дамой вполне довольной жизнью. Дженна улыбнулась ему мягко, вызвав ответно расплывшуюся улыбку:       — Все совсем не так.       Боги, меня сейчас затошнит, как вспомню эти их подсмотренные романтические свидания. Раз уж можно говорить прямо…       — А, по-моему, на красоту влияет еще мужчина рядом. Усы просто ужасны, как будто старый дед выпал на пятнадцать лет из жизни и завел молодую жену.       — Айрли! — зашипел на меня Барти.       Теперь уже я его проигнорировала. Усов раньше действительно не было, а теперь такие короткие и витые, еще и бородка эта, как у кардинала Ришелье.       — Возможно, я действительно отстал от британской моды, — изобразив задумчивость, медленно ответил Рабастан Лестрейндж. — Я ориентировался на французкую моду, сейчас она как раз возвращается.       Я ждала, что он скажет что-нибудь резкое, проявит себя, так сказать, перед Дженной, но он как-будто и не почесался.       — Должно быть французская мода более привлекает незамужних девушек? Или согласие для вас не принципиально?       Рабастан Лестрейндж свел сильнее брови, как Крауч меня резко схватил за предплечье, поднимая на ноги и потащил вместе с собой в сторону. Я услышала, как Камилла извиняется за мое поведение, а Барти громким шепотом зашипел на меня, остановившись поодаль:       — Ты можешь вести себя нормально?!       — Что я сказала не так? — дернула плечом, в попытке высвободиться, но Крауч пальцы не разжал.       — Ты же специально пытаешься оскорбить его!       — А ты думал меня такая компания порадует? — с ядом ответила, смотря ему в лицо без раскаяния.       Барти резко вдохнул воздуха, ответив:       — Они тебе что-то сейчас сделали? Нет! Значит и ты можешь хотя бы посидеть молча, иначе отправишься домой.       — Отлично, я лучше отправлюсь домой, — я снова дернула плечом, а он вместо того, чтобы отпустить схватился левой рукой за другое плечо.       — Никуда ты одна не пойдешь, — твердо заявил Барти. — Я здесь остаюсь, значит, и тебе придется научиться себя вести, даже если тебе неприятна компания.       — Зачем мне терпеть неприятную компанию? — не поняла я.       — Потому что это моя компания, — ответил Крауч, смотря в мое лицо и потихоньку все же успокаиваясь. — Раз ты меня не ненавидишь, то может и их стоит узнать получше?       — Кто тебе сказал? — отрезала я.       — Раз ты со мной в одном доме живешь, то как-то меня терпишь, разве не так? — спросил он и вздохнул: — За все это время тебе ничего не сделали, наоборот, относятся вежливо, и тебе тоже надо проявить вежливость. Увидишь, врагов здесь у тебя нет. Мы сейчас вернемся и ты извинишься за свои слова.       — Нет, — твердо отказалась от такого предложения.       — Хорошо, я извинюсь, — натужно ответил Барти. — А ты сядешь молча и больше гадостей говорить не будешь.       — Ты имеешь в виду не напоминать о том, что связывает здесь присутствующих и Лонгботтомов? — прямо уточнила я, заставив его поморщиться.       — Ты — Крауч, — напомнил Барти, придавив словами. — Запомни это. Если поняла, возвращайся обратно.       Пользуясь тем, что держит меня за плечи, Барти развернул в сторону стола и повел, не отпуская, пока я не села за свой стул.       — Прости за ее поведение, Рабастан, — заговорил Крауч. — Она бывает резковатой и прямолинейной. Не думает, что говорит.       — Меня это не задевает, — покачал головой Лестрейндж. — Жаль только испорченного настроения моей спутницы.       Дженна действительно выглядела несчастной.       — Ничего страшного, — сказала она, пытаясь выдавить улыбку, комкая салфетку в руке. — Глупо расстраиваться из-за слов.       — Дядь, так это твоя жена или нет? — спросил прямо Ричард, переводя взгляд с одного на другого, будто пытаясь разобраться.       — Пока что мы не обручены, — дипломатично ответил Рабастан, но я знала со слов Дженны, что она ему уже пару раз за это время отказывала, прося отложить это дело.       