Маленьких все обижают

      Переваривала я провал с Бузиной палочкой, так погрузившись в себя, что заметила отсутствие Уизли-младшей в школе только, когда мне об этом сказали. Она просто не вернулась с каникул, спрятавшись вместе со всей семьей.       — Мы думали тебя обрадуют такие новости, — заметил Нотт, когда слизеринская компания, как обычно собралась в гостиной. — Этой Уизли теперь грозят последствия посерьезнее благодаря ее брату.       Это он имел в виду Рональда, которого заметили в компании Поттера в особняке Малфоев, из-за чего вся семья, похоже, решила от греха спрятаться чуть ли не сразу, как те сбежали оттуда. По крайней мере, в газетах писали, что их разыскивает какой-то их знакомый, но это была лишь маленькая графа в обьявлениях. Но не подозревает ли он что к Уизли у меня какие-то теплые чувства?       — Да как-то все-равно на нее, — пожала плечами, фыркнув на такое предположение. — Не путается под ногами и ладно. Ее проблемы, что школу перед экзаменами прогуливает.       Призрак Регулуса я решила вызвать не столько из-за того, чтобы услышать о том, другом Редле — с ним как-то и разговаривать пока не хотелось, стоило вспомнить, каким он передо мной предстал, практически же неотличим от змеемордого! Позвала я Регулуса ради того, чтобы узнать, стал ли он хранителем маленького Регулуса, которого так согласилась назвать Лиза.       — Миледи, — склонился тот в чрезмерно уважительном поклоне, едва появился, не успела я и рта раскрыть. — Ваш наставник уже не раз спрашивал не звали ли вы меня. Он желает встречи.       — Подождет, — буркнула ему. — Я же ждала. Я хотела вначале спросить о другом.       — Он очень настойчиво меня спрашивает о новостях, — так же упрямо и настойчиво продолжил призрак Регулуса, снова повторив поклон. — Прошу вас, дайте мне хотя бы ответ, который я смогу ему передать.       Что-то мне подсказывает Редл там не просто «настойчив». Если он ведет себя так же, как Волдеморт…       — Хорошо, передай, что скоро загляну. Пока что, скажи мне…       Рассказав Регулусу о маленьком Регулусе, я выяснила, что призрак не отказался от своей идеи, но чтобы закрепиться в этом мире ему нужен какой-то предмет. Над ним надо будет провести ритуал, хотя призрака можно будет просто вызвать камнем. Регулус уже выяснил подробности ритуала и даже назвал литературу, которую можно было почитать, чтобы убедиться в его безопасности.       Поговорив с ним, вздохнула. Придется все-таки идти к Редлу. Не хорошо же так не выполнять свои обещания, тем более, если Регулуса там третируют.       Присев, снова сосредоточилась, как и в прошлый раз, пытаясь нащупать невидимые потоки. Я подумала, что мне нужно знать место, как при аппарации. Среди песков оказаться может бесполезно, а то и опасно — богиня в прошлый раз оттуда пинком обратно отправила. Поэтому пришлось сосредоточиться на облике зала. Путь, казалось, что-то преградило, но затем преграда исчезла и я обнаружила себя стоящей перед пустующим на этот раз троном.       Обернувшись, заметила, что никакой охраны у трона нет, а напряженный Редл стоит посреди зала совсем рядом со мной. Внимательно всмотревшись, не заметила того выражения лица, что было в прошлый раз: никакой властности и пренебрежительного взгляда сверху вниз. Расслабившись, он опять с виду дружелюбно слегка улыбался, меня разглядывая.       — Что-то ты в этот раз задержалась, ученица, — заметил Редл, жестом отправив за дверь стоявших там двух магов, видимо охранявших вход.       — Не хотела приходить, — честно ответила, еще раз убедившись, что в огромном зале не видно больше никого. — Я так понимаю, ты хочешь поговорить о том, чтобы вернуться в мир живых?       Раньше я думала, что хорошо бы поменять его местами с тем Волдемортом, но уже не так уверена, что это хорошая идея. Редл на самом деле та же личность, просто более хитрая, привыкшая притворяться и гладко лить слова в уши.       — Вовсе нет, — ответил Редл, заставив всмотреться в него в попытке рассмотреть признаки лжи. — Здесь я властвую единолично. Раньше думал, что кану в ничто, — он задумчиво повел взглядом к потолку. — Оказалось, что быть крестражем даже хуже. Во время проведения ритуала каждый раз осознавая себя, у меня возникало ощущение, что ритуал прошел неверно. Я чувствовал себя запертым, но тело было занято не каким-то чужаком, а также мной. И также «я» был обречен провести годы взаперти, без возможности даже говорить.       Я с подозрением глядела на него, делящегося такими откровениями. Редл в медальоне умело вертел словами и этот чувствовалось, что такой же. Но врет ли он? Вряд ли. Легилименция тут как-то не так работает, но работает и я не чувствую каких-то волнений от его облика.       — Как я сохранил рассудок, хочешь ты наверное спросить? — спустя долгое молчание усмехнулся Редл, посмотрев на меня, будто я хотела об этом спросить. — Погрузил сам себя в сон в ожидании, что кто-то возьмет меня в руки. В случае с медальоном это была ты. Признаюсь, — прямо посмотрел он мне в глаза, — я хотел завладеть чьим-то телом и вернуться к жизни, но мне нужен был кто-то слабее, а твои силы тогда выступили серьезной преградой.       — И все же ты преодолел ее? — нахмурилась я, припомнив, что он сорвал тогда сдерживающие печати. — Снял печати в Отделе Тайн по моему разрешению.       — Оказалось все не так просто, — со смешком произнес он неожиданно, будто рассказывал о каком-то занятном эксперименте. — Я бился все это время об печати, думая, что они мне мешают. На самом деле оказалось, что твоя душа мне была не по силам изначально. Со всей возможной удачей я столкнулся с тем, кто был равен мне даже будь я цельным.       Он шутливо взмахнул рукой, изобразив поклон, будто отдавая должное. Я подумала, что возможно из-за печатей, мешающих крестражу, мне и отдали тогда медальон, но эту мысль я решила обдумать позже.       — Ты как-то спокойно говоришь о крестражах, — заметила я. — Ты же в курсе, что оставшаяся твоя часть в мире живых хочет тебя вернуть?       — Я не собираюсь позволять это сделать, — тон Редла стал сразу прохладней. — Он явно хочет вернуть меня, чтобы раздробить на новые крестражи, но это словно заново повязать самого себя путами, а затем умереть еще несколько раз при разрушении крестража.        Волдеморт тогда на кладбище говорил, что и «жить» в виде духа в мире живых тоже адская мука, так что не знаю, насколько это хуже, чем бытье крестражем, о котором говорил Редл.       — Значит, ты не хочешь возвращаться? — нахмурилась я, уточнив еще раз. — И не будешь меня об этом просить?       — Не буду, — легко ответил он, будто действительно не врал, да и аура его совсем не поменялась, хотя и тела у него по сути нет.       — Не уверена, что богиня разделяет твое желание, а не того тебя из миры живых, — заметила я.       — Я нужен больше ей здесь, а там уже есть ты, — пояснил Редл. — Здесь происходят настоящие действия, а там что-то вроде ее питомника. Только живые тела умеют расти и развиваться, создавая себе подобных, духи на такое практически не способны. Я уже достиг пика силы и не будь тебя, еще можно было бы подумать, что она меня задержит на какое-то время там.       Я хмурилась. Значит, когда я достигну пика, вероятно после семнадцати, Морриган и меня захочет забрать? Хотя Редла, в смысле Волдеморта она не убивала. Забрала крестраж, сказав что будет собирать его по частям, но все же Волдеморт прожил уже около семидесяти-восьмидесяти лет. А ведь еще есть способность делиться своей силой с другими. Может, поэтому Редл называет это питомником?       — Ей нужны не только мы, но и другие маги? — уточнила я.       — Верно и чем сильнее, тем лучше, — подтвердил Редл. — Ей нужна армия.       — Поэтому ты сказал Малфою, что он бесполезен? — хмуро спросила я. — Что бы ты с ним сделал, если бы я его не забрала?       — Скорей всего ничего, — ответил он. — Он потомок присягнувших мне и, возможно, где-то все же нашлась для него работа по силам. А если совсем уж нет… Стал бы кормом.       — Кормом? — мрачно повторила я, подняв брови.       — Для Морриган, — хмыкнул Редл. — Ему бы даже не было бы больно. Просто он продолжил жить свою бесполезную жизнь здесь, пока его энергия бы полностью не развеялась. Не так уж плохо на самом деле, — пояснил он, видя, что мне такое явно не понравилось. — Тех, кто не присягнул мне в верности постигает такая участь. А тех, кто был мне врагом ждет Долина Криков. По названию думаю понятно, что энергия души там истекает гораздо неприятнее, зато быстрее.       Очень похоже звучит на то, как дементоры питаются энергией страдающей души. И что-то от этого всего идут мурашки.       — Ты не боишься, что она услышит тебя здесь, повторяя ее имя вслух? — уточнила я сперва.       — Здесь достаточно тех, кто взывает к ее имени, — легкомысленно отозвался он. — Хотя, если я позову с направленным желанием, то может и явится. На самом деле у нее других дел хватает, чтобы не бродить просто так по моим владениям.       Меня слегка удивило это заявление, так как ко мне Морриган являлась довольно часто, и по словам Волдеморта, она слышит, когда упоминают ее имя, но тут, выходит, правила немного отличаются.       Редл прямо очень самоуверенный. Видно, что замок его, а упоминание владений означает, что и какая-то земля вокруг. И Морриган это не надо? Ей нужны души. Схема чем-то похожая на концепцию рая и ада, где те, кто вел себя хорошо, в данном случае, слушался посланника Морриган — Темного лорда, живут где-то так же, как при жизни, пока не достигнут момента своеобразной старости, а грешники…       — Августа Лонгботтом, — назвала я имя. — Она была на стороне твоих противников, но активно вроде бы не участвовала. Где она?       — Это та что тебя растила? — уточнил Редл, задумчиво погладив подбородок. — За нее я узнал заранее. Она сразу сказала, что служит не мне и находится сейчас в ожидании.       — Что это значит? — спросила, хотя уже начала немного догадываться.       — Ее не определить в какую-то другую категорию. Если душа, пришедшая сюда такое заявляет, она ждет своего вердикта, пока ты не явишься сюда, запросив свои владения и слуг.       То есть я получу какие-то владения, как и Редл? Странно, но Волдеморт бы уже в ярости бросался заклинанием раскаленного прута, если бы услышал, что я тут имею такие же права. Точнее буду иметь, когда сюда попаду насовсем.       — Выходит, статус «в ожидании» означает, что она не служит тебе и не работает «кормом»? — уточнила я снова.       — Все верно, ученица, — снова спокойно ответил Редл, слегка приподняв кончики губ в улыбке, будто показывая одобрение для дальнейших расспросов.       — Как-то вы со змеемордым по разному реагируете, — озвучила свои наблюдения вслух.       — Он все еще является «мной», — улыбка Редла стала слегка натянутой, а взгляд острее. — Поэтому поосторожней все-таки со словами.       Не ударил и то хорошо, но какая же разная реакция. Аж подозрения вызывает.       — Но он правда выглядит змееподобным, — пожала плечами. — Я не собиралась тебя оскорблять.       — Хорошо, — казалось он все же не разозлился, как демонстрировал. — Выбери другое именование, чтобы различать нас. Меня можешь называть наставником.       Мои поднятые брови он расценил по своему, пояснив:       — Учил я многих, но тебя собираюсь наставлять лично, как Темную леди.       Так и не сказав о том, как змеемордый меня заставил к себе обращаться, просто кивнула слегка ошарашено.       — Значит… — осторожно спросила, — ты вправду меня будешь здесь учить, когда приду?       — Что тебя в этом удивляет? — изогнул он бровь.       — Ну, знаешь… — стушевавшись, протянула, поведя взглядом в сторону.       Редл, когда снова посмотрела на него, явно все еще ждал ответа.       — Мне показалось, что ты будешь учить так же как он, а из него паршивый учитель, — ответила я и, чтобы оправдать свои слова, добавила: — Ты в прошлый раз Малфоя плакать заставил.       — Не люблю слезы, — фыркнул Редл. — А этот плакса начал лить их и визжать, едва меня услышал.       — Ты его семью там уже больше года мучаешь, — возразила я. — Конечно, он тебя испугался!       — Мне лично он ничего не задолжал, — возразил мне Редл. — Все-таки мы с тем, кого он знает, можно сказать, разные личности с разным жизненным опытом и воспоминаниями.       — Но он-то этого не знал, — заметила я, на что Редл повел глазами, устало вздохнув, демонстрируя бессмысленность разговора.       То значит мы с тем змеемордым части одного целого, то мы вообще разные личности. Как удобно!       — Так, значит, поэтому ты так невзлюбила его, что даже не хотела приходить? — полюбопытствовал Редл, казалось намеренно участливо.       — Знаешь ли, — развела я руками, слегка обидевшись из-за того, что Редл намекал на то, что и мне досталось и хуже того, это было правдой. — Твой однопроцентный ведет себя, как сволочь даже с подчиненными. Не удивлюсь, если все Пожиратели желают ему смерти.       — Однопроцентный? — нахмурился Редл, сделав голос строже. — Мне не нравится, к тому же, это слишком откровенно звучит. Выбери другое прозвище.       — Хорошо, я подумаю, что можно сделать, — согласилась, не желая его злить. Меня волновал вопрос поинтереснее: — Чему ты можешь меня научить?       — О, здесь магия работает не совсем так, как ты привыкла, — по-моему, он тоже расслабился от смены темы. — Здесь колдовать легко без палочки, но надо понимать, как создаются чары и уметь их сплетать или делать это по привычке, как в мире живых. Ты продолжаешь развивать контроль?       Пересказав Редлу в чем меня тренировал его однопроцентная копия, я выслушала его. Редл, точнее, как сам он просил называть его, наставник сказал, чтобы я тут не задерживалась, иначе неподготовленное тело потом будет долго приходить в себя.       Вернувшись, я во всей красе заново ощутила тот же ледяной холод и затекшие мышцы, как в прошлый раз. Надо в следующий раз позаботиться, чтобы сидеть на чем-то мягком и зачаровать это согревающими чарами.              ***              Подумать только — чтобы тренироваться мне нужно было пойти в загробный мир! А я выгадывала время на переменах и после занятий, чтобы прочитать учебники для подготовки.       Редлу я, конечно, не совсем доверяла на слово, он сам признался, что все-таки хотел заполучить тело. Надеюсь, у него приоритеты поменялись и он на самом деле не хочет вернуться, но на всякий случай я буду сохранять бдительность. По идее, без меня такого никто не сделает, сил не хватит, а Морриган не захочет. Но я уже поняла, насколько сложно понять, что на уме у этой богини.       Учебники и заметки в них от руки перекликались с тем, что говорил Волдеморт и другой Редл. Все дело в самом формировании заклинаний. Я считала, что уже поднаторела в магии, но вдруг на пятом курсе обнаружила, что на самом деле ничего о ней не знала.       С первого курса все ученики Хогвартса знали, что чары творятся, когда соединяются жест палочкой, вербальная формула и волевой посыл. Жест палочкой можно было откинуть, если маг отработает заклинание до автоматизма — у меня так уже давно получалось с самыми простыми чарами. Отказаться от вербальной формулы и того проще — на шестом курсе изучалась невербальная магия, когда заклинание можно было повторять только мысленно, что существенно сокращало время создания и в реальном бою можно было сражаться только так, иначе тупо не успеваешь за противником. Не такой чтобы распространенный навык, не все даже остаются в школе после пятого курса, но у большинства шестикурсников к концу года все же получается. Оставался волевой посыл, желание, как угодно назови. Без него ничего не сделать и это правило так же действовало в мире духов. И вот его-то натренировать не так-то просто.       Так вот, с первого по пятый курс программа закономерно усложнялась, теория расширялась, но в принципе все проходило одинаково — теоретическое обьяснение, запомнили, заучили движения палочкой и повторили. Выучили принцип, набили руку и поехали дальше. Отстающие догоняли самостоятельно, потому что количество часов отводилось строго. Если же пропускаешь — догоняй, пиши письменную работу и проси профессоров задержаться, чтобы ответить на вопросы.       Получалось, что на двух последних курсах все ранее пройденное рассматривалось с вершины всех предыдущих лет. То есть все пройденные концепции рассматривались через призму почему так, а не иначе, а также в более общем смысле подавался посыл, что заклинание — это не вербальная формула, а четкий посыл, который можно сделать гибким.       Сама я еще туда не доросла, но семикурсники охотно рассказывали, что изучали. Как ни странно, на Чарах с Флитвиком изучали работу со стихиями, начиная с водного Агуаменти, на Трансфигурации приступали к превращению человека, начиная с перекрашивания цвета волос. Волосы мало того, что свою структуру имеют, так еще и магией владельца пропитаны, так что задача сложнее, чем казалась с первого взгляда.       На седьмом курсе теория выходила на уровень, где нужно было настолько разобраться в структуре чар, чтобы понимать, где их можно поменять и получить нужный результат. При этом множество волшебников, по словам Редла так и не понимали, как это делается.       Наставник так же говорил, что в мире, где нет ограничений тела, колдовать и того проще. То есть чары сами по себе могли создаваться там легче и проще, а маги не имея ограничений тела более, становились таким образом сильнее. Так, как я по сути все еще не отказывалась от тела, мне нужно было тренироваться в мире живых с палочкой в качестве проводника, но все же, практику управления магией можно было освоить и в мире духов.       Редл утверждал, что обладая достаточной силой и в мире живых он достиг того же уровня. Охотно верю, учитывая, что Волдеморт даже иногда и жеста палочкой не выполняет, просто направляет ее и применяет заклинание. Особенно, когда меня лупит.       Таким образом даже концепция запоминания заклинаний в памяти для быстрого применения не была нужна. Редл в свое время тоже от нее отказался, хотя и признавал ее, как важную ступень отказа от длинной словесной формулы. Нужен был лишь контроль магии, который хотя бы однопроцентный Волдеморт тренировал со мной. Получается, одно лишь понимание не даст ничего, но без него тоже никак. Тогда, при понимании, как движется и какие свойства приобретает магический поток, — об этом утверждала также не одна книга, которую я прочитала, — сильнейшие маги создавали заклинания невероятной силы, причем новые. Не было ограничений в том, вдруг где-то не так жест повторил, не нужно было тянуть длинную словесную формулу и повторять руны одна за другой. Все дополнительное было либо поддержкой, либо вспомогательными инструментами для других. Чтобы обьяснить им, как это работает.       Дальше остается только один раз запомнить как нужно делать и воссоздать. Почти как с записыванием длинной формулы заклинания в память, только голова не пухнет от хранимых в голове чар.       Даже первокурсники делали так — запомнить и повторить, но только несколько лет спустя приходили к тому, почему и как это работает.       До сих пор я так и делала. Видела, что в сложных чарах присутствуют знакомые уже элементы, в этом смысле было проще разучить и повторить. Но если с самого начала подойти к вопросу по-другому… Мне не понадобится куча времени на разучивание. Мне нужно только повысить контроль и понять принцип работы, в чем-то часто повторяющийся.              ***              Малфой на меня все еще глядел, едва пересекались где-то — я чувствовала то и дело его взгляд на себе. Решила позвать его отойти в сторону. Но сделала это, отправив мысль, едва взгляды пересеклись, потому что рядом с ним постоянно были Крэбб и Гойл, как минимум. Малфой дернулся, как будто от пощечины, но вроде уловил.       