Маленьких все обижают

      Того колдуна, Мальсибера, я больше не видела, но мне и пересекаться с ним было негде. Не знаю, что с ним было потом, Волдеморт сказал, что он будет еще восстанавливаться, а так душа, по-моему, успешно вернулась в тело. По крайней мере Лорд не накинулся на меня с криком и заклинаниями, значит, наверное, все же не увидел его воспоминаний. Много вопросов об этом я не стала задавать.       Я снова вернулась в школу, к своим обычным занятиям, уже почти не испытывая диссонанса от этого. В пустом классе, куда позвал меня Нотт показать, как модифицируются заклинания, он отлевитировал на середину старую парту.       — Лучше начать с заклинания, которое тебе легче всего дается, — повернулся он ко мне. — С чего-нибудь простого и знакомого.       — Секо, — быстро сообразила я.       — Хороший выбор, — улыбнулся он. — Тогда попробуем что-то изменить в стандартном применении. Для начала надо прочувствовать все этапы формирующегося заклинания, пока оно не сорвалось с палочки, так что не будем спешить. Попробуй, например, сделать не ровный разрез, а рваный или, к примеру, сделать двойной.       Идея двойного пореза мне пришлась по вкусу больше. Казалось, для этого потребовалось бы шевельнуть концом палочки дважды, но ведь не в этом заключался смысл. Нотт только подтвердил мои выводы и пояснил, что порезов может быть даже не два, а с десяток.       Нотт, оказалось, тоже чувствует магию, как он признался, когда я об этом спросила. Отчасти этим я тоже сказала ему о похожей способности. Пояснил, что учили в семье, начиная с детства, но насколько он хорошо ощущает мою магию я так и не поняла. Августа, вот, нам никаких таких уроков не проводила, а в школе, похоже, даже не рассчитывали преподавать такое по программе. Но школу можно понять — до пятого курса можно обойтись без такого умения, а за два года после него и так преподается много всего, что не каждый поймет и осилит. Это же было из разряда развить или усилить один из органов чувств, конкретно отвечающий за ощущение магии. Казалось, так или иначе, наверное, все могли это ощутить, как я к примеру ощущала летящее заклинание, но Нотт был иного мнения.       Интересно, Кан с начальных классов тоже чувствовал магию. Он наверняка лучше это умеет и смог бы мне обьяснить еще понятней, чтобы научилась быстрее. Но понятное дело, сейчас далеко.       Хотя Нотт тоже мог толково обьяснить, что я делаю не так, а затем вовсе предложил изменить движение палочкой для начала, чтобы не делать два взмаха, а уложиться в один, но переходящий словно в двое. Обхватил мою ладонь с моей палочкой и продемонстрировал медленно нужный жест, чтобы я запомнила.       Вечером в нашей с Самантой общей спальне, когда готовились ко сну, она решила полюбопытствовать, чем я занималась после занятий.       — Нотт обьяснял как работают заклинания, — ответила, позевывая.       — И что вы делали? — заинтересовавшись, спросила она, повернувшись спиной к зеркалу, у которого причесывалась.       — Честно, больше всего болтали, — не стала вдаваться в детали, вешая вещи на стульчик.       Саманта задумчиво исследовала мое лицо, я вопросительно посмотрела на нее. Она кивнула своим мыслям и заявила:       — Мне понадобится помощь Хелен.       — Зачем? — не поняла я.       Сэм с загадочным видом пообещала, что потом все пойму. Написав в связной пергамент встретились с Хелен в пустом классе на седьмом этаже на следующий же день после занятий. Саманта повторила ей все то же, что я ей сказала и обе посмотрели на меня.       — Что? — спросила я, смотря то на одну, то на другую.       Хелен прикрыла глаза и сделала долгий выдох. Хоть бери и применяй легилименцию, чтобы понять, что это значит!       — Говорите уже, — потребовала я, поморщившись.       — Ли, а расскажи подробней, как вы изучали заклинание, — попросила Хелен.       Я ей пересказала в общих чертах, думая о том, что я могла упустить при этом. Вроде общались нормально и по делу, о Пожирателях или об отцах ничего не говорили даже. Лорда тоже удалось не упомянуть. Ничего вроде опасного. За плату не говорили, но думаю на выходных опять его угощу сливочным пивом.       — Может, Нотт говорил что-то загадочное? — предположила Хелен, прослушав мой рассказ. Я покачала отрицательно головой. Загадочного точно ничего не было, хотя тему обсуждали непростую. — Может смотрел долго тебе в глаза?       — Думаешь он тоже легилимент? — предположила я, нахмурившись.       Хелен снова тяжело вздохнула и обменялась с Сэм странно понимающими взглядами.       — Говорите уже прямо, — потребовала я, начиная раздражаться от такого поведения.       — Я не сомневалась, что рано или поздно ты влипнешь в такую ситуации, даже не осознавая этого, — призналась Хелен, наводя еще больше загадочности. — Подумай хорошо, зачем парни обычно зовут девушек в Хогсмид? Вспомни, может он помогал придержать за руку, пока вы куда-то поднимались? Делал комплименты?       — Нашел где-то цветок или трансфигурировал? — предположила Сэм.       — Или распинался о том, какой он сильный и успешный? — продолжила Хелен. — Это они больше всего любят делать.       — Да не было ничего такого, — нахмурилась я, начиная догадываться, что она подозревает меня в том, что я ходила на свидание. — Это точно не было свиданием. Говорили мы только о заклинаниях, ничего не дарил, за ручки тоже не держались. Уж что-то такое я бы точно заметила.       — Да, конечно, — мне показалось в словах Хелен прозвучал сарказм и я успела на него обидеться.       — Это точно было не свидание, — уверенно повторила я. — Во-первых, я встречаюсь с Каном, и хоть он не вернулся в школу, мы не расставались. Слизеринцы вряд ли в это поверили и должны это помнить. Во-вторых, он вообще ко мне не пытался прикасаться, только один раз взял мою руку с палочкой, чтобы показать движение.       — Вот видишь! — завопила Хелен одновременно с восклицанием Сэм.       — Да что видеть? — возразила я. — В этом не было ничего такого. Подумаешь, прикоснулся на пару секунд.       — Это был знак внимания!       — Да в чем тут был знак внимания?! — я начинала испытывать растущее раздражение от того, как они все притягивали за уши. — Что же теперь каждый, кто к противоположному полу прикоснулся уже на что-то намекает?!       — Нет, но ты обратила внимание, что когда мы все сидим в гостиной, он на тебя часто смотрит? — сказала Сэм, поддержав Хелен.       — Так теперь и смотреть нельзя?! — возмутилась я. — Мало ли почему он смотрит? На меня все косятся! Он во время зимних каникул как узнал, что я о нем перед нужным человеком упомянула, так теперь считает, что я — это полезное знакомство. Карьеру он строит.       — Ага, — кивнула Хелен. — А во время зимних каникул вы вдвоем тоже были?       — Нет, мы занимались в одной группе с другими.       — Хорошо себя показала? — уточнила Хелен.       — Нормально, — пожала плечами. — Вышли в итоге с лучшим результатом, но участвовали все.       — Ты тоже получается что-то сделала? — продолжала допытываться Хелен.       — Конечно, — пожала плечами. — Не стоять же мне было в стороне.       Вспомнив об этом, вспомнила и как радовался командному результату Нотт. Правда Крэбб с Гойлом радовались не меньше, так что какие тут могут быть показатели? Но сомнение на моем лице будто придало Хелен новых сил:       — Значит, сделала что-то впечатляющее?       — Ну, разок камень вовремя подняла Левиосой, большое дело, — пришлось признать. — И использовала трансфигурированную им ловушку.       — Он пытался приблизиться и поцеловать? — деловито уточнила Хелен.       — Уж это бы я заметила, — язвительно ответила.       — Не пытался еще тогда остаться один на один? Похвалил тебя за достижения? Приглашал в гости? — перечисляла дальше Хелен, будто этого не заметив.       — Ничего не было, — раздраженно ответила, впрочем припомнив: — Он звал всю группу пообедать вместе, потому что мы плохо друг друга знали.       — ВОТ ВИДИШЬ! — завопили девочки и переглянулись с торжествующим видом, как будто угадали вопрос в викторине.       — Да это тут причем?! Если он что-то такое имел бы в виду, почему не сказал об этом прямо?! — не выдержала я, все еще не понимая откуда у них такая уверенность.       — Будешь дальше ничего не замечать, он, как и Самуи, в итоге к этому придет! — безжалостно припечатала Хелен. — Спроси его сама! Или скажи ему, что у него нет шансов!       — Буду я еще его спрашивать, — фыркнула я. — Если он ничего подобного не имел в виду, это будет выглядеть глупо.       — Ну, смотри сама, — сказала Хелен. — Оглянуться не успеешь, как он либо забросит эту затею, как бесперспективную, либо поймет, что это единственный выход и начнет действовать решительнее.       Повторялась история, как с Ричардом, показавшаяся тогда просто недопониманием, а на деле таким не совсем и являвшаяся.       — Пусть забрасывает, — проворчала я.       — Ли, ты же понимаешь, что если не даешь жесткого отказа, как выглядит твое поведение, при отсутствии Кана? — вздохнула Хелен, уже явно сдавшись. — Или ты с ним решила порвать?       — Ничего подобного, — твердо ответила. — И то, что Кана нет в школе, мало что меняет. Нотт же наверняка знает, что мы с ним встречаемся, так зачем тогда лезет? Спросил бы прямо, есть ли шансы и все было бы сразу ясно.       — Они знаешь ли тоже боятся получить отказ и избегают говорить прямо, — не скрывая снисхождения поведала моя гриффиндорская подруга.       Не хотелось верить, что Хелен и Сэм могли быть правы. Ладно еще Крауч — он зациклен, но если уж подруги со стороны посмотрели… Хелен вроде с Этаном встречалась, хотя у них там все так неясно и скрытно было, что я даже не уверена, что всерьез, но Хелен всегда получше моего в таких вещах ориентировалась. Но правда же: если бы дело было не в том, что он хотел так привлечь внимание Лорда и Нотт имел какую-то симпатию, то почему прямо об этом не сказать? Этот вопрос я задала Саманте, когда мы готовились ко сну и все еще обсуждали эту тему.       — Ну, смотри, — сказала она, приняв мой облик и закрутившись перед зеркалом, рассматривая на предмет изъяна в метаморфизме. — Если он прямо сказал бы, ты бы скорей всего сказала нет, так ведь?       — Ну, да, — не стала отрицать.       — А если он сначала вызовет у тебя симпатию и познакомится с тобой поближе, то может твой ответ не будет таким категоричным?       Я нахмурилась, так как это звучало вполне логично, хотя и не очень хорошо.       — Ну, — снова неуверенно протянула я, — наверное, нет. Сказала бы просто как-то помягче, но все равно зачем мне разрывать отношения с Каном, которые вполне меня устраивают?       — Вы с ним не гуляли на публике, — ответила Сэм, глянув на меня через отражение. — И не демонстрировали прилюдно. А перед каникулами вообще дулись друг на друга. Нотт, я слышала из древней, богатой и влиятельной семьи. Вполне закономерно, что он может захотеть получить что-то, что уже принадлежит другому и даже считает, что у него есть на это все права и возможности.       Меня слегка покоробило от слов про получение чего-то — как будто о вещи какой-то говорим, а не обо мне, — и я поморщилась, сказав:       — Если он так самоуверен, то выбрал бы ту же Гринграсс с седьмого курса. Она гораздо симпатичнее.       — Ты же точно не знаешь, что ему нравится, — возразила Сэм. — Кому-то нужно красивое личико, кому-то формы, а кому-то характер.       — Да, ему точно понравился характер, — засмеялась я. — На мой характер все только жалуются.       — Может, ему приглянулось, как ты упражняешься с магией, может, на зимних каникулах ты сделала что-то этакое, — принялась перечислять Саманта, выкрутившись и теперь ощупывая и рассматривая свои ягодицы.       Понаблюдав за ней, не выдержала:       — Может, хватит уже делать это в моем обличье?       — Нужна точность, — ответила она, не смутившись.       — Да кто будет на них смотреть?       — Нотт, — повернулась она ко мне с хитрой улыбкой за что я бросила в нее подушкой.       