Говорить ничего не стала, только посмотрела выразительно и насмешливо, получив по предостерегающему взгляду от Барти и Камиллы одновременно. Камилла все-таки держалась приличий, не иначе как волшебным образом спрятав внутреннею мегеру, которую показывала дома.       — Не принимайте близко к сердцу, — влез со своим советом Рудольфус Лестрейндж, обращаясь к Дженне. — Манеры девчонки оставляют желать лучшего, но я знаю своего брата. Он не из легкомысленных людей.       — Она меня ничем не обидела, — возразила Дженна, бросив на меня быстрый взгляд. — Уверена, что узнав Рабастана получше, Айрли не сказала бы так.       — Дженна, сходишь со мной припудрить нос? — мягко предложила ей Камилла.       — Мне не надо, — покачала она головой, все еще бросая на меня взгляды.       — Думаю надо, дорогая, — снисходительно улыбнулась Камилла, видимо, имея в виду, что та слишком разнервничалась и теперь ее лицо блестело от пота. — Пойдем.       Обе женщины ушли, я морально приготовилась к новым отчитываниям, но осталось неуютное молчание. Веселое настроение Рабастана Лестрейнджа ушло вместе с Дженной, он был хмур, но даже грозные взгляды на меня не бросал.       — Все равно она какая-то мутная, — нарушил тишину Ричард.       — Это не так, — ровно возразил Рабастан.       — Я чутью Айрли доверяю, — Ричи не считал разговор оконченным и все видимо непроизвольно взглянули на меня.       — Она с виду хорошая девушка, — ответила ему, понимая, что так Ричард похоже пытался меня поддержать, но не удержалась, глянув на Рабастана Лестрейнджа и добавив: — Но не для тебя.       Я добилась того, что Рабастан посмотрел на меня непонятным, но тяжелым взглядом, да Крауч опять громко зашипел:       — Айрли! Еще одно слово и будешь готовиться к экзаменам сама!       — Если хочешь отказаться от своего же слова мне помочь, так тому и быть, — спокойно ответила, понимая, что Крауч пытается найти, чем меня прижать.       — Это тебе нужно в первую очередь, — напомнил он, ощутимо стушевавшись, но тут же нашелся: — Так что будешь учиться все каникулы и из дома ни ногой.       — Как будто я горела желанием быть здесь, — не удержалась я. — Приятная компания сидельцев Азкабана. Это прям те каникулы, о которых я мечтала.       — Не закроешь рот и я сам тебя выпорю, — вдруг подал голос Рудольфус Лестрейндж.       Его голос был низким и глухим, словно камень, сдвинутый с места. Он не повысил тона, не изменил выражения лица — оно оставалось таким же непроницаемым, как всегда, но взгляд был страшным.       Я прищурилась, чувствуя, как растет гнев. Долохов или Крауч ему рассказал… Да он же и сам тогда предложил Джагсону! Я сжала руки в кулаки под столом, чтобы сдержать эмоции и магию, и не дать даже предметам подскочить на месте. Магия ощутимо проявилась в воздухе, но не только моя. Лестрейндж медленно поднялся на ноги, положив руки на стол.       Ричи даже замер, смотря на отца с каким-то удивлением. Барти как-то напрягся и будто не знал, что делать.       — Попробуй, — выплюнула я, уже держа в руке палочку.       Лестрейндж сверкнул глазами. Его брат Рабастан на это спокойно сказал, но с некоторым напряжением:       — Не надо тут, Руди.       — И не собирался, — так же деланно спокойно ответил ему Рудольфус.       — Я отведу ее домой и вернусь, — сообщил Барти твердо, снова схватив меня за предплечье и поднимаясь на ноги.       Лестрейндж ему кивнул, как будто только что не исходил угрозой, оправляя мантию. Ну хотя бы Ричи был огорчен моим уходом, но я была рада выйти вместе с Барти и вернуться в дом Краучей.       Там он провел меня за ограду и остановился, видимо, собираясь идти обратно, но решил сказать напоследок:       — Ты под домашним арестом.       — Супер, — с сарказмом отозвалась, заставив его поморщиться.       — Ты вела себя ужасно грубо и теперь еще чем-то недовольна?! — воскликнул он возмущенно. — Никто тебе не давал повода так отвечать, не делай вид, что наказание не оправдано!       — Не давал повода? — с сарказмом повторила. — То есть запытанные Лонгботтомы — это так, небольшая неприятность по-твоему?       Барти поморщился, как будто ему надавили на разорванную мозоль, но ответил другим тоном:       — Ты же меня за это простила, — увидев, как я изогнула бровь, выражая недоверие, он поправился: — Хорошо, но примирилась же? Потому что я о тебе забочусь и всячески хорошо отношусь.       Я дернула бровью, но еще выразительнее смотреть на него с недоверием попросту не получалось и я ответила:       — Скорее это потому, что я удостоверилась, что ты не насильник, чего про них сказать с уверенностью не могу.       Барти опешил от такой прямоты и быстро забегал глазами. Собрался обратно не сразу, растерянно протянув:       — Спасибо… наверное. Из Лестрейнджей никто в подобном замечен тоже не был, — его лицо на секунду застыло, а потом он взглянул прямо на меня: — А ты как удостоверилась?       Мне показалось по его взгляду, что он уже все понял, просто не поверил догадке. Нет, конечно, он вряд ли подумал на Алису, у которой я и достала эти воспоминания, но мысль его пошла в верном направлении. И все же, тему я позволила ему не развивать дальше, ответив:       — Не важно.       Взгляд Барти как-то остекленел, смотря будто сквозь меня.       — Я тренировался в окклюменции… — пробормотал он едва слышно шевеля губами. — Ты же не могла…       — Нет, конечно, — кивнула я, решив его пощадить и соврать.       — Ты не должна была этого видеть… — сказал он внезапно ослабевшим голосом, как будто меня не слыша и взглянул прямо в глаза растерянно, сказав тем же тоном: — Я же твой отец, такое нельзя…       Ну вот сам же себя накручивает. Я сделала долгий выдох, закатив глаза:       — Ничего страшного. Ничем не отличается от обычной порнушки. Зато я убедилась, что ты говорил правду.       Барти отвернулся, закрыв рукой глаза. Я с подозрением наблюдала за ним, а он стоял так молча, ничего не говоря. Так и подмывало спросить: «Барти, ты что плачешь?», но даже в голове прозвучало как-то мемно, будто я хотела поиздеваться. Над Краучем издеваться по этой теме в какой-то момент стало даже жалко. Он всегда мялся и явно испытывал вину, когда я напоминала — это я давно поняла, чем иногда и пользовалась, а он вроде даже привык и плохо поддавался.       Я пыталась заглянуть и увидеть его лицо — может он разозлился? Барти резко и быстро провел ладонями по лицу, растирая, а затем сорвался с места, бросив на ходу:       — Поговорим об этом как вернусь.       После чего он закрыл ворота и запер их магически, я догадалась, что это чтобы я точно не ушла. Проверив чары, убедилась, что теперь за ворота поместья мне не выйти, даже если захочу.       Побег Крауча даже никак не унял мои эмоции и особенно злость на Лестрейнджей. Но… оставшись в одиночестве и успокоившись немного, я поняла, что злят они меня не столько даже из-за Лонгботтомов — то дело уже прошедшего. Меня злит, что Дженна с ним!       Я уже раньше рассмотрела несколько доводов, доказывающих, что злости тут не место, а они взрослые люди, но все равно как-то глупо злилась, что Дженна выбрала не Крауча, а Крауч выбрал Камиллу. Проблема была даже посерьезнее — Рабастан Лестрейндж мог узнать про Гриммо, но опять же, вопреки логике, больше всего злило не это.       Постаравшись отвлечься, прошла в дом, присев в гостиной с чашкой чая. Добавила туда немного коньяка Барти, который стоял в серванте, надеясь, что после этого хоть выдохну — ан нет! Мысли возвращались в Косой переулок.       По крайней мере, я убедилась, что Рудольфус Лестрейндж не знает ничего. Стал бы он так угрожать, если бы что-то знал? Даже его брат вел себя сдержаннее.       Чудно, конечно, выглядело, когда взбеленился почему-то Лестрейндж-старший. Хотя и Камилла тоже удивила: то ли от присутствия Лестрейнджей, то ли просто от чужих глаз, она чудесным образом преображалась, выдерживала все манеры, говорила тихо и впереди Крауча не лезла. А у Барти как-то наоборот — дома и со мной он явно ведет себя мягче, чем когда мы, например, ходили в Министерство.       