Часть I. Пролог. "Разбит, потерян, но всё ещё жив".
23 июня 2013 г., 16:13
Чтобы нырнуть, нужно немного сил. Чтобы достичь дна и вернуться — куда больше.
С. Лукьяненко. Лабиринт отражений.
— Я любил тебя, брат. Чёрт возьми, да. За то недолгое время, что мы работали вместе, я успел привыкнуть к мысли, что у меня есть какая-никакая, а родная кровь. Проникнуться ей и начать всецело доверять родному брату, с которым нас разлучили уйму времени назад. Данте, я думал, когда найду тебя и дам чёткий план дальнейших действий, смысл жизни, в конце концов, ты не предашь меня. Жестокая ошибка. Гнев, исказивший лицо Данте, сменился растерянностью. Надо же, на какую-то долю секунды он почувствовал себя виноватым. Но это недоразумение быстро прошло, снова являя рассерженного нефилима, только что вышедшего из-под влияния демонского обличья. Он явно на пределе, сдерживается из последних сил. И мне ничего не остается, кроме как поджать хвост, уйти зализывать раны в каком-нибудь тёмном углу. Спрятаться. На время... Теперь граница между нами обозначилась чётче, и я понял одну очевидную вещь: мы по разную сторону баррикад, существующих только в нашем сознании. С равными возможностями и способностями. Вместе мы могли бы положить конец любым формам насилия над личностью. Осознавать же, что из-за его искажённых представлений о мире придётся снова делать всё в чёртовом одиночестве... далеко не самое приятное занятие. Как по мне, жизнь редко предоставляет нечто иное. Сначала демоны уничтожают всю твою семью, потом ты узнаёшь, что Санты Клауса не существует; учишься жить без чудес и, в конце концов, перестаёшь верить во что-либо. Я мог бы сказать, что Бога, в людском понимании этого слова, нет. Человечество выдумало его для себя, чтобы облегчить жизнь, ощущать чьё-то присутствие, когда нет ни души: только стены, окна и двери. Бога нет. Даже если и был когда-то, то давно покинул это гиблое место через чёрный ход (при условии, что вообще есть парадный), оставив своих "детей" демонам на растерзание. Существует ли управа, способная противопоставить что-то демонскому злу? Определённо. Моя покойная мать тому свидетель. Кажется, ангелы, что-то задолжав демонам, просто выбрали политику невмешательства. Иначе не накопилось бы столько дерьма. Жаль, что я неверующий. Попросил бы "доброго боженьку" сжечь кое-кого дотла. В груди снова закололо. Да так, что я еле удержался на ногах. Данте, мы еще встретимся. И даже если за твоей спиной будут врата Ада — они тебе не помогут. Я крепко сжал рукоять Ямато, гася вновь поднимающуюся волну ярости. Данте - мой брат, но он слишком многого не понимает, не видит вещей, давно для меня очевидных. Я и предположить не мог, что Данте до сих пор размышляет и ведёт себя как неразумное дитя. Он через многое прошёл, но ума так и не набрался. Не мне его судить. Как бы то ни было, у нас была абсолютно разная жизнь, и окажись я на его месте, мог поступить бы точно так же. В его голове до сих пор витают мысли об абсолютной свободе и защите таковой. Практика же показывает, что ее не существует. Во всех мирах, будь то рай, ад или Земля, есть чёткое разграничение между пастухом и овцами. Кто-то подчиняется, кто-то повелевает. Неизбежное следствие социализации. Сильный может как уничтожить слабого, так и взять под защиту. Так было всегда; это один из непреложных законов бытия и всей нашей природы. В нем нет плохого, постыдного, а во мне — стремления к абсолютной власти. Люди... они как младенцы: им нужна защита. Не мечом — гарантией безопасности. Я хотел сказать ещё многое, но не мог: горло сдавила обида. Из-за одного человека все планы низверглись в ничто. Я смерил его тяжёлым взглядом; он не выдержал и опустил глаза. Если бы сейчас брат вдруг поменял свое решение, то я простил бы его, невзирая на всё то, что произошло каких-то несколько мгновений назад. Спустя время мы бы снова научились доверять друг другу и, возможно, позабыли об этом сражении, благополучно списав всё на нервное напряжение. Я ведь верил ему. Абсолютно. Как не верил даже самому себе. Тогда, в последней битве с Мундусом, я рисковал своей жизнью, чтобы спасти его. Завершить начатое. Я думал, мы одна команда. Братья. Но, кажется, из нас двоих я был единственным, кто так считал. Оказался во власти собственных иллюзий и заблуждений... Я досадливо отвернулся, уже не рассчитывая, что увижусь с ним в обозримом будущем. С подобным бессилием, когда что бы ты ни сделал - ничего не поменяется, я сталкиваюсь только второй раз. Ситуации удивительно схожи между собой: в первый раз я, ещё ребёнком, рыдал от бессилия, когда