Мне же все еще казалось, что его интерес — это не симпатия, а трезвый расчет, потому что он вполне очевидно восхищался тем, что я имела личную встречу с Волдемортом, да еще и показала, что могу вовремя похвалить Нотта перед ним. Тем более он следил за мной, когда я разговаривала с Захарией и надо думать Волдеморт будет рад любой информации обо мне. У Лорда Пожирателей много, выбиться в ближний круг поди сложно, даже если у него отец там, а начать с того, чтобы привлечь его внимание к своему имени, парню-подростку вполне могло показаться хорошей идеей. Тем более, какой он подросток? В этом году школу закончит, а совершеннолетия уже достиг.       Меня поражало такое отношение. Но Нотт хотя бы подошел к вопросу с хитростью и когда Кана рядом нет, а Ричи такого не хватило. Я правда не понимала, чего они на мне все повисли, но Хелен была права, делать с этим что-то было надо. Хотя и не очень хотелось ввязываться, потому что в таких вещах я чувствовала себя слоном в посудной лавке — все время казалось, что говорю не то или не так. К тому же Нотт оказался интересным собеседником и помогал мне разбираться в темах седьмого курса. Но все равно надо быть с ним честной, если он вдруг там что-то себе надумал.       Даже чисто для виду нет уже смысла поддерживать игру, ради того, чтобы дать понять всем наблюдателям и Волдеморту — ну не интересен мне больше Кан, разошлись мы, не трогайте его. Все уже и так, думаю, увидели достаточно, а Кан, надеюсь, в безопасном месте. Этот низкокалорийный вообще такой из себя, что и сына его Пожирателя использует, чтобы на меня надавить, а Теодор вроде не такой уж плохой парень, чтобы желать ему такой судьбы.       Нотта я заметила на перемене, когда шла на следующий урок и позвала отойти. Семикурсники обменялись многозначительными взглядами, что я теперь заметила, но не смутилась. Мы отошли только к стене, так как здесь и так не было много народу, а седьмой курс пошел дальше.       — В общем, если ты хочешь со мной встречаться, то этого не будет, — прямо выпалила я.       — Но мы уже ведь встречаемся.       Кажется, он правда выглядел обескураженным, а не притворялся. Меня же ответ на секунду ошарашил. Я вздохнула, чувствуя, что мне за свое тугодумие уже стыдно:       — Я так не думала, — припомнив с кем я говорю и куда это может пойти, сказала: — Не думай, что дело в тебе, ты хороший парень. Просто я вообще не хочу сейчас никаких отношений, — все еще чувствуя себя не слишком приятно, добавила: — Спасибо за помощь.       — Ты же с Малфоем переглядывалась, — насупился он, как мне показалось, с обвинением. — И вы с ним по углам прятались.       — Это не так, — возразила, поняв, что он о том, как Малфой на меня глядел после возвращения к жизни. — Просто он все еще официально староста, мы с ним говорили о делах на факультет.       — Ага, — недоверчиво протянул Нотт, скрестив перед собой руки. — А со Смитом с Пуффендуя тоже просто общались в пустом классе?       — По-моему, ты перегибаешь палку со своими выдумками, не имея на это никакого права, — прохладно ответила ему. — Я не думала, что можно начать встречаться так, как делал это ты! Так что между нами ничего нет!       Резко развернувшись, решила поскорей поставить на этом точку, и поспешила уйти. Нотт за мной явно следил. Того и глядишь, на других ОСТов выйдет.       За общим ужином в тот день я старалась его игнорировать, а Нотт как будто этого не замечал, не проявляя того негодования, что показал раньше. Меня это вполне устроило. Только Сэм мне шепнула потом, что мои злые взгляды на него явно были замечены и ей было интересно услышать подробности истории.       Казалось бы все — проблема решена! Ан, нет! Нотт подловил меня сразу после выхода из гостиной и попросил на пару слов. Сэм с улыбкой поиграла мне бровями, но пошла вперед. Мы отошли, чтобы не мозолить глаза на дороге, где часто ходят ученики. Но прежде, чем был найден закуток и я спросила: «Что?!», Нотт сам заговорил:       — Ладно, признаю, я слегка перегнул палку. Ты была права, я не имел права упрекать тебя интересом к другим, — на эти слова я недоверчиво подняла брови и он поспешил договорить: — Давай попробуем еще раз с самого начала?       Я застыла, смотря на слизеринца, который явно был хитрее, чем казалось изначально. Все еще сомневаюсь, что он не понимал, что обманывал, пользуясь моей слепотой. Даже после отказа все еще на что-то надеется?       — Я по-моему тебе четко сказала, что меня сейчас вообще любые отношения не интересуют, — твердо повторила я.       — Мы можем просто погулять, — предложил Нотт. — Не всерьез. Нам обоим же было интересно.       Хоть и правда его помощь пришлась очень кстати и общество Нотта не было неприятным, я хмурилась, так как понимала, что это «не всерьез» вполне может перерасти в очень даже всерьез.       — Погулять и пообщаться я могу с любым, а если ты про необременительные отношения, то меня такое не интересовало никогда, — фыркнула я, собираясь уже закончить этот разговор и уйти.       Нотт схватил меня за рукав мантии, задержав на месте, а когда я вопросительно обернулась, сжав в правой руке палочку, обезоруживающе поднял пустую левую руку. Я снова вопросительно взглянула, так как по-моему все уже было сказано.       — Тогда всерьез? — спросил он спустя полминуты. Глядя на мое выражение лица, добавил: — Ты не подумай, я не бросаюсь словами. И я не из тех, кто считает, что если ты не рождена в законном браке, ты чем-то хуже, даже наоборот.       — Тот, кто так считает, просто дураки, — не удержавшись, снова фыркнула.       — Вот и я о том же, — с готовностью согласился Нотт. — Ты сильная ведьма и мне симпатична. Я готов серьезно и официально предложить встречаться.       — Ага, — не став относиться серьезно к его словам, хохотнула, помахав рукой на прощанье. — Все вы так говорите.       Наконец, казалось, я поняла, чем мог быть движим Нотт. У него явно та же традиционная форма семьи, где все еще считают, что происхождение решает. В магическом плане да, решает, если выбрать себе пару той же силы под стать, но сомневаюсь, что Нотт думал об этом. Он на два года старше, наверняка я уже не первая кого так обвели вокруг пальца. Если с происхождением нелады, то можно завести несерьезные отношения? Наобещать он мне может всего с три короба, с такого станется.       Да и дел у меня вообще-то и без него хватало.       Так как Редл сам заговорил о том, чем должно все закончиться, я хотела обсудить с ним еще больше. Очевидно, он намеревался мне даже помочь, хотя оттуда мало что мог сделать. Тот же Мальсибер — с ним я нигде пока не пересекалась, но вдруг где-то сыграет роль? Один человек всего. Интересно, смог бы он переубедить еще кого-то ему помочь? С другой стороны, даже если наставник доверял им, как могу доверять и полагаться на них я? Редл помнит очень давнее время и Пожиратели с тех пор поменялись, причем изначально не были хорошими людьми. В большинстве своем. Долохов хороший, но только к «своим», да и Крауч так-то к семье даже мягок.       Когда я снова отправилась на встречу, наставник выглядел раздраженным и сказал, что у него сейчас нет времени. Не знаю, чем он был занят, но сказал, чтобы я зашла позже, где-то через неделю, а может еще позже.       — Зови к себе того посыльного, Регулуса Блэка, если нужно, сама пока не приходи, — сказал он твердо, ясно давая понять, что расспрашивать не время.       Меня такое не обрадовало, но кто знает, какие у него там дела. И все же, покидать мир духов сразу же не стала. Переместилась не слишком далеко от города за стенами, чтобы и богиня не вышвырнула, и из возвышающихся башен не было видно.       Это чуть ли не единственное место, где я могу безопасно потренироваться. Конечно, я могу поупражняться в контроле магии в Выручай-комнате, но мне нужны более существенные тренировки. Жаль нет спарринг-партнера, даже мои ОСТы не могут обеспечить мне такую тренировку, чтобы я выжала все силы. Если же я так и продолжу терять время, то можно и не надеяться пережить змеемордого.       Некоторое время пришлось подумать над тем, что я могу организовать в одиночестве. В этом мире колдуется значительно легче, причем без палочки, но я могу отработать свой арсенал мощных атакующих заклинаний, который не могу потренировать даже в Выручай-комнате.       Воздушный таран, который и без того был отработан до рефлексов, я пыталась теперь улучшить после всех обьяснений Нотта о модификации заклинаний. Туда же попытки изменить направление летящего заклинания. Вдобавок еще та черная молния — пожалуй самое мощное мое оружие на текущий момент, способное уничтожить даже бессмертного дементора. Но она создавалась только на ближней дистанции, а я сильно сомневаюсь, что какой-либо маг будет столь неосторожен чтобы подойти. Пытаясь придать этой молнии направление с помощью теоретических знаний, что я усвоила, вдруг почувствовала чье-то присутствие.       Вдруг тьма сгустилась совсем рядом. Морриган вдруг с чего-то решила появиться и окинула меня каким-то прохладным, недобрым взглядом. Не успела я удивиться такой чести, как Морриган приблизилась ко мне почти незаметно.       — Я тебе кажется уже говорила, что опасно разгуливать здесь в одиночестве, — мягким, но пугающим тоном заговорила богиня, фигура которой как обычно была окружена жидкой, почти осязаемой тьмой.       — Это так, но… — начала было я в свое оправдание.       — Не зли меня, — так же мягко с улыбкой сказала она и подняла ладонь пристукнув пальцем мне прямо по переносице.       Тут же я почувствовала, как меня с силой уносит и опрокинулась на спину будто по инерции уже в Выручай-комнате. Лоб все еще болел, отчего я его потерла, да и в целом такое грубое выбрасывание оставляло ощущения будто меня сбросили с летящей метлы. Обидно же!       Вздохнув, попыталась смириться с тем, что потренироваться не удастся, пока Редл чем-то занят. Можно считать удачей уже то, что он не запретил вообще приходить и вроде даже готов помочь мне в деле умерщвления его однопроцентного. И Морриган не выгоняет, если я под присмотром наставника.       Призвав дух Регулуса я решила с ним еще поговорить о той задумке, заодно попыталась расспросить известно ли ему, чем таким занят Редл и надолго ли это.       — Мне неведомы планы Темного лорда и если он не захотел ими делиться, то я не стану его спрашивать, — ответил вежливым отказом призрак парня-подростка, дав мне понять, что бесполезно его гонять с расспросами.       Оставалось вздохнуть и перейти к другому вопросу. Я как раз закончила с ритуалом для Регулуса, который позволит ему привязаться к игрушечному льву — в знак того, что звезда, в честь которого оба были названы, находилась в созвездии Льва. Это своеобразная магия, но для Регулуса-призрака тоже был смысл использовать такой якорь в мире живых, чтобы присматривать за младшим.       Как-то Регулус мне обьяснил, когда я прямо спросила, пытаясь выяснить нет ли тут подвоха. Регулус сейчас был в кругу семьи, но он оставался тем же шестнадцатилетним мальчишкой, которым был на момент смерти. Духи не имели возможности расти и развиваться, принимая привычную и комфортную для себя форму. Но был и обходной путь. Регулус при заключении договора клялся не вредить мальчику, не пытаться изгнать его душу или занять место — если бы такое произошло, я уже нашла ритуалы изгнания духа. За помощь и защиту Регулус рос вместе с ним и с определенной долей вероятности мог взрослеть с ним вместе. По сути он не занимал место своего племянника, а получал возможность развиваться и расти в силе дальше вместе с ним. Получалась такая себе обоюдовыгодная связка.       Игрушке-якорю Лиза или Дженна вручную дошили маленькую золотую корону и отправили мне по почте. Всего обьяснять им не стала, только про тезку духа-хранителя, но не про сам ритуал и договор с этим самым тезкой. Оставалось только отправить им игрушку в ответ на выходных. От свертка чувствовалась магия, но не враждебная, поэтому лишних предосторожностей не требовалось, хотя я все равно обернула в специально промоченную ткань, чтобы и в пути уберечь и след спрятать.       