Плеснув еще коньяку в оставшуюся половину кружки чая и поморщившись от испортившегося вкуса, отставила ее в сторону. Крауч с Камиллой не возвращались, а я пришла к мысли, что будет головомойка. Барти опять должно быть перейдет к руко- или точнее даже палочко-прикладству, когда… м-м-м, переварит недавно услышанное.       Я задумчиво поглядела в сторону камина. Пока никого дома, он конечно был закрыт, и Барти его не открывал, но для всех членов семьи он всегда работал. Не думаю, что Крауч быстро вернется. Значит, у меня есть некоторое время… Может даже до вечера. Все равно он наверняка на все каникулы теперь запрет дома. А я давно не была на Гриммо.       Лорд, к тому же, думает, что я у Крауча и Крауч за мной присматривает. Как тут упустить такую возможность?       Не собираясь больше терять время, загребла горсть летучего пороха, бросив в камин. Напрямую на Гриммо, я, конечно, не пошла — переместилась в «Дырявый котел» — единственный камин, который я знала, как ближайший к выходу в магловскую часть Лондона. Крауч со мной аппарировал, значит и вернется таким же образом.       Сквозь «Дырявый котел» я прошмыгнула без проблем и вышла на магловскую часть. Прежде всего в нос ударил какой-то запах: смесь сырости, дыма автомобилей и чего-то еще. Это на время ошеломило — я привыкла к другим запахам и усиленное от анимагии чутье обескураживало, но затем поспешила отойти подальше, вклинившись в людской поток.       Спустя совсем немного времени я быстро привыкла, улавливая теперь еще запахи из пекарен, кофеен и сигаретного дыма. Хоть Августа нас с Невилом когда-то выводила на «посмотреть», но это было так давно, что я уже и забыла как все это выглядело. И все равно, кажется, вывесок стало больше и они стали как-то ярче, появилось еще больше рекламы. Люди, идущие навстречу тоже как-то изменились. Все еще встречалась строгая классика, которая была преимущественной раньше, но чаще молодежь теперь бросалась в глаза своей экстравагантностью.       Наверное, все-таки Поттер, ходивший в широких огромных джинсах был модником, а потертости на них — неким стилем, потому что я видела подростков со скейтами, которые носили, как его… оверсайз. Девушки наоборот носили джинсы с заниженной талией и короткие топы, демонстрируя пирсинг в пупке (теперь понятно, почему Августа не любила сюда ходить).       Я шла вперед, глазея по сторонам, пока не вспомнила, что мне нужно к определенному адресу. Ноги, казалось ставшие легче, пружинящим шагом меня привели куда-то к оживленной дороге. Здесь было еще более шумно, успевшие отвыкнуть от какофонии звуков и сигналов машин уши хотелось зажать, но одновременно хотелось вслушаться лучше, различив отдельные звуки из шума.       Меня удивило, что я настолько отвыкла, хотя ничего странного, учитывая, что Августа нас действительно редко выводила в детстве куда-то до школы, а после и подавно.       Пытаясь найти какой-то путеводитель у остановки и думая о том, как мне добираться без магловских фунтов, я хлопнула себя по лбу. Отойдя в сторону от оживленной улицы, свернула в какой-то закоулок за магазинами, где стоял одинокий мусорный бак и позвала Кикимера, тут же приказав забрать меня с собой.       Старый домовик перенес меня в прихожую, где абсолютно не было слышно шума с улицы и пару секунд я просто дышала, прикрыв глаза, погрузившись в ощущения.       — Кикимер, это ты? — донеслось откуда-то с первого этажа.       — Да, — проскрипел домовик. — Госпожа вернулась.       Послышалось громкое оханье и какая-то возня.       — Не спеши, я сама подойду! — крикнула Лизе, чувствуя что в доме никого без никаких заклинаний.       Повышенная чувствительность после снятия печатей никуда не делась, стоило мне сосредоточиться, как я могла представить перед собой и планировку дома и живых существ.       