Встретились в скрытом проходе за гобеленом на пятом этаже. Я расспросила у него подробности того, что с ним случилось и как вел себя Редл. Получалось, что все-таки он говорил правду… Малфой узнал голос, эти характерные властные нотки, и, так как Волдеморт его вгонял в ужас, не ждал ничего хорошего. Тем более, что Редл был явно не слишком доволен увидеть там «бесполезного» подростка. То, что он умер, Драко понял только потом и вопросы к другому облику Лорда у него не возникли.       — Отец хочет с тобой встретиться, — нервно покусывая губы, сказал Малфой. — Эта твоя способность… Ты же знаешь, что наша семья не в лучшем положении сейчас. Мы бы хотели страховку… — он встретился со мной взглядом, так как до того старался смотреть куда-то мимо. — Вдруг что.       — Вдруг он вас убьет? — поняла я.       Драко отрывисто кивнул.       — Мы сохраним все в секрете и щедро заплатим, — быстро сказал он. — Сможешь сделать это тайно от Него?       Я задумалась. От наставника вряд ли, а от его однопроцентной копии — возможно. Только это он от Драко отказался, считая для себя бесполезным, откажется ли так же от его родителей?       — Смотря по обстоятельствам, — не стала ничего обещать. — Не хочу я встречаться с твоим отцом, это рискованно для меня. Но если вдруг случится такое, сохраните тело.       Разошлись мы, по сути не заключив никакой сделки. Казалось, Драко не понял пока о моем титуле, и просвещать я его не хотела. Тем не менее, вряд ли даже такая новость обрадует Лорда. Я не давала никаких обещаний и просто надеялась, что до Волдеморта это не дойдет. Зато с наставником обсужу это точно в следующий раз. Я старалась делать перерывы и не ходить к нему слишком часто, мне нужно было восстановить силы после такого путешествия. Но пока я не там, не позволяла себе прохлаждаться.       На седьмом курсе давали теорию создания заклинаний, которую я хотела понять, чтобы разобраться в самом принципе направления магии для создания сложных чар. Высших чар и там не проходили, а большинство модифицировало совсем простые чары, но все равно школа давала базу.       Кан и Захария об этом ранее рассказывали, так же рассказывая о том, какие заклинания готовили, чтобы представить по окончанию школы. Это было не обязательно, но давало существенный плюс. Кан, например, я точно знаю, готовил чары связанные с духами. Его семья специализировалась на невидимом, скрытом и иллюзиях, думаю, оттуда он почерпнул идею создания бумажек для призыва духов, которые могли помочь в разных делах. В прямом бою эта штука выглядела не слишком быстрой, точно медленнее летящего Ступефая, но определенно неожиданней для противника. К тому же, подготовить ее надо было заранее.       Эх, сейчас бы Кан был в школе, так расспросила бы его, чтобы помог создать привязку духа Регулуса, переписываться на сложные темы долго, да и он не всегда на связи. Пока что же приходилось самой искать связанные книги, а их в школе по этой теме можно сказать не было. Я смогла подтвердить некоторые моменты ритуала, что рассказал мне Регулус, но без его помощи бы вообще не смогла сделать такое или потратила гораздо больше времени.       Поймав Захарию, позвала его отойти после уроков в пустой кабинет, желая расспросить о теории создания чар с первых уст подробней.       — По сути, — обьяснил он мне, — да, можно обойтись вообще без ничего, так колдуют дети до одиннадцати лет, но что-то создать сознательно так не выйдет. Мы приучаем себя к тому, что определенное слово связано с определенным действием. Теоретически можно сказать не Ступефай, а Оглуши, но заклинания не зря придуманы на латыни. Этот язык в обычной речи никто не использует, значит нет риска незапланированных чар. Существует даже теория, что раз почти все маги говорят Ступефай, то это ключ-слово намертво привязано именно к этим чарам оглушения.       Это неожиданно откликнулось с тем, что говорил Лорд. Его и мои слова имели больший вес из-за высокой концентрации магической силы и невзначай сказанное слово заставило умереть кучу демонов разом. Похожее могло бы произойти еще в Отделе Тайн и Пожиратели бы разом были все повержены. Но также там были и мои друзья, как знать не задело бы их? Так что даже хорошо, что тогда мне не хватило сил, по словам Волдеморта.       Покинув пустой класс, едва с Захарией нос к носу не столкнулись с Теодором Ноттом, который явно желал подслушать о чем говорили. Ясно для кого. Хорошо хоть я чары от подслушивания использовала.       — Я просто мимо проходил, — настаивал Нотт.       — Любопытный нос так могут и оторвать, — наехал на него Захария.       — Я просто попросила обьяснить мне некоторые непонятные моменты по учебе, — сказала, зная, что Нотт может передать эти слова.       Но Теодор догнал меня тогда, когда мы с Захарией разошлись в разные стороны — он к хафлпафской гостиной, я к слизеринской.       — Крауч, я ведь тоже семикурсник, спроси меня, — сказал Нотт, едва догнал. — Зачем обращаться к кому-то с другого факультета?       Проблема. Думая, как обьяснить то, что я не хочу обращаться к слизеринцам за помощью, выдала часть правды:       — Смит мне был должен и я знала, что он почти закончил модификацию заклинания, которую планирует представить на экзаменах ЖАБА.       — Кто-то из седьмого курса Слизерина тебе и так может обьяснить теорию модификации заклинаний, — поглядел он с намеком, но мне показалось, что не очень-то безвозмездно это получится.       Слизеринцы же — попросят что-то взамен и ладно если связанное с учебой, а если попросят рассказать о чем рассказывал мне Волдеморт?       — Не хочу потом быть обязанной чем-то, — коротко ответила.       — Я много не попрошу, — вдруг сказал он. — И могу помочь с нужным вопросом, у меня оценки везде высокие.       Прозвучало довольно хвастливо, из-за чего я засомневалась бы, что это правда… если бы не слышала от других семикурсников об этом. Их злые языки завистливо говорили за спиной, что он заучка и держится всех осторонь.       — И что бы ты попросил? — вздохнула я, понимая, что не отцепится.       Видно, что Нотт хочет знать подробней о чем я говорила с Захарией. Он и раньше выслужиться перед Волдемортом хотел, так что побежит к нему только с чем-то.       — Не очень много, — вопреки своим словам ухмыльнулся он. — Угостишь меня сливочным пивом на выходных в Хогсмиде. Идет?       Его слова только убедили меня в том, что такая ерунда только прикрытие для того, чтобы узнать, что меня на самом деле интересует. Но если и это дойдет до Лорда, то там уже скрывать что-то не просто подозрительно, а бесполезно.       — Ладно, — вздохнула я, соглашаясь. — Но только недолго. Мне с отцом еще надо будет встретиться.       Нотт после уроков позвал пройтись к озеру, где как раз стояла солнечная весенняя погода и ярко светило солнце. Становилось ощутимо теплее, чтобы даже посидеть на корнях ивы у воды. Жалко было сидеть в холодных стенах замка, как решили и большинство учеников. Там и остановились, подставив лица солнцу.       — Можно рассматривать Левиосу, Акцио и Депульсо, как один вид чар, — пояснял Нотт на примерах. — У них всех разом есть общие элементы, но отойдем пока от вербальной формулы и фигуры в воздухе. По сути все это — чары левитации, но одни поднимают предмет, вторые притягивают, а третьи отталкивают. Все трое можно обьединить без вербальной формулы и заставить предмет повторять нужные кульбиты в воздухе. Кстати, ваш курс должен был проходить с Флитвиком танцующий ананас.       — Было такое, — припомнила я эти чары, когда все на уроке заставляли фрукты дрыгаться в такт некой музыки, которую включал профессор.       — На самом деле фрукты ведь повторяли один и тот же ритм, который задавали ему чары. Это по сути те же чары левитации, но в усложненной версии.       Я пыталась переварить и рассмотреть все с нового ракурса. По сути я могла уже успешно изменить направление воздушного тарана, что тоже было формой изменения чар, хотя, наверное, не самой сложной. Это видимо то, о чем говорил мне еще Крауч. Чтобы изучить другие формы управления ветром мне требовалось понимать, как изменить заклинание на основе имеющегося опыта из-за чего пытаться понять это на младших курсах было просто бессмысленно. То же самое скорей всего и с молнией, которой я хотела расширить свой арсенал. Можно, конечно, попробовать заучить и натренировать, но это будет словно сделать тройное сальто назад, когда видела только со стороны, как одинарное выполняет кто-то другой. Без понимания этой основы, каждое заклинание будет так и требовать неимоверного количества повторений, пока не получится.       — Для меня остается загадкой, как экзамен собираются сдавать Крэбб и Гойл, у которых с пониманием теории все стабильно плохо, — изрекла я, задумчиво смотря в водную гладь от которой немного начинало рябить перед глазами.       — Они и на интуиции неплохо вылезают, — фыркнул Нотт, ухмыляясь. — Ну, и на тупом повторении. Не обязательно знать, как это работает, если метишь в боевые маги, где надо делать, а затем уже может быть думать. Да и все заклинания в мире не выучить.       По результату, конечно, получаются вот такие ребята, которых я видела на тренировках во время зимних каникул. Школа давала базу теории и кучу бесполезных чар, не давая даже практику их применения в боевых условиях. Хотя чаще всего кроме как для демонстрации навыка их нигде и не приспособишь. Каждый в меру своего разумения заканчивал школу и выдавливал зубрежкой, хитростью, интуицией или даже помощью родственников какой-то результат на экзаменах, а по итогу окончившие школу что-то знали и одновременно почти ничего не умели, при этом часто имея полученные от кого-то из старших родственников более сложные чары. Я все гадала, почему после школы все не выходят из нее действительно серьезными магами, грешила на лень и нежелание учиться, только ковырять палочкой в носу на уроках, но, оказывается, причина не только в этом.       — Система изучения магии в Хогвартсе устроена таким образом, что первые пять курсов теория дается в основном ради понимания этих концепций, — продолжил Нотт. — Ничего удивительного, что заклинания, которые изучаются по школьной программе в дальнейшей жизни в большинстве случаев не пригодятся. Но они дают понимание концепции, правил, выведенных законов и формул. В той же трансфигурации прогресс прослеживается больше всего — от превращения зубочистки в иголку с минимумом изменения формы, до полноценного изменения материалов, создания предметов сложной конструкции из множества разнородных материалов, которые по разному поддаются превращению, и аж до трансфигурации живого в неживое и обратно.       — С Флитвиком мой курс изучал обратное превращение уксуса в вино, которое можно было бы ожидать на трансфигурации, — нахмурилась я, поделившись наблюдением.       — В данном случае воздействие идет не на структуру и состав материала, а на обратное обращение во времени, а это чары, — пояснил Нотт.       Он обьяснял все довольно подробно, простыми словами и с примерами, так что мне не было жалко выставить за это даже с десяток банок сливочного пива. Редл не стал тратить на это много времени, только сказал, что я должна обязательно разобраться в этой теме.       На выходных я присоединилась к очереди желающих пойти в Хогсмид. Надо было пройти проверку у Филча, хотя тот, казалось, только вел учет покинувших замок, чтобы сверить с вернувшимися. Нотт успел занять ее впереди и позвал, чтобы присоединилась. Я оглянулась на Саманту, пригласив пойти со мной и воспользоваться возможностью миновать еще около часа в очереди.       — Иди без меня, — помахала она мне рукой, отчего-то глупо улыбнувшись. — Я все равно собиралась присоединиться к кому-то, когда ты пойдешь к отцу.       Я пожала плечами и поспешила вперед, так как Нотт стоял уже почти у Филча. Пройдя старого смотрителя, пошли по дорожке. С Барти я договорилась, чтобы забрал меня на урок с Селвин немного позже.       По дороге продолжили ту же беседу, так как больше поговорить вроде и не о чем.       — В трансфигурации все проще, как и в зельеварении, — поведал Нотт. — Главное запомнить свойства веществ, закономерности при превращении одно в другое, а при трансфигурации живых существ не забывать создать им внутренние органы, необходимые для жизни, иначе это будет лишь зачарованный предмет. Из-за этого нужно знать так много теории. Высший класс — это превратить не до конца оформившееся заклинание противника на лету. Допустим создал он летящие в тебя стрелы, а ты их превращаешь в воду и они падают на пол, а еще лучше — превращаешь в огонь и отправляешь обратно под своим контролем.       — Тогда уж лучше в воду, — возразила я. — Капли воды на скорости могут разрезать сталь, а огонь, если только очень горячий, оплавит.       Поспорили по этому поводу, продолжив разговор уже за столиком в «Трех метлах» с кружками сливочного пива.       Я вспомнила увиденную когда-то дуэль Волдеморта и Дамблдора, там как раз это превращение и перехват контроля заклинаний на лету применялся за считанные мгновения, так что пример у меня был. Нотт, надо сказать, не усомнился в том, что такое возможно, но сказал, что не знает никого, кто мог бы сделать такое на скорости одного удара сердца. Для быстрого превращения надо очень хорошую реакцию, чтобы просчитать в уме необходимые трансфигурации и выполнить их, еще и желательно при этом не только защищаться успевать, а и атаковать. А на такой скорости просчитывать получится разве что по наитию, на основе опыта.       