демоны ворвались в дом, и я ничего не мог сделать, кроме как бежать вместе с отцом под душераздирающий крик матери... Я чувствовал не только собственную боль, но и её боль, Евы. Всё внутри рвалось на части, умирая вместе с ней. Я что-то кричал, вырывался, но отец держал меня мёртвой хваткой, уже приняв обличье демона. Когда сердце мамы остановилось, боль резко сменилась пустотой. Эта самая пустота сопровождала меня всю сознательную жизнь. Спарда смог стереть мне память, но не ощущения. Даже когда я не мог объяснить их природу, они не покидали меня. И сейчас снова... невыносимая боль в груди, только на этот раз вполне материальная. То же чувство невозвратимой потери. "Точка невозврата", поставив которую, мы с Данте сжигаем последние мосты, возводя на их месте оборонительные крепости и рвы, заполненные обоюдной неприязнью, разрастающейся до размеров ненависти. Мне нужно время, ведь я не намерен отказываться от своих идей. Правда, теперь идти придётся окольными путями и рассчитывать только на себя. Как в старые добрые времена: ты никому не нужен, никто не нужен тебе. Я обречён на вечное одиночество. Плата. За что?.. Стоило только пустоте, образовавшейся после смерти матери и потери отца заполниться обретением брата, как она ударила снова, только во много раз больнее. Судьба вторично разлучает нас. Нет здесь правых и виноватых. Кому мстить за собственные просчеты? Зажав уже не кровоточащую, но ноющую рану левой рукой, я открыл проход. Этот мир теперь под защитой Данте, как за фанерой. Я с трудом подавил ухмылку. Сложно представить более ненадёжный барьер. Жаль лишь, что я нашёл его слишком поздно и не успел посвятить во все идеи, дать ему возможность осмыслить и понять их. А может, мне бы это никогда и не удалось. Не обернувшись, я ушёл в открывшийся портал; уже через мгновение меня окружала знакомая обстановка собственной квартиры. Правда, из-за редкой посещаемости она приняла весьма заброшенный и унылый вид. Я поморщился: сейчас не до уборки. Разобраться бы, для начала, с разрухой внутри себя. В чём был, я лег на черный диван в гостиной и закрыл глаза. Слишком многое произошло в последнее время — необходимо провести тщательный анализ. Мысли проносились с неведомым до того хаосом, мелькали перед глазами, но как только я пытался дотянуться до одной, та исчезала, оставляя своих подруг в ещё большей неразберихе. Нужно отдохнуть, составить четкий план дальнейших действий и только потом отправиться воплощать его в жизнь. Никаких необдуманных шагов. Тогда и только тогда я смогу достичь желаемого. Концентрация на работе заполнит новообретённую брешь. Я попытался отключить сознание и уже практически преуспел в этом, как всё нарушила тупая боль в груди. Данте оказался сильнее, чем я думал? Возможно... Сейчас я уже ни в чем не уверен. А что, если ему просто удалось застать меня врасплох? Найти уязвлённое место в защите? «И при этом разрушить всё то, что ты воссоздавал годами», — услужливо подсказало подсознание. Но ведь он действительно нашёл его, моё слабое место. Спасибо, брат, за чёртову помощь. В скором времени ты пожалеешь не только о своём выборе, но и о том, что не убил меня, когда представилась такая великолепная возможность. Честно говоря, раньше я и не догадывался, что умирать совсем не страшно — лишь немного пугающе, и всё. Гораздо мучительнее жить с пустотой внутри себя. Но ничего: привыкну. Это пройдёт. Сила. Мне нужно больше силы. Для её получения необходимы практика и время на полное восстановление. И то, и другое теперь будет в достатке: всё-таки у одиночества есть свои плюсы. Но Данте... Он ещё не осознает, насколько огромно различие между ним и людьми. Удивляться же тому, что он в очередной раз спутался с человеком, — глупое и неблагодарное занятие. Он, если мне не изменяет память, путался с людьми всю сознательную жизнь и ещё не успел осознать свою природу, переварить те знания, что я дал ему. Сложно представить, как больно тебе будет осознавать степень собственного заблуждения, брат. Идеализируя людей и их представления о жизни, ты совершаешь огромную ошибку. Свобода —- это вовсе не залог стабильности и безопасности, в которых человечество нуждается острее, чем когда-либо. Я закрыл глаза и погрузился в странный, невообразимый, но до ужаса реальный сон. Сон, напоминающий смерть. Может быть, она приходит именно так? Когда не остаётся ничего: ни брата, отвергнувшего тебя, ни девушки, предавшей твоё доверие, ни ноющей боли в груди, ни душевной агонии. Только тьма, зовущая к себе, обещающая свободу в обмен на жизнь… Притягательное Ничто, откуда нет пути назад.