Портреты в коридоре зашевелились, разбуженные. Я отправила Кикимера к Лизе, проверить, не перетруждается ли она там, потому что судя по шуму, что-то опрокинула. Миссис Блэк смерила меня, прислонившуюся к стене, пристальным взглядом и спросила:       — Есть какие-нибудь новости?       — Нет, — покачала головой, понимая, что она хочет знать, что с Дженной и Лестрейнджем. — Никто не заявлялся в мое отсутствие?       — Никто, — подтвердила она и настойчиво повторила: — Дело касается моего внука, единственного наследника, носящего нашу фамилию, и вопрос его безопасности не терпит отлагательств!       Чувствуя все еще легкость в теле, ухмыльнулась:       — Знаете, а хотите поговорить с сыном? Это будет забавно.       — С сыном? — переспросила Вальпурга и свела темные брови. — Ты уговорила Сириуса вернуться к тебе?       Я не стала отвечать, засунув руку под мантию, где висел медальон с камнем и, вытащив этот камень, сжала его в руке. В прихожей появился Регулюс Блэк.       Портреты, которые прислушивались до того к разговору, не вмешиваясь, зашумели, а Вальпурга шире раскрыла глаза. Призрак темноволосого парня лет шестнадцати на вид, оглянулся, скользнув взглядом по всем картинам, но лишь спокойно улыбнулся картине матери и вопросительно взглянул на меня:       — Чем могу помочь?       — Да собственно ничем, — протянула я. — Просто хотела, чтобы ты с портретами пообщался.       Портреты на него действительно все разом переключились, а Вальпурга меня не донимала.       — Не хочется ничего им сказать? — предложила я, наблюдая за необычным зрелищем. — Например, как ты попал в ловушку директора и погиб под Империусом.       Картина Вальпурги схватилась за сердце, осев назад и держась за край рамы, видимо, чтобы не упасть. Остальные портреты тут же заголосили разом что-то вроде: «Как?!», «Подробней!».       — Детали я уже рассказал моей матушке и некоторым другим родственникам, мне не требуется говорить с портретом, — слегка улыбнулся мне Регулус, пояснив: — Портрет лишь отпечаток личности, снятый до смерти, в мире духов я уже имел возможность пообщаться лично.       — Вот как? — слегка удивилась я и тут же отлипнула от стены, собравшись из-за пришедшей мысли. — То есть в загробном мире у тебя есть доступ к другим духам и ты можешь с ними поговорить?       — Верно, — коротко ответил парень, а портреты перестали голосить.       — Тогда… — вдохнула я воздуха. — Можешь найти одного конкретного мага?       — Кого именно? — с готовностью уточнил он.       — Тома Редла, — выдохнула я, от волнения покрутив воскрешающий камень, который явно поглощал мою магию, в подушечках пальцев. — И передай ему…       Я задумалась, прервавшись и уставившись в стену напротив. С тех пор, как покинула Азкабан, связаться с медальоном или точнее всеми кусочками души Редла, которые отправились к Морриган, не было возможности. Да и там, в том особом месте, где по словам богини, грань была тоньше, она же меня и выпнула обратно, едва я попыталась встретиться еще раз. На деле мне хотелось с ним о многом поговорить, задать еще вопросов, но не выдалась возможность после той тренировки, которую он устроил.       Что же ему передать…? Когда я пыталась вызвать его воскрешающим камнем снова, ничего опять не вышло.       — Передай, что я хочу поговорить, но мне недоступно место, где я в прошлый раз вышла на связь, — подобрала я слова. — Можешь передать мне его ответ?       Слишком сильно задумавшись, я не смотрела на призрак, а тот как-то посерел и посерьезнел.       — Я… — суховато выдавил Регулус. — Попробую выйти на аудиенцию и передам ответ… если смогу.       — Я тебя вызову снова, ничего страшного, — заверила я.       — Тогда я откланяюсь, — призрак поклонился и видимо отправился обратно.       