На выходных в первую очередь отправилась в выбранное место. Из Хогвартса почту точно проверяли, в Хогсмиде наверняка тоже. Камин стали куда жестче контролировать, теперь там постоянно кто-то дежурил и записывал всех: кто, во сколько и куда отправляется или прибывает. Поэтому я решила рискнуть: отойти подальше от центральной улицы и в закутке позвать Кикимера, отдав ему посылку. Хотелось бы больше узнать, как сейчас дела на Гриммо, но пришлось поскорее отправить домовика обратно. Из связного пергамента я и так знала, что Лиза все еще с ребенком в больнице.       Крауч, как обычно ждал меня на центральной улице, недалеко от «Трех метел», пришлось попетлять, а затем сказать, что задержалась в очереди покидающих школу студентов. Барти теперь забирал, как обычно, на уроки с Селвин, хотя мне все больше казалось, что от них никакого толку. Пустая трата времени. Вот с Редлом встретиться, но раз нет, то хоть в лес прогуляться…       Крауч провел меня в свой кабинет, чем заставил напрячься. Вроде нигде не косячила, предупреждала, когда пропадала с карты мародеров — уличить меня не в чем. Но все говорило о том, что ожидается серьезный разговор.       Крауч сел за стол, достав два пергамента и положив их перед собой. Подняв на меня глаза, с серьезным видом указал на стул, придвинув его магией поближе:       — Садись.       Я присела, дожидаясь, когда он что-то объяснит. Барти неожиданно улыбнулся, давая понять, что собрался не ругать:       — Передо мной два предложения о помолвке: от Ричарда Лестрейнджа и от Теодора Нотта. Я смотрю ты даром время не теряешь. Кто из них?       — В смысле, кто? — не поняла я, сбитая с толку.       — Фамилия Лестрейндж не устраивает, значит, все-таки Нотт? — продолжил как ни в чем не бывало улыбающийся Барти.       — Нет, — наконец, осознав услышанное, я аж подалась назад.       Этот ответ Краучу явно не понравился, отчего он перестал улыбаться и посмотрел на меня хмуро:       — Что значит — нет? Они оба считай твои одногодки, оба из приличных семей, ты их обоих знаешь лично и, по-моему, нет никакого повода говорить нет.       — Сдались они мне! — выпалила я.       — Айрли, — настойчиво произнес он мое имя. — Лучше уже не будет. Ждать больше нечего.       — Других дел хватает, — упрямо проворчала я, прямо смотря в ответ. — Зачем еще так рано?       — Чем раньше закрепим какие-то договоренности, тем лучше, — припечатал Крауч, также сверля меня похожим упрямым взглядом. — Выбери одного и можешь дальше заниматься своими делами. Это ничего не поменяет прямо сейчас.       — Ага, как же, — с сарказмом ответила. — А они пока в сторонке посидят, подождут?       — Айрли, — повторил он, повысив голос. — Ты должна выбрать кого-то иначе этот выбор сделаю я!       — Ты не можешь, — бросила я, все еще не испытывая в этом сильной уверенности.       Как я узнавала, магически он никак меня против воли не свяжет, но во всех остальных аспектах, в общественном понимании помолвка — это наложенные на обе стороны обязательства. Прервать ее сложно, причина должна быть серьезная, иначе она закономерно перерастает в заключение законных отношений. Помолвка — это больше про заключение договора между двумя семьями с конкретным намерением, правами и обязанностями сторон. Я могу сбежать, самовольно ее прервать, но это мало того, что скажется на отношении ко всем Краучам, — не такая уж большая проблема, — но и мне жизнь сильно усложнит. По сути, заключить ее означает, что две стороны дают формальное согласие на начало чего-то большего, и, вдобавок, знак другим, что тут занято. Я уже не говорю о том, что отказ или побег будет скорей всего означать отречение семьи — это уж мне Селвин обьяснила. Вдобавок, даже если согласиться на временную помолвку по договоренности, Нотт может найти какой-то повод, чтобы разорвать ее якобы по моей вине — хитрости и коварства ему явно хватит.       Глубоко вдохнув, я поняла, что если уж отречение, то отречение.       — Подпишешь хоть одну и я прерву ее самым громким и неприятным образом, — от души пообещала я. — Тебе не понравится.       Барти все еще мерялся со мной взглядами, но я показывала, что не отступлю.       — Хочешь остаться без ничего? — спросил он меня.       — Скажешь, Селвин не просто так угрожала мне отречением семьи? — фыркнула, скрестив руки перед собой. — Отлично. Я только громко хлопну дверью!       Крауч не впечатлился и не удивился.       — Я не об этом, — сказал он твердо. — Это твой шанс на спокойную безбедную жизнь. Это лучшие варианты, которые можно представить. Или ты отказываешься, потому что испытываешь чувства к другому? — проницательно заметил Барти.       — Я не хочу сейчас никаких отношений, — раздельно повторила, понимая что начинаю злиться. — Прежние закончились, новых не хочу.       — Значит, ты не отказываешься только потому, что ждешь предложения от кого-то конкретного? — уточнил Крауч. — Тогда в чем еще причина?       Не могу же я ему сказать, что Кан покинул школу временно? Когда-то это все образумится… Если я правильно помню, в этом году… Даже весной. Все закончится. А до тех пор я не собираюсь им рисковать. Пусть Лорд думает, что я огораживаюсь от всех, ведь по сути почти так и есть.       — Нет никакой причины, — процедила я, снова соврав. — Экзамены на носу, Лорд третирует обучением, мне и так времени не хватает, а из-за того, что ты меня на выходных забираешь даже спокойно сходить выпить сливочного пива не могу!       — В чем проблема? — не понял Крауч. — Сходи после занятия.       — Ага, когда уже через полчаса обратно? — не скрывая сарказма ответила. — Вот спасибо! Мне что там одной сидеть и пытаться этим напиться?       — Хватит! — вдруг громко сказал Крауч, хлопнув ладонью по столешнице. — Хорошо, что напомнила мне, а то я в прошлый раз и не поговорил с тобой о том, что нельзя брать из серванта мой алкоголь.       Я сделала глубокий вдох, закатив глаза. Барти хотя бы тему сменил, так что пришлось выслушать его нравоучения. По крайней мере, прочитав мне нотации, Крауч к прежней теме не вернулся, так как надо было успеть еще провести обычные два часа с Селвин и ее уроком этикета.       Мне казалось, Барти тему не закрыл. В лучшем случае, отложит в дальний ящик. Во время урока этикета, я то и дело чувствовала, что мое внимание рассеивается — виной тому скучные обьяснения или недавний шкурный вопрос.       Сегодня учительница этикета мучила меня темой поддержания разговора во время приема пищи и поведением за столом. Правда, тарелки перед нами стояли пустые, только кружки с чаем полные. Селвин то и дело делала мне замечания о невнимательности, а затем, когда я повторила за ней левитацию перед собой нескольких «блюд», передавая их, вдруг один из них дернулся и едва не опрокинулся.       — Это ведь вы сделали, — заключила я очевидное, так как ясно почувствовала применение магии с ее стороны.       Селвин не смутилась от обвинения.       — Что если какой-то затаивший обиду недоброжелатель соберется опозорить вас таким образом? Если бы вы опрокинули содержимое на кого-то из гостей, возникла бы очень неприятная ситуация, — проигнорировав мои слова, предположила она как обычно сухо. — В таком случае вы не должны накидываться на него словно обезьяна. Как вы должны поступить?       Я наградила ее мрачным взглядом. Казалось Селвин говорила вполне понятными мне намеками, пытаясь это выставить продолжением урока. После того, как я ее прокляла, хоть проклятие удалось снять, она явно затаила злобу. Пока Крауч присутствовал на занятиях, она держала себя в руках, но сегодня отчитав меня, он решил остаться у себя в кабинете.       — Проклясть в ответ? — предположила я ровным тоном.       — Я сказала не реагировать в духе бешеной дворняги, смеска эдельтерьера и беспородной шавки.       Почувствовав прилив злости, услышала, как зазвенели сервизы, которые я продолжала левитировать без особых усилий и сцепила покрепче зубы. Селвин не чувствовала угрозы или скорее наслаждалась ею. Она искривила губы в издевательской ухмылке:       — Вы должны со всем уважением извиниться за свою неловкость даже если это были не вы, мисс Крауч, чтобы избежать дальнейших проблем.       — Интересно, что скажет отец, когда я сообщу ему, что вы расцениваете его, как терьера?       Обычно я теперь предпочитала называть Барти не по имени, а просто Краучем, но не при Селвин. Тетка до того противная, что не хотелось давать ей такого повода для унижений.       — Когда это? — деланно удивилась женщина. — Я лишь сказала вам не вести себя привычным для себя образом со всей радостью бросаясь в так вами любимую мокрую грязь.       — Я бы не назвала уроки с вами любимым моим занятием, — с ядом улыбнулась в ответ.       Она скривилась, наморщив нос, но быстро восстановила выражение лица, посмотрев с усилившимся пренебрежением и превосходством, ощутимо утверждаясь:       — Я здесь не для того, чтобы вам нравиться, у нас другая задача и вы должны выполнять все, что я говорю. Извинения, мисс Крауч.       — Не вижу смысла за что-либо извиняться, пока я сегодня даже не прокляла никого, — фыркнула я.       Селвин отчего-то ответила не сразу, только как-то понимающе расплылась в гадкой улыбке:       — О, если бы вы кого-то прокляли, я думаю, даже вам бы наконец донесли понятным вам языком вашу ошибку. От вашей мачехи я слышала, что вас наконец стали пороть за ваши выходки.       Я скрипнула зубами. Камилла похоже не просто нашла с ней общий язык, а очень близко познакомилась, раз позволяет себе делиться такими подробностями с посторонними.       — Не то, чтобы это меня останавливало от того, чтобы проклясть кого-то, кто много о себе возомнил, — ответила я, стараясь держать лицо.       Селвин прищурилась, но я без проблем выдержала взгляд.       — Я и не сомневалась, что перспектива выставить себя в нелепом свете вас не испугает, а то и вовсе обрадует, — выплюнула она новую порцию яда доброжелательным тоном. — Но для того наши занятия до сих пор продолжаются. Я учу вас самым основам, как пятилетних детей, разумеется, информацию вам надо доносить таким же образом. Будем надеяться, более жесткие меры через заднюю часть благотворно скажутся на вашей способности мыслить.       Я старалась показать, что меня ее подначки не задевают. Благо уже имеется богатый опыт сдерживания эмоций и выражения лица, так же, как и ровного голоса:       — Кажется, отец должен был вам так же ясно дать понять, что такие варварские методы вам запрещены. Я бы еще добавила, что они вышли из моды лет так сто назад, впрочем вам наверное все же немного поменьше будет.       — Достаточно пустых разговоров и пререканий, — вдруг решила она прекратить, сказав это резким тоном. — Если вы в таком же духе продолжите, вас никогда так в свет и не выведут. Давайте, мисс Крауч! Поклон и извинения!       Я чувствовала, что это не столько уже урок и мне нельзя ни в коем случае уступать. То, что Барти не присутствует позволило ей вести себя более хамовато и если так продолжится, то она еще дальше зайдет. Пока в моих руках палочка, она даже не боится говорить гадости, хотя и сама свою держит в руке. Наверное, считает, что она ее защитит.       — Не вижу смысла пресмыкаться перед тем, кто пытался выставить меня посмешищем и если такое случится, неважно где это будет происходить, я отвечу так же, — ровно произнесла я.       — Вы совершенно неисправимы! — воскликнула гувернантка с негодованием. — Если не хотите меня слушать, я немедленно отправлюсь к вашему отцу и буду требовать понятных вам методов.       