Источник своих знаний не стала раскрывать, но Нотт в ответ привел виденные им примеры чар старших магов.       — Я же обещал помочь с теорией, — припомнил вдруг Нотт, осознав, что мы заболтались. — Но раз ты уже и так все поняла, то можно попробовать что-то на практике в следующий раз.       Нотт кивнул в сторону окна, сквозь которое было видно уже ждущего Крауча. Я с сожалением вздохнула, что приходится обрывать интересную беседу и оставила монеты за оба заказа, поднимаясь на ноги.       — Встретимся в понедельник после занятий, — предложил Нотт напоследок. — У меня будет окно после обеда.       — Хорошо, увидимся, — быстро сказала, направившись к выходу и только потом задумалась, хватит ли еще раз проставиться сливочным пивом за то, что он покажет что-то на практике.       Едва я вышла из «Трех метел» на улицу, Крауч окинул меня взглядом и спросил:       — Кто это с тобой был?       — Нотт, — ответила я, ожидая, когда он аппарирует нас обоих.       — А, — протянул Барти. — Нотт, это хорошо.       Я нахмурилась и в раздражении фыркнула:       — Прекращай уже. Хватит меня сватать с каждым, кто со мной за один стол сел.       — Нотт пусть сидит, — согласился Крауч, кивнув. — Его отца я знаю.       — Прекращай, — повторила, наградив его злым взглядом. — Вообще-то это я его угощала.       — Ладно, — снова покладисто кивнул Барти, не став больше спорить и протянул руку, чтобы я за нее взялась со словами: — Но, если что, сначала помолвка.       Я хотела уже начать ругаться, но закрутившая нас в воздухе аппарация перехватила дыхание. Специально же, гад, так сделал, чтобы я потом еще пыталась начать заново дышать и откашливалась!       Крауч благо слишком злиться не стал на ту мою отлучку, после того, как успокоился. Кажется, после пасхальных каникул он как-то старался быть помягче, и после моих обьяснений, что дело было связано с Лордом, от Крауча вообще никаких физических санкций не последовало.       Он, как обычно пригласил меня в кабинет, только в этот раз решил, наконец, сначала пригласить присесть и рассказать все.       — Хорошо, я понял, — подытожил Барти, сидящий за столом. — Тебя вызвал Темный лорд. Он тебе дал какое-то задание той ночью? Почему ты бродила ночью по школе?       — Почему ученики вообще гуляют после отбоя? — помедлив, развела руками, ответив вопросом на вопрос.       Крауч прищурился, как будто собирался докопаться до правды, глядя мне в глаза.       — Ругать за это не буду, — решил он. — За нарушение школьных правил пусть учителя наказывают. Хотя я и не поощряю такое поведение и в этот месяц без карманных денег все еще могу тебя оставить. Я приму решение, когда пойму, что за тайна между тобой и Темным лордом.       Он вглядывался в меня, будто желая прочесть это в глазах, но не применял легилименцию, а я постаралась спокойно глядеть перед собой, но повела взглядом ненадолго в сторону, обдумывая ответ. Вероятно, Барти задавал этот вопрос не только мне, но думает, что с меня ответы получить легче. Угрожает лишением карманных, но это вообще смешно.       — Я же тебе говорила, что он не хочет, чтобы это кто-то знал. Разве не то же самое он тебе сказал?       — Айрли, — тяжело уронил Крауч, — ты понимаешь, что это не игрушки? Для чего понадобилось тебя вызывать так срочно ночью из школы? Я за тебя отвечаю и мне надо это знать.       Не знаю уж, считал ли он меня на самом деле своей дочерью или обузой, но, наверное, любой бы нормальный человек на его месте испытал неуютное чувство ответственности и какое-то беспокойство от мысли как там его тамагочи. Во всяком случае, я чувствовала от него легилименцией что-то подобное, а не, к примеру, сильное желание раскрыть эти тайные дела Лорда.       На секунду я даже задумалась, не намекнуть ли ему как-то так, чтобы Волдеморт не нашел потом это воспоминание с моим признанием, но тут же отказалась от этой идеи. Барти был первым среди подозреваемых, которые, наверняка, у него на крючке. В то же время, мне Крауч вряд ли поможет в чем-то против Лорда, а вот проблем насобирать нам обоим может легко, усложнив все в разы.       — Раз ты такой взрослый, то должен сам понимать, что, если тебе сказали не лезть, лучше не лезь, — повторила я, как и в прошлый раз.       — Я сохраню все в тайне, — нахмурился Барти. — Повелитель знает, что мне можно доверять, но не хочет говорить чего-то, что касается тебя. Почему? Что связывает его и тебя? Это же не просто уроки легилименции посреди ночи?       Вполне логичные вопросы от отца, если так подумать.       — Пусть тебе Лорд на них отвечает, — стояла я на своем, хмыкнув. — Мне он это делать запретил.       Барти устало вздохнул. Думаю, Волдеморт не слишком заморачивался с обьяснением несостыковок его легенды обучения меня легилименции, вот Крауч и мучается.       — Если ты скажешь мне, ничего страшного не произойдет, — попробовал он снова. — Я — твой отец, моя задача — знать, что с тобой происходит. Никто другой от меня это не узнает, в чем бы не состояла эта тайна.       «Почему ты тогда на меня давишь?» — хотела бы я спросить, но Барти продолжил:       — Ты понимаешь, что тот, кто ближе всего к Лорду, кто с ним общается один на один — находятся в постоянном риске? Могут быть разные точки соприкосновения и темы, но его интерес обычно недолговечен и легко обьясним. Последним, кто имел какие-то секреты на двоих с повелителем был Снейп и где он сейчас? Вдобавок, ты выросла среди членов Ордена, а это налагает на тебя, как минимум, недоверие. Возможно, он тебя испытывает и по результатам решит, что с тобой будет. Ты должна хотя бы мне рассказать, что ему интересно, чтобы я понял, как тебе избежать худшего.       О-о-о, знал бы Барти, что я прекрасно понимаю, когда меня это худшее ждет. Да и вообще, как Лорд меня лупит за закрытыми дверями. Только что бы это знание ему дало?       