Я разжала камень, переместив его обратно в медальон. Мысли в голове казались легче и невесомей, но только сейчас я задалась вопросом, что значит «аудиенция»? Ладно, в следующий раз спрошу. Наверняка, Редл захотел к себе и там какого-то особого уважения.       Портреты Блэков, которые не упускали любой возможности раскрыть рот и поорать, перебивая друг друга, все языки проглотили. Глянув на Вальпургу, пожала плечами, решив пойти глянуть, что там с Лизой.       Лиза была в порядке, хотя тяжело дышала, сидя в кресле, держась за живот. Видно, совсем ей тяжело передвигаться. Спросила, как у нее дела, узнала что Дженна еще не возвращалась. Лиза сказала, что как-то нехорошо себя чувствует и хотела бы прилечь, намекнув, что в одиночестве.       Я оставила ее под присмотром Кикимера, отправившись на осмотр дома. Поднимаясь по лестнице, вспомнила еще об одном обитателе, которого ощущала, но о котором постоянно как бы забывала. Мать Дженны — колдунья преклонного возраста, болела и находилась в лежачем состоянии. Больное сердце, какие-то проблемы с ногами, еще что-то. Дженна называла все это одной болезнью — старость. Благо ее мать была в здравом уме. Обычно я с ней никак не контактировала, но пришедшая в голову мысль, разбудила экспериментаторскую жилку.       Негромко приоткрыв дверь, я заглянула в удушливую комнату, где витали запахи зелий и укрепляющих отваров. Женщина полусидя читала что-то в руках, судя по обложке, что-то явно развлекательного характера. Седые волосы разметались в стороны, распущенные, но перекинутые через одно плечо. Зрение похоже было слабое, потому что на кончике острого носа сидели очки. Глубокие морщины испещряли лицо, а руки были чрезмерно худые, словно обтянутые тонкой кожей.       Нахмурившись, я припомнила, что ей все-лишь шестьдесят восемь. Долохову шестьдесят четыре — когда отрыла старые плакаты разыскивается, удивилась не меньше, чем когда узнала, что Барти сдал двенадцать СОВ на превосходно. Притом Антонин совершенно не выглядел на свой возраст, у него даже седины не было.       — Мисс Крауч? — слегка удивилась колдунья, обозначив, что заметила мое присутствие. — Вы кого-то ищите?       — Нет, миссис Грейсон. На самом деле я к вам, — я прикрыла за собой двери.       Пройдя ближе к кровати, стоящей у окна, ведущего на улицу перед домом, поневоле глянула туда, убедившись, что ничего подозрительного там не происходит.       Придвинув к себе стул, стоящий у кровати, села. Женщина отложила книгу, дожидаясь, что я скажу. Она знала всю ситуацию, мы вроде с ней виделись всего один раз, когда Дженна переправила ее на Гриммо.       — Что вы скажете, если я скажу, что… есть способ прибавить вам сил. Но это будет больно. И этот способ ни в коем случае нельзя выдавать, прежде всего, для вашей безопасности.       Колдунья медленно и неспешно раздумывала, я не стала ее торопить, хотя хотелось приступить к делу.       — Вы, разумеется, стали для меня и моей дочери благодетелем, но я должна спросить для чего это вам, — спросила она. — Что я буду должна?       — Хм… — задумалась я, так как больше была заинтересована в самом эксперименте и жаждала действовать. — Ваша дочь, Дженна создала для всех нас в этом доме крайне опасную ситуацию. Во-первых, я конечно хочу чтобы вы не говорили о том, что произойдет даже ей, поддержали меня в ее убеждении, если потребуется, и, во-вторых, продолжили помогать мне, если я попрошу, — подумав еще немного, поняла, что не знаю вообще как разрешится история с Лестрейнджем и Дженной. Удастся ли мне вообще убедить ее расстаться с ним или ее мать переедет с ней вместе. — Какое бы вы решение не приняли, переехать с дочерью или остаться, я хотела бы иметь возможность обратиться к вам.       — И… — протянула она. — Какой вид помощи вы от меня попросите?       — Сама не знаю, — легко пожала плечами. — Будет зависеть от обстоятельств. Сейчас меня беспокоит только то, что кавалер Дженны может действовать не сам и не из чистых побуждений. Если все так, как я думаю, все может разрушиться в один момент. При этом, что будет с Дженной и вами я не берусь сказать. Возможно, просто убьют.       