Селвин дернула подбородком, я изогнула бровь. Видя, что я не впечатлилась, она с крайне самоуверенным видом направилась к дверям и резко распахнув их, протопала каблуками дальше. С раздражением я хотела было поставить посуду, которую продолжала левитировать, на стол, и она быстро прыгнула, сорвалась и врезалась в дверь и стену возле нее, рассыпавшись на мелкие осколки. Мне оставалось только озадачено наблюдать за крошевом, которое летело только в противоположную сторону, ни капли меня не поранив. Я чувствовала, что это всего лишь от мимолетного желания бросить все, толком даже не оформившегося в какие-то мысли.       Оставалось радоваться, что Селвин до этого момента успела выйти, но видимо, недостаточно далеко отошла, потому что тут же донеслось ее возмущенное восклицание. Я услышала что-то еще о воспитании строптивых… а вот кого уже не расслышала, но явно что-то нелицеприятное.       Не успела я с помощью Репаро восстановить все кусочки — по правде едва удавалось собрать такие мелкие части, — как пришел Крауч. Селвин стояла за ним с крайне победным видом.       — Айрли, — строго начал он, а затем окинул взглядом пол, усыпанный мелким фарфором. — Что это? Ты разбила всю нашу посуду?       — А зачем было давать для уроков всю имеющуюся посуду? — недовольно выдохнула я, испытывая раздражение от его тона и того, что меня явно собирался отчитывать.       — Ты пытаешься опять помыкать с помощью угроз? — Барти засверлил меня взглядом и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Не выйдет. Ты обязана выполнять указания мисс Селвин, чтобы чему-то научиться. У тебя есть какие-то оправдания на свой счет?       Не удержавшись поморщилась от того, что Крауч меня уже виноватой выставляет.       — Она оскорбила не только меня, но и тебя заодно, — ответила я. — Будешь это терпеть?       — Гнусная клевета! — возмутилась Селвин за его спиной натурально задохнувшись. — Мало того, она еще и всеми силами упирается и не хочет исправляться! Если позволять ей подобное, то никакого толку не будет и она опозорит всю фамилию!       Крауч по виду не верил мне или, скорее, даже не считал, что я права, но все равно спросил:       — Как именно, по-твоему, тебя или меня оскорбили?       — Назвала меня смесью терьера и дворняги, — фыркнула я, глянув на Селвин.       — По поведению ближе к дворнягам, разумеется, — вздернула та нос. — Если столько ей позволять, мистер Крауч, она и дальше зайдет. Или вы считаете допустимым бросаться мне вслед посудой?       Барти обернулся, еще раз осмотрев с поджатыми губами усыпанный осколками пол и мебель. Кое-где осколки повредили даже деревянные панели у стен. Репаро должно починить, но я видела, что Краучу увиденное совсем не нравилось.       — Это действительно не повод бросаться чем-то вслед, — заключил Барти. — Если тебе что-то не нравится, скажи это словами.       — Я говорила, — заметила я.       — И не перебивай меня, — придавил он интонацией, слегка повысив голос. — Ты здесь для того чтобы учиться. Мы с тобой договорились, что мисс Селвин не станет прибегать к методам физического воздействия, а ты взамен будешь ее слушаться.       — Там было не так, — возразила я.       — А как, по-твоему, было? — с вызовом уточнил Крауч.       — Я обещала слушать только тебя, — напомнила я, почувствовав себя отчего-то неуютно под его взглядом и даже на мой взгляд прозвучало как-то по-детски.       — Значит, я тебе говорю сейчас не устраивать сцен и слушаться мисс Селвин, — припечатал Барти.       Чувствуя на себе его взгляд, я все равно упрямо смотрела в ответ. Не могу же я сказать ему, что я не специально бросала посуду и это все всплеск магии. Если сделаю так и это дойдет до Волдеморта, он уж мне устроит…       — Ты кажется поставил рамки дозволенного ей, — нашлась я, вспыхнув от раздражения, едва краем глаза заметила самодовольство на лице гувернантки.       — К физическим методам воздействия я не прибегала, — уверенно ответила она на невысказанный вопрос Крауча. — Но как прикажете воспитывать ее, если не словами? Хоть так, но нужно сделать из нее приличную колдунью.       Барти казалось, не мог ни согласиться, ни опровергнуть ее слова, потому и молчал, будто собираясь с мыслями.       — Если вы собираетесь привечать такое поведение, то ничего совсем не изменится, — добавила Селвин, капая ему на мозги. — Где это видано, чтобы бросаться предметами мне вслед? Как прикажете тогда вообще ее чему-либо научить? Или вы изначально собирались сделать обучение бесполезным?       — Айрли, ты специально бросила посуду? — вдруг спросил Барти, кажется, чтобы только ее заставить замолчать.       Я не смогла сразу ответить. Отвечу правду, получу по шее от Волдеморта, но и как тут принять на себя вину?       — Айрли, — тяжело повторил Крауч, придавив интонацией. Он вдруг прищурился: — Это ты так злость вымещаешь? Мне теперь не можешь сказать все, что хочется, решила дом громить?       — Ничего подобного! — задохнулась я от возмущения. — Я тебе и так сказала все, что думаю!       Похоже, Барти каким-то образом связал наш предыдущий разговор с текущей ситуацией, которые вообще никак не связаны!       — Если бы ты мне такое в кабинете устроила, ты бы допросилась, чтобы я тебе всыпал, — быстро продолжил Крауч. — Значит, это чтобы мне отомстить и не получить ничего за это?       — Не выдумывай! — резко выдохнула, не удержавшись и закатив глаза. — С тобой произошедшее никак не связано.       — Она еще и смеет разговаривать с отцом в таком тоне! — громко возмутилась Селвин, будто желавшая подсыпать в огонь еще углей.       Крауч и так стоял напряженно, немного согнувшись, с лицом, как будто с усилием сдерживал себя, еще и руки в кулаки сжал. Я на секунду оторвала взгляд, переведя его на Селвин. Подозрительно эта женщина знала куда давить.       Пауза стала затягиваться. Затем Барти зло выдохнул:       — В мой кабинет. Живо!       Селвин выглядела будто вышла победительницей.       — Серьезно? — возмутилась я. — Может быть, сначала с ней поговоришь по поводу выражений?       — Хватит мне перечить! — настойчиво повторил Крауч. — Я сказал сейчас же в кабинет!       Мне стало ясно, что стоять на своем сейчас бессмысленно, потому что Барти уже не решал возникший конфликт, а пытался удержать свое лицо при постороннем. Я быстро прошла мимо него, не скрывая своего недовольства, слыша, как он пошел следом. Оставалось надеяться, что хоть там поговорим без посторонних. Я слышала так же, как он позвал Винки, чтобы сопроводила гостью.       В кабинете без предисловий Крауч сказал привычно стать у стола. Это меня так на секунду взбесило, что его стол тут же вспыхнул огнем так сильно, будто красные языки пламени его ели уже долгое время. Барти издал короткий, глухой звук — что-то среднее между яростным рычанием и сдавленным вскриком.       — Что за…?! — его голос сначала сорвался, но затем он быстро сориентировался и несколькими пассами заставил огонь уменьшиться и потухнуть.       Я пыталась смотреть под ноги и успокоиться, хотя горло першило от дыма, который быстро развеивался от пассов и беззвучных заклинаний Крауча. Напоследок он открыл окно, впустив прохладный воздух, все еще по-зимнему морозный. Затем он повернулся ко мне.       Я не знала, что сказать. После снятия печатей, случалось так, что я не успевала ее контролировать и магия вырывалась слишком быстро и неожиданно, хотя и не было такого, чтобы давила долго. Обычно теперь случались быстрые и несильные всплески, как будто магия просто не успела накопиться, но такой злости я и не испытывала. Но не могу же я обьяснить это, да и для кого это вообще станет оправданием?       — И ты будешь утверждать, что это не в пику мне? — громко возмутился Крауч. — Сжечь мой рабочий стол… Даже если ты не специально, твои выбросы говорят сами за себя! Ты подумала, что у меня могли бы там храниться ценные вещи?!       Барти прошелся ближе к столу, и всмотрелся в сгоревшее дерево, как будто надеялся, что оно не прогорело насквозь. Судя по тому, как он выдохнул, надежды не было.       — Ладно еще стол, а если бы под твою магию попала бы Камилла или мисс Селвин? — продолжил он негодовать, так как я не ответила, опасаясь сейчас сказать хоть что-то, помня о том, что магия вложенная в слова еще сильнее.       — Не зря милорд говорил наказывать тебя и как можно сильнее, потому что по-другому тебя нельзя держать в рамках, — сквозь зубы выдохнул Крауч, как будто ругательство. — Тебя что теперь вообще в дом не пускать?!       Сцепив покрепче зубы, закрыла глаза, едва почувствовав, как сильнее вспыхнули эмоции. Селвин мне не раз угрожала тем, что Крауч выгонит из дома, и хоть я относилась к этому несколько наплевательски, обиду его слова все равно вызвали. Потому что я и так была на эмоциях. Если бы не это, уж я бы сейчас его язвительно спросила, чего он так беспокоится о здоровье женушки.       Барти просто не понимает, что сейчас лучше не самому пар выпускать, а позволить мне успокоиться, чтобы еще что-то не произошло. Вместо этого он сердито расхаживал передо мной, тяжело дыша:       — Это уже знаешь ли ни в какие рамки! Опять! — его голос стал низким, почти утробным, и от этого мне стало не по себе. — Опять ты выкидываешь свой фортель! Думаешь я опять спущу тебе все с рук?!       Я нахмурилась и, так как кажется та волна магии, которая вызывала мою опаску, развеялась, рискнула открыть глаза. Барти, глядя зло, но не на меня, а тупо в стену с портретом, сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Конечно, я понимаю, что он зол из-за испорченного имущества, но его злость чем-то пугала. Причем создалось впечатление, будто мое молчание злило его еще больше.       — Мерлин… — тихо, почти с придушенным смехом выдохнул Крауч, но в этом смехе не было веселья. Он провел рукой по волосам, вскинул голову и посмотрел на потолок, будто там был ответ на вопрос, за что ему это всё.       — Невероятно, — сказал голосом полным яда, снова переведя на меня глаза. — Просто потрясающе.       — Я не специально, — рискнула сказать, на всякий случай посмотрев при этом на уже и так обугленные остатки стола, и почувствовала облегчение, когда ничего не произошло.       Стол сгорел, прожегся ковер на полу и чернела копоть на потолке, но хорошо, что этим все и ограничилось.       — В твоем возрасте уже можно было бы научиться контролировать себя, — сказал, как отрезал Крауч, резко повернувшись ко мне после моих слов. — Но нет, зачем? Лучше оставаться не такой как все, легче ведь идти наперекор! У тебя на всё есть оправдания. Как только я скажу что-то, что тебе не понравится, ты тут же решишь даже меня проклясть!       У Барти очевидно накипело и я решила позволить ему высказаться, хотя слова и были неприятными, вызывали глухую обиду. Он давил на больное — что я не могу контролировать собственную магию. Как я уже знала — магию Лорда, которой не научилась толком управлять в детстве из-за сдерживающих печатей. Но чьи это еще проблемы, кроме как мои?       — Раз за разом одно и то же, — продолжал Крауч, глухо, но с ощутимой сдерживаемой внутри яростью. — Я требую от тебя не так уж много. Ты даже не понимаешь, почему я тебя сюда привел, так?       — Ты уже и так сказал, — выдохнула я, снова смотря на уже и так обугленный стол.       — Посмотри на меня, когда я с тобой говорю, — его голос стал низким, опасным, так Крауч со мной не говорил раньше.       Помедлив, перевела взгляд, стараясь сосредоточиться на том, чтобы не дать злости и обиде вырваться с магией.       — Мне надоело, — наконец выдохнул он, медленно и четко, смотря при этом мне в глаза. — Мне надоело постоянно напоминать тебе, что ты не имеешь права так себя вести. Что это за поведение? Сначала бросаешься посудой, потом сжигаешь мой стол!       «Скажи спасибо, что не тебя» — подумала я как-то обреченно и слегка передернулась от мысли, что та мимолетная злость могла бы вполне обрушиться на него, вместо стола. Все-таки с присутствием печатей я хотя бы чувствовала, как эта магия накапливается, прежде чем вырваться.       — Не хочешь учиться у Селвин, пожалуйста! — опять повысил голос Крауч. — Вот тебе альтернатива! Вместо занятий будешь приходить на розги. Толку меньше, чем от обучения, но с тобой хоть такой толк будет. Хочешь так?       