Что важнее… Это так видят ситуацию Пожиратели со стороны? Что у меня есть какая-то тайна с Лордом и никто больше не знает в чем она состоит. Я обособлена от других Пожирателей и он меня к ним не приравнивает — чего только стоит, что в экстренной ситуации Волдеморт повернулся на мой оклик. При этом я его прямо-таки выбешиваю, даже нарушаю его приказ (переданный, через Джагсона), но он почему-то меня не убивает. Слишком много странного, тем более для подростка-недоучки, подозреваемой в возможной связи с Орденом, еще и имеющей явно какую-то Тайну с большой буквы. Тайна Лорда, означает его особый интерес и сходу понять, в чем он состоит, видимо, Пожиратели не могут. Лестрейндж и Джагсон после всего потому явно и не хотели связываться, осторожничали, только Барти не сразу понял. Ой, зря Волдеморт их недооценивает, я вот думаю, некоторые уже давно начали копать и собирать все детали… а то уже и вышли к какому-то результату.       Пока я думала, Барти выжидал ответ, наблюдая за мной.       — Ты сам, как видно, умеешь делать выводы, — сказала я, посмотрев ему в глаза. — Я могу только сказать, что он меня обучает и будет это делать еще какое-то время. Все остальное, как ты и сказал, касается только нас с ним двоих.       Крауч явно недовольно и медленно выдохнул воздух носом, сверля меня взглядом, но настаивать больше не стал. Я же надеялась, что достаточно обратила его внимание на главное, что по сути и так было уже известно, а выводы он все-таки сделает сам.              ***              Волдеморт, в смысле тот, который змеемордый, позвал к себе вечером. Меня опять отводил Кэрроу, передавший это послание. Он уже отводил меня на тренировки полета, так что я думала, что это будет снова с ней связано, но оказалось нет. Лорд меня всего лишь отвел в другую комнату.       И сразу я увидела тело… На полу лежал по виду худощавый старик, прям почти преклонного возраста. Не как Дамблдор, но волосы уже почти все покрыты сединой. Я его уже видела мельком, когда была в особняке Малфоев зимой, но понятия не имею кто он такой.       — Он совсем ослаб, — пояснил зачем-то Лорд. — Но мне он очень полезен в силу своих знаний и опыта. Мне еще нужен он живым.       Отказаться у меня и так не было права, так что пришлось доставать воскрешающий камень. На этот раз я переместилась как обычно в тот же зал, где встречала Редла, но наставника не было. Вместо него я заметила только стражу у входа, которая сказала мне подождать его здесь. Один из них поспешил с известием о моем появлении.       Ждать пришлось недолго, наставник быстро появился, словно из такого же черного тумана, как Морриган.       — Что ж, приступим, — сказал он. — В этот раз выйдем за стены для тренировки.       — Я здесь не для этого. Он меня отправил вернуть какого-то старика.       — Морриган согласилась его вернуть? — спросил Редл.       — Не спрашивала в этот раз, — засомневалась я. — Но в прошлый раз она сказала, что мне надо потренироваться. Старик, надо думать, будет труднее вернуть.       Наставник согласился с этим и задал еще вопрос:       — Как его имя?       — Я не спросила, — пришлось признать такую оплошность, но я быстро сориентировалась: — Думаю, у него должна быть метка, раз он его так ценит, что хочет вернуть.       — Что ж, — вздохнул Редл, развернувшись. — Тогда пойдем поищем его.       — В прошлый раз Малфой же был здесь, — не поняла я, но тем не менее перенеслась вслед за ним по потоку, оказавшись среди песков.       Обернувшись назад, увидела стены, окружавшие явно какой-то большой город и замок из черного камня возвышающийся над ними.       — Малфоя привели мои слуги, а нашла сама Морриган, видимо, как твой первый опыт, — пояснил наставник, всматриваясь куда-то в линию горизонта. — Точное место не предугадать, но обычно мои слуги появляются неподалеку. Вот и он.       Редл снова переместился, а я — за ним.       Ракурс сменился, но судя по расстоянию, мы не слишком далеко переместились от стен города, видневшегося вдали широким темным пятном. Здесь действительно нас уже ждали. Стояла Морриган в своем меняющем облики со скоростью моргания обличье, а перед ней на коленях стоял колдун в мантии, склонивший голову. Судя по седому затылку — наш клиент.       — Все-таки ты решила сопроводить нас, — усмехнулся богине Редл вместо приветствия.       — Конечно, я всегда присматриваю, — ответила она ему такой же ядовитой улыбкой.       Коленопреклонный колдун резко повернулся назад, выпрямившись и снова поклонился, не вставая, до пола, выдохнув:       — Повелитель…       — Матиас, друг мой, — дружелюбно улыбнулся ему Редл, подходя ближе. — Поднимись. Давно я тебя не видел.       Седой колдун с волосами, стянутыми в очень короткий хвост и такой же седой бородой, медленно выпрямился, переводя настороженный острый взгляд на всех присутствующих по очереди, будто пытался понять, что вообще происходит.       — Постарел, — хмыкнул Редл, оглядев его с головы до ног, хотя лицо у колдуна испещряло не так уж много морщин, как мне показалось на его физическом теле. — Ты мне служил до последнего верой и правдой. Надо думать, я тебя отблагодарил щедро?       Колдун насторожено рассматривал его лицо, глядя слегка исподлобья, потому что вставая, не выпрямился до конца, и стоял, ссутулившись.       — Да, повелитель, — ответил он ровным тоном, контрастирующий с тоном Редла.       — Надо думать, — не удержалась, усмехнулась с сарказмом заметив: — Твой низкокалорийный и его до печенок достал.       — Низкокалорийный? — резко повернулся ко мне Редл.       — Как низкокалорийный йогурт, — ответила, начиная давиться от смеха из-за его реакции и выражения лица. — Понял?       Наставник помассировал переносицу, обреченно выдохнув:       — Ученица… У тебя одно прозвище лучше другого.       — Думаю, лучше я уже не придумаю, — не удержавшись, отсмеялась, уже не сдерживаясь.       — Вижу, вы и без меня поладили, — заметила Морриган, напомнив о себе. — Тогда оставляю все на тебя, Том.       Редл лишь коротко кивнул ей, прекратив массировать переносицу. Задумчиво поглядев на сбитого с толку и молчаливого Пожирателя, решил его представить:       — Ученица, это Матиас Мальсибер — мой старый друг. Скажи же что-нибудь, Матиас. Или не рад меня видеть?       — Безмерно рад, повелитель, — осторожно заметил колдун.       Я уже прекратила смеяться, но от такой реакции ухмыльнулась, многозначительно взглянув на наставника. Тот был хмурым, растеряв прежнее радушие и радость от встречи. Но мне было как-то легче от понимания, что за такие шутки мне ничего не будет, словно разговариваю с тем же медальоном.       — Выходит, я вправду нехорошо обошелся с тобой? — обратился к нему Редл. — Я не помню многого, но ты был со мной с самых истоков, я тебе ранее доверял, как самому себе. Что такого случилось, что разрушило прежнее доверие?       — Азкабан иссушил меня, повелитель, — снова так же отстранено ответил ему Пожиратель с поклоном. — Прошу прощения за неподобающую реакцию на ваше радушие.       