Женщина стала выглядеть бледной и испуганной, после моих слов, сказанных без задней мысли. Конечно, я не могла сказать Дженне в чем состоит угроза, хотя и пыталась обьяснить, насколько она серьезна, поэтому все, что могла знать ее мать — это то, что она ей хотела сказать. А говорила, похоже, не много.       — Все зависит от того, доверитесь ли вы мне, — сказала я, так как колдунья молчала. — Но риск от этого никак не изменится. Просто вы станете… чуть более дееспособны.       Она снова думала долго и, видимо, все за и против, ответила, как я и думала:       — Хорошо, я вам верю.       — Отлично! Приступим, — улыбнулась я.       — Здесь? — подняла она брови. — Сейчас?       — Да, — ответила я.       — Вы мне предложите какое-то зелье? — уточнила она.       — Скорее ритуал, — задумалась, припомнив, как это делали Пожиратели. — Возьмите меня за руку и крепко сцепите зубы. Постарайтесь не кричать, но если будет невмоготу, кричать можно, я тогда остановлюсь.       Колдунья стала выглядеть взволнованной и таким же голосом быстро сказала, придвинув руки к себе:       — Мисс Крауч, вам не кажется, что лучше проводить ритуалы… в здравом уме?       На эти слова я слегка нахмурилась.       — Вы ведь слегка выпили? — осторожно намекнула она. — И теперь, очевидно, опьянели.       Я задумчиво возвела глаза к потолку. Совсем забыла о позаимствованном в отместку коньяке Крауча. Сначала казалось, что он совсем никак не подействовал, хотя некоторая приятная расслабленность действительно образовалась. Это также обьясняет какую-то легкость движений.       — Пожалуй, — не стала я отрицать. — Но в здравом уме, я возможно и не рискну это делать. Так что? Беремся?       Колдунья вдохнула носом воздух и, видимо, подумала как и я, что терять особо нечего, выдохнув:       — Беремся.       Я взяла ее сухощавую ладонь в свою, сосредоточившись на ощущении магии. С Лонгботтомами я пробовала уже слегка для придания тонуса и ускорения восстановления. Как я поняла, эта темная магия не только усиливает принимающего, но и прибавляет сил, что и выражается в моложавости. Лонгботтомам это не навредило, да и они слегка свежее стали выглядеть по пробуждению, поэтому я не боялась, но подала совсем чуть-чуть.       Миссис Грейсон сразу замычала сквозь зубы и выпучив широко распахнутые глаза, а через пару секунд громко вскрикнула на одной ноте, отчего я перестала сразу же подавать магию. Подождав, пока она отдышится, спросила:       — Ну, как ощущения?       На вид в ней мало что поменялось, разве что едва-едва заметно изменилось лицо, практически совсем неуловимо, из-за чего я не могла бы точно описать. На бледных желтоватых щеках появился легкий румянец, но возможно от учащенного сердцебиения.       — Словно мне по венам пустили сок бубонтюбера, — выдавила она.       Я нахмурилась, припомнив, что что-то похожее говорили ОСТы, когда я пыталась освоить лечебную магию. Банальное лечение порезов причиняло боль, а простое придание сил, через передачу собственных, оборачивалось в пытку. Похоже, все-таки в моем клубе я делилась с ребятами магией, сама того не зная. Хорошо, что Лорд об этом не знает… Хотя может вполне подозревать. Не думаю, что он не ощущает от моих друзей угрозы. Ведь они явно выделялись среди одноклассников не только большим числом практики заклинаний.       — Давайте тогда на этом закончим и посмотрим, как оно подействует, — решила я, поднимаясь на ноги и возвращая стул на место. — На всякий случай, еще раз напомню, что нельзя никому говорить о случившемся, даже Дженне. Особенно Дженне.       Убедившись, что она меня услышала, я покинула комнату. Пожалуй, в чем-то миссис Грейсон была права — мне стоит умерить пыл. Пойду приглашу Лизу что-нибудь поесть. Хотя… пожалуй, я сейчас могу быть нестабильна в магии и она на это же намекала, поэтому поищу еды сама.