Барти стал совсем уж заговариваться, так что я ответила возмущенным взглядом, чувствуя, что любое слово обратится против меня, даже если не будет иметь магической силы.       — Тогда не заставляй меня каждый раз, как я тебя вижу, хвататься за палочку и заниматься наказаниями! — быстро ответил он сам себе, прежде чем я могла бы рот раскрыть. — А теперь становись у стены.       — Зачем это, я же не хотела твой стол поджигать, — я помедлила, не испытывая никакого желания делать это.       — Поздно, — припечатал Крауч. — Стоило мне оставить тебя без присмотра, ты тут же саботировала урок. Так что, если не хочешь учиться, буду пороть.       — Это не я саботировала, — возмутилась и увидев выражение его лица, поняла, что он это уже принимает за оправдания. — Ладно, почему бы тогда просто другую гувернантку не нанять?       — Ты думаешь, я буду подстраиваться под твои капризы? — он скрестил руки на груди. — Каждый раз, когда тебе кто-то не нравится, я должен вызывать нового учителя? Нет, это ты будешь учиться держать себя в руках и вести себя как подобает.       — Почему ты решил, что это мой каприз?!       — Учись находить общий язык с людьми, — бескомпромиссно поставил Крауч перед фактом. — Сколько я еще должен тебе учителей нанять в надежде, что проблема в них, а не в тебе? Уясни, что, если ты в ссоре со всеми подряд с первой минуты знакомства, то это не все вокруг виноваты.       — Я не ссорюсь со всеми подряд, — проворчала я, так как тут он казалось совсем немного, но попал в точку. — И ты нанял всего одну гувернантку.       — Хватит уже продолжать препираться со мной, — прикрикнул Крауч. — Чем дольше ты это делаешь, тем хуже тебе же. Или ты ждешь, чтобы я тебя сопроводил к повелителю со всеми почестями? — спросил он, видя, что я не спешу что-либо делать. — Моих слов тебе уже недостаточно, надо чтобы он тебя лично наказывал?       Крауч словами будто уже наносил удары, причем так ядовито, с сарказмом. Вряд ли он действительно поведет меня к Лорду и доложит, но все же… Волдеморт прямо сказал ему, что если что Барти может прийти к нему.       — Мы ведь с тобой договорились, что я тебе позволяю это делать, а ты не говоришь о произошедшем Лорду? — уточнила я, перестав прикусывать губу, едва себя на этом поймала.       — Буду я еще перед ним позориться, рассказывая о твоих выходках, — фыркнул Барти все еще на эмоциях. — У него есть намного более важные дела. И хватит уже ставить мне условия, становись!       Он демонстративно стал в стойку демонстрируя намерения, я же понимала, какова альтернатива и подошла к стене, опираясь на нее руками.       Когда он приступил, я уловила странность. Нельзя было бы ожидать, что Крауч, испытывая такую злость, станет сдерживать силу, скорее даже наоборот… Но я будто вовсе не ощущала ударов, сравнимых разве что с неприятными прикосновениями. Моя защита работала, но казалось, она работала даже лучше, чем обычно, как будто сдерживаемая злость отражала заклинания. Конечно, удивившись, я все равно поспешно тяжело выдохнула сквозь зубы.       Получается моя защита растет? Или этот эффект только сейчас от испытываемой злости? А не все ли дело в том, что Волдеморт стал на мне гораздо чаще злобу срывать? Если это регулярно, то можно ли считать тренировкой?       Когда закончил, Крауч отвел меня обратно в Хогвартс, сказав, что на сегодня все. Говорить с ним ни о чем не хотелось, да и он был все еще не в настроении. Не знаю, чего он так сорвался, не с той ноги встал, день у него не задался что ли и Селвин, наговорившая гадостей, стала последней каплей? Мне, вот, не понравилось за это отдуваться. Притом, переход от Крауча, который пытался быть помягче, к этому, срывающемуся, был неприятен и даже обиден.       Пройдя через ворота с охраной и ступая по дорожке к замку, не было смысла уже притворяться, что ходить больно, но я все равно не спешила.       Урвавшееся терпение Барти — это совсем нехорошо. Если он перекипит и успокоится это одно дело, а если не успокоится? Вошел во вкус и перейдет теперь к телесным наказаниям на регулярной основе? Не то, чтобы это было для меня такой уж большой проблемой, но неприятно же все равно. Мало мне одного Волдеморта…       Дело даже не в этих утомительно-скучных уроках. Возможно, даже Селвин не просто сдружилась с Камиллой. Я допускаю, что они были знакомы и Камилла вообще могла предложить ее, подтолкнув Барти к мысли, что надо меня приструнить. Дело в самом Барти. Крауч угрожал и у него появилось чем угрожать серьезно. Как ни странно, я не о физических наказаниях.       Что если Крауч и вправду без меня подпишет ту помолвку? По сути помолвка и так заключается между взрослыми: родителями или главным представителем семьи, но Барти в данном случае оба. Камилла мне в этом деле тоже не поможет, только рада будет сплавить, еще и Крауча убедить может. Надо бы поговорить еще с Ноттом… Кто же знал, что его «я серьезно» обернется настолько серьезно? Лорд только рад будет, если рядом со мной постоянно кто-то из его слуг будет, еще и Нотту влепит метку — если не уже!       Откажу Нотту, тогда Барти может подписать договор с Лестрейнджами. Ричард говорил вроде, что я в его глазах лучший вариант, так как его тоже родители донимают, но кажется все-таки чувства какие-то есть, пусть это скорей всего что-то вроде сильной привязанности. В его случае чувства даже больше решают — они подтолкнут его на необдуманные действия. Более того, он уже был замечен в том, как делает мне лучше, по его мнению, вопреки моему желанию. Мы с ним поговорили на эту тему, я грозилась ему, что еще раз такое — и со мной, и с ОСТами ему не по пути. Мне казалось, он ценил образовавшийся клуб друзей. Но если помолвку подпишут, а он вроде как и не против, то куда я потом денусь? Сматывать удочки только и в Азкабан. Как там поступят Нотты после побега не знаю, а Лестрейнджи — причем оба его родители, еще и дядя, меня могут из-под земли достать. Беллатриса еще и отпинать не забудет.       То же самое, если откажу Ричарду — Барти может вопреки моему желанию подписать договор с Ноттами. На факультете говорили, что они богаты, как Малфои, тут Крауч о безбедной жизни не врал. Да и было видно, что парень хорошо одет, вещи все новые, имеет зачарованные украшения. Деньги его не волновали, когда он предложил угостить его в ответ сливочным пивом, у него была цель меня туда вывести и он ее добился. То есть, хитростью может подловить.       И все же, если откажу обоим и Крауч втихую заключит помолвку, вряд ли мене похитят и запрут… Пусть только попробуют, богиня благо силой не обделила.       Подписав эту помолвку без моего согласия Крауч только себе же хуже сделает — мой побег и по его репутации ударит. Но кто его знает, может он решит, что это хороший способ от меня избавиться и оставить чистой свою совесть. Как я понимаю, именно она его заставляла не бросать меня на произвол судьбы, не передав ответственность другому, то есть мужу.       Да и, если поступлю на шестой курс, все равно на учебу отправить должны, как бы не сложилось, ничего никто мне не сделает, пока я большую часть года в школе. Лорд опять же, не может меня запереть, но как знать относится ли это к инициативе его подчиненных…       Получается, лучше всего затянуть время. Им летом вообще всем не до меня будет.       Неожиданно легко припомнившаяся финальная битва (если ее так вообще можно назвать) наводила на мысли, что любые планы перетерпят изменения, причем в ближайшее время. Другое дело, что рассчитывать на то, что все будет развиваться так же… Я уже поменяла достаточно многое, даже не говоря о том, что сражение между Волдемортом и Поттером изначально вызывает сомнения.       Во-первых, в принадлежность палочек я не верю. Я опробовала ту запасную палочку, которой хотела заменить Бузиную, но кажется сердцевина не подходящая. Она слушалась, выполняла нужные заклинания, но держа в руке свою палочку с сердечной жилой дракона я чувствовала, что она действует как-то привычно, стоит мне только подумать. Эта же палочка была из более светлого дерева, а когда я ей колдовала, она реагировала как-то лениво и неторопливо, как будто неохотно. Приходилось как будто ее заставлять. С ней я не смогла бы выдать все, на что была способна, как будто она мучалась от того, что была в моей руке. Почитав об этом, встречала те же мысли и наблюдения других магов — новой палочке требовалось время на адаптацию. Предполагалось, что тут задействованы более тонкие материи, резонанс с магической силой колдующего, но больше знали разве что изготовители палочек. Общественное мнение сводилось к тому, что просто есть более подходящие палочки и менее подходящие, а пользоваться можно любой.       Верит Олливандер в то, что палочка выбирает волшебника — пусть верит. Некоторые палочки и правда лучше подходят чем другие, но это не значит, что подойдет одна единственная. Тем более, чтобы она как-то слышала происходящее и еще ударила заклинанием в обратную сторону — бессмысслица! Зачарование Дамблдора Лорд бы наверняка заметил, если бы такое было. Поэтому я просто не верю в тот финал, который знаю. Я уже не говорю о том, что Снейп уже мертв, вероятно, не передав меч Гриффиндора.       Эти мысли меня занимали все оставшееся свободное время. Раз уж с Редлом стало ясно, что он скорее за то, чтобы прикончить своего однопроцентного, то я бы хотела обсудить это с ним, но он как назло был чем-то сильно занят.       Зато Волдеморт, тот который змеемордый, на уроке снова спрашивал вспомнила ли я что-то позабытое о будущем. Пока что мне удавалось выкручиваться, благо наловчилась говорить неправду не соврав, но тревожило, что это будущее было мало того что изначально сомнительным, так еще и мной явно изменено! Утешало только то, что при встрече Волдеморт не сделал мне очередную взбучку по поводу несдержанности и выбросах магии, да еще и двух почти подряд. Если бы такое дошло до него, он бы точно дал бы мне знать очень понятным и болезненным способом.       Нотт еще подошел после выходных и хитро так спросил уведомил ли меня мой отец и намерена ли я теперь дать согласие. От разговора удалось уйти без ответа, прямо скажем — сбежать. Игнорировать такие проблемы будет чревато, что я понимала, поэтому решила — раз возможности решить так, как хочется, нет, то лучше официально отложить.       Чтобы не оставлять Барти все самому решать, приняла вывод, что надо дать хоть какой-то ответ. Написала Краучу с просьбой, чтобы он дал мне время подумать летом, в связи с высокой занятостью. Не особо надеялась, что удастся, но Барти легко согласился. Так и написал «Хорошо». Не знаю о чем он думал, но рада, что не пришлось препираться и проблему эту удалось отложить в долгий ящик, без риска, что Крауч наделает делов без меня.       Посреди недели Барти забрал меня на очередное занятие с Селвин у ворот замка. Когда аппарировали к дому, ничего не говорили, но едва зашли в дом, он сказал сначала зайти к нему в кабинет, отчего я помрачнела. Я ничего хорошего от данной новости не ждала, потому когда Крауч прошел к новому столу и сел, не спеша начинать разговор, тоже не стала нарушать молчание. Рассматривала новенький витой абажур на настольном магическом светильнике — еще один след появления женщины в доме. Вязаная салфетка на подоконнике исчезла, но видимо, Камилла не оставила свои попытки облагородить строгий дизайн комнат, включая кабинет Крауча. Рабочий стол мало отличался от предыдущего массивного и даже по виду тяжелого из темного дерева.       — Присядь, — спокойно сказал Барти, указав на стул перед столом, придвинув его магией поближе.       Коротко взглянув на него, присела, став теперь со намеренной скукой рассматривать окно. Хоть Крауч не демонстрировал гнева или чего-то подобного, все еще не вижу причин для серьезного разговора, оттого и гложет нехорошее предчувствие. Что теперь? Будет все-таки настаивать на помолвке, давить на обещания, угрожать за исчезновения из Карты мародеров?       — В прошлый раз я, пожалуй, был слишком резок в словах, — вдруг сказал Крауч, отчего я с подозрением воззрилась на него. Он негромко вздохнул и продолжил: — Ты, конечно, не можешь сдерживать свою магию и подобное будет наверняка случаться.       Поджав губы, я пыталась сдержаться и не ответить резко на эту попытку примирения — а чем это еще может быть? Это вполне в духе Барти: вспылить, потом пожалеть об этом и попытаться поговорить. И все же прозвучало не совсем нейтрально-прохладно, как задумывала:       — Это единственное о чем ты жалеешь после нашего разговора?       В глазах Крауча что-то такое вспыхнуло и он прищурился, но заговорил ровным тоном:       — Айрли, я пытаюсь быть с тобой терпеливее и относиться с пониманием.       Это он с пониманием мне с полчаса заклинанием кожу выравнивал? Как ему ответить цензурно, чтобы заново не обострить ситуацию?!       Помолчали.       — В прошлый раз, возможно, я даже был излишне строг, — заново начал Крауч, аккуратно подбирая слова.       Я подняла брови, но промолчала. Это был его способ извиниться, когда он вряд ли себя считал виноватым, только «чересчур строгим». Настолько завуалированный, что можно было бы сделать вид, будто я ничего не поняла.       — Ты еще не умеешь контролировать себя как следует, — продолжил Крауч и при этом усилилось впечатление, что он пытается начать разговор заново, — но это не значит, что я не понимаю твоего положения.       Вот оно как. Я коротко кивнула, удерживая язык за зубами. В прошлый раз он не особо стремился что-то понимать, но мне будет лучше промолчать и не обострять.       — Думаю, будет правильнее, если мы оба сделаем шаг навстречу, — голос Барти звучал ровно и он вопросительно взглянул на меня, проверяя соглашусь ли я с этим.       Видимо, это было в продолжение предыдущего разговора. Действительно, его «хорошо» вышло довольно скомканным, видимо, ему тоже хотелось обговорить все с глазу на глаз. Или поставить свои условия?       — То есть? — прищурилась я.       — Я не буду давить на тебя до лета, — с готовностью пояснил Крауч. — Но и ты обещай больше не скандалить и дать ответ, когда придет срок.       На самом деле хотелось прокричать ему, что мне плевать сорвался ли он тогда и жалеет ли теперь об этом, даже плевать что он наговорил тогда обидных слов. Но это было бы слишком глупо обострять отношения, когда он сам пошел на примирение и имеет чем на меня надавить.       Вместо этого я просто ответила прохладно:       — Если ты так желаешь.       Крауч чуть сузил глаза, изучая мое выражение, но я держалась.       — Я так желаю, — твердо повторил он с оттенком удовлетворения, словно соглашение уже состоялось. Подняв руки, тем самым демонстрируя открытость, Барти выдохнул уже свободнее: — И, как и сказал, я не буду настаивать на немедленном подтверждении помолвки, но подумай хорошо об этом. Я тебе обьяснил, что стоит на кону, и надеюсь, ты не станешь долго затягивать.       Я не стала спорить, почувствовав от этого наконец немного облегчения, что Крауч не сделает подставы сказав «хорошо» и заключив соглашение за моей спиной. А летом будет видно, в конце концов, обещание дать ответ, не означает, что он будет положительный.       Еще Барти сказал, чтобы я не наглела, часто пропадая с карты, за исключением случаев, когда это вызов Лорда, но пока что никаких санкций за это от него не последовало, хоть он и грозился, что будут, если не прислушаюсь. Но я всегда предупреждала, как мы и договаривались, и эти претензии были, по-моему, лишними. Не нравится, видите ли, ему дергаться каждый раз, когда я пропадаю с карты где-то в местах, где она меня не отображает!       Спросил еще пришлось ли пить зелья и проверил набор, что у меня был с собой, так же пришлось соврать о том, что продолжаю принимать обычный свой набор зелий.       В последнее время я и правда стала намного чаще удаляться, то в Выручай-комнату потренироваться одной, то с ОСТами, то пыталась связаться с Редлом, то покидала замок с Кэрроу, отправляясь на урок. Крауч стал явно еще больше закручивать гайки, потому меня и беспокоила его угроза решить все вместо меня. Вроде пока все решилось, но Барти явно не отказался от полного контроля.       Нотт, на удивление, донимать не перестал. То и дело, если мы где-то пересекались, его внимание явно было направлено на меня, хотя сначала он только завязывал ничего не значащие беседы. Но когда будто случайно со мной встретившись третий раз за день (!) я не выдержала, спросив:       — Ты меня специально ищешь?       — Разве это плохо? — с напускным спокойствием отозвался Нотт, ничего не став даже отрицать.       —Тебе ведь мой отец передал ответ? — прямо поинтересовалась я.       — Передавал, — кивнул он, улыбнувшись. — Но он не звучал, как «нет».       — Но и не звучал, как «да», — добавила я, напрягшись, но Нотт не стал возражать.       — У тебя сегодня консультация по выбору профессии, — переменил он тему. — Не забыла?       — Не забыла, — проворчала я, заметив, что Сэм многозначительно улыбается, дожидаясь меня, но этим она дала мне повод избежать дальнейшего разговора.       Сэм, равно, как и Хелен, позже снисходительно поглядывали на меня. Они могли бы даже ничего не говорить, в их взглядах и так без проблем читалось: «Мы же говорили!».       — Похоже, он взял за пример тактику Самуи, — заметила Хелен со знанием дела, — будет тебя преследовать до тех пор, пока ты не сдашься.       — Тогда условия были другие, — возразила я ей.       — Если и так, то на его взгляд ничего явно не поменялось, — деловито изрекла она.       Консультация со Слизнортом прошла неоднозначно. В гостиной Слизерина еще с окончания длинных весенних каникул везде лежали на столах брошюрки с рекламой профессий: от тренера сторожевых троллей до подозрительно многообещающих заявлений о приключениях, славе и богатстве от Гринготса. За это время я мельком, но просмотрела их вместе с Сэм. Никто сейчас не требовал четко определяться с тем, чем ты хочешь заниматься в жизни, да и мало у кого из школьников было понимание этого, как и у меня с соседкой. Но таким, как Хелен, кто твердо определился, было в чем-то легче. Ее консультация прошла быстро, так как Макгонагалл просто перечислила ей требующиеся дисциплины для экзаменов ЖАБА, которые требовали в Мунго, а требовали там не мало: не менее «Выше ожидаемого» по зельеварению, травологии, трансфигурации, заклинаниям и защите от Темных искусств.        Захария, которого я спросила, сказал, что два года назад тоже не определился, но намерен сейчас сдать как можно больше и как можно лучше, лишним не будет. Сказал, что хотел раньше в Департамент международного магического сотрудничества в Министерстве, но сейчас туда наоборот никак не хочет.       Трэйси тоже не имела четких предпочтений. Она разрывалась между карьерой журналистки (из-за возможности собирать сплетни, как я тут же решила), так и думала тоже о Департаменте международного магического сотрудничества — если бы там же был Захария. Но вдвоем попасть туда будет уже большой удачей.       Ричард пока еще на четвертом, ему рано об этом думать, но он сказал, что хотел бы где-то применять боевые навыки. Правда, признался, что его отец вряд ли обрадуется, если он пойдет в авроры или ликвидаторы опасных существ, а насчет матери не уверен.       Честно говоря, не уверена, успел ли выбрать что-то Этан, но теперь, как и Кана, у него это не спросишь мимоходом.       Не уверена, что Кан действительно хотел работать в Министерстве, занимаясь сокрытием магического мира от маглов… Хотелось бы мне его спросить, чем бы он действительно хотел заниматься. Кан явно тяготел к созданию бумажных печатей — легких в изготовлении по материалам, но требующих мастерства, пригодных для каких-то заклинаний и призыва духов. Область эта в Британии, кажется, не особо распространенная.       Мне вот, как и Кану, было интересно создание артефактов и воскрешающий камень с мантией-невидимкой этот интерес только больше подогревали. Но какие бы диагностирующие чары я не использовала, на эти вещи они никак не действовали.       — Заходите, мисс Крауч, — добродушно улыбнулся мне Слизнорт, предложив присесть перед столом, на котором уже было сложено множество брошюрок.       Когда у меня была возможность побывать на Гриммо, я прихватила полагающуюся ему сумму. Вообще, после истории с зельями, Слизнорт стал смотреть на меня уже не с таким подозрением и настороженностью, а когда я расплатилась, казалось, он вовсе перестал меня связывать с отцом-Пожирателем. По крайней мере, не демонстрировал это открыто.       — Ну, так что вы думаете, юная мисс, насчет этого всего? — махнул он рукой в сторону буклетов. — Пожалуй, начнем с того, собираетесь ли вы продолжать обучение?       — Конечно, профессор, — кивнула я, расплывчато ответив: — После седьмого курса больше возможностей.       На деле, все сходились во мнении, что пять курсов дают хорошую базу и можно претендовать на хорошую работу по знакомству или работать руками. Тем не менее, не все действительно решали продолжать и довольствовались этим. Думаю, теперь я знаю, что это связано не только со способностью познать больше, но и с магическим ограничением способностей. И даже несмотря на него, многие пытались прыгнуть дальше, я даже их в этом понимаю.       — В таком случае, — Слизнорт расплылся в одобрительной улыбке. — Магическое сообщество подождет. И все же два года пролетят незаметно, поверьте моим словам. Не успеете и оглянуться, как наступит выпускная церемония. Вы подумали о том, в каком направлении хотите пойти дальше?       — Мне многое интересно, — протянула я, подбирая слова, — но ничего не кажется… моим.       — У вас действительно хороший потенциал, — кивнул декан. — Но на мой взгляд не похоже, что вы собираетесь получать мастера по зельеварению?       — Определенно, нет, — его будничный тон удивительно располагал и потихоньку сходило напряжение от сложного выбора. — Не сочтите это чем-то личным, но это не самая моя сильная сторона, причем во многом благодаря усилиям предыдущего преподавателя.       — Вы не единственная, кто подобное мне говорил, — грустно улыбнулся декан в усы, тут же добавив: — По крайней мере на Выше ожидаемого, я уверен вы у меня экзамен сдали бы, — хмыкнул Слизнорт и хохотнул: — Теперь хотя бы с зельеварием определились.       Он взял из стопки бумаг наверху один лист и быстро просмотрел, прокомментировав:       — Оценки у вас достаточно хорошие, я бы сказал даже очень хорошие. Выбор на будущее есть, — его взгляд на секунду застыл и он быстро добавил: — если его конечно уже не сделали за вас.       Слизнорт перевел взгляд на меня и снова попытался располагающе улыбнуться, намекнув:       — Семейные ограничения имеются?       — Я не обсуждала это с отцом, — нахмурилась я. — Наверное, нет.       Сама же подумала, что для Крауча было сюрпризом, что Лорд взялся меня обучать и он явно не видел меня раньше в их рядах. Да я и сейчас себя там не вижу.       — Давайте тогда подумаем о том, что вам комфортнее — спокойная сидячая работа или лихие приключения? — зашел с другой стороны Слизнорт.       Я задумалась. С одной стороны приключений мне и так хватает, я бы предпочла отдохнуть, но именно, что отдохнуть, а не постоянно сидеть например в зельеварне.       — Безопасные приключения? — неуверенно предположила. — Еще бы хорошо с кружечкой какао.       Слизнорт заново заулыбался, но продолжил:       — Хорошо, тогда давайте определимся с приоритетами. Вы хотите помогать людям, искать знания, защищать других? Я бы отметил, что вы умеете находить язык с людьми. Или, может быть, что-то связанное с магическими существами?       Я задумалась сильнее. Про находить общий язык Слизнорт наверняка льстил. Работа с людьми — от одной этой мысли появилась какая-то дрожь из-за ассоциаций с гос службами. Если Слизнорт намекал на стезю чиновника из-за того, что я общаюсь часто с ребятами постарше, то все равно — просто нет. Горы бумаг еще эти, ужас же.        