Азкабан… Да, в газете тогда писали даже о двух Мальсиберах, припоминаю. Хотя мне все равно кажется, что заключение не добавило очков Волдеморту даже после побега.       — Азкабан… — покачал головой Редл, кажется, тоже не слишком поверив. — Эйвери в Азкабане не был, но теперь мне стало понятно многое. Его я убил лично за его ошибки, неужели та же участь постигла и тебя?       — Я продолжаю по сию минуту верно служить вам и, надеюсь, не разочаровывал, — так же сухо ответил Мальсибер, глядя куда-то Редлу под ноги. — Я все выдержал, а тело — нет. Старался сохранять форму и, полагаю, неудачно попавшее заклинание в тренировочной дуэли стало концом.       Редл тяжело вздохнул, глядя на него с каким-то неудовольствием.       — Раз ты так верен мне, то выполнишь любой мой приказ? — поинтересовался он.       — Да, повелитель.       — Тогда поможешь убить меня?       Пожиратель поднял на него удивленно распахнувшиеся глаза. Наставник ухмылялся, кажется, больше теперь забавляясь с него. Я решила посмотреть, что будет дальше, ведь явно что-то задумал.       — Я не могу выполнить этот ваш приказ, — с промедлением ответил колдун так же уважительно.       — Почему же? Если ты следуешь моей воле, как поклялся, то должен сделать это, — хмыкнул наставник и неожиданно кивнул в мою сторону. — Моей ученице понадобится помощь. Она еще слишком юна и неопытна, а ты всегда давал мне разумные советы.       Теперь я хмурилась, переводя взгляд с одного на другого. С Редлом я не поднимала вопрос того, что выжить из нас двоих должна кто-то одна. Казалось, это могло испортить его явно лучшее отношение, чем у Волдеморта. Это мелькало только на периферии. Но, выходит, наставник все это время знал? Так это он что же подбивает Пожирателя мне помогать? Не уверена, что ему можно доверять, но Редл же его давно знает. Другое дело, что наставник по сути помнит то же, что и крестражи, а судя по реакции его Пожирателя, низкокалорийный успел испортить прежние отношения до отношений хозяина и слуги, а какого-то Эйвери еще и прикончить.       — Чем я ей могу помочь? — так же осторожно уточнил колдун, явно подбирая слова. — У меня нет палочки при себе.       — А еще ты пока все еще мертв, — усмехнулся Редл. — Но это ненадолго. Ты всегда был способен найти решение сложной задачи. Видишь ли, я не помню многого из последних лет и не могу рассудить, как ей убить того, кого ты знаешь под моим именем.       Не удержавшись, подняла брови, глядя на Редла. Опять он открещивается от неудобных последствий действий низкокалорийного. Пожиратель, судя по довольно проницательному взгляду, что-то действительно для себя рассудил.       — Значит, тот, кто возродился назвавшись Темным лордом — это не вы? — уточнил он.       Редл под моим намеренно вопросительным взглядом, обращенным на него, не смутился:       — Частично я, но я желаю вернуть эту частицу себе назад.       Тут уж и я нахмурилась, усиленно шевеля извилинами, как и Пожиратель. Что, если того одного процента, оставшегося в Волдеморте, который вылез из котла на кладбище, хватит, чтобы испоганить и этого саркастичного, такого же любящего власть и контроль, но все же гораздо лучшего Редла?       — А тебе он точно нужен? — как бы невзначай спросила я.       — Ученица, — медленно с какой-то театральной мягкостью, вызвавшей неприятные ассоциации, протянул наставник. — Ты что же не хочешь мне вернуть мое?       — Да сколько его там, — пробурчала я, отведя взгляд. — Ты и не заметишь, что чего-то не хватает.       — Замечу, — с той же мягкой угрозой пообещал Редл. — В нем моя сила и я хочу заполучить ее обратно в целости и сохранности.       — Как ты себе это представляешь «в целости и сохранности»? — с сарказмом уточнила я.       — Авада Кедавра лучше всего подойдет, — твердо ответил наставник. — Она сохранит душу в целостности, а здесь она притянется ко мне сразу же.       — Сомневаюсь, что он постоит на месте спокойно, пока я прицелюсь и соберусь, — заметила я.       — Но сил тебе должно хватить, — ввернул Редл.       Мне оставалось только с недовольством глядеть в ответ. Я помню, что для Авады нужна большая магическая сила, чем у жертвы, но Редл должен сам понимать, что в мастерстве я точно сильно отстаю. Разница слишком огромна. Сомневаюсь, что он это забывает, но вряд ли мне поможет нивелировать эту разницу даже его Пожиратель. Скорее выдаст Волдеморту.       — Почему ты так уверен, что он, — я кивнула на колдуна, — послушает тебя и не расскажет все твоему низкокалорийному?       — Как ты сама сказала, похоже, мой двойник натворил немало дел, — задумчиво изрек Редл. — Впрочем, я уверен. Хватит уже разглагольствований. Приступим к делу.       Я кивнула, так как время мое здесь шло, а снаружи дожидался тот самый Волдеморт. Окинув Пожирателя пристальным взглядом, пришлось признать:       — Он и правда заметно «тяжелее». Что если я его упущу по дороге? Может, подстрахуешь?       — Как например? — вопросительно посмотрел на меня наставник. — Тебе должно хватить сил еще на десять таких же, как минимум.       — Можешь сопроводить хотя бы до прихожей, — предложила я.       Хоть так Редл согласился. Подойдя к колдуну предложила ему взять меня за руку, а затем поймала поток и перенеслась сначала до того белого мира, являвшегося вроде бы перевалочным пунктом, а затем Редл свернул назад, а я прыгнула дальше. С сопровождением, которое я чувствовала, но не видела, было действительно легче, пусть и только морально.       По ощущениям его душа действительно была «тяжелее». Если уж сравнивать, то Малфой был маленькой гирькой максимум на полкило, а этот старик был гантелей килограмм на десять.       В реальности снова держала черный сгусток энергии в правой руке, который тут же поднесла ко рту лежащего бездыханным тела колдуна.       Названный Мальсибером хрипло вдохнул, резко и широко открыв глаза и тут же уставился на меня и на Лорда, нависших над ним.       — Как ощущения, друг мой? — обратился к нему Волдеморт.       В ответ старик что-то захрипел. Лорд проскандировал его, поведя палочкой вдоль тела и задержавшись возле горла. Судя по виду, Пожиратель пытался двигаться, но хватило сил только голову ненадолго приподнять и пальцами пошевелить.       — Что-то не так? — выдохнула я, тоже чувствуя слабость.       — Потребуется время на восстановление, — глядя в глаза старику сказал Лорд.       — Но все теперь нормально? — снова спросила я. — Я справилась? Он оправится?       — Да, — рассеянно ответил Лорд, видимо, находясь мыслями где-то не здесь.       Пожиратель тяжело опустил веки. Похоже, была легилименция или Лорд ему стирал воспоминания? В любом случае, что-то я как-то подустала.