Первая ассоциация с магическими существами — это Хагрид: полувеликан явно малообразованный, слегка наивный, чудаковатый и простой, как пять копеек, но с любовью ко всему зубастому. Ходить с ним по лесу… Мне в Запретном лесу нравилось находиться, но я никогда не забывала об опасности, а с определением этого у лесника явно проблема, потому что он меряет все по себе. Вторая мысль — что ликвидатором опасных существ, как мечтал Ричард, я точно не хочу стать.       Помогать людям — это лекарское дело? Тогда у меня магия априори не подойдет для этого. Защищать других? Это авроры? Авроры вроде стражи правопорядка, но я уже насмотрелась на них в допросной и они в меня, еще несовершеннолетнюю, влили Веритасерум. Нет, точно нет.       — Пожалуй, поиск знаний, — кивнула своим мыслям, припомнив о чем думала раньше. — Меня интересуют больше всего сейчас чары и создание артефактов.       — Это уже хороший ответ, — одобрительно кивнул Слизнорт. — Я вижу, руны вы уже изучаете с третьего курса. Артефакторика сложная наука, требующая обширных знаний, чар, зельеварения, трансфигурации, но артефакты порой совершенно поразительные. Один мой ученик, работавший в Министерстве по контролю…       Слизнорт похоже опять собирался удариться в воспоминания о своих учениках — я распознала признаки, а потому поспешила добавить:       — На самом деле, я не уверена, что буду создавать их, но я думаю будет не лишним все сдать как можно лучше.       — Истинно так, — закивал декан. — Главное — не бояться пробовать. Попомните мои слова, магическая карьера — это не конечный пункт, а дорога, которая может меняться, причем иногда совершенно неожиданным образом.       Выйдя после консультации, я обрела понимание, что артефакторика очень узкая отрасль, по словам Слизнорта.       Любую безделушку зачаровать практически любой маг сможет. Например, я помню, что близнецы Уизли зачаровывали прямо в гостиной Гриффиндора плакаты, которые выкрикивали фразы, но держались чары от силы час, а затем и голос становился тише и фразы терялись. Так же и с их текущими поделками в магазине. Они дешевые и это их главный плюс. Недолговечные, но какое-то время свою функцию выполняют и это уже большой плюс для многих, так как оказалось, что некоторые не могут и простое Агуаменти выполнить. Такие же продавцы гурьбой высыпали после возвращения Волдеморта на улицы с самопальными артефактами. Они быстро ставили свои лавчонки и так же быстро исчезали, так как эти «артефакты» часто были липовыми или делали какую-то бесполезную фигню, а то и вредили.       Министерство выдавало патенты с правом на изготовление артефактов, что тоже требовалось подтвердить. В этом смысле близнецы Уизли хоть и делали дешёвки, но они сидели в магазине, а не в быстро исчезающем в неизвестности палаточном ларьке, имели разрешение на продажу и главное — их поделки выполняли указанные производителями функции.       Что касается более серьезных производителей, делающих качественные, долговечные вещи — их работа также и стоит дорого, что обычному рядовому магу часто очень не по карману. Покупатели тем не менее, у них не исчезнут, суммы там приличные, но желающие купить надежную вещь, которую можно даже будет передать в наследство, найдутся. Даже среди тех, кто и сам имеет такое хобби. Интересные, необычные артефакты — всегда в хорошей цене.       Этот бизнес четко поделен между тремя семьями, по крайней мере на островах. Они конкурируют с иностранными артефактами, выкупают и исследует найденные старинные артефакты, которые продолжают работать сквозь века и создают под заказ. Поделили все из-за разной направленности и жестко давили конкурентов. У меня неплохо уже получается, но у меня не так много практики, чтобы набить на этом руку. Я могла бы попробоваться после окончания школы пойти к ним подмастерьем, набраться опыта, но…       Кажется, моя судьба изначально была определена. Темная леди… к чему вообще это меня обязывает? Наставник говорил, что здесь питомник, Волдеморт говорил, что мы здесь, чтобы делиться магией с достойными. То есть… Ну не буду же я собирать свой Пожирательский кружок, верно? Да и двигаться к роли политика… Волдеморт вообще на него не похож. Такое ощущение, что его интересует только власть, он не умеет подбирать методы и компромиссы, поэтому в ролях управляющих в Министерстве сидят Пожиратели. Редл в этом смысле хитрее и гибче, но тем не менее, мне кажется, что он тоже не согласился бы сидеть там в кресле. В своем замке, даже в загробном мире, видно было, что его стража молчалива и послушно выполняет приказы. Редл и Волдеморт явно тяготели к абсолютной власти с жесткой дисциплиной и без права критики. Чего, конечно, не могло ему дать кресло министра, зато не удивлюсь, что тот же министр край его мантии целует каждый вечер в пятницу.       С другой стороны, ради своих неясных целей Редл пошел сразу после школы работать в магазин «Горбин и Берк», который занимался покупкой и перепродажей артефактов, хотя ему пророчили блестящую карьеру в Министерстве. То есть… не зазорно же и леди поднабраться опыта подмастерьем? К тому же, даже если дело с мангой заново не пойдет, моих сбережений хватит чтобы несколько лет еще не думать об этом, поэтому я могу сосредоточиться на том, что интересно.       В конце концов, в связи со сложностью устроиться где-то создателем артефактов, Слизнорт не переубеждал меня прямо, но намекал, что возможно не стоит зацикливаться только на этом.       Мне хотелось бы спросить Редла о том, почему он выбрал работу в том магазине, и совпадает ли это с моими предположениями. Но это было вторично. Наставник все еще был чем-то жутко занят, а от понимания, что уже совсем скоро произойдет финал истории, мне становилось не по себе. Главным образом потому, что слишком много изменений случилось, но финал с самого начала не внушал доверия. В принадлежность палочек я не верю, не верю, что Волдеморт мог повторно самоубиться поэтому. Если Поттер был так болтлив, то Лорд вполне мог отправить без помощи палочки в него черной молнией и испепелить на месте. Я уже молчу о том, что благодаря тому, что раскрылся Снейп, Лорд знает о том, что Поттер крестраж.       В особняке Малфоев не было меча Гриффиндора — такое я бы уж точно заметила, значит Снейп его не передал, выходит трио не получило нужной подсказки. Возможно, поэтому они сейчас же не отправились в Гринготс. То есть даже канонный неправдоподобный финал под сомнением. Я думала о том, как это могла бы исправить… но действовать опосредовано, как Барти под личиной Грюма, и подсовывать им подсказки не выйдет. Они не в школе, я не имею выхода на Орден, чтобы передать им нужную информацию. У меня разве что есть название из канона, где они находятся, но не факт, что там же, и есть Луна — моя единственная надежда. Как оказалось, когда я спросила Драко, они успели под шумок исчезнуть из подвала. Причем, как и когда, никто не понял из-за наплыва тех существ. Но пока я не спешила что-то предпринимать.       Кроме следованию канону, чтобы лично не пришлось выходить на дуэль против Волдеморта, мне нужно разобраться с Дамблдором, который явно не мертв и где-то прячется.       Старичок ведь по-мелкому не играет. Что же он такого придумал? Как обманул смерть?       В каноне он так и не появился, но это не значит, что после канона не случилось какого-то чуда… Но если он вернется как ни в чем не бывало, как он это обьяснит? Чтоб Дамблдор и признал перед общественностью, что инсценировал смерть и заставил Поттера и ко выполнять всю работу — да ни в жизнь! Он держит лицо светлого волшебника с тяжелыми, но правильными решениями. Людей использует, но не в открытую, управляет, действуя более тонко и гибко, чем Волдеморт, который больше полагается на страх. Сам же всегда сохраняет облик светлого и доброго волшебника, а такая репутация во многом, надо думать, полезна.       Так как на Астрономическую башню я больше не хотела подниматься, то размышлять приходилось просто делая лишние круги по коридорам и лестницам замка. Везде могли попасться ученики или приведения, которые отвлекали, или хуже того — полтергейст Пивз, но если мне удавалось найти хотя бы временно тихое место, я этим пользовалась. Остаться одной без Саманты тоже редко удавалось. Еще и преследующий Нотт решил, что это его возможность.       Пока я сидела в закутке, глядя невидящим взглядом в окно, услышала шаги, а затем Нотт присел напротив, спиной к окну, повернув ко мне голову. После вопросительного взгляда на него, слизеринец достал из кармана запечатанную упаковку шоколадных котелков, протянув мне.       — Это что? — спросила я.       — Взятка, — серьезно сказал Нотт, но изогнувшиеся кончики губ в улыбке говорили, что это шутка. — Чтобы склонить тебя принять решение в мою пользу.       — Не особо хочется, — ответила я.       — Мне показалось, они тебе нравятся, — сказал слизеринец, зарывшись рукой в карман и достав еще одну: — Тогда может с вишневой начинкой?       Я покачала головой, нахмурившись, так как это еще один приглянувшийся мне вкус шоколадных котелков.       — Ладно, есть запасной вариант, — деловито зарылся в карман Нотт, доказав в очередной раз, почему мантии так популярны, и достал еще одну упаковку: — Помадки из патоки? — снова достал пару знакомых бисквитов с начинкой: — Сдобные котелки? — котелки чуть было не свалились вниз с кучи коробок и он решил поставить их перед собой, достав еще одну коробку: — Сахарные мышки? Имбирные тритоны?       — Похоже ты не только магазины в Хогсмиде обошел, — фыркнула я со смешком от этой картины.       — Сейчас много всего отправляют по почте, — усмехнулся Нотт. — Наверняка же что-то из этого тебе точно захочется.       Понимая, что он действительно не остановится, вытянула руку, вытащив снизу шоколадные котелки с начинкой.       — Ты добился своего, — помахала ими. — Но я все равно подумаю об этом летом.       Артефакт-браслет, который был теперь у меня на замену медальону молчал, что значило добавок в коробке было не обнаружено. По крайней мере травить меня или подливать Амортенцию он не рискует.       — Раз решение будет принято летом, — отметил очевидное Нотт. — Я намерен сделать все возможное сейчас.       — Вот как? — только и смогла протянуть, сообразив этот провал в моем плане потянуть время.       — Сходишь со мной в Хогсмид? — прямо предложил слизеринец и улыбнулся, явно испытывая неловкость: — На этот раз я угощаю. Обещаю, что будет интересно.       — Не хочу, — прямо ответила, не зная, как еще дать ему понять.       — Дело же явно не в том, что я тебе не нравлюсь, — заметил Нотт. — Мы вполне неплохо проводили время вместе, — видя, что не удается меня убедить, он еще добавил новый подкуп: — Давай так, ты со мной сходишь в Хогсмид, это ни к чему больше не обязывает, а взамен я выполню любую твою просьбу.       Нотт был явно уверен в том, что я не попрошу его чего-то несбыточного, но я пока не вижу причин на это соглашаться. И все же ясно, что он так просто не отстанет, а опустив взгляд на его левый рукав я поняла, что могу попросить:       — Покажи свою левую руку.       — Руку? — удивился Нотт, но быстро все понял и подозрительно засмущался: — Ну, я не настолько хорош, но это же не значит… В смысле, я хорош во многих аспектах, конечно, но мне хотя бы надо школу закончить.       Видя, что теперь я не собираюсь уступать, Нотт обреченно вздохнул и задрал рукав, продемонстрировав чистое запястье. Выглядел он при этом, как в воду опущенный, отсутствие татуировки его скорее тяготило, но я наоборот выдохнула:       — Одна прогулка, но не свидание, — предупредила я, чтобы не распускал руки.       Нотт удивленно на меня глянул, но тут же удовлетворенно расплылся в улыбке. Я поняла, что была права на зимних каникулах: парень точно стремился в Пожиратели, потому и обратил на меня внимание. Только желаемое для него может обернуться совсем по-другому.       — Должна предупредить, — сказала я, посерьезнев. — Одна прогулка ничего не значит. Но если ты продолжишь в том же духе, накличешь на себя беду, — видя непонимание, добавила: — У Лорда ко мне особое отношение, и если узнает хотя бы о отправленному моему отцу договору о помолвке, вряд ли хорошо к этому отнесется. Но я тебе этого не говорила.       Слизеринец не то, чтобы был ошарашен моими словами, но видно было, что озадачен и заинтересован. Я, конечно, немного лукавила, потому что узнав об этом Волдеморт скорее обрадуется новому рычагу давления на меня, но я не соврала сказав, что это плохо для него обернется.       — Тебе не нужно такое его внимание, Нотт, — заключила я напоследок.              ***              Меня продолжала мучить неопределенность грядущих событий, но выход нашелся и показался мне достаточно легким. По крайней мере, я не рисковала, и попробовать в любом случае стоило.       Даже странно, что раньше я до этой идеи не додумалась, ведь в руках у меня был воскрешающий камень, который мог не только Морриган вызвать. Я сходила в Выручай-комнату, чтобы остаться одной и позвала дух Снейпа.       Предыдущий декан Слизерина выглядел и при жизни болезненным и бледным с нездоровой желтоватой кожей, и посмертие его тоже не окрасило. Глаза выглядели больными, лицо кривилось, зубы плотно сжаты, того и глядишь выплюнет гадость.       Снейп смерил меня точно таким взглядом, как смотрел почти на всех вокруг при жизни — с ненавистью. Оно и понятно, все-таки я стала причиной его смерти и очевидно очень мучительной смерти.       — И зачем же я понадобился юной леди? — с ядом произнес он. — Неужто теперь я вдруг стал ей нужен?       — Можно и без сарказма, я просто хотела задать пару вопросов, — спокойно ответила.       — И почему вы, мисс, думаете, что я буду отвечать на них? — скрестил он руки перед собой. — Из большой признательности?       — Послушайте, вы вообще-то меня убить хотели, — напомнила я. — Так что не надо возмущаться, что у меня это получилось раньше.       — Как будто я смогу отказаться отвечать на вопросы, — процедил Снейп.       — Ну, если не будете, то я могу сходить к Лорду и вопросы будет задавать он, — пожала я плечами, надеясь, что фигура наставника для него будет выглядеть более внушительно.       Снейп меченый, значит живет где-то в том же замке или городе, где правит Редл, поэтому не удивлена, что он скривился с ядом ответив:       — Задавайте, а затем посмотрим.       — Сперва утолите мое любопытство, — решила я на пробу задать простой вопрос, чтобы понять будет ли он честен. — Меч Гриффиндора. Где он?       — Был в тайнике в моем кабинете, — выплюнул он недовольно, — но Темный лорд наверняка уже забрал его оттуда после моей смерти.       По канону он и правда продолжал хранить его в кабинете директора за портретом Дамблдора. Правда сам портрет я сожгла, но это не значит, что чары, скрывавшие тайник не уцелели. А вот Волдеморта это бы не остановило. Но меч мне пожалуй не настолько нужен уже даже. Есть альтернативы и у меня остался в запаснике в Тайной комнате не проданный яд василиска.       — Еще один вопрос, вы ведь знали о моем титуле с самого начала? — он неопределенно кивнул, еще больше посерев. — И все равно хотели убить? Не побоялись, что это аукнется вам? Ведь даже если удалось бы, в посмертии я бы точно вас встретила позже. Не знали? — не удержалась от издевательского тона.       — Не знал, — не стал отрицать Снейп, сверля меня темными глазами. — Я ненавидел одинаково и Темного лорда, и Дамблдора, — хрипло признался он, перейдя на такие откровенности. — Но лично я не желал вредить или убивать Темную леди и сопротивлялся такому приказу от Дамблдора.       — Вот как, — нахмурилась я, понимая, что старый директор явно собрался меня списать со счетов.       — На самом деле, мой приказ состоял не в том, чтобы убить, а в том, чтобы внушить желание убийства, — добавил Снейп, на что я изогнула бровь и он пояснил: — Вы должны были чувствовать себя не в безопасности, пока вы среди Пожирателей смерти. Неужели вы правда думали, что, если бы моей целью было действительно убить Темную леди, я бы действовал такими примитивными методами?       Его губы искривила тень прежней знакомой усмешки. Едва я нахмурилась, она пропала, сменившись его безразличным непроницаемым выражением лица. Интересно, то есть Дамблдор дал Снейпу задание не убить меня, а вредить, внушать беспокойство своими постоянными кознями, чтобы я чувствовала себя в стане врагов и не забывала об этом. Закономерно, что я рано или поздно пойму, кто попытался меня сбросить с Астрономической башни, где я часто бывала, и организовать встречу с оборотнем один на один. Я анимаг, закономерно, что сумею избежать заражения ликантропией, но разорвать меня на клочки Фенрир бы вполне мог… правда, его бы за это потом наверняка по голове не погладили. Лорд, может быть, и выдохнул от облегчения, но курировал же все Долохов.       Получается, Дамблдор оставил Снейпа с приказом следить, чтобы из меня тут не выветрилась вся воспитательная работа Августы и я не нашла новых друзей. Даже с риском потерять своего шпиона… Как так посмотреть, не очень-то уже и полезного шпиона. А сам Дамблдор, казалось, заставил меня заодно с забором магии на алтаре, прийти к Лорду с твердой убежденностью, что я ненавижу лично Дамблдора, чтобы Волдеморт не усомнился в этом и не прихлопнул меня на месте?       — Клятва связала меня по рукам и ногам, — продолжил Снейп, так как я молчала. — Я не мог ослушаться и периодически делал попытки. Но я не испытывал той ненависти к новой Темной леди, какую вызывал у меня тот, кто воспользовался однажды моим состоянием и истребовал клятвы выполнять любой его приказ. «Просьбы» Дамблдора, даже если это звучало, как «защищать учеников Хогвартса, будучи на посту директора», — он криво и невесело усмехнулся, — всегда оборачивались для меня жуткими болями, пока он не отменял приказ. Он редко давал четкие приказы, видимо, напоминая таким образом, что я должен исполнять его волю и радоваться ясным указаниям.       Очень похоже на него, насколько я смогла изучить предыдущего директора Хогвартса. Действует всегда чужими руками, не жалеет даже собственных подчиненных-Орденцев, разумно разыгрывая свои пешки и с улыбкой глядя в лицо, при этом напрямую Круциатус не использует для обеспечения послушности кадров. Предпочитает мучить медленно, наверное, в этом Лорд даже с него пример брал.       — Когда он отдал приказ убить его, он что-нибудь еще говорил? — уточнила я, раз мы подошли к этому вопросу.       — Так как я был также «корзиной на руке Темного лорда» — Снейп язвительно явно повторил слова Дамблдора, — он мне мало что вообще обьяснял. Но дал задание после его смерти.       Когда я проявила интерес, Снейп охотно продолжил:       — Я должен был передать меч Гриффиндора Гарри Поттеру, чего я сделать не смог, а затем когда Темный лорд начнет беспокоиться за жизнь своей змеи, рассказать Поттеру, что частица Темного лорда живет в нем и он должен умереть, — под конец его голос становился все спокойней и холодней.       — Это все? — спросила я, так как не услышала пока ничего нового. Все это я уже частично достала из памяти, слова Снейпа только убедили меня, что я помню все верно. — Дамблдор что-нибудь говорил о том, что нужно сделать с его телом или какими-нибудь личными вещами?       — Вам ведомо даже больше моего, — произнес Снейп без ясно различимого сарказма, но все равно уверена, что это был именно он. — Больше никаких просьб о вещах, кроме меча Гриффиндора, он мне не оставлял.       Вряд ли бы он ему дал какие-то еще просьбы, если ясно видел риск, где его «шпиона», который и так знает немало о натуре Дамблдора, раскроют и убьют. Вряд ли он, конечно, думал, что я это сделаю так быстро, но вообще такую возможность вряд ли исключал.       — Когда Дамблдор сказал убить его, были другие указания? — снова спросила я, задумчиво крутя подушечками пальцев воскрешающий камень.       — Нет, — уверенно ответил Снейп. — В качестве последнего желания он сказал использовать Аваду Кедавру, чтобы избавить его от долгих мучений и похоронить его с почестями на территории Хогвартса.       Ну да, Снейпа он бы вряд ли посвятил, если бы создал крестражи, но заметка о могиле — уже хоть что-то. Чувствовала же, что с ней что-то неладное. Воскреснет все-таки после всего? Но как? Воскрешающий камень у меня, а без него, как сказала Морриган, никак. Да и вообще, без ее разрешения, а это Дамблдор не смог бы обойти при всем желании. Значит не умер? Но тело вполне себе выглядит настоящим и я думаю кто-нибудь из взрослых магов на похоронах заметил бы подделку.       — Он не приказывал тебе совершить какие-то действия после того, как ты передашь послание Поттеру? — спросила я, так как мне показалось, что тут что-то не совсем сходится.       — Нет.       То есть по задумке Дамблдора, Волдеморт и Поттер должны были погибнуть в один момент и все бы кончилось… Но не сходится. Если бы змея уже на тот момент была под защитой, очевидно, что Лорд бы не умер окончательно. Логично, что до змеи Поттер бы не добрался, раз она всегда где-то рядом с Лордом, а сейчас вообще скучает в особняке Малфоев, но не логична сама задумка финала. Это я знаю, что на этом все не кончится, значит, Дамблдор просчитал что-то связанное с этими палочками, предвидел тот глупый финал… или на самом деле то, что мне известно все-таки не соответствует действительности. То, что я знаю — видно только с поверхности, на деле все может быть иначе.       Пока я думала, Снейп предположил:       — Это все вопросы?       — Пока что да, — протянула, пытаясь понять, может ли мне в чем-то еще помочь неожиданно говорливый Снейп, которого не сдерживали больше клятвы.       — Я бы хотел просить за мою помощь ответной услуги, — сказал Снейп ровно, а когда я взглянула на его призрак, продолжил: — Уничтожьте мою душу.       Я нахмурилась. Подобное у меня получалось даже не совсем преднамеренно, но откуда Снейп это знает? Или Редл ему сказал?       — Зачем? — не поняла я. — Почему такая просьба?       — Повелитель не рад меня там видеть, — мрачно улыбнулся Снейп. — Давать новую присягу Темной леди я тоже не хочу, да и опорочил свое имя перед обоими. В конце концов, я просто устал служить.       Для дементоров это был долгожданный покой… Наверное и для Снейпа тоже, хотя с момента его смерти не прошло и трех месяцев. С другой стороны, желания духов вещь непростая и, как я слышала, проблем они могут принести, потому и принято исполнять последнюю волю.       — Хорошо, — согласилась я, не слишком уверенно. — Ответы ты мне дал и, надеюсь, честные. Я выполню твою просьбу. Но сперва… Раз ты не можешь передать Поттеру все самостоятельно, передай мне все, что хотел бы ему сказать через воспоминания.       Снейп сосредоточился на пару минут, видимо, выбирая воспоминания, а затем предложил просмотреть их. Я и так ощущала, что он говорит правду. Легилименция опять-таки на духа подействовала, пусть и немного не так, как на живых, но я смогла просмотреть это в его сознании. Все то же, что я и ожидала: история с самого детства Снейпа, объясняющая причины его действий, как его опрокинули с просьбой спасти Лили обе стороны и до последнего указания Дамблдора. Чего-то нового, как ни странно, не было — тут мои воспоминания совпадали.       — Я выполнил вашу просьбу, — уставился на меня черными глазами Снейп. — Теперь ваш черед.       Протянув к нему правую руку, сосредоточилась, вызвав в себе нужное желание и применив магию. Вспыхнула знакомая черно-серебряная молния, призрак, которого она пронзила успел только распахнуть глаза, а затем исчез, не успев закричать. На полу комнаты осталась большая черная подпалина. Я прислушалась, ощущая, как моя магия осталась повсюду и засобиралась на выход поскорее, понимая, что Выручай-комната могла не совсем скрыть все.